Сгорая, как мотыльки у костра

— I —

      Гость вышел из кафе, и улыбка с лица Тилла испарилась. Он вскинул руки, обнимая шею, и запрокинул голову, агрессивно разминая холку: точечно массировал пальцами и тянулся то к левому, то к правому плечу. Иван из зала уставился сквозь полупустые витрины в напряжённую спину. Тилл тихонечко простонал: надавил на нужную точку.       Ивану давно нравился Тилл. Особенно в форме бариста. И особенно сейчас, когда парень сладко потягивался, а фартук и футболка натягивались точно по фигуре. Совершенно очаровательный в своей робости перед Мизи и гостями, но совершенно небрежный и слепой в отношении Ивана. Иван фыркнул мыслям: он всё равно хотел Тилла. В форме бариста, повседневной одежде или растрёпанного в домашней. Неважно. Он хотел его любым и 24/7.       Когда Иван говорил с Суа о своих желаниях и мыслях, Суа в привычной для неё холодной манере выплёвывала едкое: «Эгоист». Иван горько ухмылялся. Ему не нравился его же подход. Но если это работало, он будет эгоистом. Потому что пока его любовь была эгоистичной и ярко вспыхивала – Тилл смотрел на Ивана. Тилл видел Ивана.       Сколько бы неприкрытых взглядов «хочу-хочу-хочу» Иван не посылал, Тилл ничего не замечал. А если и замечал, забывал сразу, как видел Мизи. Иван даже не знал, что раздражало больше. Но как будто бы всё-таки второе. Если на первое он ещё держал лицо и улыбался через силу, то при Мизи ходил мрачнее тучи. Суа за беспокойство Мизи взглядом съедала, но Иван не обращал внимания. Ведь предмет его страсти не замечал перемену настроения.       Иван и сейчас стрелял взглядом: «Хочу, чертовски хочу тебя, придурок». Но Тилл, как и всегда, играл только на своих струнах. Иван цыкнул и быстренько закончил с уборкой зала. Затем подошёл к Тиллу, который от неумелого, но вполне удачного массажа звёзды ловил. Иван хмыкнул, обнажая клык, и потянулся к шее, надавливая большим пальцем ровно в центр холки на выпирающую косточку.       — Твою ж блядь! — Тилл отпрыгнул, едва не вспрыгивая на стойку, попутно задевая что-то.       Тилл очень живо реагировал на приближение Ивана в зону его личного пространства. Не так, как на Мизи, но Ивану нравилось. Тилл замирал перед ним, как перепуганный кролик. Если Иван касался его слишком, по мнению Тилла, интимно, Тилл покрывался испариной и густо краснел. Краснели щёки, уши, голая полоска шеи. Он бегал взглядом и суетился. Почти как рядом с Мизи и её сладко-приторным шлейфом духов. Ивана передёрнуло, пока он вспоминал: даже в носу неприятно защекотало, захотелось чихнуть. Зато Тилл рядом с девчонкой таял и пропитывался её духами. В такие моменты очень хотелось затащить парня в душ и смыть эту присосавшуюся пиявку с его Тилла.       Иван ловко поймал кружку и турку: мыть полы после закрытия смены ещё раз не хотелось от слова совсем. Он поднял взгляд из-под пушистых ресниц: Тилл смотрел куда-то в стену, плохо скрывая смущение. Кончики ушей и линия шеи между ростом волос и воротом футболки разгорелись. Иван заулыбался, поставив турку и кружку на столешницу. Тилл бросил короткий взгляд через плечо с немым вопросом: чего этот придурок улыбался?       — Да ладно, Тилл. Ты же не девственник, чтоб от прикосновений шарахаться.       — Не лезь в мою постель и сексуальную жизнь, — Тилл почти прошипел в ответ, недовольно снимая фартук.       — Хоть кто-то должен это делать! Так почему это не могу быть я? Мизи твои горячие взгляды в упор не видит. Смени направление внутреннего компаса!       Тилл закусил губу: и сам это прекрасно знал! Но со слов Ивана с издевательской, как ему показалось, интонацией звучало ещё хуже. Прекрасно понимал абсурдность чувств, которые предмету воздыхания даже по глубокой дружбе никуда не усрались. Но ничего не мог поделать с сердцем, сладко мурчащим от одного только вздоха Мизи рядом. И если любовь Тилла нежная и невинная, то любовь Ивана – абсолютная константа наглости. В отличие от Тилла, ему мало просто быть рядом. Его сердце выло уже только от одного вида Тилла, который тосковал не по нему. Казалось, сердце повесится. Прямо внутри. Там, на артериях.       Лука, упорный в попытках достичь чувствами Хёны, говорил, что проигрывал тот, кто первым влюблялся. Иван и Тилл понимали это даже слишком хорошо. Тилл мог только со стороны наблюдать за Мизи, которая уже состояла в отношениях с Суа. Иван не мог достучаться до Тилла, погрязшем в сосущем болоте безответной любви. «Завидный» союз односторонней любви.       — Себя, что ли, предлагаешь? — Тилл бросил в шутку, кисло улыбаясь.       — А если да?       Тилл даже фартуком по вешалке промазал, негромко выдохнув вопросительное: «Хах?». Суа часто говорила, что Тилл не умел шутить. Тилл считал, что у Суа плохое чувство юмора. Но Иван убеждал и отрезвлял лучше аргументов и опохмелина.       Он понял, какую глупость сморозил. Прекрасно ведь знал о чувствах парня. Но ему казалось, что Иван хотел поставить напротив его имени очередную галочку. И когда Тилл, наконец, сдался бы, бросил. Но «игра» порядком затянулась. Не будет же он бегать за ним на протяжении нескольких лет ради какой-то галочки?.. Да и зачем он ему такой? Иван совсем не обделён вниманием и девушек, и других парней. Тилл не понимал и элементарно не видел, что Ивану совершенно всё равно на других. Для его любви не было каких-то невероятных причин или памятной истории. Он просто полюбил именно Тилла. Так просто случилось.       Тилл сморгнул и зацепил взглядом часы. Он поднырнул под дверцу стойки и скрылся в раздевалке, достав из шкафчика сумку-бананку. Иван увился следом, как самый преданный блохастый пёс на свете:       — Хочешь, помогу?       Тилл мысленно взвыл. Разговор продолжать не хотелось. Но с какого-то чёрта он что-то ляпнул, пока смотрел отправление автобуса по карте.       — С чем ты собрался там помогать?       — У тебя из-за работы на ногах ноет спина и шея, верно? Могу показать парочку упражнений. Здорово снимает перенапряжение. Или оказать массаж.~ — Иван расплылся в довольной и хитрой улыбке.       Тилл блаженно загорелся. Но тут же остыл, когда Иван предложил себя в качестве массажиста. Вот только этого ему и не хватало! Шея молебно заныла, как ребёнок, перед которым конфеткой подразнили, предвкушая уже хоть что-нибудь, что помогло бы снять тяжёлый дискомфорт.       — Что там за упражнения? — недоверчиво всё-таки решился спросить Тилл, убрав телефон в карман. — Просто скинь мне пару ссылок.       — Зачем? Продуктивнее будет показать наглядно.       — Ну. Показывай.       — Что, прям здесь? — Иван, облокотившийся о косяк, отпрянул, пряча руки в карманы.       — А где ещё? Или ты думал, что я вот так возьму и как наивный дурачок, позову тебя в гости? Ты для меня потенциальная угроза, вообще-то.       — Можем пойти ко мне. — Иван пожал плечами. — Да и я вроде как ни разу не угрожал. — Обиженно надулся и свёл брови.       Тилл тошно вздохнул, поправляя съехавшую с груди сумку. Он не знал, что из этого хуже: пустить тигра в дом или самолично заявиться в ловушку. А Тилл уверен, что это ловушка. Шея напомнила о себе дискомфортом, и Тилл всё-таки решил:       — Тогда лучше ко мне.

