***
27 октября 2024 г., 22:27
Холодало. Погода пробирала до дрожи, заставляя появляться желание укутаться в многочисленные слои одежды. Небо затянуло тучами, и оно стало серого цвета, предвещая скорый дождь. Первые капли так и хотели обрушиться на землю. Ветер кружил и завывал вокруг рощи Мертвых, где чёрные, как ночь, и острые, как лезвие ножа, деревья шумели от начавшей бушевать погоды.
Как точно погода иногда могла передать состояние души. Рейстлин смотрел на улицу сквозь окно Башни и лишь недовольно пожал плечами. Внутри него таилась точно такая же буря… только началась она давно.
Истар погиб. Врата потеряны вместе с ним, а у Рейстлина ничего не осталось, кроме братца и жрицы, такой же покалеченной, как и он сам. И что ему теперь делать со всем этим бесполезным скопом? Карамон не желал разговаривать, а Крисания только и делала, что сидела в соседней комнате и очевидно жалела себя. Но они все равно остались с ним. Воин, что опустился на дно и смог подняться вновь, и жрица, потерявшая самое главное.
Рейстлин впервые видел ее такую беспомощную и как никогда уязвимую. Лишиться самого главного — это чувство ему было прекрасно знакомо. Чудесный голос Крисании, которым она произносила молитвы, отняли так же безжалостно, как и когда-то зрение Рейстлина. Оба они надкусили этот плод и стали говорить на одинаковых языках.
У мага пока не было нового плана, но это всего лишь вопрос времени, когда план вновь появится. Со сломанным Ключом дела обстояли намного сложнее. А с Ключом ли?..
Впервые он почувствовал, что что-то в его сердце начало давать отклик, а в голове сам возникал образ Крисании. Сломленной, подавленной, покинутой своим богом. И на это место Рейстлину хотелось встать самому. Раз за разом он пытался откинуть эту идею куда подальше, навсегда сжечь ее в своём сознании. Но она каждый раз словно восставала из пепла.
Привязанность делала людей слабыми. Она заставляли их подчиняться, быть на коротком поводке. Рейстлин не хотел надевать на себя этот поводок, но он все равно красовался на его шее.
Что ему теперь делать с Крисанией, он не знал. А та в свою очередь не хотела покидать его, хваталась за него как утопающий, почуявший надежду. Но Рейстлин ее не прогонял. Ему не нужен Ключ, выкованный на половину: от таких союзов он ничего не сможет выиграть. Рейстлин уже не один раз заходил в комнату к жрице, чтобы сказать ей «прощай», но ничего не выходило. Он не мог бросить ее. Особенно сейчас, когда она так отчаянно нуждалась в нем.
Они словно два урода: один без зрения, вторая без голоса. Нашли утешение друг в друге. Как Рейстлин сможет отыскать новые Врата, если он даже не может отбросить лишний балласт? Рейстлин даже не искал себе причины, чтобы этого не сделать. Он просто знал: не сможет.
Крисания так доверчиво смотрела на него. Ластилась к его рукам, как уличная кошка. Одними губами пыталась что-то сказать. И Рейстлин смотрел на это и понял, что привязался к ней сильнее, чем следовало. И не было ни одного заклинания в арсенале мага, чтобы это исправить.
Ноги сами повели его к ней. Крисания незаметно стала оплотом доброго света. Самой последней частью, которую надо переступить перед восхождением к власти.
В комнате жрицы всегда было тихо и мрачно. Белые одежды Крисании являлись единственным светлым пятном. Как в башне, так и на душе Рейстлина. Она сидела у окна и тоже что-то высматривала в погоде, которая уже пролилась дождём. Завтра должен наступить новый красивый рассвет.
Рейстлин хотел позвать ее, но она первой обернулась, потому что услышала тихие шаги мага и постукивание посоха о пол, а также шлейф аромата цветов. Даже сам Рейстлин не осознавал, что всегда сопровождало его.
