Покажи, что там у тебя

На миссии их было двое, почти как всегда – всего лишь Соуп и Гоуст. Каждый из них знал свою работу: лейтенант устроился на позиции сверху со своей снайперской винтовкой L96A1, а сержант, пройдя по улице со своей штурмовой винтовкой SA80A3 под наблюдением Гоуста, уже был готов заходить в здание. - Напоминаю, Соуп, нужно забрать только одну папку. Минимум крови, парень. Ты же можешь это, верно? – глухо произнес в рацию Гоуст. - Могу, ЭлТи. Только давай без твоих тупых шуточек снова. – усмехнулся Джонни. Холод ночи пробирал до костей, оба мужчины были одеты максимально тепло и так, чтобы ничего не стесняло их движений. Но теплолюбивый Соуп уже несколько раз проклял то, что он был все равно недостаточно тепло одет, его зубы слегка стучали друг об друга, пока можно было издавать слегка больше шума, чем этого требовало задание. - Тебе не нравятся мои шутки? – не в первый раз за последний месяц спрашивает Гоуст, снова слыша в ответ тяжелый вздох своего сержанта. Тяжело вздохнув и размяв уставшие от веса оружия руки, Соуп входит в здание, отключая рацию. Наблюдающий за окнами Гоуст тоже затих. Он поерзал на голой земле и еще раз проверил, на сколько устойчиво держится снайперка. Все было идеально, как и всегда. Джонни быстро проходил комнаты, стараясь пролить как можно меньше чужой крови, когда это было возможно. Уже стоя у окна на втором этаже, Соуп включает рацию. - Гоуст, ты там? Как обстановка? - слегка стуча зубами, спрашивает сержант. - Хочешь шутку? – тут же отвечает Гоуст, но не дожидаясь ответа, продолжает. - Что такое маленькое, свинцовое и опасное для зубов? - Господи, нет, не знаю. Что это? -Пуля, сержант. Соуп ударяет себя по лбу и тяжело вздыхает. Видя эту картину в окошко, лейтенант слегка улыбается под маской. Все шло спокойно, можно было шутить дальше, но его напарник показывает фак и уходит от окна. Это не значило, что шутка не понравилась, просто сержант реагировал так почти всегда. - Тут папки нет, поднимаюсь выше. – звучит из рации Гоуста. – Ты вообще уверен, что это - то здание? - Лазвел не могла нас предать. Это нужное здание, ищи лучше. Прошло около десяти минут, прежде чем Соуп вышел снова на связь. Он сообщил, что документов на столе полно, так что он зависнет там на некоторое время. Он что-то насвистывал себе под нос, раскидывая по сторонам ненужные папки. При этом он открывал каждую и с пол секунды рассматривал информацию, в поисках нужной. - О, тут у чувака классная прическа. Огромное афро, - хохотнул Соуп. - Что еще там есть? – тут же оживился замерзающий Гоуст, тоже уже стуча зубами. - О, тебе интересно, ЭлТи? Ну, во-первых, тут у меня заметно теплее, чем у тебя там, на улице. Я слышу, как ты стучишь зубами. - Знаешь ли, когда на улице слегка меньше, чем -35º, тяжеловато лежать на голой земле. - Лежишь на земле, а не на мне? – усмехается Соуп и присвистывает. - Тут у женщины седьмой размер грудей. Огромные такие, она в тоненькой маечке. Тебе сохранить ее папку? - Не пялься, сержант, мне она не нужна. Ищи нужную папку. – закатив глаза, произносит лейтенант. -О, а вот тут у чувака офигенно много пирсинга. Язык, брови, нос, рот, уши. Ух, ЭлТи, навевает воспоминания. - О чем ты говоришь? - По дурости сделал пару дополнительных дырок в себе, хотел понравится кому-то там. – улыбаясь, произносит Соуп, отбрасывая папку в сторону. - Не замечал у тебя пирсинга. – с интересом отвечает Гоуст, ведя своей снайперкой по улице, проверяя территорию, сдерживая дрожь в руках. - Я не ношу его, слегка мешает. – в ответ он слышит тихий смешок, - покажу его тебе, когда будем на нашей базе, если хорошо попросишь. Уверен, тебе понравится. -Мне понравится, если ты вернешься на базу целым и невредимым, Джонни. Прошло не меньше пятнадцати минут обсуждений