— II —

      — Ты уверен, что после этого комплекса моя спина и шея будут чувствовать себя окей? — скулил Тилл, кошечкой припадая к полу. Он вытянул правую руку и вскинул левую ногу по указаниям парня.       Иван сидел позади на корточках, довольно наблюдая за потугами Тилла. Затем подхватил поднятую ногу, аккуратно толкая вверх. Иван смешливо:       — Выше, выше. Я знаю, что у тебя хорошая растяжка и ты гибкий. Не филонь!       Тилл застонал, поджимая губы. Иван загулял взглядом по напряжённому телу. Серая футболка задралась немногим выше поясницы, оголяя бока и спину. Иван медленно прикрыл глаза, собирая рассыпавшиеся мысли, и тяжко выдохнул. Он чертовски сильно хотел его. Вот прямо сейчас сорвался бы. И коснулся холодными длинными пальцами разгорячённой, немного липкой после упражнений кожи.       Он жадно проследил взглядом за ускользающей по спине капелькой пота, юрко спрятавшейся под футболкой. Иван ещё раз прикрыл глаза, прибивая мысль: «Не сейчас, крепись». Но Тилл, как уж на сковородке, не унимался. Он снова потянулся. Что-то хрустнуло, и парень протяжно застонал. Самоконтроль, который Иван уверенно держал на коротком поводке, как бойцовская собака с цепи сорвался.       — Твою мать, ты что делаешь, мудень-студень?!       Иван почти невесомо скользнул руками по голой талии и торопливо притянул Тилла за бёдра. Тилл от неожиданности ойкнул и впился ногтями в ворс ковра, вопросительно повернув голову через плечо. Иван нахмурился нежелательному сопротивлению, тесно прижимая задницу Тилла к паху, протискиваясь стояком между ягодиц. От пинка Ивана спасала только одежда, разделяющая их. Хотя Тилл всё равно почувствовал возбуждение через мягкие домашние штаны.       Пусть Тилл безуспешно и сох по Мизи, он всё равно позволял подобные выходки Ивану. И неожиданности они никогда не теряли. Он никак не мог понять, как кто-то мог хотеть его настолько сильно, как Иван. Впрочем, других рядом никогда и не было, чтобы сравнивать. Тилл не понимал, что именно чувствовал, но совершенно точно знал одно: он не против.       — Да какого?!..       Иван обрывисто, шумно выдохнул и блаженно закусил губу, когда Тилл вильнул задницей в попытках выбраться. Если бы он продолжил отстраняться и прижиматься, Иван точно бы кончил в трусы. Тонувший в приятных ощущениях, игравших под кожей, как оголённый искрящийся нерв, Иван очертил левой рукой фигуру Тилла. Спустился к кромке штанов, наглаживая, надавливая пальцами на поджарый живот, прижимая к себе плотно-плотно. Тилл мурашился, пытался убрать чужие руки, но хлопнулся лицом в ковёр. А ведь он почти серьёзно сопротивлялся. Всё-таки не хотелось, чтобы отодрали прямо на ковре в гостинной.       Для начала Тилл хотел отпустить безответные чувства. Хотел открыть сердце для кого-то другого. И был очень не против видеть на этом месте Ивана. Иногда он даже порывался предложить попробовать. И знал: если бы сказал, Иван согласился. Согласился встречаться, даже если Тилл будет продолжать любить Мизи. Согласился быть для Тилла вторым. Настолько этот дурачок мыслями и сердцем всегда с ним. Но Тилл не мог. Он хотел погрузиться в любовь с головой и отдавать ровно столько, сколько получал бы сам. Верил во что-то такое ванильное, как в мелодрамах, которые в тайне любила Хёна.       Иван перехватил руки Тилла и занёс над головой. Последняя попытка выбраться. Тилл в немой борьбе отпихивался локтями, но быстро сдался. Он не хотел, чтобы Иван строил надежды раньше времени. Даже если Иван уже успел прописаться в его голове и оставить свои отпечатки на сердце. Не должен узнать, что Тиллу очень нравился секс с ним. И не потому, что нравился сам секс, а потому, что это Иван. Тилл только прощупывал свои чувства. А напористость и нетерпеливость Ивана вели, как вёл маяк корабль во время шторма.       Шею и уши Тилла расцеловал румянец. Наверное, и щёки тоже. Он смотрел лицом в ковёр, Иван не видел. Иван удерживал парня за запястья одной рукой, а второй потянулся к вороту футболки, едва касаясь голой шеи. Пальцы всё ещё были холодными, и Тилл под ним вздрогнул, упираясь задницей в пах. Иван склонился над ним, готовый замурлыкать, но Тилл быстро опомнился и отстранился, толкнувшись вперёд. Совсем немного, но попытки сбежать в такие минуты очень задевали.       Иван снова коснулся шеи, уже наглее. Заставляя Тилла повернуть голову и посмотреть на него. И он повернул: лицо раскраснелось, глаза стреляли обиженным недовольством. Иван очень любил этот вид сверху и момент доминирования над ним. В груди растекалось приятное тепло, а по телу кошачьими нежными лапками пробегали мурашки, убаюкивая его эгоизм. Иван надавил на шею всей рукой, и Тилл заскулил. Пальцы скользнули выше, к линии роста волос. Он мягко погладил серые всклокоченные волосы и коснулся мочки уха. Толкнулся пальцами выше, обводя раковину, и выдавил сдавленный стон. Тилл пытался скрыть смущение за чёлкой, пряча красное лицо в плече. Но чёлка предательски липла к мокрому от пота лбу. Так ещё и Иван успел перехватить за подбородок. Тилл гневно закусил губы, вперив разъяренный взгляд.       — Не строй моську, лающую на слона. Если бы тебе не нравилось, ты бы сопротивлялся активнее, — хмыкнул Иван и снова толкнулся возбуждённой плотью между ягодиц.       — Придурок.       Тиллу мерещилось, что он чувствовал жар. Там, внизу. То ли из-за Ивана, то ли из-за собственного распалённого влечения. Он слишком хорошо помнил, как Иван входил в него. Как боль переплеталась с тягучим наслаждением, когда он касался его глубоко-глубоко. Как бледная кожа Ивана разгоралась, когда он входил в него. Как сбивалось дыхание и мутнел обычно чёткий, наглый взгляд от изнывающего желания.       Иван никогда бы не подумал, что его будут заводить оскорбления с чьих-то уст. Но Тиллу можно. Только ему.       Иван твердил себе долго и упорно, что смотреть достаточно для него. Смотреть, как Тилл нервно кусал губы, и они слегка краснели и припухали. Смотреть, как ненависть в его глазах таяла и превращалась под ним в страсть с немым: «Ещё». Нравилось смотреть, как тяжёлые веки и недовольные брови расслаблялись, а вечно ругающий его рот срывался на хрипы и стоны. Как же чертовски горячо Тилл пел только для него в постели.       