Полоса света

Карателю более чем привычна загробная тишина. Однако где-то глубоко внутри теплилось желание, чтобы мертвенно-бледная девушка, что одиноко лежала в зале мумификации, разомкнула веки и с присущей ей пытливостью задала очередной неудобный для него вопрос. Анубис сморгнул возникшую перед глазами картину. Рука, что до этого тщательно стирала грязь и кровь с кожи аментет, теперь задумчиво касалась едва порозовевшей щеки. «Румянец ей несомненно идет. Пусть не от смущения он, а только от трения о кожу влажной тряпицы. И всё же лучше, чем бледность от остановившегося сердца». Каратель заставил себя отстраниться. Сдавливающая грудь неопределённость и провалы в памяти после встречи с Исидой поселили в его душе смятение. Необъяснимая тяга к Ифе, иррациональное желание сделать больно принцу-хекау, который постоянно вертелся подле неё, — лишь сильнее путали мысли и досаждали. Анубис вынудил себя оставить все душевные треволнения и покинул зал мумификации. Ноги сами повели его к библиотеке, откуда раздавались приглушённые голоса смертных. Каратель помнил, что сам послал Кейфла сюда изучить яды и найти наиболее эффективный способ умереть. Отчего-то эта мысль вызвала у Анубиса едва заметную со стороны ухмылку. Дверь в библиотеку оставалась не прикрыта до конца, пуская в тёмный холодный коридор широкую полосу света от масляных ламп. Не поворачиваясь лицом к двери, Каратель остановился напротив и прислушался. — Нет, не самый крайний, чуть ближе ко мне. Ещё левее. Вот, вот этот папирус, — голос Кейфла звучал утомлённо, но оставался спокойным, терпеливо направляя друга к нужному свитку на необъятном стеллаже. — Сказал бы сразу, что четвёртый справа, — устало вздохнул Атсу, зашуршав плотным пергаментом. — Прости, я не был уверен… — Что я умею считать? — в голосе вора послышалась лёгкая усмешка. Прямого ответа Анубис не услышал, но, судя по всему, Атсу всё понял по лицу друга. — Иначе я бы точно не выжил в Городе Столбов. — Не хотел тебя задеть. Возьми сразу всё из этой ячейки. — Не задел бы, даже если б захотел, — хрюкнул себе под нос Атсу. — Я знаю, что тебе нет разницы между просто глупым и безнадёжно глупым. — Дело не в глупости на самом деле, — спокойно отозвался Кейфл. — Скорее в образованности. Быть образованным не трудно, если иметь все условия для этого. Ум — это другое. Иногда я сам ловлю себя на дичайшей глупости. Хекау тихо усмехнулся себе под нос, и чуткий слух Карателя уловил это. Атсу ответил чуть громче: — Если честно, я сам иногда ловлю тебя на этом. Смертные коротко, но заливисто рассмеялись. — Атсу, гляди! Прости, я имел в виду слушай… Я нашёл то, что может подойти. — Нашёл подходящий яд? — Кажется, да. — Снова зашелестел разворачиваемый пергамент. — Это свиток Эберса. — Чей свиток? — Мне тоже имя незнакомо. — Сомневаюсь, что он из Та-Кемет, странное имя, — задумчиво протянул Атсу. — Подслушиваешь, Инпу? Будь Анубис смертным, вздрогнул бы от неожиданности. Однако он едва повернул голову к грешному богу, что скрестив на обнажённой груди руки, подпирал плечом стену. Стройный силуэт Сета оставался в тени, но Карателю не составило труда выловить боковым зрением кривоватую полуулыбку дяди. — Я у себя дома, так что подслушивать — неподходящее слово, Сетх. — Как скажешь, — с напускной расслабленностью протянул грешный бог. — Всего лишь удивился. Думал, найду тебя в компании нашей милой аментет. Каратель встретился взглядом с хищным прищуром Сета. — Я был там только что, — как можно более бесстрастно ответил Анубис. — И как она? Голос Сета растерял свою ехидность, которую тут же подобрал Каратель, повернувшись к дяде лицом. — Для относительно живой — в порядке. Сет потупил взгляд, прикрывшись безмятежной улыбкой, в которой Анубис не мог не заметить грусти. — Я знал, что ты спасёшь её, несмотря на твоё… недоверие. — Я сделал то, что было необходимо на тот момент. И аментет здесь ни при чём, — спокойно отрезал Каратель. — Ты так красноречиво избегаешь взгляда, но спорить не стану, Инпу. — Лучше скройся, пока тебя не увидели смертные. — Переживаешь за меня? — хмыкнул Сет. — За их концентрацию. Чем меньше ты будешь мельтешить перед ними, тем скорее хекау найдёт нужные сведения о ядах. — Скажи прямо, что ты хочешь поскорее увидеть его предсмертные судороги. Глаза Анубис опасно сверкнули. — Мои желания не относятся к делу и не имеют значения. Усмешка стёрлась с губ грешного бога. — Даже не споришь? — Как думаешь, что она нашла в нём? Несколько мгновений Сет всматривался во вдумчивое лицо своего племянника, не в силах поверить в эту неожиданную откровенность. Приняв невозмутимый вид, грешный бог повернулся, встав плечом к плечу с племянником. — Откуда мне знать, я же не девушка. Это ты тоже для дела интересуешься? Анубис моргнул, зачем-то втянув носом воздух. — Забудь. — Ты, возможно, позабыл за вечность безоглядного служения Осирису, но ход мыслей смертных женщин, как и богинь, понять бывает слишком сложно. — Меня злит, что я замечаю, как Ифе смотрит на него. — Может, маленькую аментет впечатлил пытливый ум нашего хекау… или его буйные кудри, — слово «буйные» Сет произнёс с характерной ему иронией. Каратель сморщил нос. — Легче думать, что она просто увлеклась первым мужчиной, которого встретила после обретения эмоций. Грешный бог сделал вид, что увлечённо рассматривает алые кончики своих волос. — Тогда каким по счёту встречным мужчиной являешься ты? Сет встретился с вопросительным взглядом племянника. — На тебя-то она тоже смотрит не просто как на божество, Инпу. Не замечал? Густые брови Карателя задумчиво сошлись на переносице. — Продолжай в своём духе, Инпу, у тебя неплохо получается. — Я ничего не добиваюсь, Сетх, — холодно отрезал Анубис. — Я и говорю: продолжай в своём духе. Словно опомнившись, Каратель вновь одёрнул себя. — Это странный разговор. Тем более — с тобой. — Что ж, начал его не я. Не утруждая себя дослушать, Анубис растворился в зелёной дымке своей божественной силы. — Вот так и старайся для них, — беззлобно фыркнул Сет и, прежде чем исчезнуть вслед за племянником, бросил внимательный взгляд прямо по коридору на полоску тёплого света из приоткрытой двери в библиотеку.