Объятия: новые укусы.

      Старое здание школы. Из-за старости некоторые половицы начали скрипеть, как только на них кто-то наступает. Минусов больше нет. Есть только следы от ногтей. Но об этом попозже.       Весь учебный день прошёл как обычно. Уроки, повторяющееся из раза в раз изрядно надоели. Нет никаких развлечений, особенно после ужесточения школьных правил.       Открывая дверь, Осаму вваливается в комнату, чуть не падая на пол. Его сосед по комнате сидел на своей и заинтересованно смотрит на вошедшего. — Фёдор, — Дазай, приближаясь к чужой кровати, еле держится на ногах.       Шатен падает на Достоевского. — Ох, — Фёдор, не ожидал, что на его территорию вломится неожиданный гость. — И что же у тебя случилось, mon ange? — Чего? — Осаму удивлённо поднимает взгляд на говорящего, пытаясь понять, что тот произнёс. — Ничего-ничего, — Фёдор произносит это весело, поглаживая Дазая по голове, словно маленького ребёнка. — Mon petit soleil. — И всё также трепет чужие волосы. — Я не понимаю французский, — тихо произносит шатен. По его голосу слышно, что он засыпает.       Достоевский молчит. Аккуратно перебирая чужие волосы, он возвращается к прежнему занятия — чтению, перебирая чужие волосы.       Что очень странное чувство. Фёдору нравится быть с Осаму.       Прошло не так много времени с момента, как Дазай уснул на Достоевском. Спустя каких-то минут сорок со стороны шатена стала слышна какая-то возня. — Я же знаю, что ты не спишь.       Осаму, удобно устроившись на Достоевском, — так, чтобы его голова оказалась на плече Фёдора, — начал расспрашивать его. — Фёдор, ты ведь понимаешь Чую. — Прекрасно понимаю, — Достоевский наконец отрывает взгляд от бедных страниц какого-то произведения. Наверное, книге уже много лет, поскольку вид у неё слегка потрёпанный. — Фёдор, тебе говорили, что ты красивый? — Осаму приобнимает брюнета за шею, улыбаясь, словно кот, вдыхая запах соседа по комнате.       Достоевский усмехается на такое поведение шатена. Чуть приподняв чужую голову, Фёдор, услышав чужое возмущение, слегка улыбнулся, после принялся водить пальцем по чужим плечам, шее. По всему телу Дазая пробежала волна мурашек, а лицо окатило жаром.       Приближаясь к шее шатена, Фёдор целует её, аккуратно, стараясь не сделать больно . Дорожкой поцелуев он спускается по шее к ключице. От ощущения чужих губ удивлённо вздыхает, округляя глаза. — Знаешь, матерится на русском и французском так удобно. Я с лёгкостью могу понять, что говорят на этих языках, — Фёдор отстранился от такой хитро улыбается, пока произносит свои мысли, — Et les petits enfants comme toi ne comprennent pas.       Осаму злобно смотрит на брюнета. — Фёдор. — Осаму растягивает гласные, хитро смотрит. Ещё раз скажешь что-нибудь на французском — я тебя укушу.       Достоевский рассмеялся. — Est-ce l'amour? — Tout est possible, pigeons, — произносит Чуя, стоявший в дверях.       Фёдор посмотрел на него убивающим взглядом. А Осаму кинул в Чую подушку. — Вышел отсюда и закрыл дверь с другой стороны, — сказал Дазай, не скрывая своего возмущения.       А Накахара смеялся с реакции двух парней.