сын генерала полиции

      Когда Тэхён подзавис, заглядевшись на дерзкого омегу на школьной парковке, что, гаденько улыбаясь, оценивал его в ответ и вызывающе стрелял глазками, погружая в рот клубничный леденец и медленно его посасывая, он совсем не догадывался, к чему это все может привести.       Аккуратные губки омеги смыкались вокруг большого чупа-чупса и сладко блестели от сахарной слюны. Он заправил за ухо выбившуюся прядь волос и намекающе подмигнул, прежде чем развернуться и небрежно качнуть маленьким собранным хвостиком. Глаза Тэхёна тогда сами собой опустились ниже, и дыхание вмиг перехватило, когда взору открылся вид на округлые половинки, что выглядывали в прорези на светлых джинсах и опасно тряслись при быстрой ходьбе, явно подталкивая на грех. Внезапно стало не так грустно, что неделю назад он проиграл спор папе и теперь должен был целый месяц вместо него забирать младшего брата после уроков. Конечно, он все ещё был недоволен, что его, как альфу, взяли на слабо, но, в принципе, если пораскинуть мозгами — такие одноклассники-омеги брата в корне меняли ситуацию.       Когда Тэхён, выруливая с парковки и крепко сжимая руль, возбужденно пытался выведать у брата имя этого омеги, он еще не знал, что на следующий день заедет на территорию школы уже не за ним.       И он даже подумать не мог, что его там будут поджидать.       Сидя на капоте своей машины, Тэхён видел, с каким вожделением и безмятежностью шёл к нему Чонгук через всю парковку, лениво надувая пузыри из жвачки. Он остановился в полуметре от него, засунув руки в карманы, и, обворожительно хлопая ресницами, поджал с наигранной досадой губы:       — Ёнджун сегодня не пришёл в школу.       — Я знаю, — усмехнулся тогда Ким и толкнул язык за щеку, оценивающе просканировав омегу с головы до пят.       — Уроки кончились? — спросил он, зная, что на часах только одиннадцать утра и все обычные ученики должны быть за партами, но Чонгук сразу показался ему необычным.       — Почти, — лукаво и притворно.       — Запрыгнешь?       — К незнакомцу? — его брови взлетели вверх, но Тэхён понимал, что это лишь часть игры.       — Тэхён, — он протянул вперёд руку и сразу же почувствовал теплое прикосновение чужой.       — Я Чон Чонгук. Куда мы поедем?       Тэхён не строил конкретных планов на дальнейшее развитие, но Чонгук взял эту часть вопроса на себя:       — Надеюсь, к тебе домой?       У альфы не было сил сопротивляться этим чёрным блестящим невинной похотью глазам.       Но, к счастью, ему даже не пришлось пытаться.       Омега потирал свои ладони о джинсы, следя за дорогой и изредка кидая испытывающие косые взгляды на Тэхёна. Он облизывал губы, всячески мял их, прикусывая до покраснения, и нетерпеливо ерзал на кресле, пальцами вырисовывая на джинсах нервные рисунки. В какой-то момент своих джинсов для своеобразного творчества Чонгуку, видимо, стало мало, и он медленно и с особой осторожностью перебрался пальцами на бедра альфы.       Шаловливые пальцы с милыми чернильными рисунками поглаживали внутреннюю часть бедра и неторопливо пробрались к паху. Тэхён стиснул челюсти и выдохнул через зубы скованное тихое «блять», на что Чонгук усмехнулся самозабвенно и согласно промычал, сжимая и потираясь рукой о твердеющий член в штанах, потому что конкретно рехнулся и помешался на одном альфе, что уже неделю заезжал за его лучшим другом после уроков, чтобы через минуту, щёлкнув пряжкой ремня, ужасно разбито промычать уже на толстом сочащемся члене.       Чонгук старательно опускался ртом до самого основания и умилительно хмурил брови. Его влажные сахарные губы плотно смыкались вокруг толстого органа и приятно сжимали скользкую головку. Тэхён глухо простонал, случайно вдавив в педаль газа и проехав пару метров с превышенной скоростью, но когда в паху так приятно скручивало и тянуло, а пульсирующая головка находилась в жарком плене чужого языка, становилось так плевать на какие-то там штрафы и бумажки.       — Глубже, — прорычал альфа, когда вспышки короткого удовольствия буквально затуманивали зрение.       Его живот мелко вздрагивал, мышцы пресса натягивались, а дикие заплывшие от удовольствия глаза изредка отвлекались от дороги, чтобы всласть удовлетвориться раскрасневшимся лицом омеги, который явно наслаждался чужим солоноватым вкусом и похабными хлюпающими звуками. Чонгук что-то невнятно промычал, когда почувствовал на своем затылке большую ладонь, что крепко сдавливала волосы у самых корней и грубо заставляла опускаться ниже. По щекам размазалась маслянистая смазка вперемешку с его собственной слюной и слезами, толстый член распирал глотку, затрудняя всякое дыхание, но омеге это не мешало с каждым разом насаживаться только резче и быстрее, пока чужие бедра не начало мелко потряхивать.       Тэхёна откровенно несло от ощутимого давления между ног, сигналящих машин на трассе и мокрого жара в паху, вынуждая того настойчиво надавить на чужую кудрявую макушку и властно прижать носом к лобку. Чонгук вмиг заломил брови и усиленно втянул щеки, в ту же секунду замирая всем телом и сглатывая вязкую растекшуюся по всей полости белесую горечь.       Машина резко затормозила, и влажная горячая головка с пошлым хлюпом выскользнула изо рта, небрежно проезжаясь по щеке и оставляя на ней мокрый след. Глянув исподтишка, Чонгук соблазнительно медленно стер пальцами с покрасневших губ пузырьки слюны вперемешку со спермой и посмотрел на дорогу. Впереди горел красный свет — финишная прямая. Омега самодовольно оттянул собственный член в штанах, чувствуя, как в заднице скопилась хлюпающая смазка и как горячая сперма безобразным масляным пятном пропитала насквозь его боксеры.       Как только они переступили порог квартиры, Чонгук тут же спиной врезался в стену, но Тэхён заботливо подложил под его голову руку. Он коснулся мягкой скулы омеги, и тот сразу захныкал, потираясь распаленной плотью о горячие и надежные руки, сжимающие его, дразнящие.       — Хочу тебя, хочу, хочу.       — Я… А-ах! Да, да, вот так, немного… — вскинулся Чонгук, когда чужая ладонь ловко поднырнула под жесткую ткань, пробежалась рывком по всему стволу, а затем пальцы, оглаживая, пощекотали покрасневшую головку, мучая и измываясь. — Ах, Тэхён!       Чужие губы изгибались в жадных стонах, каждое слово, которое они произносили, мучительно било в пах, заставляя член просто разрываться от того, как сильно хотелось трахнуть. Вогнать глубоко, по самые яйца, чтобы омега стонал развязно и пошло, чтобы просил, умолял, чтобы хотел.       Чонгук закинул ногу на бедро Тэхёна, и тот, подсадив малого под зад, взял того на руки, все еще целуя, потому что оторваться от Чона — значило умереть. Они упали на жесткий диван, Тэхён мягко прикусил кожу на шее, облизывая и вылизывая яремную ямочку, которая, пока Чонгук так громко и отчаянно дышал, становилась еще глубже, а затем стянул с мальчишки верхнюю одежду, откидывая ту на пол. Альфа зарычал, пока рассматривал юное, почти прозрачное тело с плоским напряженным животом, красивыми линиями мышц, розовеющими ареолами маленьких сосков и колючими мурашками, каждый раз прокатывающимися по прекрасной коже от уверенных прикосновений широких ладоней.       Одной рукой Тэхён сжал бедра омеги, поглаживая выпирающую тазовую косточку, второй мягко царапнул правый сосок, и Чонгук по-кошачьи изогнулся, раздвигая ноги и протяжно хныкая.       — Такой отзывчивый, о-ох, как же я жил без тебя раньше? — альфа заглянул в закатывающиеся от эйфорического наслаждения глаза, затуманенные чем-то, и приник губами к топорщащемуся соску, посасывая его, щекоча языком, а затем прикусывая.       — О-о, мн-х, Тэ-э, прошу тебя, скорее, — умолял Чонгук, прерываясь на мягкие постанывания, и царапал короткими ногтями кожу сквозь плотную футболку.       