Морские ягоды

Моя мама выходит замуж! И я была бы рада, если бы не… – Мама, вы встречались всего два месяца! Ты даже меня с ним ещё не познакомила! – Лиля, жизнь не крутится вокруг тебя, ты уже взрослая и должна понимать, что у меня должно быть своё счастье. У тебя ведь друзья, свои увлечения, а у меня – что? Работа да и только. – Я и не мешаю тебе строить своё счастье! Но срок слишком маленький, ты ещё сама его не знаешь как следует! – Взрослые разберутся. Я раздражённо хлопнула дверцей холодильника. Это была любимая фраза моей матери, только я сомневаюсь, что взрослые действительно являются таковыми. – Знаешь, я думаю, ты поторопилась переклеивать обои в своей комнате, – мама как-то заискивающе почесала шею. Я насторожилась. – А что? – Да ничего, просто так. – Ну, а сколько можно было жить в облезлой комнате? Мы же – как сюда переехали – ни разу ничего не обновляли. Живём в старушечьей квартире. Мы с мамой переехали в квартиру, доставшуюся в наследство от бабушки, когда мне было пять лет. Отец нашёл новую любовь и выселил нас. Хорошо хоть мама не успела продать наследство, как он настаивал. Теперь мне – семнадцать, и за всё это время мы не делали ремонт. Кажется, последний раз ремонт делала бабушка сорок лет назад. Единственный раз. Поэтому я подкопила денег и потратила первый месяц каникул на небольшое обновление своей комнаты. Получилось симпатично, обои выбрала самые обычные – белые, но они хорошо освежили вид. Я выбросила всё лишнее, купила круглый коврик и положила его около кровати, застелила постель серым пледом объёмной вязки, поставила на прикроватную тумбу свечи и вазу с колосками. Вышло что-то вроде стиля «хюгге». Потратилась, зато теперь было приятно находиться в своём гнездышке. Мне кажется, моя мама из таких женщин, которые с уходом мужчины начинают просто плыть по течению и никак не пытаются реализоваться. В её мировоззрении ремонт – это что-то запредельное, то, что может сделать только мужчина. И так – во всём. Она бы так и продолжала существовать, бесцельно посещая на работу, если бы подруга не позвала её на съезд врачей. Мама была медицинской сестрой, но эта подруга-терапевт провела её. И, как это бывает в мыльных операх, на этой вечеринке мама встретила его! Талантливого пластического хирурга, лучшего врача года по версии какого-то там журнала. И началось… встречи, свидания, рестораны. Я как-то решила остаться ночевать у своей подруги Алеси, так мать наготовила столько вкусностей, пригласив его ночевать, каких для меня никогда не делала. Я её, конечно, не виню, но два месяца! Это слишком! – Знаешь, по поводу знакомства, – я уже успела уйти в свою комнату, налив себе холодной воды с лимоном, но мама последовала за мной и, постучавшись, робко вошла, – так как теперь Михаил будет твоим отчимом, он позвал нас в ресторан. Познакомиться. Завтра. Там и сын его будет. – О, нет! Я уткнулась в подушку. – Ну всё, завтра в восемь вечера будь готова. Это не обсуждается.

