Без названия

Я всегда знала, что нужно быть осторожной в своих желаниях. Знала…. А толку?! Смотрю на себя любимую в зеркало и даже не знаю, то ли плакать мне, то ли смеяться. Смеяться вот ну никак не тянет. А плакать мне теперь, вроде как, и не полагается. Но, обо всём по порядку. Новогодняя ночь закончилась часов в восемь утра. Я еле доползла до своей кровати. Как переоделась в ночную рубашку, вообще не помню. Спала долго и в основном без снов, если не считать странного видения вроде поддатого деда с бородой и сизым носом, в красном ватнике. Всё допытывался, чего же я хочу. Проснулась…. Сказать, что башка болела – это ничего не сказать. Такое ощущение, что в затылке собрался батальон столяров-краснодеревщиков и ну шлифовать мою черепушку. Любой мало-мальски громкий звук отдавался ансамблем лошкарей, бодрым маршем шествующих по улицам Венеции в два часа ночи. В горле пересохло, как в кране с горячей водой в разгар лета. И жутко тянет в сортир. Сползла с кровати, раскорячившись на четырёх конечностях. И кто сказал, что три точки опоры достаточно для устойчивого положения? Я на четырёх-то с трудом стою. На спине что-то затрещало. Только обернулась на звук, как рубашка повисла двумя половинками на плечах. Зато теперь в плечах не жмёт. И нет бы мне, вот тут насторожиться…. Но едем дальше. Поднялась на две конечности благодаря столу и стенке. По столу поднялась, по стенке передвигалась. Выползла в коридор и замерла около высокого зеркала на дверце шкафа. Сначала честно подумала, что пьяные глюки и поползла дальше. На кухню. Попила и даже умылась. Вернулась к зеркалу, но глюк проходить не желал. Протёрла глаза, поморгала, даже ущипнула себя – толку ноль. В зеркале по-прежнему отражался двухметровый амбал в женской ночной рубашке, болтающейся, как макароны, на широких плечах. На морде оползший макияж. Причём, мой макияж. Рыжие длиннющие волосы разметались по спине и плечам. Где-то между лопаток в лохмах застряла заколка с зелёным цветочком и колется, зараза. Попыталась заорать, но вышло хриплое «бля». В этот момент из родительской комнаты вышла заспанная мама. Вот уж у кого проблемы с голосовыми связками отсутствуют напрочь! Заорала так, что я аж покачнулась, завалившись на маменьку. Сила крика удвоилась. Из комнаты выскочил батя. Оценил обстановку, метнулся обратно и вернулся к нашей живописной парочке уже со своей «профессиональной» дубинкой. Хорошо не с табельным. Папенька попытались оттолкнуть меня от вопящей матери, но не преуспел. Габаритами не вышел, да и я со страху в маменьку вцепилась, аки в круг спасательный. Батя саданул дубинкой со всего маху мне по кумполу. Собрав глаза в кучку, попыталась сказать что-то вроде: «Папенька, не бейте, это я – ваша дочь. Смею предположить, что звучит прескверно, но это действительно так!», а получилось: - Па-а-а… бте я вашу… дочь! - Ах, ты, паскуда! Ещё и дочь мою! Да я…! - Папа! – протестующе замычала я. - Я тебе покажу «папа»! – рыкнул отец и вновь замахнулся. Пришлось сорваться в бег. Долго мы нарезали круги вокруг дома по сугробам. Замёрзла – жуть, но жить хотелось больше. К тому же трезвость медленно, но верно наступала на похмелье, занимая всё новые позиции. Во всяком случае, говорить связно у меня уже получалось. - Остановись, а то хуже будет! – проорал батя. - И почему все так уверены, что после этой фразы человек обязательно остановиться?! – вторила ему я. – Папа, это правда я – дочь твоя! Знаю, что бред, но блин…! Это всё тот дед в ватнике виноват! - Ты кому другому лапшу на уши вешай! - Батя! Ну, помнишь, мы на рыбалку в позапрошлом году ездили? Я тебе ещё тогда крючком рыболовным в зад угодила?! – вообще-то, отец тогда взял с меня страшную клятву на мой сборник виниловых пластинок «Арии», что я никому об этом не расскажу. Но теперь, похоже, будет знать весь наш двор. – А в прошлом году, когда на кабана ходили, я ружьё уронила, и оно выстрелило, а тут кабан из кустов и на тебя! Угодил рылом прямо тебе по бедру. Мы с тобой на дерево забрались. Так до утра и провисели. Слезть боялись! А недавно на рыбалку ездили. Ты сетки ставил и нас рыбнадзор остановил. Ты их тогда…! - Хватит! – срываясь на фальцет, прокричал отец и, споткнувшись, градусником воткнулся в сугроб поблизости. Неуверенно, на полусогнутых, подобралась к месту крушения. Сугроб отчаянно матерился и дрыгал ногами. - Батя… - осторожно позвала я. - Умолкни! – рявкнул сугроб. - Веришь? - Верю, только замолчи! Я послушно умолкла, отступив на шаг. - Ну, где ты там?! Помоги подняться! Споро схватив батю за лодыжки, вытащила на свет божий. - Ну, точно, моя дочь непутёвая… - философски проворчал отец, разглядывая небо. И вот теперь мы сидим на кухне всем семейством. Пьём. Не в том смысле! Лично я обошлась чайком. Маман откупорила уже вторую склянку с валерьянкой. Батя крепился, ибо в завязке. «О, уже нет!» - подумала я, глядя, как папенька изволит коньячок из заначки вытащить. - Коля! – прикрикнула мать. - Отстань, женщина! – в тон маменьке ответил батя. И чуть тише добавил. – У меня сын появился…. - Мда?! А как ты собрался пропажу дочери народу объяснять? - Поэтому и пью. - Бать…. - Чего тебе? - Ну не надо. - Мда, - оглядел папенька меня с ног до головы. – Теперь и поспорить то рискованно. Вот тут он приврал. Со мной и с бабой справиться трудно было. В том плане, что баран ещё тот. Упёртый. А вообще, батя всегда сына хотел. Нет, меня он любил безумно и любого бы порвал за дочь нерадивую. Другое дело, что я и сама кого угодно на тряпочки располосую. Желание папеньки иметь сына сказалось, не иначе, но как факт, умильный карапуз по имени Саша – именно Саша, даже по паспорту – вместо плюшево-кукольных игрушек предпочитала машинки. Подросший же супарень – как прозвали меня бабки во дворе – Санька, тихим семейным «дочки-матери» предпочитала шумные и драчливые «казаки-разбойники». Причём всегда, незаметно даже для себя самой, я становилась атаманом. Когда же пошла в школу, и заботливые родители, решив, что у меня слишком много времени свободного, предложили на выбор художественную или музыкальную школы, то я выбрала вполне девчачью гимнастику. Правда, она мне быстро наскучила, и перевелась я в секцию единоборств, что в соседнем зале располагались. Родители про сие своеволие узнали годика эдак через полтора, и то, только потому, что тренер опрометчиво спросил у них о разрешении на вывоз их чадушка из страны на международные соревнования в соседнюю республику Карелия. Родителям пришлось тогда согласиться, хоть и зубами скрипели они беспрестанно. Ничего, прошло время, отлегло от родительского сердца. Да только доченька любимая на этом не остановилась. Качалка, бассейн, кикбоксинг, бокс. И чем дальше, тем хуже. Разве что в тайне ото всех я бегала на уроки танцев. Ну, нравилось мне, что тут сделаешь. В старших же классах, когда девчонки бегают за одними мальчишками, ловко, а порой и не очень, улепётывая от других, милая девочка Сашенька, с ударом в две тонны, обсуждала с парнями машины, вчерашний матч и истеричных одноклассниц. Последнее, с точки зрения психолога скорее. Вообще, мальчишки часто ко мне за советом по поводу девчонок обращались. А к кому ещё, как не к «своему в доску»?

