Запретить майнкрафт

Звонок прозвенел до того оглушительно, что разбудил спящего Антона. Тот непроизвольно дернулся, еще не до конца понимая, почему он не у себя в комнате, и что вообще происходит. — Стены тут картонные, звонок слышно пиздец как. – Антон услышал знакомый голос, и его голова стала поворачиваться в сторону человека, издававшего звук. — Кстати, спросонья ты милый, знал об этом? – сам Тяночкин еще не до конца понял смысл слов, но его парень потащил с сиденья, попутно схватив оба рюкзака и отправляясь на следующий урок. — Саш, может прогуляем? Ну нахуй химию, особенно последним уроком. – заявляет он достаточно тихо. — Не боишься, что тебя дома поругают, Тошенька? – насмешливо улыбаясь спрашивает белобрысый, не отводя взгляда от лица второго. — Да родители опять свалили куда-то. В этот раз меня не планировали брать даже, если честно. Сказали, что я взрослый, – отводя взгляд стал продолжать Антон, пальцами показывая жест кавычек на последнем слове. — А вот карманных денег давать не хотят, обидно даже. Саша посмотрел с не наигранной жалостью и взял чужую руку, начав делать поглаживающие движения своими пальцами. Руки Собакина были как обычно обжигающе холодными, так и хотелось их порой приложить к горящим щекам, чтобы остудиться. Только он собирался ответить, как Тяночкин снова продолжил. — И зачем ты опять трупа косплеишь, с руками своими ледяными? Обладатель тех самых ледяных рук издал смешок, потянул Антона на себя, от чего корпус второго прижался к Саше, и сказал —Твоей матери нравятся мои холодные руки, а я не хочу ее расстраивать, у нее фетиш такой. А сам я по жизни труп, особенно после 7 уроков. – тем временем белобрысый быстрым шагом продвигается к лестнице, ведущей на первый этаж. Тяночкин не нашел, что сказать, и лишь неодобрительно посмотрел на Сашу, хотя, этот взор его и не увидели вовсе. Преодолевая ступеньки лестницы, коридоры, стены которых были окрашены в голубой, по итогу выбежав на улицу под злобные крики бабки-охранницы, парни наконец вышли на свободу и продолжили движение подальше от этого места. Солнце ярко светило в глаза, слышался шум машин отовсюду, и ветер дул в спины. Смех разносился практически без перерыва. — Саш, го в майн, когда ко мне придем? — А че, даже в игре хочешь вспоминать квадратное лицо своего бати? – вероятно, он считал, что это очень смешная шутка. — Да иди ты нахуй, заебал. – он показательно закатил глаза, слегка отворачивая лицо. — Не волнуйся, все равно тебе передались лишь лучшие гены. – такие слова заставили на миг внутри Антона все замереть, а мочки ушей покрыться легким красным румянцем. А тот лишь радуется удачному банальному флирту. Антон все еще не может привыкнуть, что он встречается со своим бывшим лучшим другом. Самому парню еще тяжело выдавать подобные подкаты, или же открыто признаваться в любви. Он привык восхищаться втихую, не мешать никому, да и в проблемы лишние из-за этого не встревать. Зайдя уже в знакомый район, пейзаж из умиротворенного и, быть может, даже атмосферного, меняется в одну мрачную картину. Будто бы среди всех ярких картин, наполняющих прекрасным чувством, данное место было черным квадратом Малевича. Картина, которую суждено понять не всем. От недавнего ливня осталось явное напоминание – грязь и лужи в некоторых ямах. Абсолютно не то место, в котором как-либо можно веселиться. Но парней это никак не смущает, потому даже в таком мрачном месте производятся разговоры, непонятные звуки и даже незатейливые шуточки. Дойдя до подъезда Антона, тот достает из кармана школьных брюк связку побрякивающих ключей и прикладывает к домофону. С громким пиликаньем железная дверь отворяется, давая разрешение войти внутрь возлюбленным. Запах сырости бьет в нос, а резкий зеленый цвет стен режет глаза. Снова предстоит путь на 5 этаж по лестнице. На стене красной краской написано "3 этаж", надпись