Спустя годы

Поздний вечер. Снежинки, медленно кружась, падают на тротуары, улицы, дома и машины, создавая белоснежный покров, делающий зимний Санкт-Эринбург похожим на сказочный город. На дороге страшный гололед, и поэтому высокий паренек лет 16 несколько раз спотыкается, смешно растягивается на асфальте и, быстро вскакивая, снова бежит, стараясь не уронить пакет в руках. Никита Легостаев в очередной раз опаздывал на свидание. Отчаянно спеша, он даже не надел шарфик и шапку, впрочем, не сильно беспокоясь: оборотни не болеют. Парня куда больше беспокоило здоровье Ксю, ведь та пусть и была метаморфом, особой стойкостью к морозу не отличалась. Еще за несколько минут до того, как он он подбежал к месту, где они должны были встретиться, Никита увидел ЕЁ. Ксю. Его звездочка, сияющая на небосклоне, освещающая и согревающая его душу, уже успевшую потемнеть несмотря на столь юный возраст. Да, у Никиты душа была не слишком чистой, на ней уже лежали некоторые грехи. Взять хотя бы убийство, пусть и не намеренное, но убийство Савицкой… А Тень? Ведь в тот момент он хотел убить метаморфа, хотя Тень сам напросился… Многие бы, увидев второй облик Легостаева, назвали бы его чудовищем, но были ли они правы? Возможно, отчасти. Да, Никита всегда стремился помочь людям, но… что это с ним сделало?…. В битве с магами с той стороны зеркала он переколотил немало доппельгангеров, а ведь те были ни в чем не повинными людьми, которых просто использовали… Он медленно превращался в монстра. Легостаеву порой хотелось ударить себя, сказать, что все это неправда, что это не он и что это его заставляет делать какой-то голос, но совесть шептала другое. Хорошо еще родители не знают, кто он, а то отказались бы от него… ….Ксю встретила его доброй и нежной улыбкой, такой, какая была у нее одной. - Привет, - сказал Никита, чувствуя, что рот растягивается в глупейшую, но самую счастливую улыбку. - Долго ждешь? - Да нет, - ответила девушка. - Минут пять, не больше. - Это хорошо, значит, я не совсем опоздал, - произнес парень, понимая, что несет какую-то чушь. - Я, чего опоздал то, я подарок тебе упаковывал. Вот, держи. С этими словами Никита достал из пакета небольшую коробку, неаккуратно, но очень старательно обклеенную синей подарочной бумагой и неуклюже перевязанную желтой лентой. - Сам упаковывал, - довольно произнес он. - Спасибо, - радостно проговорила Ксю. - А что это? - Дома посмотришь, узнаешь, - загадочно ответил он. - А пока… закрой, пожалуйста, глаза. - Зачем? - не поняла девушка. - Ну, закрой, просто надо, - настойчиво попросил парень. - Ладно, так уж и быть, - наконец сдалась она. После того, как Ксю выполнила его просьбу, он очень бережно достал из внутреннего кармана куртки небольшой кожаный мешочек, извлек оттуда миниатюрную золотую подвеску, серебряную он, по понятным причинам, взять бы не смог, и надел ее на девушку. Та настороженно открыла глаза и чуть не завопила от восхищения: это был тот самый кулон, который недавно ей понравился в магазине, сделанный из ракушки, с изображенным на ней лаковыми красками потоком Персеид. - Никита, спасибо тебе огромное!!!! Как ты узнал, что я хочу именно ее? - Я в тот день следил за тобой, хотел узнать, что ты хочешь на Новый год, - смущенно признался Легостаев. - Ты серьезно? - опешила Ксю. -То есть, ты знаешь, что я хочу тебе подарить?! - Да нет же, - поспешил успокоить ее парень. - Я ушел сразу после того, как ты вышла из ювелирного магазина! - Тогда ладно, - милостиво произнесла девушка, впрочем, сияя, как алмаз на свету. - Но сейчас моя очередь дарить тебе подарки! - С удовольствием