***

Я поправила мамин задравшийся пиджак. Она стояла спиной к туалетному столику и вызывала такси. Мария Павловна хорошо выглядела: светлые волосы до плеч, голубые глаза, аккуратная фигура, подчёркнутая чёрного цвета платьем и белым пиджаком. Мама столько лет искала подходящего мужчину – держала форму. – А ты что собираешься идти в этом?! – мама повернулась ко мне и смерила возмущенным взглядом. Я надела рубашку в клетку и джинсы. Самые простые и удобные, что у меня были. – Нет-нет! Так не пойдёт! Нужно надеть платье! Я надула щёки и выдохнула, так что затрепетали губы. – Ну заче-е-е-м? Там что, светский приём? Даже не поешь в этом платье в облипку. – Тебе лишь бы поесть, – мама засмеялась. – У тебя же была атласная рубашка бежевого цвета? Она свободная, надень её. – Можно? Слава Богу! Я быстро переоделась в рубашку и кожаные лосины, на ноги надела лодочки. У мамы были такие же лакированные, чёрные. – Эй, Лиля! Посмотри, что-то такси не назначают. Мама держала смартфон, вытянув руку, и морщилась, отводя экран подальше. – Я – Ли! Знаешь, такое понятие как «парентификация»? Это когда ребёнок играет роль родителя для родителя. Подмена мест. – Ой, ну можно подумать! – мама закатила глаза. – Смотри уже! – Так ты не заказала? – Вот блин, мы уже опаздываем. – Ну, ничего, не умрут. – Это как минимум невежливо. Следующие пятнадцать минут мы едем в такси. Мать забыла накрасить губы красной помадой и красилась в темноте салона машины. Она то и дело покушалась на мои губы, но я наотрез отказалась. Мы опоздали на десять минут. И мне, честно, хотелось, чтобы ожидающие нас «принцы» испарились, не дождавшись. Но как только мы вошли в помещение огромного ресторана с фонтаном и колоннами, две фигуры в костюмах сразу же поднялись из-за стола и ожидали нас. Я сначала и не заметила, что они стоят будто болванчики. Администратор проводила нас к столику, и только тогда я увидела своих будущих отчима и сводного брата. По телу даже пробежал холодок волнения. Михаил и Эрик. Вот так бесцеремонно ворвались в мою размеренную жизнь с матерью. Та обнимает Михаила и слегка чмокает в щёку, потом приобнимает Эрика. Настаёт моя очередь, и я робко принимаю объятия мужчины, который возвышается надо мной исполином. – Ли, я рад знакомству! Наконец-то выбрались, чтобы увидеть тебя! Работа, сама понимаешь. Михаил весьма ничего. У мамы хороший вкус. Несмотря на рост, он не совсем худой, весьма крупный. Лицо свежее, гладко выбритое, волосы коротко подстрижены, чёрные с сединой. Статный и симпатичный. Я отметила, что он правильно назвал моё имя. Нет, меня звали Лилией, но я не выносила этого имени и просила всех звать меня Ли. Мама, видимо, предупредила его. Интересно, сколько он запоминал? Я улыбнулась про себя. – Вы похожи как сестры, – отмечает Михаил. – Да, брось. Ли – тёмненькая, я – светлая. Сколько смотрели – никогда не видели сходства. Да? Мать смотрит в мою сторону, и я киваю. – А это Эрик! Михаил выводит вперёд своего отпрыска, и тот – о, ужас! – сразу же обнимает меня! Да ещё так крепко! Я отстраняюсь, сдержавшись, чтобы не рявкнуть: «Какого хрена?!» – Привет, – голос хрипловатый с напускной сексуальностью. – Привет, – выдавливаю я. – А вы не знакомы? – мать моргает в мою сторону. – Мы учимся в разных школах. Как бы мы были знакомы? Эрик с отцом улыбаются. Прозвучало не очень вежливо. Ну, извини, нечего было с ходу лезть ко мне. Парень чуть-чуть ниже отца, только худой. И как его молодая копия: черноволосый, остроносый и голубоглазый. Волосы у него стрижены не коротко, чёлка падает на лоб. Эрик смотрит слегка исподлобья. Строит из себя «бэдбоя». Мне такие не очень нравятся, они и сами хорошо справляются со своим себялюбием. – Ну, давайте уже что-нибудь закажем! Когда стол наполняется различными блюдами с вкусно пахнущей едой, я намереваюсь начать есть, так как успела чертовски оголодать, но Михаил разливает шампанское по бокалам и произносит долгий тост о том, как