Реклама

Институт и кафедра физкультуры. Таков был мой выбор. Родители, к слову, не сильно удивились. Ну а чего удивляться, когда в гараже рядом с отцовской ласточкой стоит потрепанный жизнью и бывшим хозяином Yamaha, в сейфе два легальных охотничьих карабина и пневматический пистолет. И не забываем про постоянные турпоходы, рыбалку, охоту и прочие увеселительные мероприятия, совершенно не подходящие девушке. С личной же жизни можно было писать анекдот. Вообще, всех моих парней папенька называл либо «мутный», либо просто, "мудак". - Всё-всё, убрал. Нечё так взглядом буравить, - вывел меня из астрала голос отца. Мать подняла на меня затуманенный взгляд, преисполненный благодарности. Пришлось отобрать пузырёк у матери, спрятав в аптечку. - И не чего, - прикрикнула я, на разобидевшуюся маменьку. - Чай не трагедия! Про меня-девушку скажем, что учиться уехала. Куда-нибудь в Тмутаракань. А про меня-парня... внебрачный ребёнок? И незамедлительно получила звездюль от маменьки: - Ишь чего! Не собираюсь страдать морально от твоих проблем! – бескомпромиссно молвила она. - Хм, тогда младший брат? - Чей? – в голос удивились родители. - Барсика, блин! - Так он же не рыжий, - выдала маман, ясно давая понять, что проблеск вразумительного сознания изволил свалить в туман. - Пап, уложил бы ты маменьку спать, а то что-то она устала. В этот момент мой трындозвон завыл раненым изюбрем. В прямом смысле этого слова. «Мелодия» такая у меня стояла на отдельную личность, ибо разговаривать с ней было ещё тем мучением. Триста слов в минуту, причём добрая половина – отборнейший мат. А я, как человек с тонкой душевной натурой, терпеть это не могла, ни под каким углом. - Да, - скрипя сердцем, приняла я вызов. - Ээээ, - весьма содержательно выдали на том конце, после чего смущённо просипели: - А Сашу можно. Я тупо уставилась на говорильник, с трудом переваривая информацию. Не, реакция вполне ожидаема, бас нынешней меня никак не вязался с тенором меня прошлой. Но… НО! - Эмм, - не хуже собеседницы просипела я. – Мазаева, а ты ничего не забыла? - … - вырезано цензурой. - Фух, - выдохнула я с облегчением. Мироздание осталось на своём месте. Да. – Зай, потом всё объясню. - Хм…. Гендер, а что у тебя с голосом? – вновь смущённо начала Женька. И не дождавшись ответа, рявкнула: - Бля, я ща оглохну от скрипа! - Звиняй… - покаялась я, что туплю не в тех местах. Сложно, знаете ли, понять человека, когда он начинает говорить с чужим… акцентом. Пусть это так называется. В том смысле, что слова, вроде, те же, но привыкнув к другому произношению и интонации, с трудом понимаешь, чего от тебя хотят. - Проехали. Ты вчерашний вечер помнишь? - С трудом. - А поточнее? - Помню ресторан и как… - и вот тут я зависла. - Эй, ты там куда кончилась?! – встревожилась подруга. - Зай, а этот мудило меня что, и впрямь бросил? - Ууу, как всё запущено. - Так это правда, а не похмельный бред? - Ну, скажем так, я помню больше, но не намного. Перед самыми курантами Белкин сказал, что расстаётся с тобой и, повиснув на какой-то блондинке, свалил в небытие. - И я из-за этого нажралась? – оторопела я. - Не. Из-за того, что он тебя мужланкой назвал. Ты, правда, заорала, мол, хоть один мужик, но должен быть в паре. Но вот потом сникла и начала пить. А после фразы: «Ты меня уважаешь?», уже и я ни черта не помню. - Мды, не густо. Другим звонить пробовала? - Нет. Это было что-то вроде показателя, типа зацени, как я тебя уважаю. Мы помолчали некоторое время, думая о своём. Вернее, о прошлом вечере. Вернее, об отсутствии воспоминаний о нём. В общем…. - О, Людка на второй линии. - Включай «конференцию». - Алло! - Здарова, Графиня! - Так, я же вроде Сашеньке звонила. - Я тут, - прогундела я. - А... а что у тебя с голосом? - Похмелье. - О-о-о, ну если вспомнить ваши с Женечкой возлияния вчерашние…. - А ты помнишь вчерашний вечер? – тут же уцепились мы с Мазаевой за хрупкую надежду вспомнить если не всё, то хотя бы часть. - Да как сказать… - замялась Людмила. – Вот помню, что вы пили, что кто-то даже ставки начал на вас делать. Кажется, это была Олесенька. Цветочек всё пытался тебя, Сашенька, вразумить, но ты только отмахнулась. А, ещё помню, что ты, Сашенька, проиграв, стриптиз танцевать полезла, а Женечка пела в караоке. А вот потом…. Пусто. - Стриптиз? – пришибленно переспросила я. - Караоке? – вторила Зая. - Ну да, - бесхитростно ответила та. - Трындец. - Иначе не скажешь, - поддержала Женька. - Ну, стоит заметить, что ты, Женечка, таки нашла бы другое, более ёмкое слово. - Но не буду. - И правильно. - О, а вот и Олесенька, - после некоторого молчания, оповестила нас Людка. - Подключай, - разрешила Мазаева. - Эмм, Люд…. - И она тоже. - Мазаева? - Нет, Карлсон! - И я тоже тут. - А…? - Это Сашенька. - А? - Похмелье. - А-а-а! - Горгона, давай, сразу сознавайся, что со вчерашнего вечера помнишь? – тут же насела Мазаева. - Да я, как бы, о том же хотела спросить… - оторопела Олеся. - Что, вообще ничего не помнишь? - Ну, помню ваши с Сашкой соревнования, стриптиз под караоке, пьяного Ваньку и потом, почему-то, кладбище и всё. - Кладбище? - Ага. - Пьяный Ванька? Кто? – воспылала я праведным гневом, желая ампутировать кому-то конечности по самую голову за то, что дитё моё напоили. - Да ты сама? - Че…? – мой вопль встал поперёк горла, а к нашему стихийному собранию подключился новый собеседник. - Саш… - осторожно пропищали. - Вань? - Ну, да, - неуверенно ответили. - Похмелье? – мрачно осведомилась Мазаева. - Ну…да? – ещё более неуверенно ответил наш мальчик-цветочек. - Так, нужно встретиться, - приняла я волевое решение. Проблемы моего внезапного становления мужиком во всех смыслах будем решать потом. - Поддерживаю, - тут же ответила Женька. - Согласна, - сказала Олеська. - Так будет лучше, - резюмировала Людмила. - А может не надо? – усомнился Ванька. - Только попробуй! – припечатала я. – Через час в «Италии». Не, кое в чём я всё-таки погорячилась. А именно в проблемах с моим нынешним телом. Я стояла и медитировала на унитаз, стесняясь прикоснуться к… агрегату. Ссать хотелось, сохранить рассудок тоже. В конечном итоге поняла, что ссать хочется больше. А ещё, что снайпер из меня никудышный. - Тряпку не забудь прополоскать, - не преминула подзудить мать на это тему. Второй проблемой была форма одежды. Если финт с футболкой и папиными семейками ещё прошёл, то вот джинсы и тем паче куртка не налезали. Про обувь я и заикнуться побоялась. Даже отцовский сорок второй перещеголяла. - Может, к Лидке сходить? У мужа то её комплекция почти такая же. - И что ты им скажешь? – резонно полюбопытствовала я. – Здрасте, у нас тут дочка нечаянно выросла: не найдётся ли лишней одёжки? - Может, вообще не пойдёшь? – в свою очередь, вопросила мать. - Не, надо. Цветочка нужно проведать. - Опять ты про этого недоросля! - Полно вам, маменька. Он совершеннолетний. И даже погодка мне. - Угу, и вечно прячется за тобой. - Ну, это даже льстит мне. - Льстит. Когда ж ты с нормальными мужиками будешь шашни разводить, а не на матчи мотаться?! - Маменька, смею заметить, что всех НОРМАЛЬНЫХ мужиков, Шварцнегер в моём исполнении, вряд ли заинтересует. Не, я могу и заставить… - взвесила я пудовый кулачок.