Иван и сам не понимал, к какой форме отношений они пришли. Но с каждым разом, чем ближе к нему подходил Тилл, тем сильнее росла в нём жажда. Взглядов, прикосновений – всего этого недостаточно. Ему хотелось просыпаться в обнимку с Тиллом в постели и слушать, как размеренно бьётся сердце рядом. Как тихонечко он сопит. И как же обалденно он будет себя чувствовать, когда первое, что увидит Тилл с утра – Иван.       Впервые Иван взял Тилла, когда они напились на корпоративе. Суа и Мизи с трудом доставили парней до квартиры Ивана и Суа. Смышлёная младшенькая в тот вечер любезно уехала за Мизи под предлогом: «Провожу, как самая трезвая».       Иван быстро приходил в себя после попоек, да и в действительности был пьян не в полный драбадан. Как говорят, в любви все средства хороши. Иван воспользовался шансом. Да и как он мог удержаться, когда Тилл смотрел на него с привычной нежностью и робостью, которую распылял только рядом с Мизи? У любого терпения есть конечная остановка. Тот вечер стал конечной для самоконтроля Ивана.       Если бы Ивану дали шанс всё переиграть, он поступил бы точно также. В конце концов, именно после той ночи Тилл, наконец, заметил Ивана. Нужно ведь было избегать смущающую тему и делать вид, будто ничего не произошло. Тилл долго и почти уверенно бегал от Ивана. Пока Иван не зажал его в кладовке и не взял на слабо: «Переспим без алкоголя?». Пьяного Тилла всё более чем устроило в тот вечер. Немного азартный Тилл повёлся. Они попробовали. И Тиллу понравилось. Он, конечно, этого не говорил, но расслабленный вид, дрожащие ноги и рассеянный взгляд в полном удовлетворении говорили сами за себя.       Тилл снова избегал Ивана, хотя и не так явно. Он никак не мог принять факт, что ему и правда нравилось «так» проводить время с ним. К его удивлению, Иван вообще оказался очень заботливым. От его нежных прикосновений внутри будто не потравленные после первой неудачной любви бабочки порхали. Тилл часто притворялся спящим после всех утех, а Иван, как мелкий воришка, завороженно играл с мягкими растрёпанными волосами и крал совсем ребяческие, почти невесомые поцелуи с губ. И за эту свою черту Тиллу стыдно. Иван всё понимал, но совсем не злился. И даже не обижался. Ведь его чувства – только его чувства. Он просто прикладывал все силы, чтобы у этих чувств появился реальный шанс.       Иван двинул ногой и протиснул её между тилловских бёдер. Парень сжал её, вперив недовольный взгляд в Ивана. Сегодня он вёл себя чрезмерно нагло. Иван выпустил руки Тилла и резко перевернул его на бок, придерживая за голову, чтобы он не стукнулся об пол. Следом нервно завозился со звенящей пряжкой, чем вызвал тихий смешок. Бросил беглый взгляд на смеющегося под нос Тилла и беззлобно фыркнул. Таким Тилл ему тоже очень нравился. Расслабленным. И таким сейчас всецело его.       Иван раздал Тиллу поджопника. И парень вздрогнул, тихо ойкнув.       — Снимай, я хочу кое-что попробовать.       Когда Иван переходил на приказной тон, который не терпел неповиновения, Тилл одновременно хотел подчиниться и прописать ногой в живот. В Тилле было что-то такое нежное и ведомое, но когда он понимал, что это всё ещё Иван...       — А ещё что сделать? — с вызовом бросил Тилл.       — Как и всегда. — Иван пожал плечами. — Ничего. Я могу просто уйти.       Тилл снова закусил губу и дёрнулся к штанам. Всё-таки снял вместе с боксёрами. Он так и лежал бочком, неподвижно, плотно сжимая ноги. Взглядом изучал ковёр, пол, ножку дивана. Иван расправился со штанами, расстегнул, достал возбуждённый член и шлёпнул им по бедру Тилла. Парень мгновенно вздрогнул и весь подобрался. Иван вопросительно вскинул бровь, притягивая Тилла за ноги ближе к себе.       — Ты же не собираешься… — Тилл испуганно сжался, обнимая ноги.       — Конечно, нет, идиот. — Иван в сердцах оскорбился, но вида не подал: за кого Тилл его вообще принимал? — Расслабь ноги, я не собираюсь входить без подготовки. Слышал о межбедренном сексе? — Заулыбался во все тридцать два.       Тилл густо покраснел и хлопнул себя по лицу руками, прячась в ладошках. Иван подловил парня в замешательстве. И пока Тилл немного ослабил бдительность и расслабил ноги, достал несколько пакетиков лубриканта и вылил на ноги, размазывая рукой. Тилл дёрнулся от холода, недовольно промычав в губы. Он попытался закрыться и сжать ноги в очередной раз, но Иван держал его крепко. Он развёл неподатливые ноги и оставил короткий поцелуй на внутренней стороне. Свёл вместе и толкнулся между бёдер, задевая поджатые яйца и напряжённый член. Тилл встрепенулся, почти подпрыгнул на месте, тесно подбирая ноги. Сперва он почувствовал престранное, щекочущее, скользкое чувство на коже, и почти сразу его бросило в жар. Смущение, желание – он уже ни черта не разбирал. Иван согнулся и заскулил.       — Блядь, Тилл…       Тилл опомнился и разжал ноги, взметнув быстрый взгляд. Иван хмыкнул. Огладил ягодицы и скользнул по ноге к коленке, одними губами очертив: «Сожми плотнее, осторожно». Тилл поджал губы и послушался. Иван, сверкнув хитрым клыком, убрал чёрную взмокшую чёлку, зачесав пальцами. Он толкнулся на пробу. Тилл, закрывая рот руками, вперил взгляд между ног: головка члена то показывалась, то скрывалась между разгорячённых, скользких от смазки бёдер. Иван с силой сжал Тилла за ягодицу, и он поджал живот. Его член дёрнулся, а из лёгких со стоном вылетел весь воздух. Когда он почти расслабился, Иван шлёпнул его. И Тилл подобрался с коротким стоном.       Иван жадно и глубоко толкнулся ещё и ещё и навис над ним. Тиллу было до духоты жарко, как летом во время солнцепёка после дождя. Бёдра зудяще горели, живот поджимался, сводило сладкими спазмами. Иван едва касался члена Тилла, как будто дразнил. А Иван... Иван просто утонул в ощущениях. Ему было слишком хорошо только от одной мысли, что он снова может вот так неприкрыто касаться Тилла. Что он вот так мог выжечь себя прямо на нём.       