Звёздный мальчик

      Николай стоит на балконе и любуется прекрасным видом на ночной город, который выглядел сейчас по-особому красиво. Полностью погрузившись в свои мысли, гетерохромный даже не заметил как прошёл час, а за ним ещё один. За всё это время, мимо него пару раз проходил его возлюбленный – Фёдор Достоевский, который помимо того, что ходил на их небольшую кухню, поглядывал на Гоголя, чтобы убедиться, что с тем всё в порядке, и что он никуда не ушёл. Возможно, стоило позвать его спать, или просто хотя-бы сказать чтобы тот переставал стоять на холоде и поскорее заходил обратно, но зная своего парня, пока он сам не захочет – то не уйдёт, даже под дулом пистолета.       Однако, вернувшись из своих мыслей в реальный мир, блондин понял, что его уже до невозможности замучал тактильный голод. Безусловно, у него всегда есть возможность лишний раз прикоснуться к своему любимому Феденьке, что он и делал, просто.. было более привычно, забивать на желание тактильности, до момента пока он будет чуть-ли не в буквальном смысле кататься по полу. А в этот момент, было как раз таки такое состояние, которое по понятным причинам, очень не нравилось парню. Фыркнув от своих собственных мыслей, Николай всё же принял решение покинуть несчастный балкон и с хитрой улыбкой направился в сторону, их со своим любимым, спальни. Оказавшись внутри, Гоголь быстро глянул на часы, а сразу после этого перевёл взгляд на фигуру, которая лежала на двухспальной кровати и с интересом что-то делала в телефоне. —Феденька, Федюша, свет тёмных дней моих, — с слегка игривым голосом произносил каждое слово парень приближаясь к кровати после чего сел на неё около старшего.—Отложи свой телефон и удели время любимому.       Голос хоть и звучал слегка приказывающем, но нотки игривости не успели испариться, что заметить было легче лёгкого. Подобравшись чуть ближе к брюнету, Николай забрал его телефон легким движением руки и убрал на тумбочку, сразу после чего лёг тому на грудь, а руки, с тонкими и изящные пальцами, положил ему плечи, слегка сжимая кончики пальцев. Фёдор уже прекрасно понимал что именно от него хотят, всё-таки, это не первый случай такого резкого прилива тактильности. Именно поэтому, он положил одну руку на спину своего партнёра, а второй начал поглаживать по голове, порой по-немногу перебирая вполне длинные, как минимум по мужским меркам, волосы. —Птенчик мой, удобно тебе хоть? —с заботой спросил Достоевский, готовый в любой момент поменять их позу на более удобную. И желательно такую, чтобы можно было нормально поцеловать своего парня.       В ответ же, получил только кивок, но всё равно аккуратно переложил гетерохромного с себя на место рядом и крепко обнял за талию, смотря в глаза разного цвета, что были слишком приятно. Казалось, можно вечность смотреть в них, находить новые линии и оттенки, придумывать новые не менее сладкие и символические сравнения. Ещё несколько секунд и Николай сдался первым, сразу после чего юноша поспешил начал целовать лицо напротив, стараясь не пропустить ни миллиметра, так будто от этого зависела жизнь всего мира или вообще Вселенной. Но при этом всём, в каждом поцелуе чувствовалась любовь, смешанная с искренностью и верностью только одному единственному человеку.       Теперь для них не существовало никого в этом мире. Только две души, которые до утра пробудут в объятиях друг друга, переодически целуясь.