Реклама

- Тьфу! Мерзость! - Ну, кому как. - Когда бабой была, думать надо было! - Так, отставить скандал! – вломился ко мне в комнату папенька. – Договорился с Михалычем. Поделится одежонкой. Надеюсь, костюм тебя устроит? - Костюм? - Не, а что мне ещё оставалось? Сказал, что у родственничка новоявленного банкет назревает, а официоза нет. Обещался свадебный подогнать. Вместе с пальто. Они зимой, помнится, с Ольгой расписывались. - Осенью, - вставила свои пять копеек мать. Ну, что сказать?! Я в шоке. Народ тоже. - Кавай! – взвизгнули девчонки во дворе, завидев меня. - Он самый, - мрачно заметила я себе под нос. Не, костюм на мне смотрелся неплохо. Белый. С чёрной рубашкой и красным галстуком. Пальто не сошлось. Почему? Пришлось оставить нараспашку. Не забываем, что я была обладательницей роскошной рыжей шевелюры, ей же осталась сейчас. В общем, выглядела я, как якудза средней отпетости из непотребных японских комиксов. И не спрашивайте, где я их видела! Добралась до ресторана через силу. Всё хотелось кого-нибудь ударить в надежде, что полегчает, а то от всех этих взглядов между лопаток зудело. Сама же «Маленькая Италия» встретила меня командным поворотом головы. Ещё бы музычку из «Крёстного отца» и вообще заебись, говоря высоким слогом Мазаевой. Обвела присутствующих недобрым взглядом и заметила своих. Девчонки заняли столик в углу и сейчас активно обсуждали меня. - Добрый вечер, дамы, - поприветствовала я, приблизившись к ним. Леська, она же Горгона, тут же вцепилась в меня хищным взглядом. Про таких, как она, говорят: стерва. Подтверждаю. Высшей пробы. Вынесет мозг любому, особо не заморачиваясь. Мужики к её ногам пачками складываются, вот только сама Олесенька смотрит на них с презрительной усмешкой каннибала. Ну, тут свои скелеты в тумбочке. Далее Людмила или Графиня. Роковая женщина. Живи она в Пушкинские времена, народа на дуэлях погибло бы куда больше. Или меньше. К Людке чаще поговорить бегали, когда законная мегера достанет, нежели за интимом. Оценивающе осмотрев меня с ног до головы, уставилась в пространство волооким взглядом. Мазаева Женька. Или Зая. Ванильная нимфетка, всячески пытающаяся доказать, что мат – это искусство. С присущей ей экспрессией уставилась на меня с некультурно отвисшей челюстью. Пришлось аккуратно захлопнуть. Откуда я знакома со столь странным контингентом? Дайте подумать. Точно! Однажды Ванечка, мой мальчик-цветочек, припёрся ко мне и, умильно краснея, попросил вместе с ним походить на уроки актёрского мастерства потому что, цитирую: «Там столько незнакомых людей будет, а я так хочу попробовать. И вообще, вдвоём веселее!». В общем, моё дитятко, кое я опекала с малолетства, за напускной наглостью прятал страх, потому и перебивался на смущение. А в театральном кружке, где претендентов на мужские роли примерно один и то больше смахивающий на даму, руководитель, увидев меня, с радостью спихнул все партии мужчин. Мда, Гулливер ростом в полтора метра и с сиськами третьего номера – это вам не Калягин в роли тётушки Чарли. Ванька…. Гордая птица Орлик, так его звали ребята во дворе. Ибо вечно он становился пленным, в силу физической неразвитости, но даже под пытками не выдавал «штаб». Фишка в том, что к паукам Ванечка относился ровно. Разве что, для своего тарантула Лёвчика исключение делал. Но вот с косиножками – ну, знаете такие с длинными тонкими лапками, по весне они обычно фундамент домов облепляют – у него не сложилось. Боялся их до истерики. А ещё темноты и маленьких собачек. Почему? Понятия не имею. А ребята с завидной регулярностью пользовались его слабостями. За что и огребали от меня по первое число, ибо ребёнок после такого до вечера икал со страху. Кстати, где он? И что это за нимфочка пристроилась в уголке и смотрит на меня во все свои голубые глаза. - Сударыня, - обратилась я к незнакомке. – Позвольте узнать ваше имя. - А… - начала, было, девушка, но её нагло перебила Олеська. - А вы сударь, собственно, кто? - Грач. Саша Грач. Все основательно прифигели и незамедлительно вышли в астрал, свежим озоном подышать. У незнакомки так вообще с нелепости лица можно было картину писать, «Приплыли» называется. В общем, пока девчата прохлаждались, набрала номер Ваньки, ибо прибью паразита, если не явится. Вопреки моим ожиданиям, мелодия Ванькиной мобилки раздалась рядом. А когда незнакомка вытащила телефон из кармана и прияла вызов, то сдавленное «алло» тут же отозвалось эхом в трубке. - Ну, точно, трындец, - резюмировала я, опуская говорильник. - Гендер? – отмерла Мазаева. - Да Зая, самой не вериться. - А-фи-геть! – по слогам выдала Олеська. - Милкова, слюни подбери! - Тьфу, на тебя, Сашенька! Такой экземпляр пропал. - Девицы, у меня абзац личного масштаба, а вы всё на гастроном переводите! - Саш…. - Мелкий, а ты вообще молчи! Какого овоща, ты баба?! - А ты мужик с чего вдруг?! – не остался в долгу парень. Эм, девушка. В общем, Ванька. - Так, дамы… и господа, будьте добры захлопнуть хлебальники. К нам официант чалит. И впрямь к нам подошёл долговязый парнишка в мятой форме и немедленно осведомился, выбрали ли мы что-нибудь. - Хм, я, пожалуй, буду «Цезарь» и бокал белого-сухого вина, - грациозно сложив ладони поверх меню, проговорила Графиня. - Эм, прошу прощения, но из алкогольной продукции у нас осталось только пиво, - сконфужено проговорил парниша. - Хех, не слабо вчера народ погулял! - Ну да, дебош здесь вчера был славный, - поддержал официант. Словоохотливый малый попался, чем не преминула воспользоваться Мазаева. - А что было-то? – кокетливо стрельнув глазками, вопросила она. - Ну, я точно не знаю: не моя смена была. Но ребята рассказывали, что компания тут сидела…. - И что? Всё спиртное на несколько рыл умяли? - Да сам удивился. А ребята говорят, мол, ладно бы мужики, так девушки были. И главное, сначала всё хорошо было. Потом скандал какой-то. Одна там боевитая девица на какого-то мудака разоралась, ну что-то личное видимо. А когда тот парень ушёл, пить начала. Потом, то ли соревнование, какое затеяли, то ли ещё что, но ребята говорили, что победила какая-то ванилька, по пьяному делу матерящаяся так, что даже у нашего охранника уши покраснели. А та, что проиграла, полезла на стол и стриптиз начала танцевать. Её всё какой-то паренёк, которого все за девчонку принимали, стащить пытался, а потом и сам напился. Или эта гренадёрша его напоила. - И неужели за всё заплатили? Ну да, прикинуть цены труда особого не составило. - В том то и проблема, что нет. - Это ж как, целая гвалта, с трудом стоящих баб, съебаться могла? - Ну, - помявшись, продолжил парень. – Была там одна блондинка фигуристая. Ну, и пока народ на её сиськи пялился, они и свалили. Леська подняла на бедного паренька гневный взгляд, выдав нас с потрохами. Парень в момент заткнулся, мечась взглядом между нами и пытаясь справиться с заполошным осознанием. Моя реакция оказалась быстрее. Переместившись ему за спину, заломила руку и зажала рот. - Девчата, ноги в руки и понесли их отсюда. За Цветочек головой отвечаете, - бросила я этим мамзелям, спешно сматывающим удочки, и обратилась к замершему в позе отважного суслика пареньку. – А ты, поделись секретом, во сколько мы вчера отсюда свалили?