Он проехал головкой члена под уздечкой, и Тилл выгнулся, пряча лицо в ковре. Иван с трудом разлепил глаза и потянулся к парню. Погладил большим пальцем щеку, и Тилл повернулся к нему. Коротко поцеловал в губы, не сбавляя темп возвратно-поступательных движений. Тилл мгновенно поймал губами горячий выдох, отвечая на поцелуй, позволяя Ивану остервенело выцеловывать его рот. Тилл только подобрался к пику, а Иван уже кончил, оставив его с глухим разочарованием. Предоргазменная пустота быстро наполнилась недовольством и злостью: придурок залил его живот, ноги и ковёр.       Тилл развёл ноги, когда Иван отстранился. Разливающийся по телу жар быстро сменился колючим холодом, а хлюпающие звуки прервались угнетающей тишиной. Иван редко обрывал её своим тяжёлым гаснущим дыханием. Рассеянный взгляд чёрной бездны пытался сфокусироваться. Тилл вызверился, не желая больше тянуть, и пнул Ивана, отправляя его задницу на встречу с полом. Иван почти сразу пришёл в себя.       — Да подожди ты! — Тилл уже встал и собрался скрыться в ванной, но Иван быстро перехватил его за запястье, увлекая на диван. Он аккуратно толкнул Тилла в грудь, заставляя попятиться и сесть.       — Мы ведь уже закончили. — Тилл отвёл злой взгляд в сторону окна.       В такие моменты Иван почти чувствовал себя виноватым. В конце концов, именно он был тем, кто показал Тиллу такой вид удовольствия. Но Ивану не было стыдно. Он готов взять всю ответственность.       Когда Иван коснулся его члена пальцами и щёлкнул по головке, Тилл замычал в искусанные красные припухшие губы. Иван мысленно немного приревновал. Сегодня они мало целовались. Он ещё не успел как следует пометить тилловские губы, в отличие от самого Тилла.       Тилл почти кончил, когда Иван вдалбливался в него там, на полу. Возбуждение отпустило, оставив после себя щекочущую неудовлетворённость. И с ним продолжали нагло играться. Он толкнул Ивана в плечо. Иван довольно заулыбался и упал на колени, стягивая с Тилла футболку, отбрасывая куда-то к штанам. Тиллу вовсе не обязательно видеть его голым. А вот Ивану очень нравился обнажённый Тилл. Ему нравилось исследовать его взглядом, руками отмечая новые и новые чувствительные местечки.       Иван провёл рукой по нервно вздымающейся напряжённой груди и толкнулся к шее, заставляя Тилла откинуться на спинку дивана. Добавил вторую руку, наглаживая соски ловкими и выверенными движениями пальцев. Тилл дёрнулся за ощущениями, но тут же замер, когда поймал взглядом всего такого одетого Ивана. На Тилле ни то что одежды, даже носочков не было! Самый настоящий беспредел, как ему показалось – Тиллу сегодня вообще много что кажется. Тилл толкнулся вперёд и вцепился в водолазку. Иван вопросительно моргнул, но Тилл уже стягивал её через шею.       — Да… чёрт, Тилл, ты её порвёшь!       — А почему только я голый? Раньше надо было раздеваться!       Иван мысленно взгрустнул: его раздевали не потому, что хотели на него посмотреть, а потому, что хотели быть в одном положении. Но Иван просто не знал, что Тилл падок на всё, что вписывалось в его «красиво». А Иван очень вписывался. Он любил светить в зале полуголой шеей и ключицами, расстёгивая несколько верхних пуговиц. Конечно, Тилл ловил ушами каждый восторженный писк в сторону Ивана, пока готовил для гостей кофе. И волей-неволей и сам провожал бледные ключицы, когда Иван подходил за стойку забрать очередную кофейную пару для гостей. Тилл только недавно заметил за собой, но Ивану в этом, как он это называл, низком подсматривании ни за что не признается.       Мизи, очарованная и поглощённая отношениями с Суа, совсем не замечала терзаний друзей. Лука и Хёна слишком заняты личными разборками, а Суа ловила мысленные рука-лицо. Иван и Тилл, по её мнению, просто языки в задницу затолкали и никак не могли поговорить. Но упорно не вмешивалась и послушно ждала развязки. В сердцах надеясь, что до старости тянуть они не собирались: в конце концов, а как они будут строить отношения, если самостоятельно не распутают самолично запутанный клубок?       Иван вынырнул из водолазки, прижимая Тилла к дивану: все тяжёлые мысли потом. Сейчас его интересовал только Тилл, что сгорал сейчас прямо перед ним. Водолазка упала на диван и сползла на пол, когда Иван уже целовал губы. Тилл даже осознать ничего не успел. Иван уже спустился влажными горячими поцелуями к ключице, оставляя эхо пёстрых засосов. Иван дёрнулся к вставшему соску, поддел языком, обводя по кругу, и легонько прикусил губами, всасывая. Тилл схватил Ивана за волосы и весь подобрался.       Пока рот Ивана маялся с сосками, руки ловко развели ноги, поднимаясь по бёдрам к животу. Тилл вызверился и шумно выдохнул в полустоне: всё ещё пытался держать себя и думал, что стонать вот так, в открытую, перед кем-то – совершенно неправильно. Иван с ума сходил от каждого мимолётного полустона, жадно отпечатывая их на подкорке. Он коротко чмокнул влажный от ласк сосок и горячо выдохнул, заставив Тилла дёрнуться и впиться ногтями в его плечо. Они простонали почти в унисон. Иван быстро скатился в хрипы. Тилл заткнул предательски открывшийся рот очередным покусыванием и закончил стон в губы. Больше стонов Иван любил только моменты, когда пальцы Тилла гуляли по его спине и плечам, расписывая тело мелкими кровоточащими шрамами. Они ещё долго были для Ивана эфемерным призраком напоминаний об их ночи. И когда он чувствовал эту маленькую сладкую боль под струями воды, ему становилось легче. Ведь всё, что было между ними, не было сном. Будь его воля, всем бы хвастался, какие ночные картины мог писать Тилл на нём. Но это был их маленький секрет. Только между ними двумя.       Когда Иван спускался языком и короткими поцелуями по поджарому животу, мышцы Тилла заходились от прикосновений: то он подставлял кожу под поцелуи, то отстранялся, когда Иван шумно и горячо выдыхал прямо в него. Было щекотно. И горячо. А ещё чертовски зудело, когда Иван отдалялся, оставляя после поцелуев только бледное жаркое эхо.       