других папок, где была всевозможная, но совершенно не нужная информация. Тело Саймона начинало дрожать сильнее, однако это ему не мешало никоим образом следить за обстановкой на улицах. Он стиснул зубы плотнее, молча завидуя Соупу, которому везло больше – он согрелся. - С соседней улицы к тебе идут три человека. Сержант, как скоро готов уходить? – произносит в рацию Гоуст, внимательно рассматривая вооруженных до зубов парней. Повисла тишина, никто не отвечал ему, в комнате на третьем этаже, где был Соуп, зажегся свет, от чего лейтенант тут же перевел дуло своей винтовки в ту сторону, чтобы узнать, что происходит. - Нашел. Готов выходить. – подняв папку над головой, произносит парень и тут же уходит от окна. Брови лейтенанта сходятся у переносицы, когда трое мужчин заходят в здание, где все еще находился Соуп. Не было слышно ничего: ни дыхания Мактавиша в рацию, ни звуков перестрелки, ни разговоров. Саймон знал, что Джонни – такой же профессионал, как и он сам, но все равно что-то не давало напряженным нервам успокоиться. Через семь долгих минут из окна второго этажа вдруг выпадают по-очереди два уже мертвых тела, а затем, еще через минуту, из здания наконец выходит Джонни. Он весь в крови, недовольный и что-то ворчит, стараясь вставить наушник обратно в рацию. Его пальцы, скользкие от крови, каждый раз выпускают отцепленный проводок. - Да ебань! – слышится в рацию через десяток попыток. - Попал! – торжественно сообщает Соуп. - А в постели ты более меткий? – издевательски спрашивает Гоуст. - Встречаемся через пятнадцать минут в назначенном месте. -Awa``nbileyerheid! – с усмешкой, как и обычно, отвечает Соуп. - Давай на английском, Мактавиш! – подыгрывая, отвечает Гоуст, хотя и так знает ответ. - Простите сэр, конечно, сейчас переведу: "идите нахуй". - Только если на твой, Джонни. – так же, с усмешкой, отвечает Лейтенант К счастью, ближайшие несколько минут, пока Саймон будет добираться до места встречи, пройдут в тишине, от чего он слегка провалился в свои мысли. Лейтенант быстро разобрал свою снайперку, убрал в сумку и, действительно, встретился с Джонни в назначенное время. Конечно, он знал перевод этой фразы, ведь слышал ее уже много раз от сержанта, - тот часто говорил глупые фразочки на своем языке. Одно было совсем не понятно – почему Саймон сам согласился в этот раз быть снизу, сейчас была очередь Джонни, который никогда бы не прервал эту очередность. Так им обоим было проще – никто, как они думали, не замечал их «особых» отношений, они общались, как и всегда, а особенно на миссиях. Так было с первых дней их знакомства. И это никогда не мешало им побыть друг с другом наедине, без всех этих пушек, без всех этих убийств и позывных. В комнате лейтенанта всегда было прибрано, поэтому эти двое устраивали междусобойчики именно там. Гоуст никогда полностью не оголялся перед Джоном, - оставаясь, как минимум, в маске, - а тот и не возражал – знал, на сколько не спокойны мысли его командира. Не знал он только, как показать Саймону, что тот может ему доверять даже здесь. На поле брани они всегда шли бок о бок, всегда были неразрывным дуэтом, который выполнял свою работу максимально быстро и максимально эффективно. Сержант знал, что Гоуст прикроет его спину, лейтенант так же знал, что Соуп его прикроет. Это даже не оговаривалось. Это было, есть и будет так, они же военные. Без доверия здесь никуда. Так и случился их первый раз, когда пьяный МакТавиш заявил своему лейтенанту, что ему нужна разрядка. Не менее пьяный Гоуст почему-то вдруг решил, что перепихнуться – лучшая идея. Именно тогда они и решили, что сделают это снова, но уже в других позициях. «Чтобы ни одной заднице не было одиноко» - как сказал Джонни. На миссиях эти двое были максимально продуктивны, не выражая особых