сильно выделялась с остального фона. А сам Саша уже стоял сгорбившись, пытаясь отдышаться, хватая ртом воздух. — Чего, сдулся уже? – с нескрываемым ехидством спросил Антон, стоя на пару ступенек выше. — Нет, просто в предвкушении, – произносил он это отрывисто, в промежутках делая отдышку. – от твоего вида в домашней одежде. — Саша, блять. Че за хуйню ты высрал. – Тяночкин предпочел бросить парня стоять и задыхаться на лестнице, а сам, не дожидаясь, быстро стал подниматься наверх. И чего у него такое "игривое" настроение сегодня? Антон соизволил дождаться Собакина перед своей входной дверью. Еще издалека он услышал его тяжелые и уж точно не быстрые шаги по лестнице. Когда сам маленький Тоша ходил так же тяжело и громко, мать вечно ругалась, потому что данный звук хорошо слышен соседям, если учесть какова тут звукоизоляция. Однако, он решил не отпускать самую несмешную шутку, касаемую родителей, чтобы поддеть Сашу. Наконец, когда тот дошел, он может со спокойной душой войти в квартиру, заодно молча приглашая второго. Быстро сняв обувь без помощи рук, наступая на задники, парни сразу же отправились на кухню, на ходу скидывая легкие ветровки. Удобно усевшись за стул, Саша потянулся рукой в миску с конфетами, но его прервал резкий голос Тяночкина — Не смей конфеты жрать. Иначе мать убьет, это ее любимые. – сказал он это даже не поворачиваясь, а лишь ориентируясь на звук. Сам же он погружал чайные пакетики в кружки, заваривая чай с каким-то фруктовым запахом. — Эх, совсем не любишь ты меня, Тоша. – попытался он состроить печальное личико, да только Антон и не планировал обращать какое-либо внимание на него, или хотя бы оборачиваться. Взяв обе кружки в руки, хозяин квартиры стал идти в свою комнату, а Саша плелся за ним с обиженной гримасой. Сев за компьютерный стол, предварительно включив сам компьютер, Антон стал что-то кликать мышкой на рабочем столе, загружая игру. Собакин особо не смотрел на него, а лишь погрузился в свои мысли. И ладно бы, если бы там было что-то и вправду важное, или может интересные идеи, но по итогу Саша решил сделать кое-что другое. Антон играл на сервере, названия которого Собакин не знал. Он даже ничего не рассказывал интересного паралелльно, а лишь сосредоточено бегал пальцами по клавишам и тихо матерясь через зубы. Но тут он резко дергается и непонимающе смотрит на Сашу, ведь его рука очень удобно расположилась на бедре шатена. Тот только хотел возмутиться из-за того, что он ему мешает играть в такой важный момент, слова уже готовились сорваться с его языка, но он сразу же их проглотил, услышав: — Как думаешь, может нам пора выйти на новый этап в отношениях? — Чего? – замявшись, и слегка встряхнувшись спросил Антон. Саша не посчитал нужным что-то отвечать. На мониторе загорелась надпись "Вы умерли", которая подсвечивалась красным полупрозрачным цветом по бокам. Он стал приближаться к Антону, не прерывая зрительного контакта, его серо-голубые глаза, подчеркнутые яркими синяками смотрели в нежно-зеленые глаза Тяночкина, словно бы пытаясь спросить разрешения: "Позволишь ли ты?" Не встретив никакого сопротивления, Саша прижался губами к губам Антона, сначала просто задержавшись, но потом начал стремительно двигаться, проникая языком в его рот. Пирсинг так же придавал приятных ощущений. Наконец, отстранившись от губ Тяночкина, тот недоуменно спросил. — И это ты называешь новым этапом? – слегка усмехнувшись, произнес он. — Мы же так.. уже не впервые. – а вот последующие слова, заставили его замяться. — Ты лишь игре моей помешал. — Ну да. Ладно, ничего, забей. – произнес Саша, скрывая небольшую обиду. Тяночкин в последний раз метнул взгляд на Собакина, чтобы проверить, точно не заболел ли тот, и все же вернулся в игру. Саша все обдумывал то, что он хочет сделать, попутно потянувшись за кружкой с чаем. — Блять! Саша! – срывая с себя наушники, закричал