Иван не сводил взгляда. Сколько бы ни смотрел, ему всегда мало. Смотрел. Смотрел, смотрел. Смотрел, как Тилл в тысячный раз за вечер кусал губы в попытках быть тише. Как губы погружались во влажный рот и на мгновение показывались, блеснув, приоткрыв небольшую щель. И снова Тилл кусал губы, удерживая и проглатывая очередной стон. За те несколько раз, что они были вместе, Иван понял, что его бесполезно просить. Тилл никогда не стонал по просьбе, только агрессивнее себя сдерживал. Их второй раз был таким тихим, что Иван ещё долго думал: а был ли он? Иван держался только из-за очевидной реакции Тилла и говорящего краснеющего лица. И всё-таки где-то глубоко-глубоко он питал некоторые надежды. Что однажды не придётся просить или намекать. Что однажды Тилл просто и неприкрыто будет петь ему в постели без каких-либо просьб и уловок.       А пока Тилл всё ещё вёлся. Иван щекотливо поцеловал головку члена и дунул по касательной. Тилла подбросило от ощущений. Он безвольно откинулся на спинку дивана, широко раскрыв глаза и рот, жарко и быстро-быстро дыша. Рот и руки Ивана поменялись местами. Вот он успокаивающе погладил Тилла по груди, а следом погрузил головку в жаркий от поцелуев и желания рот. Иван причмокнул, обвёл языком головку и остановился на уздечке. Тилл обвёл губами, будто не своими: «Ещё». Хотелось глубоко погрузиться за один толчок, но Иван обсасывал солоновато-сладкую головку. Тилл вздрогнул, подобрал ноги и обхватил Ивана за плечи. Иван довольно расплылся в улыбке и отстранился, облизывая липкие губы.       — Будешь меня так сжимать, не смогу двигаться.       Тилл просто хотел кончить. Все мысли и гнев выбило тупое и упрямое желание. Но Иван настойчиво прокатывал с желанием, напоминая, кто доставлял его. И Тилл понимал. Хорошо и отчётливо понимал! Ведь кому-то другому он просто не позволил бы творить с ним подобный беспредел.       Тилл сдался, когда Иван снова погрузил член в рот, скользя головкой по ребристому нёбу. Он выгнулся и шумно выдохнул, сорвавшись на смущённый стон. Иван мгновенно поменял угол, погружая член как можно глубже. Он выгнулся и принял его целиком, сжимая стенками глотки и выбивая из Тилла ещё несколько громких стонов. Тилл умолительно схватился за волосы Ивана, путая пальцы в прядях. Он надавил на затылок, прося больше. И Иван ускорился. Пара глубоких узких толчков и Тилл кончил ему также глубоко в рот. Иван тут же сглотнул густую солоновато-сладкую жидкость, на выходе довольно облизнув губы.       Тилл, как током поражённый, мелко подрагивал. Мало. Всего этого чертовски мало. Его тело и он сам скучали по тем жарким, наглым и в то же время нежным прикосновениям, которые Иван дарил ему, когда входил в него. Он вспомнил, как его пальцы сжимали бледную спину, оставляя после себя синяки и яркие царапки. Как оглушительно слышать чьё-то сердце и невероятно приятно обниматься. И насколько открытым и эмоционально переполненным может быть Иван в такие моменты. Как обычно дерзкое лицо смягчалось и разгоралось от смущения и желания. Как прояснялся обычно непроницаемый чёрный омут, в котором черти танцевали. В такие моменты Тилл видел: Иван хотел его. До таких же смущающе тлеющих щёк, шеи и плеч. Как и у самого Тилла, когда он сгорал под ним.       Тилл хотел ещё. Продолжения. Хотел Ивана.       — Мне нужно… — Тилл помялся.       — Душ? — Иван просипел, тяжело сглатывая: и сам завёлся, пока отсасывал.       Тилл кивнул. Иван, улыбаясь, хмыкнул и грузно сел на диван. Тилл подпрыгнул по инерции и тут же подорвался на ноги. Иван хотел украсть перед ванной ещё немного его времени, украсть Тилла. Приобнял за талию и поцеловал немного ниже поясницы. Тилл довольно запрокинул голову, зарываясь пальцами левой руки в чёрные волосы, выгибаясь. Несколько долгих минут Иван продолжал зацеловывать ямочки на спине. Затем медленно и лениво спустился к правой ягодице и цапнул зубами. Тилл тут же ударил Ивана кулаком по голове и быстро прошлёпал босыми ногами в ванную комнату, выплюнув шипяще: «Придурок». Иван услышал шум воды и упал на диван, рассеянно уставившись в потолок.       Иван никогда не интересовался девушками. Да и людьми в целом. Пока друзья то сходились, то расходились, Иван плыл по течению. На всё имел своё мнение, ни с кем не считался и всегда «Я сам». А потом Суа познакомила его с Мизи и Тиллом. Первой была Мизи, конечно. Тилл стал случайностью. Мизи и Тилл работали в одну смену в кофейне, куда позже устроилась Суа, а следом и Иван. Иван был просто в потоке. Тилл поначалу казался ему очень неловким рядом с девушками и вечно недовольным рядом с ним. По-странному и до безобразия добрым. А временами по-детски наивным. Взгляд Ивана стал следовать за Тиллом, будто так и должно быть.       Его забавлял Тилл, нервничающий рядом с Мизи до заиканий и краснющих ушей. И одновременно бесил. В груди, будто неугомонный зверь поселился и остервенело драл нежные стеночки, когда Иван ловил Тилла за очередным поеданием глазами Мизи. Иван смотрел на Тилла, а Тилл только на Мизи. Он хмурился и опускал взгляд при Иване. Расцветал и милашничал рядом с Мизи.       В какой-то момент боль стала невыносимой. Иван махнулся с Мизи сменами, и она стала работать в паре с Суа, с которой только-только начала встречаться. Тилл больше не расцветал и не краснел, когда они виделись. Ведь рядом не было Мизи. Тилл мягко улыбался гостям, и это добродушие, рабочая этика Ивана тоже раздражали. Тилл никогда не улыбался рядом с Иваном. Почему он также не улыбался и ему? Почему просто не мог смотреть на него также, как Иван смотрел на него?       Тилл в принципе не горел желанием знакомиться с Иваном, пока Мизи не попросила не строить предрассудков о людях, которых он не знал лично. Тилл попробовал узнать Ивана, а Ивана раздражал уже только один факт, что всё было с лёгкой подачки Мизи. Будто кость собаке кинули. Тогда Иван сорвался и полез с поцелуями. Они закономерно подрались.       