Крисания улыбнулась: только сразу стало понятно, что ее улыбка вымученная. Прекрасные алые губы на мраморном лице потрескались. Стали такими же сухими, как и губы Рейстлина. Холодные глаза Крисании потухли. В них ещё теплились осколки света, но их становилось все меньше.
Для жрецов и жриц голос всегда был как оружие, которым можно сразить врагов. А сейчас Крисания рыба без воды или хищник, у которого вырвали зубы и когти. Рейстлин не испытывал к ней жалость, по крайней мере так он думал. Маг скорее видел в отражении жрицы самого себя. Такого же калеку.
Вот даже сейчас Рейстлин не мог избавиться от своих мыслей. Он медленно подошел к ней, повинуясь какому-то единому порыву. Прикоснулся к мраморному лицу.
Жрица дрогнула в его руках. Крисания по-глупому заморгала несколько раз, но потом лишь улыбнулась. И эта улыбка нашла отклик в чёрством чужом сердце. С такой нежностью никто не смотрел ещё на Рейстлина. Даже мамины глаза и голос канули в веренице воспоминаний.
Семена, которые Рейстлин сам, своей рукой, голосом и действиями, посадил в чужое сердце, начали давать плоды. И сейчас они смотрели на него. Крисания, такая нежная, наивная, гордая, надменная. Соткана из тысячи противоречий. Но ведь из этих противоречий и родилась вселенная, разве нет?
Что же она нашла в нем, таком ущербном и больном? Доверилась, так ещё и осталась рядом в таком уязвимом состоянии. Не стала просить помощи у своих. А самолично возложила себя на алтарь к чёрному магу! Вопросы, которые так и останутся без ответа.
Крисания в ответ положила свою ладонь на его. Ее мраморная кожа холодная наощупь. И так хорошо гармонировала с горячей кожей Рейстлина. Слова совсем им не нужны…
Вся красота жрицы рассыпалась у него на глазах, и она превращалась в старуху, а потом и вовсе в пыль. Но даже так Рейстлин на пару мгновений видел ее истинную красоту. Внезапно он понял, что хотел бы увидеть ее такой, какая она есть хоть раз. И все бы отдал за это. Всю силу и власть, которые он имел. Чтобы белые одежды окрасились в чёрный цвет. Мир, где не осталось ни Такхизис, ни Паладайна, лишь они.
Действительно, все, что у него осталось, это братец и жрица. А больше и не надо.
И кажется, Рейстлин нашел свой ответ. Теперь он знал, что делать дальше. Он не бросит Крисанию: не сейчас и не здесь.
Он подарит ей новый рассвет, где жрица сможет вновь помолиться за них двоих.
***
Это случилось резко. Внезапно. Как гром среди ясного неба. Крисания лишь помнила, как прижималась к Рейстлину и Карамону, когда вокруг горел Истар. И чьё-то проклятие задело ее. Вошло в самое сердце и отняло голос. Она поняла это не сразу. Лишь почувствовала легкий электрический заряд по телу и онемевший язык. Ее голова была забита совсем другим, а в глазах застыли картины ужаса. Крисания ощущала себя осиротевшим ребёнком, которого оставил Паладайн. Только тогда, когда они оказались в безопасности, жрица поняла, что не могла произнести ни слова. Из ее горла не выходил даже хрип. Абсолютно ничего. Кем теперь она стала? Как теперь Крисания могла помочь Рейстлину? У неё нет ее главного оружия. Толку от неё, как от обычной палки в руках воина. Лишённая голоса как своей веры, Крисания не видела иного варианта, как просто остаться рядом с Рейстлином. Он был единственным, который открыл правду и помог принять неизбежное. И пусть она лучше уж останется рядом с чёрным магом, чем покажется на глаза своим братьям и сёстрам, ведь от клейма после Истара уже не избавиться. Рейстлину нужен союзник, а не лишний балласт, но Крисания все равно по-прежнему здесь, в его башне. Паладайн больше не слышал ее молитвы и не приходил к ней. Крисания больше не могла нести веру и свет своего бога. Все, что у неё осталось, это Рейстлин. Как иронично! Светлая жрица доверила