Тэхён отстранился, чтобы по-быстрому стянуть с себя одежду, а когда вернулся к своему мальчику, был затянут в поцелуй и властно взят под чужой контроль. Альфа глухо стонал, потому что Чонгук задевал его чувствительные места, возбуждая сильнее и сильнее. Он взял его за задницу, сжал мягкие половинки в своих руках, на что омега вздрогнул и замычал, прикусывая фалангу своего пальца, а Тэхён снова склонился над ним, почти касаясь губами и томно спрашивая:       — Что хочет мой мальчик? — поймав в глазах омеги легкое смятение, Тэхён улыбнулся, облизывая его ушную раковину, а затем засасывая в рот мочку. — Скажи мне…       — Я… Тебя… — кажется, еще немного, и Чонгук начнет заикаться или задыхаться, а может сразу все вместе. Альфе нравилось, что этот омега был таким податливым и возбужденнфм, что он сам подставлялся, сам накидывался… Словом, Чонгук был охренительным до мозга костей, и это было незаконно.       — Конкретнее, детка, — продолжал Тэхён, а сам изнывал от давления на своем члене, которому сильно не хватало внимания. — Как много ты хочешь?       — Всё, — вытолкнул из себя омега, выгибаясь дугой, когда Тэхён нарочно задел его орган пальцами. — Хочу всё, пожалуйста, — глаза Чонгука блестели из-под полуопущенных век, когда он повел вниз по своему телу, дрожа, и ахнул, когда вместе с чужой рукой накрыл свой пах.       Тэхён зарычал, сразу же срывая с омеги его развязные светлые джинсы и тут же скуля, потому что пах и все вокруг было аккуратно выбрито; кожа казалась гораздо уязвимее, нежнее, слаще, и подрагивающий стоящий колом аккуратный член был таким чертовски притягательным, что не коснуться его губами было совсем невозможно.       Альфа поцеловал головку, вязко слизал стекающую смазку, сжал пальцами одной руки гладкие яички, а затем глубоко и тяжело, словно дрожа, выдохнул на припухшие вены, чувствуя, как ярко сотрясается тело под ним. Тэхён нежно примкнул губами к основанию, неосознанно закатывая глаза и, едва заметно простонав, поднялся выше, чтобы обхватить пульсирующую головку, поласкать ее шершавым языком, заставляя Чонгука извиваться от остроты ощущений. Альфа любовно огладил тазовые косточки, пока удобно охватывал юношу, а затем, дразня, толкнул его член себе за щеку, наклонив голову вбок и лукаво щурясь от бурного стона сверху.       — Мх-х-а, Тэхен, блять, я сейчас… — вскрикнул омега, когда его тело так быстро пробрали предоргазменные судороги. Но Тэхён резко сжал основание его члена, а затем услышал разочарованно мучительный стон своего омеги. Его глаза слезились, его милые щечки раскраснелись, как и очаровательный кончик носа с ушами, и Тэхёну хотелось зацеловать его всего, от головы до пят, потому что этот омега, который хищно стрелял взглядом, посасывая чупа-чупс на школьной парковке, оказался еще потряснее, чем он думал в их первую встречу — такой красивый, невинный, сладкий. Его ступни в белых носочках, дрожащее тонкое тело, аккуратный розовый член, полуоткрытые манящие губы, лихорадочный румянец и спутанные кудряшки — наверное, самая пошлая, самая развратная картинка перед глазами Тэхёна, несмотря на то, что любовников до у него было далеко не маленькое количество.       Когда альфа оказался в одних боксерах, Чонгук с нетерпением сглотнул, пытаясь разглядеть сквозь плотную ткань облюбленный им член. Тэхён приспустил резинку трусов, поглаживая чуть вздернутый вверх орган, и у Чонгука задрожали порозовевшие бедра, когда он, облизывая губы, представил, как вместо собственных тонких пальцев его задницу целиком и полностью заполнить этот альфа.       — Детка, — протянул Тэхён, шурша презервативом и тяжело уложив свободную ладонь на чужую макушку. — Мы же оба хотим большего, — произнес он, чуть задыхаясь, когда Чонгук поднял на него свои невозможные глаза.       — Хочу быть твоим мальчиком, пожалуйста, но так, чтобы только я, — омега говорил сбивчиво, покусывая губу и снова чуть краснея, но Тэхён понял его, наклонился, чтобы поцеловать, а затем быстро подмял под себя, заставляя обхватить ногами широкую талию и вжаться плотью в плоть. Чонгук громко вскрикнул, ощущая нереальное давление, а Тэхён протяжно застонал, медленно толкаясь словно бы внутрь.       — П-пожалуйста, хочу… хочу твой член внутри, прошу-у!       Ему сносило крышу, тормоза отказывали, забарахлил инстинкт самосохранения, и альфа отдался своим животным желаниям, разрывая обертку презерватива зубами и, натирая, нацепил его на свой член.       — Ты уже был с кем-то?       Чонгук еле заметно вздрогнул, когда услышал такой пронзительный холод, сочившийся в хриплом голосе.       — Нет, я… Думал о тебе и… — он чуть дотронулся до своего члена, и из его рта вырвался сладкий стон. — И… Блять, трахал себя пальцами, альфа!       — Охренеть, мелкий, — ахнул Тэхён и зажмурился, чтобы не втолкнуться в Чонгука прямо сейчас. Он мог четко представить это заводящее зрелище, но его сейчас и так все безумно заводило, буквально выбивало из колеи. Он недоумевал, возможно ли вообще возбудиться еще сильнее? Оказывается, возможно, потому что нетерпеливый омега, обхвативший член своей рукой, направил его прямо в свою дырочку и напористо надавил, тихо выдыхая и запрокидывая голову, медленно погружая большую горячую плоть в жаркую узость.       Тэхён застонал с ним в унисон, чувствуя, как расходятся гладкие стеночки, плотно охватывая член, огибая каждую выпирающую венку. Когда альфа оказался внутри наполовину, он чуть остановился, убрал тонкие кисти, и, потянув омегу на себя, посмотрел в блаженные глаза.       — Ты готов?       — Готов, — они оба выдохнули, прежде чем Тэхён толкнулся, и Чонгук громко застонал, изгибаясь и пытаясь свести свои коленки вместе.       Из его глаз полились крупные слезы, и альфа наклонился к нему, целуя нежно и развязно, собирая губами соленые капельки и целуя, пока чужое трепетное дыхание вновь не успокоилось и пока он сам не скрестил свои ноги на его талии, робко поддаваясь под новое крышесносное движение. Он сжимал член внутри себя так сильно, что у Тэхёна перед глазами все расплывалось, а тело пульсировало в такт с возбуждением. Альфа хотел вбиваться в это тело до самого конца, безудержно, жестко хватая за волосы и кусая куда попало, но их первый раз должен быть сдержаннее, пусть они оба держались одинаково тяжко.       Чонгук охватил его спину руками, обнял, вжимая или вжимаясь, и, когда альфа вновь двинулся, делая особенный упор на чувствительные стенки внутри, тот впился пальцами в кожу Тэхёна, царапая, и застонал настолько пошло, насколько вообще был способен. Вместе с этим он изогнулся, вскинулся бедрами, перестал на несколько секунд дышать и зажмурился так, что, кажется, даже Тэхён увидел эти яркие мелькающие звездочки.       — Еще, еще, еще, о, Тэ, с тобой это еще лучше, не останавливайся… — шепча это, омега попытался самостоятельно насадиться, чтобы вновь ощутить этот накрывающий сладко-острый дурман во всем теле, и Тэхён дал ему то, о чем он так отчаянно просил.       Потому что теперь альфа трахал его так, как хотел: погружаясь настолько сильно, что лобок упирался в разведенные в стороны ягодицы, задевая простату и крепко удерживая извивающегося омегу руками. Они стонали громко, жарко, страстно, что наверняка их слышали все соседи, но это их ни капельки не останавливало.       Они имели друг друга одинаково сильно, растворялись в друг друге, целуясь и сплетая дыхание и пальцы воедино.       Чонгук кричал, ударяясь лопатками о жесткий подлокотник дивана, а Тэхён трахал его все сильнее и больше, чувствуя, как предоргазменная волна стремительно приближается, чтобы накрыть их вместе.       И тогда альфа не выдержал, потому что электрический разряд, отходящий от самой головки члена, утопающей в Чонгуке, до черепа прошиб Тэхёна в безумно ярком, горячем и жгучем оргазме.       — Пиздец, — первое, что сказал Тэхён, когда вытащил член из Чонгука, который запрокинул голову к потолку и сверлил его таким взглядом, ну, словно его прямо сейчас выебали настолько охуенно, что можно было спокойно ложиться и умирать. — Просто охрененный пиздец, детка.