привязанностей. Соуп слушал приказы и выполнял их так же, как и всегда, а Гоуст прикрикивал на него иногда, если что-то было не так. Даже поругаться могли, но уже через минуту забывали о разногласиях. На улице начинала бушевать ледяная буря, когда эти двое наконец сели в машину. Капитан Прайс вздохнул, видя своих людей целыми. Он уж думал, что все будет хуже из-за непогоды, что что-нибудь пойдет наперекосяк, но все было замечательно. Не считая того, что его лучший снайпер, сев в машину, отчетливо застучал зубами от холода. - Я себе все отморозил! Ты мог быть быстрее? – рыкнул Гоуст, переводя взгляд на вполне довольного Соупа с папкой в руках. - Не волнуйся, ЭлТи, я согрею тебя, - с улыбкой ответил сержант, тут же подмигнув старшему по званию. Прайс, закатив глаза, повез их на базу, бубня себе под нос что-то про устав. Конечно, он знал об отношениях этой парочки, но видеть это воочию он не хотел. Несколько раз капитан заставал их за «некоторыми» делами, из-за которых часто опаздывали на собрания. Те всегда приходили со своими глупыми отговорками по типу «проспал», «забыл о времени», «задержался на обеде-завтраке-ужине», но Прайс видел раскрасневшееся лицо Соупа и его тяжелое дыхание каждый раз, в то время как Гоуст был синонимом слова «спокойствие». Не единожды сержант и лейтенант забывали о людях вокруг и на заданиях, когда им давали время передохнуть на выделенных квартирах. Парни могли бросить всем отговорку «пойдем обработаем раны друг другу» и уйти в, буквально, соседнюю комнату. Как Прайс их еще за это не убил, он не знал сам. Для него было главное, чтобы миссии проходили четко и без особых проблем. Конечно, он всем напоминал об их уставе, о правилах, которые они все должны соблюдать, но, кажется, на него все клали хер. - Я не мог быстрее, я и так делал все, чтобы скорее закончить. Видел бы ты, сколько там папок, какой бардак я устроил. – услышал с задних сидений Прайс от Соупа. - Ты всегда устраиваешь бардак, где бы ты ни прошел, Джонни. – тут же рявкнул на него Гоуст. - Не будь холоден, как лед, Саймон. Я обещаю согреть тебя. Сзади послышалась возня и Прайс с силой сжал руль и нахмурил брови, только чтобы не смотреть назад. Внутри, где-то глубоко внутри, он опасался, что эти двое совсем потеряли страх и сделают ЭТО прямо в машине, при нем! Но посмотреть в зеркало заднего вида было нужно. Они же на дороге, а сзади мелькали сигнальные фары других машин. Тяжело вздохнув, мужчина переводит свой взгляд с дороги на зеркало заднего вида. Его брови медленно ползут вверх. Эти двое что, издеваются? - Парни, вы не оборзели? – прикрикнул капитан, в шоке смотря на своих подчиненных. - Но так быстрее можно согреться! – обиженно ворчит Джонни. Гоуст, вздыхая, накидывает обратно на голые плечи расстегнутый свитер, а затем и куртку. Он уже начинал согреваться в теплой машине. Соуп был недоволен, но тоже начал обратно одеваться. - Простите, капитан. Саймон, улыбаясь под маской, смотрел на сержанта, который уже начинал краснеть. Они еще ничего такого не сделали, но этот серьезный мужчина уже был смущен, словно школьница, чью юбочку поднял сильный ветер. Почти через час они, наконец, прибыли на базу, где жизнь, казалось, не останавливалась ни на минуту. Для чего в этой стране было сделано разделение на ночную и дневную смену, тройка Британцев не понимала, но вопросов не задавала. Как только папка с нужной информацией оказалась у здешнего капитана, всех отправили отдыхать. Все же они имели право на отдых. К несчастью, у этих троих были не раздельные комнаты. Им наспех выделили одну, в которой из разделения была лишь тонкая картонка, которую гордо назвали стеной, которая никоим образом не мешала никаким звукам. Втроем они здесь жили около полумесяца, но Прайс, который спал за стенкой, слышал