Последняя попытка

      «Тебе будет больно на меня смотреть. Тебе покажется, будто я умираю, но это неправда…» из книги А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц» в переводе Н. Галь ------------------------------       Я, как во время астматического приступа, стараюсь судорожно вдохнуть, но меня одновременно душат кашель, слюна и вязкий воздух. Это конец. Руку тянет, а грудь разрывает от боли. Сердце беспрерывно барабанит по барабанным перепонкам в ушах. Ни х.. перед глазами не проносится. Я очень хочу жить, я очень боюсь умирать.       Передо мной приседает фигура в белом и протягивает мне мёртвую капустницу. Я закрываю глаза, прощаясь с реальностью, но чувствую, как начинает чесаться нос. В приоткрытую щёлку между век я вижу, как светящаяся фигура аккуратно снимает с моего носа живую бабочку.       — Хочешь ещё один шанс, тёзка?       Я не верю в ангелов, но киваю. И просыпаюсь, уткнувшись носом в книгу. На телефонном календаре пятнадцатое декабря. -----------------------------------------------       — Я иду в театр. Ты выступаешь с группой.       — А после альбома? Там ведь не будет ни меня, ни моих мелодий.       — А платить тебе будут, как обычно.       — Я не гонюсь за деньгами.       — Это имидж, Князь. Будешь выё........, мало тебе не покажется.       — А, теперь ты сам работаешь на попсу. Или возомнил себя Моцартом?       — Моцарт тоже попса.       — Он классика.       — То, что сейчас классика, раньше было попсой. Иначе бы не сохранилось.       Князев хлопает дверью и уходит. Но только с репетиции. Вернее, Князев остаётся в группе. -------------------------------------------       — Волосы медленно крались ко мне, И сбритых усов полчища подползали. А брадобрей, слуга сатане, Мессы свершал прямо с креслами в зале. Свечи дрожали огнями во мгле, И отраженья зловеще клубились. Тело моё не предаст он земле, И жуткие сны внезапно свершились. Больше не быть мне косматым юнцом, Что даме рисуется, чёлкой тряся. Я стану ещё одним образцом, В дар формалину себя принеся.       — Выбрось эту чушь, Князь!       — Я не буду.       — Жалкий трус! Миш… ой прости, конечно же Миха, разглядит когда-нибудь твоё мандражное, дрейфящее нутро. И знаешь, что он сделает тогда? Молчишь? Расскажет всем. Прямо всем-всем. Журналистам, фанатам, просто знакомым. И вообще вывернет все тайны наружу. Так что тебе всё равно не отмыться.       — Я жить хочу.       — А жить тебе никто не даст. Ты, такая скотина, довёл человека, а сам… Как тебе кусок в горло после этого лезет? И семья твоя и окружение, как и ты, гнилые насквозь.       — Замолчи!       — Уже бесишься? А это мой один единственный жалкий голосочек. А таких будут сотни, тысячи, миллионы. Князь никогда не дорастёт до Мишиного уровня. Он всегда ему завидовал. По голосу никаких сравнений. И внешне он простачок.       — Ну с этим сложно поспорить.       — Опа! Миша — статный мужчина. На нём всё шикарно смотрится, а Князь как выйдет в своих бриджах, это же провал. А чувство цвета? Эти аляпистые оттенки волос по сравнению с Мишиной благородной сединой...       — Однажды я тоже поседею.       — А Миша останется молодым и красивым.       Я замираю у стены в комнате, в которой Андрей на два голоса разговаривает сам с собой. Князев подрагивающей рукой в лангетке достаёт сигарету и прикуривает её, сжимая фильтр окровавленными губами. Потом поправляет флешку в системном блоке и запускает свежую демку. Десять раз подряд. Доходя до середины и снова запуская сначала. Потом Андрей тушит окурок о свой кожаный браслет, слегка промахивается, и я вижу новый ожог на его воспалённой коже. Он сцарапывает старую корочку с раны и ошмётки чешуек-шелушинок с аллергических бляшек. А затем Андрей начинает смеяться. Страшно хохотать. Как сумасшедший.       Я в ужасе вынимаю из кармана свою пачку сигарет, зажигалку и нажимаю педаль рядом с кончиком сигареты, но огня нет. Чиркаю ещё раз. И ещё раз. Подношу к зажигалке светящийся экран мобильника, чтобы убедиться, что всё делаю правильно. Но мои усилия напрасны: газ внутри закончился. Огня не будет. В ушах начинает нарастать мерзкий хохот, а потом ещё более мерзкий голос.       — Доигрался, Миша? Теперь умрёт он.       — Нет, это неправда! Это просто сон.       — Сон? Как ты не понял? Ты проник в больное воображение Князева. В этом мире больше нет никакого Горшка. Как и Князя в твоём.       — Бред! Я сейчас тебе докажу.       Я просыпаюсь и начинаю трясти спящего Андрея. Его руки на удивление твёрдые. И он не бурчит, не отмахивается, не храпит.       — Князь, хватит придуриваться.       Он какой-то деревянный и холодный. Надо снять для него с багажной полки дополнительное одеяло. Надо… А ощущения не меняются. Я умираю. Прямо сейчас. Я просто не смогу выдержать эту информацию ни умом, ни сердцем. На полу в агонии бьётся потрёпанная капустница. А я чувствую себя, как будто на месте старого дома орудует экскаватор. В воздухе висит пыль, но на самом деле — это дух дома и того времени, которое уничтожено и больше не вернётся. Ни голоса жителей, ни скрип пола, ни скрежет дверей. Всё превратилось в мусор — и волшебство исчезло. Навсегда.       Белая фигура поднимает мёртвую бабочку и бережно гладит её крылья. Капустница оживает.       — Это последний шанс, Миха. Больше не будет.       Я опять за столом, носом в Брэдбери. Как меня назвал мой тёзка? На часах шестнадцатое декабря. ----------------------------       — Вы так и не ответили, какое ваше отношение к тому, что Андрей Князев опубликовал своё заявление прямо перед вашим концертом?       Журналист продолжает сверлить меня глазами. Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы высказать всё, что я думаю о такой выходке, и сразу же захлопываю рот. Невозможно изменить ни прошлое, ни будущее. Только настоящее. Злосчастная бабочка сейчас трепыхается прямо передо мной. И пусть она сама решает свою судьбу. --------------------------------------------       — Миш, ты думаешь, что Князь тоже будет молчать? Да он не выбирал выражений весь последний год. Он выносил тебе мозг и устраивал скандалы почище Анфисы. Если тебе что-то было нужно, он требовал такое же: гримёрку, машину, виолончель в свою песню…       — Саня, не п…., пожалуйста. Это ничего не изменит в моём решении.       — А я могу…       — Нет. Ни ты, ни даже Поручик. Никаких комментариев. Ни устных, ни письменных.       — Это будет плодить домыслы. Или ты считаешь, что он прибежит к тебе, как собачонка? Так собак нужно дрессировать.       — Вы поступите так, как я вас попросил. Иначе мне придётся расстаться и с нарушителем.       — Даже так?       Я пожимаю плечами. Реник обиженно затыкается с оскорблённым видом. Он чувствует себя спасителем, пришедшим на выручку в сложный момент. Я ощущаю себя двойным агентом. Но если я смогу удержаться на границе, не переступив её, то может, всё ещё можно будет исправить? Может, никому умирать необязательно? Я смотрю на календарь. Нужно продержаться полтора года. Как, чешуекрылое, потянешь? ----------------------------------       Вломиться на чужую репточку было не самой здравой моей идеей, но Князев отвечал только на смски Реника, а это, как я почувствовал на своей шкуре, тупиковый путь. Он приведёт к одной из трагедий. Каспер, на удивление, слил адрес достаточно быстро, но сейчас, под осуждающим взглядом Князева, явно жалеет о содеянном.       — Кажется, Михаил Юрьевич, вас сюда не приглашали.       — Андро, нам нужно решить организационные вопросы.       — Я не могу вам пока отдать оборудование.       — Тогда плати за его аренду.       — Я согласен на фиксированную сумму ежемесячно и пойте хоть весь «Акустический».       — Только авторские за тексты, которые мы исполняем.       — Мне нечем будет выплачивать алименты. Мы и так урезали концертный состав.       Ого, я думал Князев опять скажет, что всё складывается замечательно и никаких проблем. Но он честен: зарабатывает его группа негусто, и они всё вкладывают в новые записи. В чём-то я даже завидую Князеву, он будто вернулся во времена «Конторы». Теперь я точно знаю, что мне есть, чем его продавить на мои условия, но я не буду так его удерживать. Слишком высока цена правоты.       — Давай встретимся у юристов на нейтральной территории.       — Я подумаю, Андро.       