***

      Тэхён недовольно щурился, продирая слипшиеся глаза, когда квартиру резко наполнила трель оглушительного звонка в дверь. Кого, блять, могло притащить в такую рань субботы? Весь хмурый он на скорую руку натянул на себя трусы и, зажимая пальцами виски, побрел ко входу, уже во всех красках представляя, как отвесит парочку громких и не ушеприятных слов нарушителю его охрененного сна.       Но когда на пороге показался суровый альфа в полицейской фуражке и форме, весь пыл мигом пропал с его лица, как и остатки былого сна.       — Старший генерал полиции Чон, вы обвиняетесь в превышении скорости вчерашним числом, — грозно выпалил мужчина и, потянувшись к кобуре на поясе, беспощадно навел дуло пистолета прямо на него.       Тэхён, в страхе округлив глаза, быстро поднял руки вверх и прижался подбородком к шее.       — Ч-что все это значит? — заикаясь, выпалил он. — Это какая-то шутка?       — Так значит надругательство над моим сыном теперь называется просто шуткой?       — Ч-чего? — брови Тэхёна взлетели вверх, он уже вообще ничего не понимал: кто этот альфа, что за сын, какое еще надругательство? И тогда генерал протянул вперед лист — постановление по делу об административном нарушении. На нем четко был изображен черно-белый снимок с дорожной камеры фиксации нарушений, на котором Тэхён, приоткрыв рот в оргазменном блаженстве, придавливал кудрявую макушку себе между ног. Альфа тут же густо покраснел.       — Узнаешь свою гаденькую рожу? — прошипел сквозь губы генерал полиции и с отвращением плеснул листок бумаги ему в лицо. — А невинного ребенка, в которого пихал свой вонючий член, ублюдок?!       Старший альфа вскричал и в ядовитой ярости незамедлительно нажал на спусковой крючок, направив дуло прямо на добротное хозяйство Тэхёна между ног.       Глаза Кима вмиг округлились, он тихо выругался под нос и, зажмурившись, прикрыл пах ладонями. Но в этот самый момент перед лицом главной опасности вдруг из ниоткуда материализовался совершенно голый Чонгук, заслонивший его своим телом.       — Пап, ты совсем рехнулся?! Ты что делаешь?!       Пап?       Глаза мужчины чуть на лоб не полезли, когда он обвел изумленным взглядом своего сына перед собой, но, смутившись омежьей наготы, быстро поднял глаза к лицу Чонгука, неконтролируемо выплевывая:       — Что я делаю? Сначала мне звонят из школы и говорят, что тебя не было на уроках, потом ты не возвращаешься ночью домой и не отвечаешь на наши с папой звонки и сообщения! Как я, по твоему, должен был НЕ рехнуться?       Генерал легко оттолкнул сына в сторону, чтобы добраться и задушить голыми руками растлителя чужих детей, но Чонгук вцепился в его руку, мешая подобраться к гадкой альфьей роже.       — Пап, не трогай его! — пыхтел омега.       — Я могу все объяснить! — вклинился пришедший в себя альфа.       — О, можешь объяснить? — гадко протянул генерал, все еще пытаясь отвязаться от прилипшего к нему сына, — тогда скажи мне, как твой дряной член оказался во рту моего несовершеннолетнего сына!       — Пап, прекрати! Это не то, что ты думаешь!       — А что я должен думать, а?! Что он тебя таким способом спасал от боли в горле?! Я всю ночь не спал, искал тебя… а потом мне присылают это… это! — он яростно ткнул пальцем в испуганное лицо Тэхёна. — Смотреть противно!       — Ты не можешь так говорить про своего будущего зятя!       — Что? — вскинулся отец.       — А? — не менее сильно удивился Тэхён.       Чонгук, покраснев и виновато приспустив подбородок, опустил вмиг ослабшие руки отца.       — Да, — как можно увереннее заявил он, хотя голос буквально трещал по швам. — Мы встречаемся, и Тэхён — твой будущий зять! И если ты продолжишь так себя вести, то можешь не ждать приглашения на свадьбу и уж тем более видеть своих внуков!       — Прекрати свои шутки, — чересчур жалобно рявкнул отец, явно подрастеряв всю былую грозную спесь.       — Я не шучу, — не сдавался омега. — Я люблю его, — уверенно, без тени иронии.       — Чонгук! — явно с намеком прекращать.       — Папа! — не менее неумолимо.       Генерал поджал до побеления губы, вены на руках вздулись от сильного сжатия. Он переводил свой неугомонный взгляд с сына на альфу за спиной и обратно, пока не гаркнул пораженно и для себя непростительно:       — Быстро иди оденься, — проскрипел сквозь зубы, — хватит светить своими причиндалами перед этим, — он кивнул в сторону Тэхёна.       — Да что я там не видел, — отмахнулся альфа и тут же прикусил язык, стоило взглянуть на пляшущие огоньки яростного пламени в глазах блюстителя порядка.       Он, потупив взгляд, виновато поджал губы, а потом в примирительном жесте протянул вперед руку.       — Я Тэхён.       Но отец Чонгука лишь рявкнул в ответ что-то неразборчивое и отнюдь не дружелюбно отодвинул того с пути, хмуро проходя на кухню прямо в обуви.       — Иди в жопу, Тэхён, — прилетело из-за широкой спины.

***

      Когда дверь за генералом закрылась, а на кухне они успели расписать все нюансы и необходимый бюджет для будущей свадьбы, Чонгук завис в дверях коридора, гулко выдыхая.       — Прости, — прошептал он, не поднимая глаз на Тэхёна.       — За что? — не понял альфа.       — За все, — Чонгук возвел взгляд к потолку и неопределенно покрутил пальцами в воздухе, имея в виду своего отца, приставленный к его паху пистолет, внеплановую свадьбу, — это, — сдавленно проговорил он.       — Ты прикалываешься? — по-доброму фыркнул Тэхён. — Ты вообще-то спас наших будущих детей.       Подождите… наших?       — Что ты такое говоришь? — нахмурился омега.       — Ты не хочешь?       — Я, — на самом деле он очень хотел, но… у них же с Тэхёном совсем не было времени все это обсудить ранее. — Что ты имеешь в виду?       — Что у нас свадьба в следующем году?       — Тэхён, — Чонгук обреченно вздохнул и подошел к столу, садясь напротив, — ты не обязан выходить за меня замуж из-за этого инцидента. Просто другого способа присмирить моего отца... не было.       — А если я хочу?       — Да нет, — омега притворно хохотнул, но когда увидел, что серьезность с лица Тэхёна не собиралась слезать, весь подобрался. — Ты сейчас серьезно?       Альфа облизнул губы и улыбнулся, опустив взгляд. Он пододвинулся ближе и взял пальцы омеги в свои руки.       — Я абсолютно серьезен, детка. И мне хотелось бы знать, насколько уверен был ты, когда говорил своему отцу такие громкие слова.       Чонгук неверяще покачал головой.       — Нет, Тэхён, мы же всего один раз переспали и…       — И я переспал бы так еще тысячу. Вместе с тобой.       Омега отвернулся, закрыв лицо руками и тихо всхлипнув. Тэхён подошел к нему ближе и, присев на корточки перед стулом, легко приобнял.       — Это «нет», детка? — трепетно.       — Это «да», дурак, — сипло выдохнул Чонгук и, убрав руки с лица, потянулся за многообещающим поцелуем.