выходки этих двоих, как минимум раз пять. Это было примерно соизмеримо тому, сколько раз они выходили на миссии. - Эй, кролики, я схожу в столовую перед сном. - выйдя из кабинета генерала, сообщил Прайс и похлопал Гоуста по плечу. - Меня не будет около часа. - Принято, капитан. – усмехнулся Соуп рядом, уводя лейтенанта в комнату. Прайс до этого ни разу не говорил им, что слышал их каждый раз, но в этот раз дошло даже до МакТавиша, что именно он имел в виду. Хотя дошло это через пару шагов, он, кусая губы от смущения, ускорил свой шаг. После пары поворотов и длинных коридоров, они наконец добрались до их комнаты. - Судя по твоему лицу, ты все понял, сержант? – усмехнулся Саймон, проводя по загривку своего любовника пальцами, заходя с ним в комнату. – Нам дали целый час, управимся? Ответом ему стал недовольный стон от Джонни. Он полез в свои вещи, не смотря на своего лейтенанта. Соуп был все еще смущен тем, что понял, что Прайс их отлично слышал. Сколько раз, с какого момента и коим именно образом – думать не хотелось, но это получалось само собой. Он спалил их, но никому не говорил, все же доверять своему капитану он мог в этом вопросе. - Вали в душ, ЭлТи. Сейчас присоединюсь. – послышалось из-под самой кровати. Вздохнув, Саймон стянул с себя почти всю одежду и, сложив ровно, убрал по ящикам. Он нахмурил брови под маской, смотря на торчащий из-под кровати зад МакТавиша, тот был таким аппетитным и манящим. Как вообще можно было согласиться поменяться так…глупо? Качнув головой, лейтенант ушел в ванную комнату, находящуюся в связке с их комнатой. Он залез в достаточно узкую ванну и включил душ, слегка уклоняясь маской от побежавших струй воды. Мужчина неспеша начинал мыться, думая о том, что происходило за день. Рядом с ним был Джонни, так что не на долго можно было погрузиться в себя, как он это делал. Все его мысли сейчас занимал вопрос именно о том, как он глупо сменил свою сегодняшнюю позицию, сказав МакТавишу, что готов сходить на его член. Это на него явно действовал холод. Давно они не оказывались в холодных странах, чаще всего это был Афганистан или Пакистан. Хотя около месяца назад их посылали и в Саудовскую Аравию. Торговля людьми – ужасное дело, а торговля детьми – еще ужаснее. Сети этих уродов были везде. Их невозможно уничтожить, как и наркосети. За этими мыслями Райли не заметил, как к нему присоединился Соуп. Теплые руки прошлись по его телу, сзади послышался легкий смешок. - Опять ушел в себя, Саймон? – спросил МакТавиш, забирая мочалку из его рук. Целуя шею под задравшейся маской, Джонни мягко проходил мочалкой по плечам и спине лейтенанта, там, где тот не успел себя намылить. - Я даже не попытался вернуть себе свою сегодняшнюю роль дающего, - качнув головой, произнес мужчина, закатывая маску до носа. Повернувшись лицом к сержанту, он заглядывает в его глаза, - но мне все же хочется узнать о пирсинге, о котором ты говорил. Встретившись с голубыми глазами шотландца, Райли невольно начинает улыбаться. У Джонни были такие замечательные голубые глаза, в которых он был готов утонуть. Их губы соприкоснулись сперва в спокойном, почти целомудренном поцелуе. Они будто спрашивали друг у друга разрешение на то, чтобы начать что-то более серьезное. Саймон обнимает Соупа сперва за плечи, размазывая по нему пену и гель для душа со своих рук, после чего обхватывает за шею, углубляя поцелуи. С довольным стоном тот наклоняет голову слегка набок, позволяя их языкам наконец соприкоснуться. Вздрогнув, будто задохнувшись, Саймон отодвигается от любовника и слегка в шоке заглядывает в его наглые глаза. - Какие-то проблемы, ЭлТи? – ухмыляясь, спрашивает он. Конечно, МакТавиш и надеялся на такую реакцию. Все же по молодости для этого и был сделан пирсинг – чтобы удивлять и