Морские ягоды

После всех этих событий у меня отпало желание выходить из своей комнаты. Я закрылась в ней и, вздрагивая от каждого шороха, не выходила ни к кому из домочадцев. Алеся предложила приехать к ней немедленно, но её родители бы быстро выставили меня за порог, хоть она и клялась, что уговорит их. Оставалось только воровать еду из холодильника, нападая в кухню короткими перебежками, пока никого не было дома. И сидеть тихо в своей клетушке. Мама не настаивала на совместных ужинах. Не настаивала на моём обществе. Совсем. Но она постучала ко мне в дверь, когда дело дошло до выходных. Я как раз читала новый триллер от любимого автора и не хотела отвлекаться, но пришлось. – Лиля, надо обсудить одно дело! Мама села рядом и погладила меня по предплечью. От неё пахло новыми духами. И летний брючный костюм у неё был новый. И серьги с жемчугом. Тоже новые. – Ты что-то совсем закрылась в себе. Ты никогда в жизни столько не сидела взаперти! Всё время куда-то уходила и была занята. Всё хорошо? – Нет. Не хорошо. Я хочу уехать отсюда. Мне тут не по себе, – я решила не рассказывать матери о своём походе в город. Она мне не поверит. – Завтра я взяла отгул, и нам с тобой нужно будет поехать в многопрофильный центр и оформить тебе новую регистрацию, – мама пропустила мои слова мимо ушей. – Чего? Зачем? – Затем, что я не смогу продать квартиру, если ты будешь там прописана. – А как же я буду без регистрации? Жить со статусом бездомной что ли? – Ну что ты всё воспринимаешь в штыки? Такая колючка! – мама засмеялась, как будто происходило что-то забавное. – Зарегистрируем тебя здесь, пока не купим тебе квартиру. – В этом доме?! Нет! Ни за что! Я застыла, ощущая накатывающую панику. – Лиля, это не просьба. Это нужно сделать, и выбора у тебя нет!– мама резко стала серьёзной, почти злой, будто я провинилась в чём-то. – Это не обсуждается! Она вышла, хлопнув дверью. Я сначала вскипела, а потом вдруг внезапно для себя – разрыдалась. Устала держаться. С моим мнением перестали считаться. У меня и мамы всегда были хорошие отношения. Она меня слушала. И слышала. Но теперь я стала для неё пустым местом. Пусть хоть силком меня тащат! Не выйду из комнаты до самого начала учебного года!

***

Ну, конечно же, я вышла и из комнаты, и из дома и поехала на машине Михаила в многопрофильный центр. И позволила выписать меня из квартиры, в которой я жила с детства, чтобы окончательно разочароваться в своей матери. Я до последнего верила, что она передумает. Не передумала. Она постоянно повторяла мне, что это временно. Всего лишь на год. И я ощущала, как моя жизнь отложилась на год. Всё – через год. А пока, закончив с моим переоформлением, мать предложила мне пройтись по магазинам. Я ничего себе не выбрала. За исключением бесчисленного количества хлопковых носков. Мама же накупила всевозможных платьев, летних костюмов, купальников, будто собиралась в круиз. Морское – большой портовый город, наполненный разнообразными ресторанами, моллами, бизнес-центрами и историческими зданиями. На каждом шагу нам встречались туристы из разных стан, новые красивые машины. Михаил – весьма обеспеченный человек, и мне искренне непонятно, зачем было покупать коттедж в заброшенном городе, который находится почти в часе езды от основного места проживания и места работы. Но похоже только меня одну это смущало. Следующим пунктом для оставления бесчисленного количества денег был магазин морепродуктов. Мама хватала всё так, как будто ни разу в жизни не ела крабов, креветок и гребешков. Хотя до её встречи с Михаилом мы несколько раз бывали в Морском. Когда я пристыдила её за необоснованное расточительство, она заявила: – Сегодня мы будем ужинать все вместе. Эрик приехал, а мы еще ни разу не собирались. Нужно угостить вас чем-нибудь вкусным. Мне нечего было на это ответить. Михаилу нужно было сделать какие-то дела в клинике, и он подъехал на парковку Фиш-молла, чтобы забрать нас. Он улыбнулся во все зубы, когда вышел из машины, чтобы помочь убрать покупки в багажник. И зубы эти – неестественно заострённые. Только сейчас я заметила такую его особенность. Я поёжилась, но, не успев это обдумать, обратила внимание, что женщина, курящая у автомобиля, припаркованного рядом, изменилась в лице и гневно смотрит на Михаила. Мне стало жутко: она вся затряслась от злости, и, казалось, сейчас кинется на него с кулаками. Не успела я толкнуть мать в плечо, чтобы она тоже увидела это, как женщина выкинула сигарету в ливнёвку и подскочила к моему отчиму. – Я тебя сначала не узнала! Я же теперь плохо вижу по твоей милости, ублюдок! Все окружающие люди на парковке удивлённо повернулись в нашу сторону, а моя мать – инстинктивно или нет? – встала перед мужем, закрывая его собой. – Девушка, вы кто?! – А вы спросите у него! Вблизи я увидела ужасные шрамы на веках женщины. Её глаза с трудом закрывались и постоянно увлажнялись. Она каждую минуту промакивала их. – Я уже подала на тебя в суд! Ты – шарлатан! Хорошо было брать мои денежки за блефаропластику?! Михаил лишь ухмылялся. – Что ты молчишь?! Женщина забилась в истерическом плаче, а из машины, около которой она стояла, вышел видимо её муж и, гневно посмотрев на отчима, взял её под руку и посадил в автомобиль. Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. Я замерла как истукан и не шевелилась, пока мама насильно не затолкала меня в машину. – Кто это?! – спросила она растерянно, повернувшись к Михаилу. Тот вздохнул и, посмотрев на себя в зеркало, сухо ответил: – В прошлом году я взял на работу неопытного хирурга, и он сделал неудачную операцию этой женщине. – Но тогда при чём тут ты? – мама уже красила губы, словно ничего не произошло. Я фыркнула. Супруги вопросительно уставились на меня. – Вы хоть извинились бы что ли. Спорим, вы даже не извинились? – Лиля! – шикнула мать, боязливо глянув на Михаила. – Ничего, – он улыбнулся. – Извиняются за свои ошибки. Я же тут не виноват. Или ты считаешь по-другому? – Надеюсь, что вашу клинику закроют. Я отвернулась. Не хочу больше разговаривать с этим заносчивым скользким типом. Вы посмотрите! В его клинике допустили такую ошибку, а он ещё хорохорится перед потерпевшей, мол, она сама виновата! Меня вдруг осенило. – Но она предъявляла претензию лично вам! Это вы сделали ей такое уродство?! – Лиля! Замолкни немедленно! – мать почти заорала. С её благодетелем неподобающе заговорили. Я встретилась глазами с отчимом, и он гадко ухмыльнулся мне в ответ. Кого-то мне это напомнило. Сын весь в отца!