он рад обрести такую женщину как моя мать, искреннюю, чуткую и всё такое. Эрик тайком сидит в смартфоне, а я смотрю в одну точку, думая только о порции шашлыка с соусом. И чего мы с этим Эриком сюда припёрлись? Он небось пишет кому-то, что скукота и я оказалась страшненькой. Это родителям хорошо вместе, а мы же не обязаны быть друзьями. Я задерживаю взгляд на Эрике, он замечает и ухмыляется, не отводит глаз. Отворачиваюсь. Есть в нём что-то мерзкое. Скользкое. Скользкий тип. Черты лица тонкие и длинные, как и пальцы. Чем он интересно увлекается? Явно не спортом. И чего вообще мне это интересно? Я, наконец-то, приступаю к еде. Поглощая свою порцию, я ни о чём не думаю. Честно, я отношусь к этим типа «семейным» посиделкам скептически. Мне почти восемнадцать, и я уверена, что мама не сойдётся с этим Михаилом, пока я не поступлю в университет. Отправит меня учиться, а там уже будет делать что хочет. Не переедет же суперврач в наши комнатушки, пахнущие старостью. – Ты же тоже окончишь школу, как и Эрик? – Михаил отрывает меня от поглощения мяса, и я, дожёвывая, киваю. – Она перешла в выпускной класс. Придётся попотеть в следующем учебном году, – мама подмигивает. – Ой, не хотел бы я вернуться в это время. Столько нервов было потрачено. – Да уж. Но для тебя это было только начало? Михаил непонимающе сдвинул брови. – Экзамены – просто легкотня по сравнению с обучением в медицинском университете, – закончила свою мысль мама. – А... ты об этом? Да, конечно! Мне показался странным этот разговор. Будто он забыл, что учился на хирурга. – Сейчас я полностью доволен положением дел. Я редко сам оперирую, больше занимаюсь административными делами в своей клинике. – Тяжело быть врачом? – произношу я. Говорить не особо хочется, но надо же вроде проявить участие. – Тоже хочешь пойти учиться в медицинский? – Нет, я плохо учусь для этого. – Ну, а что тебе интересно? – Михаил будто искренне заинтересован. – Не знаю, наверное, пойду на экономический. В институт культуры мама мне не позволит идти. – У тебя есть ещё год, чтобы решить. Не думаю, что твоя мама такой изверг. Мама кладёт руку на плечо Михаила, вроде как благодаря за поддержку. Игнорирую. – А ты куда собираешься поступить? Говорю я громко, но Эрик так и сидит, уткнувшись в телефон. Отец толкает его в плечо, и тот, вскидывая голову, отвечает невпопад: – То же, что и ты. Родители смеются, а я думаю, что этот козёл слишком много о себе возомнил. – Мария, знаешь, я хотел предложить тебе работать в моей клинике. Заработная плата там больше, а свободного времени… тоже больше, – Михаил вытирает рот салфеткой и смотрит матери в глаза. Я перебиваю его. – Но ведь ваша клиника в другом городе. Никто не удостаивает меня ответом, только Эрик внезапно поднимает глаза на меня и загадочно ухмыляется.

***

Ночью я плохо спала. Ворочалась в кровати, смяв всё постельное бельё. Мне снился сон, в котором я купалась в тёмно-синем море. Сначала всё было спокойно, и я наслаждалась окружающей меня синевой, а потом внезапно я увидела плавник. Посмотрев под воду, я рассмотрела очертания огромной белой акулы. Она кружила вокруг меня, а потом нырнула и уплыла в толщу воды. Я думала, что всё закончилось, но акула подплыла ко мне снизу и, схватив за ногу, потянула в тёмную бездну. Я кричала, захлёбываясь в воде и собственной крови. Неудивительно, что я вскочила на постели, тяжело дыша от страха. Я направилась в ванну и выпила там воды прямо из-под крана. Убрала мокрые каштановые волосы, прилипшие к лицу, сняла майку, покрытую пятнами пота, оставшись только в пижамных шортах. Я села на унитаз и попыталась вспомнить, что такого я смотрела или читала про акул в последнее время. Но ничего связанного с морем меня не интересовало: крайнюю неделю я думала только о ремонте. Странно, с чего это моё подсознание решило выдать мне такое? Было бы логичнее, если бы во сне на меня напал малярный валик. Поправив постель и плюхнувшись на неё, я