Иван впервые испытывал к другому человеку что-то сильнее, чем банальный лёгкий флёр интереса. Тилл душил его, не касаясь. Топил без возможности вздохнуть, засыпав лёгкие солью. Суа описывала любовь как нечто прекрасное. А его любовь уничтожала изнутри. Иван плохо понимал, как он должен был вести себя рядом с любимым человеком. Ему хотелось, чтобы Тилл принадлежал только ему. Смотрел только на него. А он стрелял холостыми взглядами в Мизи. Особенно это раздражало, когда они собирались вчетвером. Тилл ни на кого больше не смотрел, кроме Мизи. Даже не чувствовал, как руки Ивана пытались соблазнять его под столом, гуляя по расслабленным бёдрам.       Сейчас немного по-другому. Ивану мерещилось, что сильно иначе. Но, как говорила Суа, любовь ослепляла. Заставляя видеть только лучшее, а порой и вовсе иллюзорное. Иван совсем не был против такого обмана. Ведь он обманывал не Тилла, а себя и своё сердце.             Теперь Тилл не только смотрел на Ивана. Но вздрагивал и отводил смущённый взгляд. Иван в такие моменты готов душу дьяволу продать, лишь бы узнать, о чём он думал или вспоминал. Может, о прошлой ночи, когда они были вместе? Или просто об Иване? Тешила уже только одна мысль, что Тилл мог думать о нём. Но как только в зоне видимости появлялась Мизи, он забывал о существовании Ивана. Иван не сдавался и упорно напоминал о себе. Он мог положить голову на плечо, руку на талию. Подцепить указательным пальцем мизинец, увлекая Тилла в контакт глаза в глаза. Поправить выбившуюся прядь за ухо. Или нагло погреть руки, забравшись под рабочую униформу, касаясь холодными пальцами горячей кожи. Он шёл на любые уловки, и ему совсем не было стыдно. Иван просто хотел, чтобы взгляд Тилла держался только на нём. Чтобы он всегда помнил, что он рядом. Что место рядом с ним уже занято.       Иван напряг живот и возбуждённый член дёрнулся, когда он вспомнил, как зажимал Тилла в кладовке. И каким потрёпанным и красным Тилл вылетел к гостям, не подозревая, что парень оставил один засос под ухом, на самом видном месте. Фиолетовый и пёстрый, буквально кричал: «Моё, занято, брысь!». А Тилл совершенно не понимал, почему девчонки рядом перешёптывались и тихонько хихикали в спину.       Шум воды стих, послышалось шлёпанье босых ног. Тилл, наконец, вернулся. Иван всё также лежал на диване и ждал, как самый преданный пёс. Он быстро повернул голову и хмыкнул. Тилл надел полотенце на бёдра. Будто Иван под ним что-то ещё не видел! Смешной и наивный такой. Но Ивану нравилось. Очень нравилось. Тилл неуверенно подошёл. Он даже полотенце не завязал, держал, намотав на кулак. Иван успел достать смазку и пачку презервативов из гостевой тумбочки. Средний ящик белой тумбочки, на которой часто валялись какие-то художественные принадлежности, а рядом стояла гитара в чёрном чехле.       Иван мягко коснулся разгорячённой, ещё влажной кожи на животе: мышцы под подушечками пальцев тут же вздрогнули, отпрянули, избегая прикосновений. Тилл тревожно вдохнул, и Иван провёл большими пальцами по животу вверх. Пальцы нырнули под полотенце и грубо сдёрнули. Тилл, как и Иван, всё ещё был в настроении.       — И чем ты там занимался?~       — Зачем спрашиваешь, если и так знаешь, — буркнул Тилл, вперив взгляд в распахнутые штаны Ивана.       В ответ Иван мягко улыбнулся в прищуре, как самый довольный кот. Он коснулся запястий, обвёл большим пальцем выступающие косточки и скользнул выше, к локтям. Откинулся на спинку дивана, увивая Тилла за собой. Тилл забрался на колени. Раньше он бы ещё упирался и отнекивался. А сейчас давал Ивану вести. Ещё один момент, который очень тешил самолюбие Ивана, убаюкивая беспокойное сердце. В такие моменты Иван думал, что его жадность и одержимость Тиллом заразна и передавалась воздушно-капельным путём. Пусть Тилл ничего не говорил, но Иван, в отличие от него, не слепой.       Иван вздёрнул пачку и ртом надел на два пальца презерватив. Поймал взгляд Тилла своим и кивнул на тюбик. Тилл нахмурился, но взял голубой бутылёк, выдавив смазку на презерватив. Всё это всё ещё чертовски смущало, но с каждым разом он набирался всё большей уверенности. А Ивану просто нравилось. Нравилось смотреть, как Тилл менялся в лице, но вёлся и делал.       Иван успокаивающе погладил Тилла и потянул на себя, расположив его руку на своём плече. Тилл сразу приобнял за шею, а Иван поднырнул, соприкоснувшись кончиками носов. И спустился ниже, мелко зацеловывая шею. Иван огладил подтянутые ягодицы и скользнул пальцами между ними, надавливая на анус. Тилл весь подобрался, сжался в руках Ивана. Парень продолжал ласкать шею поцелуями, жарко вдыхая себя в разгорячённую кожу. И аккуратно наглаживать колечко напряжённых мышц вокруг. И когда Тилл расслабился, медленно толкнулся. Тилл ощутил лёгкий дискомфорт, немного подготовив себя в душе. Ощущение ни с чем нельзя перепутать: Иван начал с двух пальцев. Тилл взметнул говорящий взгляд: совсем офигел? Но Иван только лыбился, нагло толкнувшись глубже.       Тилл считал, что если отдастся Ивану, он не будет с ним церемониться. Но Иван оказался очень чувственным и внимательным. Он не спрашивал, но останавливался, когда видел, как Тилл хмурился. Иван вил вокруг него такой мягкий кокон, что Тилла только больше смущало и стыдило собственное поведение. Иван всегда смотрел на него жадно, считывая любую негативную искорку на лице.       Он развёл пальцы внутри, и Тилл зажмурился, томно выдыхая в шею. И свёл пальцы вместе. Целуя Тилла в макушку, толкнулся на пробу. Тилл промычал прямо в выемку между шеей и плечом. Когда он привык к заполненности, а внутри уже всё остервенело горело от каждого толчка, Иван добрался до сладкого пульсирующего нервного комочка. Тилл застонал в шею, неприкрыто, слегка покусывая Ивана за шею. И всё это только для Ивана. И Тилл такой только с Иваном. Иван невольно хрипло простонал, настолько его окрыляла столь простая мысль.       Ивану нравилось вот так растягивать Тилла и держать в своих руках, ловить его тяжёлые выдохи и напряжённые вздохи в шею. Он кусался, оставляя на коже влажные следы. И когда горячо выдыхал, Иван удовлетворённо мурашился. Ему нравилось чувствовать, как Тилл обнимал его пальцы внутри. Как он дрожал и разгорался от его прикосновений, не замечая, как сам насаживался. Язык тела Тилла всегда был прост в чтении. И говорил на нём он лучше, чем вербально.       