Реклама

- Т-точно не знаю, но часа в четыре вас уже точно не было. - А где запись достать, знаешь? – указала я подбородком на камеры. Парень лишь кивнул в ответ. - Значит, сейчас идёшь, берёшь запись и спокойно отдаёшь её мне. Решишь взбрыкнуть – раздавлю. Парень понятливо закивал и, стоило отпустить захват, испарился. Через некоторое время, за кое я успела пересчитать посетителей, персонал и камеры, вернулся и дрожащими руками сунул мне свёрток. - Живи, - проверив содержимое, разрешила я и гордо покинула зал. Мафиози бегать не пристало. Да. Девчонки ждали в Людкином matiz-е, читай кокошке европейского пошива. Ввалилась на заднее сидение, тут же занимая своей расширенной персоной добрую половину, попутно зажав Цветочек. Женька, необдуманно усевшаяся с краю, пообещала оторвать мне лишние конечности, так как облизывать стекло дверцы ей совсем не улыбалось. Пришлось пойти на уступки и перетащить Ваньку на себя частично. Оный тоже, к слову сказать, в долгу не остался: - Куда руки потянула?! – взвизгнул Ванька совсем по-девичьи, оглушив меня на левое ухо. – Убери свои грабли от дорогого! Не для тебя моя роза цвела! - Малыш, хорош орать! – придавила я его к сидению и себе. – Хрен бы кому я эту розу отдала, так что не дёргайся. - Насилуют! – полузадушено пискнул этот, с позволения сказать. - Да угомонись и получай удовольствие уже! – рявкнула Мазаева, которой от Ванькиных метаний то коленом, то локтём перепадало. - Леська, а где твоя машина? – резонно осведомилась я, поминая здорового японца этой взбалмошной. - Самой интересно, - помрачнев, выдала она, пялясь в пространство. – Вчера ж на нём, вроде, в ресторан приехали. Но вот ни в гараже, ни тут, на парковке, я его не нашла. Вовчик даже двор оббежал, тоже нет. Вовчик – это её старший сын. - Ещё одна загадка. О, кстати, не желаете познавательный фильм глянуть? Я запись вчерашнего вечера взяла. - Саш, будь другом, говори от мужского лица, а то у меня сейчас мозги набекрень полезут! - - Ну, это уж как получится. Да и не мне одной…одному, зато будет сумасшествием страдать. Мне ж сегодня в туалет пришлось учиться ходить. - И как? - Ну, санузел затопил. - Да я не про то! – отмахнулась Леська. - Иди в пень, Горгона! - Правда, Сашенька, поделись сакральным, - это уже Людка поддакнула. - Бабы, вы что, сговорились?! - Ну, нам же интересно! - Да нормальный-нормальный, - прошипел Ванька. – Сидеть только неудобно. Упирается. - Может, поменяемся? – предложила Женька. - Заяц, хер тебе, а не морковка! - Так и я об этом! - По-моему, я тут лишняя, - призналась я и незамедлительно поправилась. – Лишний. - Мазаева, только попробуй! Остальных тоже касается! – воинственно сверкнул...ла очами Ванька на хихикающих дам. Похоже, и мои мозги сейчас вскипят. - Слон и Моська, - выдавила, наконец, Милкова и пустилась неприлично ржать. - Да пошли вы! – разобиделся мальчишка, ища защиты у меня подмышкой. - Так девицы, хорош ребёнка донимать. Людка, рули к Ванькиному дому. Надеюсь, ты не против? - Нет, - буркнул парень. - Ну и славно. А ты Леська, вспоминай, что за кладбище. - Да в том то и дело, что не могу понять. У нас их два, но не на одном из них я склепа не помню. - Склеп? - Ну да. - Хм, а ещё что? - Не знаю. Будто какое-то строение недалеко. Большое. Бля, чувствую себя экстрасенсом. - Ну, положим, сейчас бы он нам не помешал. - Так может, прокатимся? У меня есть знакомая. - Ага, и что мы ей скажем? Не могли бы вы помочь нам вспомнить вчерашний вечер, а то мы так упились, что даже не заметили, как двое из нас поменялись полами?! - Мда, даже для неё, я боюсь, это было бы слишком. - Кстати, папаня-то твой не сильно орал, когда тебя увидел? – обратилась я к притихшей девушке-Ване. – Хотя, с этого интригана станется, ещё и возопил, небось, мол, наконец-то сын домой бабу привёл, а не каких-то прошмандовок. Коих, к слову, я гоняла с завидной регулярностью. А что вы хотели? Наследничек же богатый, а это окупает его общий подростковый типаж в двадцать три года, да забитую всякой дуристикой голову. - А твои? – в свою очередь поинтересовался Цветочек. - Мои? Мать наорала, отец дубинкой пару раз съездил. - А мой сказал: «Солнышко, доброе утро!». - Э-э-э, что? - Ну, батя уверен, что у него всегда была дочь. - Приплыли. Особняк местных Капулетти, читай Кирсановых, встретил радушными широкими объятьями Ивана старшего. Сграбастав новоявленную дочурку, он поприветствовал остальных, идентифицировав, как подружек. Мне эпитета не дал, но окинул весьма одобрительным взглядом и впихнул упирающегося Ваньку в мои загребущие ручонки. А вот стоило ему задержать взгляд на Милковой и всё, более Ивана Николаевича не волновала ни что. Сплавив Ванькиного папеньку в цепкие ручонки Леськи, от греха и не нужных вопросов подальше, мы всей дружною толпою скрылись в комнате мелкого. - Ты… ты отдала моего отца этому монстру?! – бесновался Цветочек. - Вань, ты забыл, кто твой отец? Чую, ещё ставки будем делать. - Но…. - Ша, Цветочек. Сейчас есть дела поважнее. Тащи ноут. Ванька, бурча себе под нос, умотыльнул в соседнюю комнату и вернулся уже с техникой. Мы сгрудились около ноутбука, с замиранием сердца вглядываясь в первые минуты видеозаписи, прокручиваемой в ускоренном темпе. Вот мы заходим в ресторан. Рядом со мной крутиться хлипкий парень по имени Антоша Белкин. Вот мы чинно расселись. Времени без шести минут двенадцать. Вот вскакивает Антон, мы скандалим, и он уходит в обнимку с какой-то фифой? - Это кто? – офонарела я, тормозя запись. - Чёрт её знает! – отмахнулась Зая. – Я так не поняла, откуда она взялась. - Всё страньше-страньше. Ладно, крути кино дальше. Далее, под самые куранты, пью шампанское прямо из горла. Потом ещё. Потом начинается форменный беспредел. Мы дерёмся с Мазаевой. - То-то у меня челюсть так болит. Далее нас успокаивают остальные, растащив по разным углам. В кадре появляется взмыленный официант с четырьмя бутылками водки. Раскатали. - Да ладно?! – изумилась я собственным навыкам. Пить я особо не любила, а тут…. Похоже, меня взяли на «слабо». Напивались мы долго и азартно. Леська мечется по кадру, видать и впрямь ставки принимала. - И много, интересно, набрала? А сюжет стремительно развивается: вот я, смахнув пустую и не очень тару одним размашистым движением руки, с явным трудом забралась на стол. В этот момент Женька, активно размахивая руками, пробивалась к караоке. Вот она запела что-то, а я…. - Боги милостивые! – взмолилась я, заливаясь краской. Увлечение танцами даром не прошло. А излишек спиртного дал выход эмоциям. Впору ставить в уголочке записи «18+». - Гендер, а мы и не знать… - благоговейно прошептала Женька. - Угу, жаль, звука нет, может и о тебе мы чего «не знать». А страсти накалялись, вот мечущийся вокруг Цветочек пытается меня стянуть со стола, но в итоге сам оказывается на нём. Откуда у меня в руках, ко всему прочему, оказалась бутылка, я так и не поняла, но приложившись к ней, впилась поцелуем в губы обалдевшего Ваньки. - Ну, зато теперь понятно, как наш мальчик-цветочек напился. Ванька тем временем густо наливался краской и душил огромного зайца, явно мечтая, чтоб на его месте оказался даритель, коим являюсь я, разумеется.

