Радость и солнце

Чоу плакала. Ее поцелуй отдавал острым горем, робкой надеждой, скрытым расчетом… болью. Прекрасный коктейль, и Гарри пил его, как не пьют и изысканное вино. Наслаждался каждым мгновением, дрожью девушки, когда он невесомо прикасался к ее шее, в мимолетной ласке. — Я… прости, я… — Чоу обхватила себя руками, отступая на шаг от Гарри. — Все хорошо? — чуть наклонил голову он, смотря на нее с тревогой и заботой, столь естественными после поцелуя. — Да-да, я… Потом увидимся!.. — скомкано мотнула головой Чоу и убежала. Гарри остался в Выручай-комнате один. Довольно потянулся, не скрывая улыбки, взлохматил и так лохматые волосы. И упал спиной назад, точно зная, что тотчас же там окажется мягкое кресло, в которое он и приземлится. — И все же нет ничего прекрасней подростковых драм, — пробормотал он сам себе, сыто ухмыляясь. — Столько всего намешано и все только мне, стоит лишь поманить. — Чем ты в наглую и пользуешься, да, братец? — на том месте, где еще секунду назад стоял порезанный манекен, теперь сидело Гаррино отражение — только обивка кресла была зеленой, а не красной. — Кто-то же из нас должен быть сытым и довольным жизнью, а не довольствоваться объедками. — Да только не забывай, что личность «Гарри Поттера» — моя, как дал, так и отобрать обратно могу, — оскалилось «отражение». Гарри… «Гарри» оскалился в ответ. — Чего ты хочешь? — Не напрягайся так, братец, не собираюсь я пока твою игрушку отбирать, — Гарри с деланным безразличием принялся рассматривать ногти. — Всего лишь твое содействие в одном дельце необходимо. — А конкретнее? — Ты сходишь в Отдел Тайн, Ричи, когда я тебе об этом скажу. И проследишь, чтобы дядюшка Сириус упал в Арку. Заодно можешь и парочку ПСов прикончить, их никто кроме Волдеморта и не считает. — Гарри фыркнул. — Только Малфоя не тронь! — Ты и твоя зацикленность на белобрысых павлинах, — закатил глаза Ричи. — И охота тебе с ними возиться? Люди… — скривил губы он. — То-то ты сам с удовольствием уже который год в школе полной человеческих детенышей крутишься. — Я ими питаюсь, а не сопельки вытираю, прикрывая жопу при всяком намеке на опасность. — И рыжую ты спас только из-за желания потягать за хвост василиска, ага, да, поверил, — вставая, щелкнул пальцами Гарри, заставляя кресло исчезнуть. На пол упал дымящийся уголек. — А еще пополнить кладовую достаточно редкими ингредиентами. Впрочем, тебе не понять, что значит деловая жилка и смекалка… — Да-да-да, рассказывай кому другому, братец. Только лучше стояк скрывай, когда в обществе рыжих будешь в следующий раз, — высокомерно повел плечами Гарри. И исчез. Зараза. — Все удовольствие своей рожей испортил, — пробормотал Ричард, вставая с кресла. — Вот же талант у сволочи… Но «просьбу» Гарри он все же исполнит. Как бы он к нему не относился — терять давно полюбившуюся личность Поттера не хотелось. Ведь попробуй потом еще объяснить народу откуда взялся некий «Ричард Поттер», если по всем документам у Поттеров только один сын был… А все потому, что пить нужно меньше, тогда бы и реальность правильно подстроилась, а так выходит, что Джеймс не вовремя решил в компании с Отто нажраться, Лили не проконтролировала, и в мире смертных «родился» только один Поттер, вместо двух. И тот — Гарри, что было четко по метке видно! Подчиняясь желаниям Ричарда перед ним возникло зеркало. Приподняв челку, он пальцами провел по «Совило», будто пытаясь стереть ту. А та, послушно, и стерлась, обнажая под собой совсем другую руну. «Вуньо». Гарри был солнцем. Безжалостным, далеким, дарящим вместе с тем тепло тем, кого считал достойным того. Ричард был радостью. Легким в общении, близким, для всех и не для кого. И эта разница — будто пропасть между ними. Впрочем, действительно ли она имеет значение если речь о духах, разменявших уже не первый век?