поражать своих поклонников. - У тебя… - вдруг начал заикаться Гоуст, его брови поползли вверх под маской. Джонни, продолжая ухмыляться, вытаскивает язык, чтобы показать штангу и серебряный шарик своему лейтенанту. Карие глаза с интересом разглядывают сережку в языке. Саймон видел у других людей пирсинг языка, но никогда не задумывался, что он будет ощущаться именно так на его собственном. Мочалка в руке Соупа опустилась к паху лейтенанта, позволяя тому слегка потереться об нее, чтобы и помыть пикантное место, и сбить накатившую волну возбуждения. Не прошло и пары секунд, как Саймон, прикрыв глаза, вбирает язык с пирсингом в свой рот, чтобы вдоволь поиграться своим языком с чужим пирсингом. С довольным стоном Джонни прижимает к себе Райли, наспех принимаясь мыться, пока они целуются. Иногда оба мужчины на мгновение отодвигаются, чтобы подышать. Ванна наполняется звуками довольных стонов и тихих смешков, Джону нравился такой интерес к его пирсингу. Сержант медленно тянется к маске своего командира, как бы спрашивая разрешения снять ее. Это никогда не прокатывало, он думал, что так будет и в этот раз. Они были на чужой базе, Саймон мог быть против полного оголения. В этот раз такого не произошло. Райли сам сдернул с себя маску и швырнул ее в стену, не отрываясь от поцелуев. Масляная краска на его лице начинала размазываться, превращая ровный рисунок вокруг глаз в нечто хаотичное. МакТавиш отрывается от поцелуев, губы и язык уже горели, с восторгом смотря в глаза старшего по званию. - Эй, ЭлТи, ты так любишь бурбон, что у тебя глаза стали такого же цвета? – усмехается он. - Ты видел мои глаза уже сотню раз, Джонни. Боже, храни королеву. - Она мертва, ЭлТи. - тихо напоминает Соуп, проводя рукой по волосам цвета пшеничного эля. – Ты прекрасен, Саймон Райли. На мгновение дыхание обоих прервалось, а тела едва дрогнули. Джонни произнес его имя так мягко, так искренне нежно, как только мог в этот момент. Он проводит руками по вискам лейтенанта, изучая под пальцами текстуру его коротких волос, его выбритых висков и небольшого ежика сверху. Смотря в его глаза, МакТавиш медленно опускается на колени перед ним, заставляя краснеть и кусать губы. Стоя на коленях, улыбаясь своему любовнику, Джонни берет в рот головку и очерчивает ее языком по кругу, задевая нежное место пирсингом. Сохраняя контакт глаза в глаза, он с большим удовольствием постепенно берет глубже, резво двигая языком по чужому органу, вызывая у Саймона периодические вздохи и довольные стоны. Головка уперлась в стенку горла, после чего медленно проскользнула внутрь. Слегка щуря один глаз от неприятных ощущений, МакТавиш проводит руками по бедрам лейтенанта вверх, на спину, а затем и вперед. Руки прошлись по телу, оставляя небольшие пятна от нажима, а затем остановились. Джонни обхватывает одной рукой член Райли у основания, большим пальцем упираясь мошонку, второй рукой проводит по внутренней стороне бедра, останавливаясь у тугого колечка мышц, вызывая очередной сладкий стон. Гоуст раздвигает ноги шире, давая любовнику возможность сделать все так, как тот хочет, его пальцы зарываются в ирокез, вызывая легкую усмешку. Голубоглазый задает сразу быстрый темп движений головой, компенсируя то, что не может взять до упора, рукой. Язык его продолжает извиваться, заставляя Саймона снова и снова вздрагивать. Этого было бы мало в любой другой день, но не сегодня. Пальцы, массирующие его сзади и пирсинг на языке МакТавиша заставляют его кончить достаточно быстро, от чего содрогается все тело. Хотелось еще. Этого было мало, но нужна была перезарядка. Джонни только смеется, смотря на Саймона снизу вверх. - Слишком рано, ЭлТи. Я хотел еще немного поиграться с тобой, так что мы продолжим в кровати. Саймон ловит губы поднявшегося Джонни в