Реклама

- Ого! – восхищённо выдала Леська, чем заставила меня вернуться к просмотру. А там…. В общем, место зайца я всё-таки заняла, да. Девицы насилу оттащили, а Цветочек всё орал: - Теперь, ты обязан на мне жениться, супостат подколодный! Я выразительно глянула на Ваньку, изображающего хомячка в уголке, подразумевая простую истину, что хоть сейчас. Бедный заяц вновь был задушен тонкой девичьей рукой. - Слушайте, может это, ну её эту запись?! – икая, предложила Графиня, сбиваясь со своего обычного высокого слога. - Не-э, там ещё про вас должно быть. Но про них там было немного. Графиня, как самая трезвая, видимо, помогала уползти остальным, пока Леська, оголившись по пояс, отплясывала всё на том же столе. - Без комментариев…. - Ну, подытожим, - откашлявшись, взяла слово я. – Ресторан мы покинули в 3:03. Домой, лично я заползла в восемь утра. Вопрос, уважаемые знатоки: где мы шлялись почти пять часов? - Добирались домой? – наивно предположила Мазаева. - Пять часов? Не. Даже если ползком и по синусоиде. - Кладбище? – вспомнила Людка. - Я, надеюсь, мы никого не прибили вчера? – дрожащим голосом вопросил Цветочек. - Не-э…. Или…? Гендер, а ты этому своему бывшему позвонить не желаешь? - Думаешь, мне было до него на тот момент? - Если учесть, что ты вытворяла с Ванькой, вряд ли. - То-то же! – припечатала я, притягивая упирающегося Цветочка к себе. – Так, когда в Загс-то, Цветочек? - Да иди ты, Грач, лесом! – попытался вырваться он, но не преуспел. - Может, всё-таки, рассмотрим вариант с экстрасенсом? - Хм, звони Люд, - дала я добро на сию бредовую затею. - Может, чем и впрямь поможет. Экстрасенс с простеньким именем Васса, жила на окраине города и через полтора часа приняла нас весьма радушно: закрытой дверью и брехливой псиной. - А ну ша, блохастый! – прикрикнула я, аккуратно постучав в дверь пяткой. – Люд, звони этой своей экстрасенше, в седьмой пятке. - Да звоню я, звоню. Она трубку не берёт. - Может у неё сеанс связи с космосом? – предположил Ваня. - Нехорошо насмехаться над людьми, молодой человек, - вдруг раздался скрипучий голос над самым ухом. Ванька тонко взвизгнул и повис на моей многострадальной шее. - То-то же! – каркающее рассмеялась Васса, я так понимаю. И вышла-таки на свет Божий скрюченная старушка вполне яговской наружности. – А ты, дурёха, почто пацана изнежила?! Её вострый жёлтый глаз впился в меня. - Эм, бабуля, вообще-то он мужик, - доверительно прошептала Женька. - Ты, девка, мне мозги то не пудри. Знаю я, какой она мужик и какая вот он, - тут указующий перст упёрся в Ванькин нос. – Баба. - Э-э-э…. - А вы можете всё вернуть? Ну, как было, – всё же нужно было сдержать низменный порыв естества. Я это к тому, что в сортирной дилемме стоило уцепиться за остатки разума. - А тебе что, плохо так? - Ну как сказать…. - Так и скажи. Что душа у тебя чужая, мужицкая, брата твоего не рождённого – это ты и сама знаешь, да только рядом с ней твоя собственная ютиться. - Предположим. А чего меня тогда в мужика-то перекрутило? - Это ты у Морозыча спроси. Его рука над твоей сутью покочевряжилась. - Кого? - Всё ты прекрасно поняла. - Хм, а Ванька? - Я уже сказала, изнежила ты парня. А почему бабой стал, то мне не ведомо. Тьма вокруг него сгущается, да поглотить не может. Мешает ей что-то. Ты, милок, подарков не получал ли от своей суженой? - От кого? - Ты, вот что, дурачка тут не включай, а прямо отвечай, получал или нет? Сама она вряд ли скажет, ибо не помнит ничерта. - Кольцо? – сдавленно прошептал Ванька, спрятав одну ладонь в кулаке другой. - А что за тьма? – встрепенулась я. Уж если и бросаться в пучину сумасшествия, то подготовленной. - Это вы уж сами кумекайте, а то вынь, да положь. Нечё по капищам тёмным ночами заветными шляться! – и вновь к Цветочку обратилась. - Посмотреть-то дай. Уж не укушу, не боись. Ванька протянул дрожащую пятерню. - Старое кольцо. Сила в нём немереная. И как оно к тебе попало? Последний вопрос был адресован мне, но я честно созналась, что действительно не помню. Ни самого кольца, ни факт передачи его Ваньке. - Ещё бы! Не тебе предназначено оно было. - А кому? - Та и сама уже догадалась. - Брату. - Он защитником великим должен был стать, да только вмешались силы тёмные и оборвали его жизнь в утробе материнской. Кто ж знал, что сестрица у него случится?! Вот что, сходите-ка вы к Горынычу, он в блестючках лучше меня разбирается. Может чего и посоветует. Ну, чё встали? Кышь-кышь! - Эм, а искать то змея этого где? – решила я полюбопытствовать. - Знамо где, на Лысой горе. - А, точно! – радостно поддакнула Мазаева. - Брысь, пока лопатой поперёк хребта не прошлась. Мы уже покидали двор, когда я услышала тихий шёпот Графини. - Бабуль, а Васса-то где? - Ну а где ещё такому брехлу быть? – бросила бабка ехидный взгляд на заскулившую псину, а потом вытащила из складок одежды какой-то мешочек и протянула его Людмиле. – На-ка вот, держи при себе. Чую, пригодится тебе узелок энтот. Но только смотри, не развязывай раньше времени. - А…? - Поймёшь. Ты девица мудрая. - М, и ещё, у подруги моей машина пропала…. - Та ну, не да неё ей сейчас. - Лысая гора? – вопросила в пространство Мазаева, уже сидя в машине. - Ну, с чего-то же надо начинать. - С Лысой горы? - Мазаева, мне самой… самому всё это бредом кажется…. - Только кажется? - Сейчас драться буду! - Со слабыми женщинами? – изумилась Люда, пряча подарочек куда-то в лифчик. - Тьфу! Мегеры! - Точно! – вдруг закричал Ванька. - Что? - «Лысая гора» – название антикварной лавки. Вернее, папаня его так называет, он частенько туда захаживает. Это почти в центре. - Ну что ж, двинули. - Вперёд, на Лысую гору! - Я ведь предупреждала! - Стой! Ты же джентльмен! - С чего такие выводы? - Мама! - Поздно! - Стесняюсь сказать, - ворвался в нашу потасовку голос разума в лице Графини. – Но время несколько не располагает для неожиданных визитов. На приборной панели ярко светился циферблат. 23:11. - Значит по домам, - решила я за остальных. – Сначала Цветочка закинем и Леську заберём заодно. Да, эта стерва, таки послала нас лесом, решив, что компания Ивана Николаевича ей нравится больше. Особняк семьи Кап… Кирсановых сверкал, как новогодняя ёлка. Иван старший и Олеся устроились на уютной кухне и гоняли чаи под светскую беседу. - Папа! - О, моё золотко вернулось. А твой кавалер у нас сегодня ночевать будет? - Ещё чего! И тебе, Леська, тоже пора. - Как ты жесток…а, моя дорогая. Бегемотик, мы ещё встретимся? - Конечно, моя Кошечка. - Так, зоопарк, а ну все брысь по разным углам! Нас с Горгоной просто сдуло. Ещё бы, Ванька в гневе, пострашнее гопника в подворотне будет. Того и пристукнуть не жалко, а с Цветочком такой номер не пройдёт. И прежде, чем ты сообразишь, тебя уже оприходуют по головушке буйной томиком Толстого. И не дай Боги тебе поперёк что-нибудь необдуманно сказать в этот момент – обидится. Причём так всё обставит, что тебя тут же заклеймят позором, что дитятко обидел понапрасну - Леська, у тебя что, инстинкт самосохранения от вчерашних возлияний загнулся? - М-м-м? – перевела девица на меня затуманенный взгляд, ясно давая понять, что ни то, что меня не слушала, но и не ощущала. Ну, в нирване человек, что тут сделаешь?!