Надеюсь, он не считал мою ликующую интонацию. Не верю, что рад такому предложению, но ощущение, что Титаник всё-таки не впилился с размаху в айсберг, а просочился в метре от его краёв. Опасная ситуация, но тем не менее мы оба всё ещё на плаву. -------------------------------------------       Вахтанг что-то рассказывает, Князев сверлит глазами пол. Обсуждение снова зашло в тупик. Которая уже встреча по авторским проходит в таком ключе?       — Пусть поёт, что хочет. Хоть «Северный флот».       — Я не собираюсь петь твою песню.       — «Лесник» тоже моя песня.       — Я могу его не петь.       — А в «Прыгну со скалы»…       Андрей резко вскидывает голову.       — Это моя песня от начала и до конца. Весь текст, вся мелодия. Я принёс её вам готовой. Даже не думай.       Вахтанг что-то шепчет ему на ухо, и Князев замолкает. Я просто хотел пошутить, что тоже уже привык её петь, но, похоже, не стану. Хоть мне почти смешно и нестерпимо хочется показать Князеву язык после его нытья, но Андро явно до сих пор не отпустило. Я и не думал, что его так сильно задела ситуация с туром и зонг-оперой, что он нуждается в постоянной поддержке для обычного делового общения. Хотя в этот раз они с Вахтангом пришли уже без Агаты, Димы и Каспера. Прогресс налицо. Возможно, когда-нибудь я смогу поговорить с Князем и без посторонних. ------------------------------------       Я официально отказываюсь от дальнейших театральных идей для себя. Никакого актёрства. С меня хватит композиторского опыта. И то, я даже не слышал вторую часть альбома, потому что отдал запись вокала профессиональным певцам. Я не хочу проходить через это ещё раз, хоть Князь и будет теперь задирать нос, что он всё знал заранее. Что несправедливость калечит. Что быть благородным разбойником возможно только в сказке. Что добро иногда может привести к злу, а зло ведёт к злу постоянно. Что я брошу, когда наиграюсь. Я машинально принимаю звонок.       — Ты вроде об этом мечтал. Почему отказался?       — И тебе привет, Князь. Давно не разговаривали.       — Год. Кажется. Ты не ответил.       — Я изменил мечту.       Хотелось бы верить, что и сам я изменился. ------------------------------------------       — А если в июле на Нашествии?       Я спрашиваю чисто формально. Просто третий ежегодный отказ в коллекцию. 2012, 2013, 2014... Однажды Андрей меня простит или я перестану спра...       — Только если орги нас поставят с небольшой разбежкой и в один день. И я бы реально предпочёл день, а не позднюю ночь. Чтобы если будет фигня, как в двенадцатом...       Я не верю своим ушам.       — Ты согласен? Просто выйти вместе с нами без подготовки…       — Ну время подготовиться ещё есть. Почти полгода. Как сказать… на самом деле… Горшок, я тут хотел…       Я напрягаюсь от того, что Андро… Андрей, он просил так его… Андрюха. Да, Андрюха может сказать.       — Приходи на мою днюху через полторы недели.       — А если у нас будет концерт?       — Нет у вас концерта, я уже прове…       Я не слышу, что Андрюха говорит дальше, потому что перевожу взгляд на свою книжную полку. На привычном месте не Брэдбери, а какая-то тетрадка. Я с телефоном возле уха достаю её — это конспект по истории КПСС. Самая бесполезная макулатура. Что она здесь делает? Бездумно пролистываю несколько страниц, и из неё выскальзывает маленький клочок бумаги, который я чудом успеваю словить левой рукой. Переворачиваю его и начинаю ржать. Даже без сумки удалось, надо же. Из динамика раздаётся обиженный голос автора рисунка.       — Горшок, ты опять…       — Князь, я, это самое, короче, вот…       — Пьяный?       — Молнию словил.       На его стороне раздаётся грохот. Как там нас на физике учили: скорость света больше скорости звука?       — Б…., я по телефону разговариваю, можно не шуметь пять минут? Мих, ты меня слышишь? О чём ты там говорил?       Я сажусь за стол и вижу, что книга лежит прямо передо мной, открытая на том самом месте, что и прошлый раз. «И грянул гром...» Я боюсь поверить в происходящее. Я жив. Князев жив. И бабочка жива и медленно растворяется в воздухе. Неужели у меня всё-таки получилось?       — Говорю, спасибо, Князь, что пригласил. Я приду, Андрюх. Обязательно.