ещё минут двадцать бездумно смотрела ролики в одной из социальных сетей, сменявших друг друга при нажатии на экран. Так и заснула с гаджетом в руке. Просыпаюсь снова, но уже от того, что меня будит мама. Вчера по окончанию ужина меня отправили на такси, как и Эрика, хорошо, что в разных машинах, а новоиспечённая пара отправилась продолжать вечер дальше. Не знаю, во сколько мать вернулась домой. – Ли, просыпайся. Пойдем завтракать. Надо поговорить. Я заметила, что полностью скинула с себя покрывало и лежу топлес, распластавшись на вновь смятой простыне. Обычно я всегда сплю спокойно, свернувшись клубком. Дежавю: я иду в ванную и, умывшись и почистив зубы, начинаю собирать волосы в хвост. Я редко заплетаю волосы. Поэтому неумело затягивая резинку, выронила её. Она просто соскользнула с пальцев. Недовольно мыча, я нагнулась поднять её и вдруг увидела на голени, вблизи со щиколоткой, три глубокие царапины. Кровь на них уже запеклась, сделав их тёмно-бордовыми. – Маловато для акулы, – заключаю я. Видимо поцарапала себя, когда ворочалась. Как только я увидела ранки, они начали саднить. Нужно будет помазать их чем-нибудь. Мама сидит на кухне с таинственно-скорбным видом. Когда она что-то задумала, то по ней сразу видно. Подтверждают это: тарелка с моими любимыми блинами, пиала сгущенки и свежесваренный молотый кофе в турке. Обычно она готовит мне воздушные блины и кофе, чтобы задобрить. – Так, что происходит? – Сначала поешь. – Чтобы стать доброй? – Наверное, это не поможет. – Тогда не томи. – Вчера мы с Михаилом решили, что неправильно жить раздельно после росписи. Мы с тобой должны переехать. – Что? – к еде я, конечно, не притронулась. – Ну, переезжай тогда, я-то тут причём? – Ну, как это? Ты – моя несовершеннолетняя дочь. – Мама, я не буду жить с незнакомыми людьми! – я перешла на повышенный тон, не в силах сдерживать себя. – Я увидела твоего мужика вчера! Алё!? – Это окончательно. – Тебе нужно было подождать год: я бы поступила в университет и свалила бы. Неужели так невмоготу? – У Михаила есть коттедж! Очень большой! В городе Акулий Риф. Окончишь новую школу там и потом поступишь. Куда хочешь! Я буду не против любого института. Выберешь сама. – Ты вот говоришь, и самой нормально? Кто только вчера пел, про то, что у меня своя жизнь и хобби? Так вот, переехав, я лишусь этого всего. – Ты утрируешь. На гитаре сможешь играть и на новом месте. А писать песни на морском берегу – это даже романтично. – Мама, это– дыра! Ни один человек в мире не знает про этот город. Я ничего не понимаю! Клиника Михаила же в Морском? – Ну, всё правильно. Мы будем жить в Рифе, а на работу ездить в Морское. Там сорок минут езды! Я согласилась сменить работу. Теперь буду в работать в пластической хирургии. – Как у тебя всё удачно сложилось. Я только мешаю! – Ты не можешь мне мешать, ты – мой единственный ребёнок. – Я остаюсь тут. В бабушкиной квартире. Будешь меня проведывать. Обещаю не устраивать притон! Всё равно через год стала бы жить самостоятельно, ну, начнём годом раньше. – На эту квартиру уже нашёлся покупатель. Скоро сделка. – Ты-ты... совсем дура?! – я вскипела. Моему отцу не удалось заставить её продать наследство за пять лет и с общим ребенком, а этот Михаил за два месяца запудрил матери мозги. Виртуозно! – Нет, я – не дура! Не разговаривай так со мной! – И зачем твоему жениху деньги? На бизнес? – Я не говорила, что ему нужны деньги. Я сама так решила. Как только ты поступишь в университет, купим тебе квартиру поменьше, но в Морском. – А с остальными деньгами что? – Ну это уже моё дело. – Понятно! – я зло хмыкаю. Границы расставлены, это же только её квартира. – Ты не могла сказать, чтобы я не делала ремонт в комнате, раз всё знала? Я потратила свои накопленные деньги за год. – Мы тебе возместим, как переедем. – Ешь свои блины сама! Спасибо! Я хлопаю дверью в свою комнату и в гневе начинаю набирать сообщение своей лучшей подруге. Нужно выговориться.