Антон, смотря на провинившегося, а ведь все заключалось в том, что последний по случайности задел провода своими длиннющими ногами, в попытке дотянуться до напитка, и в итоге компьютер отрубился. — Я же команду свою подвел! – он хлопнул рукой по столу и стал смотреть с отчаянием больше, чем со злостью. — Да ладно те, щас залезу, починю тебе все. – и вправду, после этих слов он сполз со стула и полез под компьютерный стол иследовать провода. — Не скучай только, Тоша. – напоследок подмигнув сказал он. — Айтишник хренов. Антон поднял взгляд на потухший монитор и вздохнул с обреченностью. Стал молча ждать, когда тот включится, но по итогу его внимание переместилось на другую вещь. По звукам, провода никакие Саша не вернул на место обратно, зато примкнул к его ногам, раздвигая их в стороны. В ногу отдает кратким импульсом, пока сердце начинает биться чаще и быстрее. Дыхание словно затмевает пелена. Саша проводит по внутренней части бедра пальцами. Жаль, что на них была школьная одежда, она слишком закрытая. В кончиках пальцев отдает вибрацией от желанного тела Антона, на лице появляется довольная улыбка. Под столом становится слишком жарко. Пальцами он прикасается к ширинке, ощупывает ткань, заставляя Тяночкина вздыхать и вздрагивать. Антон ему нравился абсолютно любым, но те моменты, когда он смущен ощущается совершенно иначе. Собакин прижимался к паху и целовал его через ткань. Ему спешка ни к чему, и он это понимает. Схватив бегунок зубами, он потянул его вниз, сразу же припадая к нижнему белью. Все эти вздохи и тихие несдержанные всхлипы со стороны Тяночкина заставляли его разрываться изнутри. Что-то отдавало в низ живота и приближалось к паху. — И это ты.. называешь новым этапом? – повторилась та же самая речь Антона которая прерывалась вздохами и сжиманиями ручек кресла. Саша втиснулся еще ближе меж ног, наконец запуская руку в чужие брюки и оттягивая резинку нижнего белья. У Антона лишь в голове все помутнело, да в пот ударило все тело. Ручки компьютерного кресла так и грозились треснуть. Саша смотрит снизу вверх, обхватывает член у основания рукой и аккуратно целует головку. Антон вжимается в кресло, и с кратким стоном откидывает голову назад. Саша начинает двигаться активнее, пытается насадиться глубже. От контраста разгоряченной плоти, прохладного пирсинга, а также стараний Саши казалось, что Тяночкин продал душу дьяволу. Антон всячески пытается заглушить свои стоны, особенно ему излюбился способ кусать свои губы. На лохматый затылок все-таки ложится рука, зарывается в волосы, но не дергает их. Саша старательно втягивает щеки, создавая вакуум и прячет зубы, чтобы не причинить боли. "Интересно, где же он смог такому научиться?" – мысль промелькает в голове Антона, но сразу же растворяется вместе с выбившимся стоном. Волосы Собакина начинают сжимать сильнее. — Саша, Сашенька.. хватит. Я сейчас– Тяночкин пытается свести ноги и оттянуть Собакина от себя, тот все-таки поддается, но рукой начинает водить вверх-вниз по его члену. Хватает всего пары движений, особенно направленных на чувствительную головку, и он с протяжным стоном кончает, зажмуривая глаза до появления белых пятен и расслабляет все свое тело. — Ты полный придурок. – Саша наконец вылез из под стола и встал над Антоном, наклонившись к его уху. — Но тебе же понравилось, ведь так? – спросил он с придыханием. Не дожидаясь ответа, потянулся еще ближе к чужому уху, несильно прикусив его за мочку. Таким же способом Собакин продолжил передвижение до шеи Тяночкина – слегка прикусывал, а потом оставлял мокрые поцелуи на местах укусов. Дойдя до ключиц, он осмелился оставить пару ярких засосов, после которых явно останутся синяки. — Глянь-ка, а он снова стоит колом. – усмехнувшись сказал Саша, резким движением руки указывая на вставший член его возлюбленного. Хотя и у него самого ситуация не была лучше.