Реклама

- И огребла Василиса Прекрасная, и от светлых, и от тёмных; ибо третий раз на одни и те же грабли, уже не смешно, - выдала я на очередной тяжкий вздох Горгоны. - Это ты к чему? – недоумённо вопросила Женька. - Леська в Ванькиного батьку втрескалась. - Абзац. - Чую, именно он. Радовало только то, что Вовчик пообещался сделать матери профилактическую клизму. Смею полагать, что в мозг. Мои уже спали, когда я ввалилась домой. Раздевшись и ополоснувшись, поняла, что зверски хочу жрать. Не разнясь мыслью с делом, умяла оставшиеся с празднества полтазика «селёдки под шубой» и завалилась спать. Впервые моя спартанская софа казалась узкой и короткой. То пятки свисали, то задница оказывалась, чуть ли не на полу. - И как я вчера спала? Поворочавшись ещё с полчаса, плюнула на последствия и перебралась на пол. Утро началось с хруста моих костей. - Дочь, ты там что, мебель рихтуешь? – осведомился батя. - Вроде того, - буркнула я, выползая в гостиную. - Ну и морда. - Спасибо, папенька, на добром слове. - Да не за что. Сегодня опять, небось, со своими девицами шляться пойдёшь? - Фи папенька, «шляться». Что за вульгаризм?! - Я ещё и не такое скажу! - Да злится он, что ты его «селёдку под шубой» съела, - просветила меня мать, появляясь в гостиной. Я виновато почесала в затылке. - Без эклеров домой не возвращайся или ты мне не дочь. - Сын. - Что? - Сын, говорю. - Сын…. Тогда эклеры и халвы грамм триста. - А не слипнется? - Пятьсот. Я поспешила ретироваться, а то так и до килограмма дойдёт. Батя у меня ещё тот сластёна. А во дворе уже ждали девчонки. - Привет, - поприветствовала я их, закорячиваясь в Людкину машину. – А где Леська? - Дома осталась. Сказала, что простыла. И, мол, сами со своими сказочками разбирайтесь. - Кошка драная! – вызверилась Женька, похоже, расстроившись, что сама до этого не додумалась. - Ладно, поехали за Ванькой. Цветочек встретил нас не выспавшимся воробьём. Явно горя желанием послать куда подальше. Игнорируя его ворчания, впихнула в приглянувшиеся мне вещички. За вязаную шапку меня грозились покусать, пришлось намотать шарф на пол лица от греха подальше. - Сволочь крупнокалиберная! - Хе-хе. - Явление! – бросая окурок, буркнула Женька. – Вы б предупредили, что трахаться будете. - С чего такие выводы? – опешила я. - Уж больно костюмчик помят. Пока Ванька изображал быка на корриде, закинула вопящую от такого непотребного отношения к своей персоне Женьку в машину, попутно приложив буйной головушкой о крышу. - Цветочек, хорош ноздри раздувать. Забирайся. - Вот скажи мне, Саш, по кой пёс ты меня одела, как на северный полюс, когда на улице плюс четыре? – буйствовал Ванька, обливаясь потом в прогретой машине. - Ты себя в зеркало видел? – дергая помпон на его шапке, вопросил я. – Вот и не бухти! - Ты это о чём? - Это она о том, Ванечка, - ответила за меня Графиня. – Что, не ровён час, порывом ветра унесёт, как девочку Элли из штата Канзас. - Да идите вы! – буркнул Цветочек, складывая руки на груди. В антикварной лавке было тихо и темно. Пахло стариной, понимайте, как хотите. Над головой мелодично позвякивали колокольчики. - Нам бы с главным поговорить, - так никого и не обнаружив, крикнула я, треснув кулаком по стойке. - Таки и вам не хворать, - словно из ниоткуда перед нами возник невысокий человек. – А зачем вам главный? Я и сам вас ознакомлю с ассортиментом. Думаю, столь дорогих гостей заинтересует…. Осознала я себе, только когда этот пройдоха нахваливал какую-то статуёвину. Девчата так и стояли, наивно хлопая глазками. - А ну ша, любезный! Завязывай со своей трудовой деятельностью и метнись за Горынычем. Некогда нам хламом любоваться. Дивчины, отомри! – пришлось хлопнуть в ладоши для пущего эффекта. Они-то ожили, а вот торгаш впал в ступор, округлив зелёные глаза с вертикальным зрачком. Что за нах?! - Прошу прощения за моего подручного, - раздался глубокий голос откуда-то сверху. – Он без очков довольно плохо видит, вот и не узнал. Баюн, будь добр, проводи дорогих гостей в мой кабинет. - Следуйте за мной, - предложил этот странный тип и прыгнул из-за стойки. Прямо в полёте обернувшись здоровым котом, он мягко приземлился на лапы и потрусил в сумрак коридора. И пока мы гуляли по прострации, неведомым нам путём, вывел в громоздкий – другого слова не подберу – кабинет, практически весь заставленный книжными стеллажами и лишь пятачок свободного пространства занимал рабочий стол, да пара мягких кресел. - С чем пожаловали? – не оборачиваясь, вопросил высокий, крупный мужчина, расставляя книги на полке одному ему ведомым порядком. - Нас к вам Яга направила, - решила я не ходить кругами, а начать с главного. - Старуха в городе? – изумился мужик настолько, что даже оставил своё занятие. – Жди беды. Так зачем направила-то? - Вот, - Ваня выпростал ручку из рукавицы, демонстрируя увесистое кольцо-печатку. - Хм, - фыркнул мужчина, осматривая кольцо. – Работа старых мастеров. Такую сейчас редко где встретишь. Откуда оно у вас, если не секрет? - Без понятия, - честно ответила я. - Хм. Надо поискать, - и Горыныч, а в бытности Горчаков Ибрагим Афанасьевич, как было написано на настольной табличке, скрылся за стеллажами. - Такая тонкая работа была только у восточников, - послышался его приглушённый голос. – У славян восточных то бишь. Но они первыми ушли, так что мало что сохранилось. - Первыми ушли? - Ну да, вы же не знаете. Европейцы всю нашу историю испоганили с их единым Богом на пару. - А подробнее можно? – тут же уцепилась Женька. Мало кто знал, что у неё учёная степень в исторических науках. - Я плохой рассказчик. Хотите подробностей, обратитесь к коту Учёному. Вот, нашёл. Горыныч бухнул на стол малость истлевший талмуд, раскрыв где-то на середине. - Кольцо Всевластия? – вопросила я, заглянув в книгу. – Вы серьёзно? - То, что товарищ Толкиен использовал сие название в своих произведения, пусть вас не смущает. У Васьки, кота Учёного, знакомцев много. - Ага, - не понятно с чем согласилась я. - В общем, верить или нет, вам решать. А только это всё, что я могу сказать. Ну, ещё помочь добраться до Васьки. Но это за отдельную плату. - Отдельную? - Ну и молодёжь пошла, - сложив руки на груди, возмутился Змей. – Являться к первородным и без подарочков – верх неуважения, невежества и бескультурья! - Не гневись, трёхголовый! – выдала Женька, огорошив не только медленно закипающего Горыныча, но и нас. – То, что без подарочка, извини. Как ты сам сказал: истории своей мы лишены и о вас знаем только из сказок. За подсказку спасибо. Подкрепить могу вот этим. И она вытащила из-под рубашки неровную бляху со змеиным орнаментом. - Хм, - уже привычно выдал мужчина, заворожёно глядя на медальон. – Знатная вещица. Южные племена. Юго-восточные, если быть точным. Что ж, подарочек неплох. Весьма неплох. Баюн! В комнате незамедлительно материализовался вышеупомянутый. - Проводи ребят до своего брата и назад. Кот вновь заставил поплутать по коридорам, а потом мы вдруг вывалились в зимний лес. - Прибыли, - фыркнул Баюн. – Закончите, трижды крикните по-петушиному и я явлюсь.