***

В Отделе Тайн было весело. Разноцветные лучи заклинаний, крики, стоны, азарт боя и безумие ПСов… Смерть-смерть-смерть и кислый запах крови, Ричард смеялся, перерезав горло очередному Пожирателю. Он был готов даже сделать моментом предложение руки и ливера Беллатрикс — столь удачно вторило ее безумие его в круговерти боя. Изысканный букет, такой только пить и пить — и никогда не надоест. Ох уж эти Блэк, не зря из века в век, из одного воплощения в другое — он всегда покровительствовал этому роду. Дикие, свободные, живые — они были близки ему. Еще с тех времен, когда он пил стоны Кассиопеи, пленявшей своими жгуче-черными кудрями и синими-синими глазами. Когда он благословлял ее брак, нарекая имя нового рода — Блэк (в честь все тех же кудрей, в которые он был даже немного влюблен тогда). Когда приходил тенью к колыбели ее первенца, недоумевая — зачем. Ричард рассмеялся, кружась, когда, сраженный заклинанием Беллатрикс, Сириус свалился в арку. А она сама замерла, будто не понимая, что же произошло только что, только подрагивала палочка в ее руке. — Ты восхитительна, тетушка, — жарко шепнул ей на ухо Ричард, возникая за спиной женщины, приобнимая ту. Жадно втянул воздух, питаясь ее безумием, силой, энергией. Как жаль… — Передавай дядюшке привет, — продолжал шептать Ричард, толкая ее вперед — прямо в Арку. …что столь прекрасная дочь испорчена чужой гнилью. Безнадежно. Бой затих. Ричард улыбался.

***

Драко плакал. Весь такой жалкий, с соплями этими, ни капли элегантности. Упивался жалостью к себе, даже не пытаясь сделать… хоть что-то! Ричарду даже где-то было… неловко? Если неловкость как чувство вообще была ему доступна. Да, он никогда не понимал одержимости Гарри этими белобрысыми поганками, тот ведь регулярно делил ложе то с одним, то с другим главой этого семейства, пестуя душу своего первого (постоянного так-то) избранника из жизни в жизнь. Но раньше в них хотя бы стать чувствовалась. Хитрость там, изысканность, гордость и умение даже на эшафоте внушать величие. Это же… Будто подкидыш. Еще и Блэк наполовину, будто в издевку. Появления Гарри он почувствовал — не увидел. Они всегда друг друга чувствовали. — Он так жалок, — почти инстинктивно поделился своим замешательством Ричард. — Месть магии за метку, которой Люциус позволил изуродовать свою руку — и жизнь. — Но ты все равно не кинешь же их? — Нет. — Гарри помолчал немного. — Мы почти закончили все приготовления, еще пару месяцев и можно будет прекращать затянувшийся фарс. — Я бы давно мог этого Волдеморта прикончить уже… — протянул Ричард капризно. — И развоплотиться тотчас же. Прекрасный план. Или ты уже забыл, что мир изменился безвозвратно? Никто больше не молится духам, в них и не верят уже толком. Что говорить если магглокровки даже веру в магию поддают сомнениям… Раньше мы могли воплощаться стоит только захотеть, а сейчас только через смертные тела. Да и то, на всю Британию только Поттеры и Флинты остались, благо многие смирились с людским забвением и просто живут себе на изнанке, будто так и было задумано. — Но ты воплотился и так. — Мы все же братья. Да и… Абраксас — мой якорь. Именно он позволил мне отдать оболочку тебе. Ричард вздохнул. Не любил он все эти серьезные разговоры. И пусть понимал, что брат прав — тот всегда был прав. Он предпочитал жить моментом, а не переживать о будущем. Тем более столь мрачном. — Так что же изменится? Драко хотелось утешить. Тот, сжавшись, сидел у раковины, обняв руками колени. Хорек… — Волдеморта убьет он сам же — вот она, истинная опасность крестражей. Малфои отбелят свою репутацию. Я под их прикрытием легализуюсь и стану со временем Министром Магии. Буду менять мир, внедряя обратно старые порядки. Для этого мне не нужно будет пользоваться силой, лишь разумом и личностными качествами. — Ведь твое притяжение как «солнца» оно просто есть, это воздействие… — Это — я. Ричард хмыкнул. А затем решительно толкнул дверь туалета, входя внутрь. Драко может и жалкий на вид, но так забавно всегда фонтанирует эмоциями, жалко пиршества лишаться.

***

Драко переругивался с Роном, Джинни жалась к боку Ричарда, близнецы хитро перемигивались, задумавши в очередной раз грандиозную шутку. Поистине грандиозную, чтобы уж наверняка все запомнили инаугурацию нового Министра Магии — Гарри Совило. Только сам Ричард сильно сомневался, что его братец позволит шутке близнецов испортить его торжество. — И все же он так похож на тебя, — шепнула ему на ухо Джинни. — Мы далекие родственники, двоюродные братья от двоюродных братьев кузенов сестры-жены-мужа… Далекие, в общем. Чудеса генетики, такое бывает. — И вы оба Гарри, — хихикнула Джинни. — Ага. Хотя я теперь подумываю сменить имя. Чтобы меня уж точно с этим скучным политиком не ассоциировали, да и «Гарри Поттер» меня из всех газет уже достало, а ведь я даже Волдеморта так и не грохнул, тот и сам прекрасно справился с этой миссией… — И как теперь зваться хочешь? — обернулся Рон с любопытством. — Наверняка каким-то Оливером или Джошуа назовешься, — фыркнул Драко, кося глазом. — Буду Ричардом, — словно сытый кот прищурился Ричард. — Я же гриффиндорец.