Иван добавил третий палец, когда Тилл неугомонно заелозил на коленях, раздвигая плотные стеночки. Тилл согнулся и положил голову на плечо. Иван толкнулся, глубоко-глубоко, упираясь в простату. Тилла подбросили ощущения, и он дёрнул бёдрами, выгибаясь. И тут же опустил задницу обратно. Он хотел ещё. И глубже. Иван остановился. Тилл рассеянно открыл прикрытые глаза и покрыл искусанную шею поцелуями, оставляя разноцветные засосы: просить в такой ситуации он умел. А может, Иван, жадный до нежностей от Тилла, просто всегда очень легко вёлся.       Иван толкнулся до упора, выбивая из Тилла протяжный стон, заставляя вжаться в него всем телом. Не оставляя между ними ни одного миллиметра. Иван атаковал его поцелуями. Целовал всё, что попадалось под губы: шею, плечо, почти достал до лопатки. Пальцы двигались уже более или менее свободно. Иван несколько раз на проверку развёл стенки, выкрал несколько полу глухих стонов и вытащил пальцы. Тилл разочарованно охнул, закусывая губы. Внутри всё до безобразия дёргалось и зудело. Тилл вильнул задницей в ожидании, и Иван беззвучно хихикнул. Он сжал ягодицы, разводя их. И шлёпнул.       — Приподнимись, — хрипло скомандовал Иван.       Ноги разъезжались. Иван помог Тиллу поймать опору: он склонился над Иваном на трусящихся ногах, упираясь руками в спинку дивана. Тилл обрывисто вздохнул, втянув живот, и член вздрогнул прямо перед пристальным взглядом Ивана. Иван, надевая презерватив, мягко улыбнулся и поцеловал в живот. Тилл отзывчиво потянулся за поцелуями, но Иван уже отстранился.       Он посадил Тилла обратно на колени, выдавил побольше смазки и толкнулся между ягодиц. Иван дразнил: толкался, почти врываясь в Тилла и в холостую мазал между ягодиц. Тилл шумно дышал прямо в шею. И когда Иван снова промазал, он до крови укусил его. Иван дёрнулся одним глубоким толчком, и Тилл впился в спину, ногтями царапая. Иван замер. Тилл весь сжался, туго обхватывая пульсирующий член внутри. Иван сдавленно выдохнул над тилловским ухом и закусил губы. Тилл проследил туманным взглядом и положил голову на плечо. Нравился. Иван определённо ему нравился. Таким, как сейчас.       Иван опомнился и поцеловал Тилла в макушку, успокаивая. А Тилла не нужно было успокаивать. Ему всё нравилось. И в подтверждение Тилл отлип от Ивана и приподнял задницу, медленно выводя член до головки, и шлёпнулся обратно, погружая до основания. Ивана внутри всего подбросило. Он сжал пальцы на талии, продавливая живот. Тилл внутри сильнее сжался и застонал, обнимая ногами Ивана за бёдра.       Иван зафиксировал Тилла на коленях, не давая своевольничать. Он уже был готов кончить. Но они только начали. Ему нужна была минутка, чтобы успокоиться. Под ласками и поцелуями успокоился и Тилл, и сердце Ивана, оглушительно стучавшее в ушах. Когда Тилл повернулся лицом, Иван потёрся носом о щеку. Тилл развернулся, смотря на губы. Иван понимал с полу взгляда. Он уже улыбался в поцелуй, коротко и медленно толкаясь в Тилла, давая ему ещё немного времени привыкнуть.       Иван давно заметил, что ноги Тилла были совершенно бесстыжими и жили своей жизнью. Они цеплялись за Ивана, как за последнюю соломинку, не давая возможности двигаться свободно. Прямо как сейчас. Тилл сперва вжимал его в диван и обнимал ногами за бёдра, а потом обвил в змеином хвате за талию. Иван ускорился, пока Тилл не поймал его в капкан без возможности двигаться ближайшие минут пять. Ускорился до пошлых скользких шлепков кожа о кожу.       Тилл вцепился ногтями в лопатки. Дёрнулся, и руки обрывистыми царапинами скользнули до поясницы. Иван под ним весь напрягся, замедляясь: это заводило даже больше оскорблений и стонов. Иван пробежался руками по спине Тилла и понял, что эта поза ему не так уж и нравилась. Тилл прятался и давил почти все стоны, кусая то себя за руку, то Ивана за шею. Поэтому Иван взял подушку, положил её под поясницу Тилла и опрокинул его на диван, переплетая пальцы рук в замок. Тилл на мгновение растерялся и отвернулся. Иван всё равно отлично видел красное от возбуждения и смущения лицо. Он вышел до головки и резко вошёл, минуя простату. Тилл выгнулся, плотнее обхватывая ногами за талию: бесстыдник, ну. Тилл ещё пытался кусать губы, но окончательно потерялся в ощущениях, срываясь на громкие стоны. Это точно был его голос? Неважно.       Ивану нравилось вот так доминировать над обычно беснующимся Тиллом, стреляющим гневными взглядами и сыпавшего проклятьями. Нравилось, как туго он сжимался, когда Иван ласкал его изнутри. Нравилось, как разгоралась нежная кожа, когда он целовал, кусал, шлёпал его. Нравилось, как Тилл раздвигал перед ним ноги и вжимался в него, как утопающий. И Тиллу нравилось в этом странном болезненном калейдоскопе наслаждения. Только сейчас он начал понимать, что его нравится было про давление. То давление, с которым Иван входил в него. То давление, что буквально искрилось между ними. Когда в груди не хватало воздуха, в глазах темнело, а он погружался в самую ласковую звёздную ночь.       Но ему совершенно не нравилось отдавать власть над своим оргазмом эгоистичному ублюдку, который игрался с ним, как кошка с мышкой. Ему хотелось кончить, а придурок-Иван замедлился. Он почти вышел из него, выливая холодную смазку на член. Тилл поёжился и вздрогнул, когда она потекла вниз по ягодицам. И быстро вошёл до упора. Надавил на живот, замедляясь. Тилл подался вперёд, выгнулся. Смазка с его члена капнула на живот, и он сжался. Иван хрипло простонал, и Тилл плотнее обнял его за талию ногами. Они замерли, поймав рассеянный взгляд друг друга. Смущённый Тилла и жадный Ивана.       