Реклама

И исчез. - Снег? – удивилась Женька, имея в виду его полное отсутствие в городе, да и в стране в принципе. - Осмелюсь предположить, что нас крупно нае…! - Мазаева! - Что? Вот куда мы попали, по-твоему? - Смотря, куда хотели попасть, - проурчал мягкий баритон. Впрочем, Ванька всё одно подпрыгнул от неожиданности. - Кот учёный? – вопросила я у появившегося кота, здорово выделяющегося на фоне снега чёрный ваксой. - Предпочитаю просто Василий, - на ходу обращаясь в невысокого мужчину преклонных лет. - С чем пожаловали? - Горыныч сказал, что вы можете поведать нам об этом кольце, - выступил Ванька вперёд. - Знамо дело. Кольцо это непростое, злым, силу оно даёт, а добрым – защиту. - Что за дискриминация, - возмутилась Графиня. - Палка о двух концах? – предположила я. - Именно, - подтвердил кот, прожигая взглядом, и вдруг произнёс. - Но волнует тебя другое. - Яга сказала, что над Ванькой тьма какая-то сгущается, - не стала отпираться я. - Ну, Яга не врёт и не ошибается. Подойди дитя, - подозвал он Цветочка к себе. Долго осматривал, принюхивался, да прислушивался, а потом заговорил: - Знаю. На капище старом древнее зло потревожено. Чужое зло, не нашенское. А проснувшись от сна векового, на девицу глаз положило, да метку свою поставило. - Девицу? - несколько удивилась Людмила. - То мертвец, хоть и разумный, да глупый, истину не видящий. - Метка? – вернула я разговору практическое направление. - Клеймо невидимое, но дюже въедливое. Стереть его можно, коль не струсишь. - Ещё чего! Что делать нужно? - Знамо что: упокоить то, что пробудили вы. - Вспомнить бы ещё, что это, а главное где! - под нос себе пробурчала Женька. - А это не проблема. Сам он вас к себе в логово заманит. - Смешно. - Да что-то не очень, - усомнилась Мазаева. - Я так понимаю, метку его смерть не уберёт, - тихо проговорила я, пока остальные были заняты обсуждением полученной информации. - В корень зришь. - Что тогда? - Связать вы кровью себя должны. В общем, обменятся ею. Достаточно соприкоснуться открытыми ранками. Тряпицей красной повязать опосля. Сдюжишь? - Что-то ты темнишь кот, раз переспрашиваешь. - У всего своя цена есть, да только другие подвохом её обзывают. Кровь смывают только кровью. - А кровь мертвеца…. Ясно. - Пораскинь мыслишкой. Быть может, стоит отдалиться от паренька, да забыть его. Ты девица молодая…. - Ненужно, кот. Сам знаешь, что впустую все слова эти. Слишком уж дорог мне этот недоросль. - Как знать, - произнёс мужичёк и растаял в воздухе. А я, натянув улыбку, обратилась к остальным: - Ну что, кто кукарекать будет? Как? Как они меня убедили это сделать? - Ку-ка-ре-ку…. - Смелее. - Да иди те вы! Ку-ка-ре-ку! - Громче-громче. - Да ку-ка-ре-ку, чёрт тебя дери! Из образовавшегося провала вывалился ржущий кот. С трудом сдержалась, чтоб не пнуть животину. Ну его, ещё закинет куда-нибудь на Гаити. Хотя…. Когда мы покинули антикварную лавку, времени было уже девять часов вечера, что весьма странно. - Похоже по домам. - Похоже, - согласилась Графиня и направила машину к дому Цветочка. - Сидеть! – рявкнул на меня Ванька, когда мы подъехали к его дому. – Не собираюсь из-за тебя опять терпеть расспросы от отца. Полночи вчера меня пытал, кто ты, да что ты. Всё, спокойной ночи! - До завтра, - прошептала я, провожая взглядом девичью фигуру, вдруг вновь ставшую привычной мальчишечьей. И тут меня осенило: - Люд, давай через гастроном. Домашние встретили меня расспросами, на которые я отвечала исключительно односложно. Всучив бате эклеры с халвой, забралась в свою комнату. Настроение было препаршивое. То, что сказал Васька…. В тяжёлых думах я и легла спать, даже не обратив внимания на неудобство софы. А проснулась от взорвавшегося «Горгоной» телефона. - Леськ, тебе чего не спится? Грипп прошёл? - Саш, - послышался взволнованный голос Милковой. Сонливость мигом исчезла. – Ванька. Он нас с Иваном Николаевичем застукал. Устроил скандал и сбежал. Саш…! - Лучше на глаза мне не попадайся! Абзац. Я подорвалась, как ужаленная, оделась по-солдатски быстро в ставший уже родным костюм, беспрестанно набирая номер мелкого по памяти, но он всё время сбрасывал. Я примерно знала, куда Цветочек мог податься, поэтому уверенно направила мотоцикл к набережной. Гнала, как сумасшедшая, огни мелькали, сливаясь в одну полосу, а мелкий дождь со снегом неприятно колол лицо. Леську убью! Как только верну этого сумасшедшего, так и убью. Не могла подождать! Выскочив на берег, рванула по смёрзшемуся песку к заброшенной вышке. - Ванька! – закричала я, бросив мотоцикл у ступенек. - Поздно, - раскатистым эхом прозвучал чей-то голос в завывающем ветре. На втором этаже, в дыре, когда-то давно обвалившейся стены, показалась девушка-Ваня, за её спиной маячил смутный долговязый силуэт. А в следующую секунду они оба исчезли в бледной вспышке. - Убью, - пообещала я пустоте, судорожно набирая номер Графини. – Люд, собираемся. Ванька у этого Дракулы новоявленного. Жду в особняке Кирсановых. Горгона уже там. - Вспоминай! – рявкнула я, сжавшейся в углу Олеське, меряя Ванькину комнату шагами. - Не помню, - судорожно вздохнув, проговорила она. - Вспоминай, что за кладбище?! - Да не помню я! - Я сказал, вспоминай! – нависла я над ней. - Девчонки, уберите от меня эту полоумную, она ж меня прибьёт! – взмолилась Горгона, обращаясь к ввалившимся в комнату подругам. - И будет права, - холодно припечатала Графиня. - Но…. Но я и сама уже отпустила девицу, отступив на шаг. - Жень, ты, как более продвинутая, займись поисками в интернете, может, найдёшь чего. Не думаю, что у нас в городе так уж много склепов. - Мазаева кивнула, хватаясь за ноутбук. Час бездействия и томительного ожидания вылился в то, что Леська начала заикаться со страху. Я пить, Графиня читать сказку «Золушка», а Мазаева…. - Женька, кончай жрать чеснок! Нарыла что-нибудь? - Почти. У нас в городе только один склеп есть. В заброшенной усадьбе графа Драгунова. - Женечка, - подала голос Людка. – А и впрямь, зачем чеснок то ешь? У Олеси, как мы поняли, никакой простуды нет. - Так на вампира же идём. Драгунова за это и убили. Ну, за подозрения в вампиризме. - Зверь, - в благоговейном ужасе уставилась я на девушку. Почему? Почему хренова фольклорная сказочка стала превращаться в не менее хреновый мистический ужастик?! Стыдно признаться, но всяких там вампиров, привидений и прочих потусторонних жителей я боялась до дрожи в коленках. Так, в невесёлых мыслях мы и добрались до усадьбы. - Леська, это ж твоя тойота! – указала Женька куда-то во тьму за стеклом. - Боже, Мазаева, будь другом, дыши в другую сторону. - Ладно, выходим. В поисках склепа пришлось поплутать. Но мы его всё же отыскали. - Зря вы сюда явились, - а вот покойный, но ныне довольно резво ходящий, Драгунов нашёл нас сам. - Цветочек верни! – скрывая страх, выкрикнула я. - Это вряд ли. Она станет моей невестой. - А ведь я хотел по-хорошему, Зая, фас! И Мазаева бросилась на вампирюгу с поцелуями. Клыкастенький, должна заметить, был весьма недурён собой. В том смысле, что выглядел, как среднестатистический вампир из дешёвых женских романов. Так что за душевное равновесие Заи я была спокойна. Более-менее.