поцелуе. Ему ужасно понравился пирсинг, отрываться от которого не хотелось. Конечно, он знал, что язык Соупа без костей, что он его умело применяет, но, чтобы на столько… Через несколько минут, когда Гоуст смывает со своего лица краску, оставляя миру только настоящего себя, а МакТавиш наблюдает за ним, оба мужчины передвигаются на постель лейтенанта. Бедная кровать издает жалобный скрип под весом сразу двух мужчин. Продолжая новую волну поцелуев, оба издают тихие стоны, распаляясь. Джон переворачивает Саймона и, проведя по его спине и бокам руками, принимается целовать крепкие плечи любовника. Его губы, кажется, умудряются поцеловать каждый шрам, каждый синяк и каждую веснушку на чужом теле, вызывая у светловолосого мужчины периодические довольные стоны. Руками Соуп крепко ухватывается за бедра, нетерпеливо потираясь об чужое тело эрекцией. Хотелось скорее наброситься на любимое тело, заставляя старшего по званию мужчину стонать и кричать его имя, но было еще очень рано. Пройдясь поцелуями от плечей к пояснице, МакТавиш заставил Райли лечь ровнее и, подпихнув подушку под талию, раздвинул чужие ноги. - Саймон, дорогой, просто расслабься. – выдыхает Джонни в районе крестца и, сдвинувшись слегка вниз, раздвинув его булки, проводит языком между них. Язык движется вокруг кольца мышц, очерчивает его самым кончиком, а после надавливает, заставляя все тело напрягаться. Он постепенно проникает внутрь, как и пирсинг. Новые ощущения захлестывают Райли, по телу которого бегают мурашки от того, что сзади выделывает сержант. Изворотливая мышца того двигалась и в стороны, и наружу, а затем и внутрь. Он извивался внутри, от чего Саймон, обняв подушку, стонал в голос. - Джонни, я скоро, - приглушенно произнес лейтенант и, нахмурив светлые брови, оборачивается к любовнику, который с таким удовольствием продолжал двигать языком. Но когда такая желанная волна оргазма почти подступила, МакТавиш отодвинулся, вызывая у Саймона стон разочарования. Не давая опомниться, Джон выпрямил спину и устроился между ног лейтенанта, вкладывая между его булок свою уже истекающую предэякулятом эрекцию. - Я собираюсь продолжать, Саймон Райли. Не смей кончать без разрешения. – усмехается Соуп. Тяжело вздохнув, Гоуст кивает, принимая правила своего сержанта. Тот же, снова принимаясь целоваться со своим начальником, повернув его голову вбок, щелкнул крышкой тюбика со смазкой. Растягивать Саймона медленно, как делали они обычно, уже не было сил, голова шла кругом от накала страсти между ними двумя. Сперва внутрь проскользнул один палец, затем и второй. Соуп, шипя между поцелуями, пытался не сделать больно своему любовнику. - Блять, Джонни, вставь мне уже. – рычит Саймон и кусает его за губу, ему уже тоже невмоготу терпеть, он всегда сильно заводился. На лице МакТавиша появилась самодовольная улыбка. - Как прикажете, сэр. – усмехается он в самые губы мужчины и выливает на всю длину свой эрекции смазку. Еще около пары минут понадобилось, чтобы все размазать, а затем и попасть в чужое тело. Кольцо мышц было растянуто недостаточно, от чего скользкий член норовил то и дело вниз или вверх, но никак не внутрь. Головка все же постепенно начала проходить внутрь под рычание Соупа и недовольные стоны Гоуста. Было так приятно снова оказаться в любимом горячем теле, но сейчас оно еще чертовски узкое. Член постепенно начал проходить глубже, Джонни давал любовнику время привыкнуть к себе, как и обычно. - Посмотри на меня, Саймон, - ласково просит тот, поглаживая сперва бедра, а затем и поясницу мужчины под собой. Слегка нахмурив брови, лейтенант поворачивается и смотрит непонимающим взглядом на него. Его карие глаза пытаются найти в довольной роже Соупа намек хоть на что-то, зачем его можно было просить обернуться. И тут этот наглый