свою жизнь тёмному магу! Только ему Крисания может доверять, как бы не просто иронично, а смешно это не звучало. У него своя цель, своя тьма и Такхизис за спиной, но даже так маг ее единственный союзник. Душа из-за потери голоса болела не так сильно, как она горела переживаниями за Рейстлина. Крисания могла бы вывести его к свету. Избавить раз и навсегда от зла, которое поселилось в его сердце. Этот человек сделал выбор добровольно, все равно стал жертвой зла. Крисания не могла этого не заметить. Пусть ее собственный свет угас. Она сможет зажечь с Рейстлином его свет. Маг лишь вскользь упоминал, зачем все это делает, но Крисания чувствовала, что была обязана ему помочь любой ценой. Паладайн не просто так свёл их вместе. Голос был всем, это правда. Крисания ещё могла лечить: у неё в руках настоящая сила. Она справится со временем со всем этим. Возможно, даже научится шептать одними губами. Мыслями обращаться к своему богу. Пока ей предстояло лишь смириться. Ведь у Рейстлина тоже есть своя травма. Его проклятый взор золотистых глаз. Эти глаза видели лишь смерть и тлен. Крисании оставалось лишь догадываться, насколько ужасную картину видел Рейстлин. И насколько было сильно его мужество, чтобы преодолеть это. По сравнению с магом, жрица заплатила лишь малую цену. У неё нет права жалеть себя. Тихие шаги с постукиванием посоха о пол Крисания услышала сразу. Невозможно не услышать. Жрица сразу же обернулась. Словно попавшая в какой-то дурман Крисания наблюдала за непривычными жестами от Рейстлина. Так странно. Но приятно… Жрица доверчиво прильнула к нему, почувствовав на спине чужую ладонь. В нос с новой силой ударил запах цветов. Этот цветочный аромат, казалось, будет преследовать ее теперь повсюду всю жизнь. — Ты будешь мне помогать? — неожиданно послышался голос Рейстлина. — Доверяешь мне? Крисания кивнула без раздумий. Разве он не видел таких очевидных вещей? Жрица готова для него сделать все. Покалеченная и беспомощная, пусть. Она готова к ещё большим жертвам. — Сойдёшь со мной в саму Бездну? От этого слова по спине пробежали неприятные мурашки. Бездна… Такое страшное и могучее слово. Место заточения Такхизис, откуда до Паладайна будет далеко и он не сможет защитить Рейстлина. Но Крисания же сможет? Ценой жизни. Да, она сможет открыть Врата вместе с ним. Если надо, заслонит собой Рейстлина от удара Такхизис. А потом будет отвечать за это перед Паладайном, не опуская голову. Только одно слово Рейстлина — и она это сделает. «Сойду», — так и читалось в ее глазах. — Я верну тебе голос, обещаю, — Рейстлин отпустил ее и заглянул в глаза. — Избавлюсь от этого проклятия раз и навсегда. «И я, Рейстлин. Обещаю, я вылечу тебя чего бы мне этого не стоило», — Крисания не могла этого произнести, но ее взгляд по-прежнему говорил за неё. Такие обещания, данные друг другу, всегда должны выполняться. Их сила сильнее, чем клятва на крови. — Мы найдём другие Врата, и ты будешь рядом со мной, — в чужих глазах сверкнул блеск золота. Оставалось только кивнуть. В голове у Крисании что-то щелкнуло: она, возможно, знала где вторые Врата. Как-то услышала краем уха от настоятеля, когда тот разговаривал с другим жрецом. Тогда она не придала этому значения и быстро забыла, но теперь эта информация наконец-то дошла до неё. Крисания одними губами произнесла: «Заман». Рейстлин моментально понял ее. Его лицо вытянулось, а по губам скользнула змеиная улыбка, которая исчезла так же быстро, как и появилась. — Врата, — произнёс он, — находятся в Замане? Жрица кивнула головой в знак согласия. Рейстлин сжал ее руку. — Спа… — начал маг, но остановился, проглатывая слово, которое хотел произнести, — теперь все будет по-другому. Все будет по-другому. Лучше. И новый рассвет наступит для них двоих.