Реклама

- Мне его даже немножечко жаль, - доверительно сообщила мне Графиня. Через двадцать минут страстных поцелуев, вампир, вырвавшись-таки из цепких ручонок Зайки, взмолился: - Отдам-отдам, только уберите её! - Зая, фу. Хорошая девочка. - Имей в виду Гендер, ещё слово и следующий поцелуй твой. - Так что там с Цветочком? - Помилуйте, она ж меня прибьёт. А так и ваша девица в безопасности и мне обратно в гроб возвращаться не придётся. - Ты, вот что, клыкастый, голову мне не дури! - Неужели ты не хочешь узнать, кто поднял меня? - Э-э-э? - Вот что: среди своих некроманта ищи. Да только не… - и Дракула отечественного пошива, весьма пафосно осыпался прахом на полуслове. - Чего это он? – вопросила Женька в тишину. - Олесенька, а ведь только ты про кладбище-то помнишь, - как бы, между прочим, заметила Графиня. - Люд, ты чего? - И тачка твоя тут, - поддержала Женька. - Девчонки…. - А ну ша! – прикрикнула я на этих детективов доморощенных. Логика в их умозаключениях есть и непрошибаемая, должна заметить, да только всё одно, настораживает меня что-то. - Клыкастому врать, конечно, было ни к чему. Но вот…смысл было столько ждать, да ещё и так изворачиваться? - Как? Скажи мне, как вся моя стратегия каждый раз разбивается о твою долбаную нелогичность?! – на сцену вышло новое действующее лицо. Та самая блондинка из ресторана. - Ты сама себе ответила на вопрос, в курсе? А, кстати, кто ты? - Нет, ты издеваешься? - И в мыслях не было. - А по костюму не видно? - Хм, - я скептически осмотрела её коротенький полушубок из голубого меха, чулки в сетку, сапоги до колена…. - Стриптизёрша что ли? - Снегурка я! - Да ладно?! - Саш, сдаётся мне, что лучше её не злить, - осторожно увещевала меня Графиня. - Хоть одна умная мысль. - Могу дать несколько уроков, - незамедлительно бросила Людмила, заставив Снегурку с обочины – ну, если вы понимаете, о чём я – задохнуться от гнева. - Слушай, ты ж вроде невъебенно добрая должна быть, - логично заметила Мазаева. - Осточертело! – рявкнула вечная внученька. - Ага. Коротко, но ясно. - А тебе бы не надоело, трястись на вечном холоде и в люди выбираться раз в год?! И то в компании старого маразматика. Потом ещё и тащить его назад на своих плечах, потому как дедушка устал! - О, да тут, кажись, скелеты похлестче моих будут! – усмехнулась Горгона. - И тут всплывает Кольцо и у кого? – похоже, у кого-то приступ откровения начался. – У хреновой двоедушницы! - Звиняй…. - Нашла, втёрлась в доверие, спрашиваю, мол, где? А она: «Какое кольцо?», и ведь не врёт. Впрямь не помнит. Кольцо-то другой душе принадлежит. Ничего, ждать я приучена. Узнаю, что возлюбленному кольцо отдала. Но чёрт, кто ж знал, что избранник твой этот плюгавый мальчишка?! - А вот Цветочек попрошу не трогать! - Обратила в девицу, - пропустив моё замечание мимо ушей, продолжала девица. – Думала, забудешь, потеряешь из виду хотя бы. Так нет же, дед вмешался, тебя в мужика превратил. Вновь всё сорвалось. Пришлось изрядно замараться и переманить к себе некромантку. А эта интриганка возьми и взбрыкни в самый неподходящий момент. - Леська? - Да-да, прибьёшь потом, - подняла Горгона руки, впрочем, добродушно улыбаясь. - Ага. Связалась с Кощеем, и давай меня гонять. - Кощей? - Ванькин папаша, - отмахнулась Милкова. - Ититская сила… - прошептала Людка. - С языка стянула, - вторила ей Женька. - А ещё этот клыкастый, будь он не ладен! - А Драгунов то тебе чем не угодил? - Так клеймил же, - взвыла девица. - А это всё, считай, кольцо себе присвоил. Осталось только невестушку обратить. Но тут вы…. Девица заткнулась на полуслове и осела на землю, собрав глаза в кучу. - Вот, за что обожаю злодеев, так это за проникновенные речи длиной на полфильма, - патетично проговорил Ванечка, опуская здоровенный дрын. - Ванька! – бросилась я к Цветочку. - Да-да, собственной обабившейся персоной, - стойко снося мои обжимания, весело проговорил парень. - Ребята! – взвыла Леська. А в следующую секунду, мир поглотила белая вспышка. Чужие голоса доносились, словно, сквозь вату. В башке было абсолютно пусто, и эта пустота гудела, заглушая любые звуки извне. - Люд? Ты уверена? - А у тебя есть варианты? - Хватит причитать, делайте уже что-нибудь! - Вань… - позвала я. И снова всё исчезло, на сей раз, растворившись во тьме. Сколько я провалялась в отключке – понятия не имею. Но очнувшись, мне до одури хотелось вернуться назад. Тьма, хотя бы, шизой не отдавала. Оказывается мы уже несколько дней, судя по календарю из телефона, находились в особняке Кирсановых. Очнулась я ночью, в объятьях беспокойно спящего Ваньки. Мне, конечно, было приятно, но очень уж хотелось жрать. Осторожно выпутавшись из его тонких девичьих рук, по-медвежьи тихо спустилась в гостиную. Там никого не наблюдалось, зато работал телевизор. Возможно, повторюсь, но…. - Когда это фильм ужасов успел стать ширпотребной дешёвкой про зомби?! – вопросила я, смотря выпуск новостей, дюже смахивающий на фильм с вышеозначенным содержанием. - Снегурка, оглушив нас, стащила с Ваньки кольцо. Только вот сила непомерна для неё оказалась, и поглотило кольцо внученьку без остатка, - тихо проговорила Леська. - Ну, вечная зима или глобальное потепление там, я бы понял. Но зомби? – обернулась я к девушке. Она стояла, уставши, облокотившись о косяк. - Так сначала и была зима. А потом вот такие вот подснежники полезли откуда-то. Кощей думает, что за Снегуркой кто-то ещё стоял. - Кто-то ещё? - Ну да. - Слушай, а чего меня так приложило-то? – вдруг вспомнила я голоса. - Снегурка льдом долбанула, в Ваньку метилась, да только ты закрыла его собой, вот и получила больше остальных. - Больше остальных? - Графине «спасибо» скажи, если б не её «живая вода»…. Оказывается, Яга нашей высокородной презент-ик сделать успела. Как знала. Хотя, с этой старой перечницы станется. - Олесь…. - Извинятся не стану, и не надейся. - Хм, - усмехнулась я. - Ну а кто бы сомневался?! - Сашка! – взвился Ванькин голос под потолок и на мне тут же повисли. - Кощей думает, что вам с Цветочком нужно уходить из города, - улыбаясь, проговорила Горгона. – Дальше него эта зараза пока не прошла. - Почему только нам? - А ты не поняла? Сила то за вами охотится. За твоей второй душой и за Ванькиным клеймом. Когда клыкастый его ставил, то часть сил кольца в самом Цветочке запечатал. - Так вот почему это так Снегурку разозлило. - Ну да. - Но что станется с вами, когда мы уйдём? - А что с нами? Графини уже нет в городе, как и моих детей. Женька у Горыныча. Меня защитит Кощей. А вы…. - А мы представляем угрозу. Я понял. С рассветом мы уходим. Остаток ночи прошёл в сборах. Решено было, что поедем мы на моём мотоцикле. Представив пробки на выездах, я сделала ставку на маневренность. Кощей…тьфу! Иван старший просил у Ваньки прощения, да только мы прекрасно уже понимали, что они врут и на самом деле отсылают нас, чтоб не помешали их борьбе с Кольцом и тем, кто за всем этим стоит. Во всяком случае, я это знала. Но не ждите от меня бредовых героических поступков. Я эгоистка. И сейчас для меня самым главным является мой мальчик-цветочек.

ADRIVER

- Саш, город закрывают! – проорал наушник голосом Мазаевой, когда мы пробирались к неприметному выезду из города через полузаброшенный дачный посёлок. - Твою мать! Где ближайший кордон? - Через два квартала от вас. Перекрёсток Беляева и набережной. - Мост закрывают? – скорее для проформы переспросила я. – Цветочек, держись! Резко вывернув руль, впилилась во встречное движение, и, не дождавшись съезда, сиганула прямо через борт на нижнюю дорогу. Ну, прям, как в дешёвых боевиках. Сидящий впереди Ванька, только попискивал. Приземлились на крышу здоровенной фуры и тут же с неё спорхнули, двигаясь дальше. Набирая скорость, мы лавировали меж застрявших в выездной пробке машин. Наконец, впереди показалось столпотворение полицейских бобиков с проблесковыми маячками, сверкающими не хуже гирлянды на новогодней ёлке. Подскочив к ближайшей к разворачивающемуся кордону машине, послала мотоцикл прямо на неё и, взрыкнув глушителем мы перелетели блокаду. В спину тут же ударила автоматная очередь, но я продолжала гнать. Остановилась только тогда, когда в глазах уже начало двоиться от потери крови. Я просто рухнул посередь дороги с мотоцикла. Цветочек тут же подскочил ко мне. В его глазах стоял дикий ужас. - Эх, надо было тогда не твои вопли слушать, а просто тащить в ЗАГС, - вдруг вспомнила я собственные подкаты к Ваньке, когда ему восемнадцать стукнуло. - Дура! – заревел он, обнимая меня и пачкаясь в крови. В крови без пяти минут мертвеца. Я в последний раз вдохнула. Пахло лесом, снегом и Ванькой. И вдруг мир брызнул осколками, взорвавшись невероятным звоном. Мать стояла надо мной с выражением лица, будто девятую симфонию слушает. Подле её ног покоилась большая жёлтая кастрюля. Ну как же, знаем: в кастрюльку складывается вся металлическая утварь, на хрупких маминых плечах тащится поближе к болезному, мне, то бишь, и бросается на пол с высоты роста. - Доброе утро, алкоголик! - И вам, маменька, не кашлять, - прохрипела я своим, вполне обыденным тенором. – Который час? - Шесть. Вечера. - Ясно. Спасибо маменька. Кастрюльку я сама унесу. Мама, усмехнувшись, скрылась из комнаты, а я нашарила телефон под кроватью и долго вглядывалась в цифры на дисплее. 1 января 2014 18:03 - Хм, присниться же зараза такая, - я привычно пробежалась пальцем по цифрам. Ответили мне после третьего гудка. - Никак очухалась! - И тебе вечер добрый, Цветочек. Я это…. - Вчерашний вечер я помню, даже не надейся. Извинения принимаются в особо крупных размерах. - Да не, я не об этом. Вернее об этом, но не совсем. То есть… м-м-м. - Саш, созреешь – наберёшь. - Нет, стой! - Ага, счаз! Я сижу-то с трудом! - Хм, Вань…. - Чего? - Выходи за меня…. - Грач, иди…! – на том конце воцарилась оглушающая тишина, а потом тихий, дрожащий голос прошептал: - Согласен.