уступлю тебе право дарителя, - усмехнулся Никита, уже предвкушая, что же подарит ему Ксю. Та в свою очередь залезла в свой рюкзачок и извлекла оттуда два свертка - побольше и поменьше - и торжественно вручила их парню. Никита решил открыть сначала маленький. Там оказались наручные часы и, судя по внешнему виду, явно не дешёвые. Юноша обалдел: это был очень крутой подарок. Никита осторожно осмотрел корпус и остался очень доволен результатом. Часы уже работали, поэтому, недолго думая, он надел их на руку. Второй подарок оказался попроще, но заметно душевнее. Это был длинный чёрный шарфик, с вышитой синими нитками надписью: «Моему любимому Ночному Бродяге». Никита тут же прижал шарфик к лицу, ощутив восхитительный аромат рук самой девушки. Аромат дома, тепла и уюта, запах только что ушедшего лета с его грозами и душистыми ягодами. Он мог стоять так бесконечно. Но, к сожалению, ничто не вечно…. Внезапно в голове Легостаева раздалась оглушительная трель, она все продолжалась и продолжалась, и не думая заканчиваться. Вдруг Никита услышал недовольный голос: «Отруби уже свой рингтон, надоел!» Парень протер глаза и словно в тумане увидел один из кабинетов Департамента безопасности, а также Таню, стоящую совсем рядом. Нет, опять эта чертова жизнь! Опять жизнь без Ксю! Снова и снова! Зачем?… Он опять забыл, что ему не 16, а почти 21, он забыл, что в этом мире просто не может быть Ксю. НЕ МОЖЕТ! Но почему же тогда спустя столько лет он так и не смог отпустить ее?.. Да потому, что это была его первая любовь, потому, что она ушла так жестоко и беспощадно, оставив после себя лишь горький вкус счастливых воспоминаний и потому, что отчасти это была его вина: не спас, не смог, не успел! Она была убита этим чудовищем по имени Инга! Даже при мысли об этом существе, несмотря на то, что оно уже давно было мертво, у Никиты поневоле начинало темнеть в глазах от злости. Как и при упоминании о Сэнтери. Как же он ненавидел эту семейку чёрных магов, ныне почти бессмертную, но по большей части уже вымершую благодаря стараниям Гордея и него самого!… Легостаев ненавидел их так, как редко ненавидят люди. Он ненавидел их той черной ненавистью, которая всегда пугала всех. Но Никите было плевать: они убили самую добрую, самую невинную девушку на земле, и они должны были поплатиться за это. Внезапно на ум юноше пришли две фразы, сказанные покойной главой Белого Ковена миледи Летицией: « На подсознательном уровне ты желаешь смерти своим врагам, а это очень плохой признак, мальчик…. Убей себя, это единственный выход не стать монстром» На подсознательном? Никита горько усмехнулся про себя. Сейчас уже на сознательном. Причем он желал им не просто умереть, а умереть страшной, мучительной смертью у него на глазах. Ему хотелось увидеть в их глазах боль, безнадежность, отчаяние. О, как же ему этого хотелось… Раньше бы парень испугался таких мыслей у себя в голове, но теперь… он уже давно смирился с мыслью о том, что он - монстр… Легостаев сейчас мог спокойно убить человека, если тот хотел навредить его семье, и сделать это вообще без угрызений совести. Совсем. Из подобных мыслей его вывела Таня, легко ударившая его по плечу. - А? Что? Кто? - встрепенулся парень. - Собрание, говорю, скоро, - повторила Таня, смотря на него такими знакомыми глазами цвета шоколада. - Через сколько? - устало спросил Легостаев, прикидывая успеет ли он зайти за кофе. - Через 15 минут, - ответила девушка. - Отлично, я тогда пойду себе кофе налью, иначе снова вырублюсь прямо на совещании, - блекло усмехаясь, сказал Никита и направился к себе в кабинет за крепким кофе.