шотландский гад двигает бедрами, вгоняя член внутрь до упора. Сразу же чувствуется нечто еще, чего не было раньше, о чем они и не говорили друг другу. Брови Райли поползли вверх, а рот открылся в немом крике. Мужчина не мог понять, что именно произошло, но ему это понравилось. А Джонни это только и было нужно. Он слегка вышел и снова качнулся внутрь. - Что-то не так, ЭлТи? – с усмешкой произносит МакТавиш, снова довольный собой. - Джонни, Боже, ты, - бормочет Саймон, опуская взгляд с глаз сержанта, - у тебя и там штанга? - Так точно, сэр. Как вам? Для того, чтобы не дожидаться ответа, он делает новое движение, вынимая и снова заталкивая внутрь Гоуста свой член. Из груди последнего вырывается громкий стон удивления и восхищения одновременно. - Можешь не отвечать, Саймон. Я и так знаю, что тебе нравится. Движения постепенно становятся быстрее, Джонни не собирался жалеть чужую задницу, его никто и никогда не жалел. Стоны разносятся по всей комнате и, определенно, слышны вне комнаты, у обоих закладывает уши от такой громкости. Рыча, МакТавиш поднимает к себе Райли, взяв его одной рукой под грудь. Прижав его как следует к себе, второй рукой зажимает чужой рот. - Тише, Саймон Райли. Я еще даже не нашел нужный угол. Или на тебя так действует мой пирсинг? Они даже не заметили, как мимо них прошел капитан Прайс и улегся на свою койку, которую отделяла только сраная тонкая картонная стенка. Мужчина был на столько уставшим, что бросил в пустоту только «вашу мать». Он не собирался растаскивать этих двоих по разным комнатам, хотя, несомненно, очень хотел это сделать. Эти кролики…боже, пускай они уже скорее заканчивают и все. Он обещает даже не задушить этих двоих завтрашним утром, которое, несомненно, настанет так же не скоро. Джонни, пыхтя, прижимая любовника к себе, толкается в его горячее нутро, постепенно меняя угол движений. Как же это долго, но как же это приятно – вызывать от каждого своего действия стоны столь желанного человека. Когда заветная точка найдена, МакТавиш, сжав в руке одну из грудей Саймона и оставляя засосы на его шее и плечах, продолжает двигаться только под этим углом. Каждое движение, каждый толчок вызывает у лейтенанта мурашки по всему телу. Он задыхается от стонов, еле держась в таком положении. Он еле достает до скрипящей койки пальцами, а Джонни держит его так крепко, что и дышать невозможно. За стенкой из картона слышно все. Каждый громкий вздох, каждое движение, отдающееся жалобным скрипом в кровати, каждый шлепок бедер об ягодицы. В воздухе стоял стойкий аромат секса, дикого возбуждения и пота. Прайс проклинал, что пришел на столько рано. Знал же, что часа будет мало, но сделал уже все, что мог. На чужой базе просто так не прогуляешься. Да и улетать утром надо, так что нужно отдохнуть. Отдохнуть с двумя кроликами за стенкой. Отдохнуть… Шлепки кожи об кожу становились громче, резче и быстрее. Стоны и рычание становились снова невыносимо громкими. Финиш неумолимо приближался. И чем ближе к нему был Саймон, тем жалобнее он стонал в руку Джонни. - Хочешь кончить, лейтенант? – усмехнулся он в шею Райли и получил в ответ два четких кивка, - Тогда попроси меня об этом. Хватаясь руками за руки МакТавиша, Гоуст убрал от своего рта его ладонь. Продолжая задыхаться от своих стонов, он пытался говорить. - Джонни, я хочу кончить. Пожалуйста. – хныча и кусая губы еле произнес Саймон. - Плохо, лейтенант. Давай еще раз. – произнеся это, Соуп перехватывает любовника, хватаясь под его ребрами и, подняв над постелью еще немного, с остервенением начинает вколачиваться в дрожащее тело своего лейтенанта. Упираясь руками в руки МакТавиша, Райли почти кричит, уже пуская слезы от такого грубого напора. Будто его пытались разорвать изнутри, хотя было так приятно там, сзади. Такое