Иван растворился бы в Тилле на уровне атомов. В такие моменты он чувствовал, что между ними нет никаких неозвученных и безответных чувств. И когда Тилл вот так прижимался к нему, Иван думал, что они с ним в одном чувственном потоке. Тилл рвано вдохнул и сжался. Иван заскулил от наслаждения. Он глубоко толкнулся в последний раз и кончил. Тилл требовательно насадился, подался назад, но Иван всё-таки вышел. Тилл хлопнул ртом, как выброшенная на берег рыба, быстро закусывая губы. Он почти попросил Ивана: «Не выходи, ещё, продолжай. Доведи до медовой истомы». Тилл хотел почувствовать уже привычную пустоту в голове и небольшую тяжесть в теле, отзывающуюся редкими судорогами.       Иван ещё не отошёл от оргазма, но рассеянно взял новый презерватив и надел на пальцы. Добавил смазки и вошёл в разгорячённое нутро. Член был больше пальцев. Ощущения уже другие. Приятно, но не так приятно-разрывающе. Иван ласкал в самом сладком местечке, но напирающая заполненность нравилась больше. Нравилось больше, когда он целиком чувствовал его в себе. Иван не успел помочь Тиллу рукой. Он кончил раньше. Выгнулся и залил живот. Мгновенно расслабился, разводя мелко подрагивающие ноги. Тилл впервые кончил без рук. Внутри Ивана прямо замёрзший бутон камелии распустился. Даже жаль, что не от его члена. Тилл обрывисто и тяжело дышал, приходя в себя. Иван скользил глазами по телу: нервно вздымающаяся грудь, напряжённые соски, мокрый живот. Взгляд упал на подрагивающий анус и мокрые от смазки ягодицы. Тилл гневно занёс ногу для пинка, но она обессиленно упала в нескольких сантиметрах на ноги Ивана.       — Не говори ничего. И не смотри туда, придурок, — Тилл спрятал лицо в сгиб левой руки.       Иван аккуратно свёл ноги Тилла и зацеловал острые коленки. Тилл ещё маялся в послеоргазменной истоме и довольно что-то мычал. Иван подтянул Тилла к себе. Мокрая задница неприятно липла к дивану. Иван поцелуями спустился к внутренней стороне бедра по левой ноге, оставляя дорожку из красных засосов. Поставил особенно сочный совсем рядом к заднице. Тилл почувствовал возбуждение, как электричество, скакнувшее по телу. Его подкинуло как раз в тот момент, когда Иван укусил Тилла поверх засоса. Тилл поднялся на локтях, хотел всё-таки пинком скинуть с дивана, но Иван набросился с жадными поцелуями, воруя из лёгких только-только восстановившееся дыхание. Тело сейчас напоминало оголённые провода. Коснёшься – и они заискрятся. И Тилл заискрился моментально. Он всё ещё хотел Ивана в себе. Не пальцами.       Пошёл стыд к бесам поганым.       — Хочу... — прохрипел Тилл над ухом.       — М? — выцеловывая плечо, покусывая, Иван не понимал.       Тилл обнял лицо Ивана руками и посмотрел глаза в глаза. Нравился.       — Хочу. — Тилл подался вперёд, махнув задницей по бедру.       Мысли в голове Ивана разбились друг о друга. Тилл потянулся за смазкой и презервативом. Руки тряслись, а упаковка никак не поддавалась. Он бросил взгляд на Ивана. А он застыл с красным лицом, как варёный рак. Даже Тилл таким красным никогда не был. Иван быстро опомнился и закрыл Тиллу глаза рукой, забирая презерватив и тюбик.       — Эй, я хочу посмотреть! — возмущённый Тилл пытался убрать с лица руку.       — Не дёргайся, — булькнул Иван куда-то вниз.       Он раздербанил упаковку зубами и ловко надел презерватив, одним толчком входя в расслабленное, разгорячённое нутро. Тилл довольно простонал в потолок, сжимаясь вокруг Ивана: сжимая его внизу, обнимая ногами за талию и цепляясь руками за плечи. Иван всё ещё не мог поверить в услышанное и решил уточнить.       — Тебе... нравится?       Тилл стукнул Ивана по голове.       — Я бы не делал это с тобой, если бы мне не нравилось. Что за тупые вопросы...       Иван затих. Тилл даже подумал, что треснул слишком сильно. Он вывернулся так, чтобы видеть его лицо: всё ещё чертовски смущённое.       — Нравится? — он повторил, медленно выходя наполовину.       Тилл шумно выдохнул и опустился, хватая лицо Ивана снова в руки. Он зачесал чёлку пальцами назад и соприкоснулся лбами, довольно закрывая глаза.       — Нравится... когда ты глубоко. И мы можем... — Иван толкнулся в него до упора, — обниматься. Как сейчас.       В Иване что-то сломалось. Или починилось: он так и не понял. Нежность сдуло словами Тилла. Тилл нажал на переключатель. Иван входил жадно и глубоко. Насаживал на себя, оставляя на талии синяки от пальцев. Иван всё ещё входил в него, как нравилось Тиллу. Под нужным углом и настолько глубоко, насколько мог и позволяла поза. Тилл не заметил, когда кончил. И кончил снова вместе с Иваном, который продолжал входить в него. Иван в порыве укусил Тилла за плечо, а Тилл весь прижался, обнимая одной рукой шею, а второй вцепился в волосы. Иван подтолкнул Тилла вверх, хотел выйти, но Тилл упал всем весом на колени обратно.       — Оставь так.       Иван смущённо уткнулся макушкой в грудь Тилла. Сегодня он точно сделал какое-то невероятное открытие для себя.       — Ты ведь не пьян?       — Опять очевидное спрашиваешь, — устало выдохнул Тилл, играясь пальцами с чёрными прядями. — Нет, конечно.       — Тогда хорошо.       Тилл не знал, насколько всё это время ему важно было это услышать. Хотя, наверное, глупо было принимать «нравится» Тилла за «Иван мне нравится».       — Нравишься, — Тилл решил уточнить на всякий случай.       Иван не понял.       — Я... уже понял, — бесцветно улыбнулся.       Тилл плохо читал людей и был очень невнимательным, но сейчас он точно читал Ивана: да нихрена он не понял.       — И что ты понял?       — Ну... ты же про секс?       — Ты серьёзно думаешь, что я любому отдамся?       Иван нахмурился. Стало как-то кисло, горько. А Тилл скривился от одной только мысли, что его, всего такого невинного до Ивана, считали сраной подстилкой. А он, как и Иван, был до глупости верным и не искал кого-то чисто для развлечения или на один раз.       — Я был довольно настойчив, — заключил Иван.       — Это не значит, что я не смогу отказать при желании.       Иван потерялся в разговоре.       — Ты бываешь таким тупым, — взвыл Тилл, осознавав, что придётся говорить словами через рот. — Нравишься мне... придурок. Я бы в жизни не позволил коснуться себя, если бы мне не нравилось.       — Люблю, — не думая выпалил Иван.       Он смотрел глаза в глаза, так пристально, что Тилл засмущался.       — Я знаю...       — Очень люблю.