обращение с собой и любил Саймон Райли. Именно такое он позволял своему любовнику. - Сержант, прошу, боже, я не могу терпеть! Прошу, молю, Джонни, позволь мне кончить! – кричит Гоуст, получая в ответ только довольное рычание своего подчиненного. Уперев руками Саймона в постель и крепко ухватив его за бедра, Соуп продолжает двигаться, не говоря совершенно ничего. Под его руками обязательно появятся синяки к утру, но сейчас об этом можно не думать. Целуя спину, Джон ждет, когда его снова будут молить, хотя сам уже близок к финишу. - Б блять! – матерится Райли, рыдая в руках сержанта. – Джонни, боже мой, прошу. Я сейчас взорвусь. Не могу уже терпеть. Молю тебя, Джонни, позволь мне кончить. Его голос был заметно тише и уже охрипшим, все его тело содрогалось от каждого толчка внутрь, нервы уже не выдерживали того, что с ним делал МакТавиш. Ответом ему стала рука на уже болезненной эрекции. Джон провел ладонью по разгоряченному члену любовника, обхватил его и начал дрочить, заставляя Саймона выплевывать всевозможные проклятия и благодарности, обращенные к Соупу. Они оба смогли кончить, даже почти одновременно. Гоуст испачкал простынку на своей подушке, в то время как Джонни финишировал внутрь любовника. Он выдавил их обоих до последней капельки. Тяжело дыша, мокрые, оба повалились на кровать. МакТавиш даже не удосужился вытащить, прежде чем лечь отдыхать. Саймон, слегка качнувшись, еле продвинувшись на миллиметр из-под тела, лежащего на нем Джона, дотянулся до своей тумбы и выудил из нее балаклаву. - Я люблю тебя, Саймон Райли. - шепотом произносит Джонни. - А я люблю тебя, Джон МакТавиш. – вздыхает Райли. Двигаться совсем не хотелось, от чего, мокрые и изнеможденные, они так и уснули друг на друге на одной маленькой кровати. Им никто не мешал спать, и Прайс, благодаря небеса, последовал их примеру. Утро встретило неприветливо: все тело Саймона болело, как и задница. Еле вылезши из-под тела все еще спящего любовника, он отправился в ванную комнату, чтобы взглянуть на себя. В большом зеркале появился очень уставший, но явно довольный человек. Понадобилось даже приподнимать края балаклавы, чтобы увидеть всю территорию поражения. Шея, плечи, бока и задница – все было в засосах и отметинах от зубов МакТавиша. Как же хорошо, что все это будет скрыто формой. Ягодицы были все еще красными еще и от того, как яростно внутрь вколачивался Джонни. Проведя по своему телу руками, Гоуст покачал головой и решил принять душ. Трогая тело, лейтенант отметил про себя, что ходить нормально не сможет как минимум двое суток. Постепенно мысли возвращались от воспоминаний о приятной ночи к реальности, от чего по загривку прошлись мурашки, даже сердце вдруг пропустило удар. Они забыли о капитане Прайсе. Когда он вернулся, видел ли он их, слышал ли? Сложно рассуждать о времени, когда поглощен любимым мужчиной. Вздохнув, Саймон сделал все нужное в душе и вышел в одном только полотенце, обернутом вокруг бедер. Он прошел дальше от койки Джонни и своей, после чего заглянул за приоткрытую дверцу. Джона Прайса не оказалось в его постели, хотя сумка с вещами все еще была на месте. Через еще час поднялся МакТавиш. Довольно улыбаясь, он поприветствовал лейтенанта и, не удивившись тому, что Гоуст уже был в форме, ушел в душ. Джонни был чертовски доволен проделанной работой над любимым.

***

Когда Прайс вернулся в их комнату, на его багаже лежала большая пачка его любимых сигар и маленькая записка с извинениями. Конечно, он простит этих сраных кроликов, хотя и сделает устный выговор. А еще он сделает себе заметку в телефоне, да и в мозгу, что с Гоустом и Соупом в одной комнате он больше жить не будет. Слава всевышнему, что работают они тише, чем трахаются. Его синяки под глазами после бессонных ночей не стоят того.