***

Вечером я угрюмо смотрю, как все поглощают морепродукты, разложенные на столе. Все чавкают, обсасывают крабовые клешни. Меня мутит. Рыбья вонь, которой я успела вдоволь надышаться, когда выбиралась магазин за носками, до сих пор преследует меня. В этом ненавистном мне коттедже будто всё пропиталось смердящей рыбой. А если вонь появилась раньше? Когда вернулся Эрик? Я уже не знаю. Просто чувствую её, находясь в доме. – Лиля, поешь! Очень вкусно! Смотри сколько мяса в крабе! Мама с хрустом ломает клешню, извлекает из неё красно–белое мясо и подаёт мне. Я принимаю её и кладу себе в тарелку. – Ли, а ты знаешь, что будет завтра? Внезапно заговоривший со мной Михаил меня обескуражил, и я, повернувшись в его сторону, вопросительно поднимаю брови. – У меня есть хороший приятель. Он – основатель многофункционального медицинского центра. Так вот, до конца недели он одолжил мне свой катер. – Вот какую клинику надо было основывать! – мама толкает мужа в плечо, и они начинают гоготать. – Я рада за вас. – За нас! Завтра мы поплывем рыбачить все вместе! В море обещают штиль! – Михаил торжественно закидывает гребешок в рот. С одной стороны, одна струнка моей души дёргается от радости, потому что я уже не могу видеть стены этого дома. Но, с другой стороны, я совершенно не доверяю этим двум. Но мама будет со мной. Может, всё пройдёт гладко? Я не показываю вида и пробую гребешок. Рыбная вонь с примесью жареного масла отдает в нос. И я, чувствуя, что диетическая кола, что я пила раннее, сейчас выйдет наружу, сплёвываю моллюск в салфетку. – Неужели так невкусно? – мама тоже берёт белый склизкий комочек и с удовольствием жуёт. – Очень свежий. – Я пойду к себе. – Завтра в шесть утра выходим! Будь готова! – Михаил поднимает большой палец вверх и фальшиво улыбается. Выглядит наигранно. – Я, пожалуй, тогда тоже на боковую. Эрик подаёт голос впервые за вечер. Он тоже почти ничего не ел и сидел в смартфоне, пряча его под столом. Мы с мамой для него – пустое место. Вместе поднимаемся на второй этаж, и он пропускает меня вперёд, чтобы я первая прошла по коридору в свою комнату. Его комната в другом крыле. Когда я прохожу мимо него, Эрик вдруг хватает меня чуть выше локтя и, наклонившись к уху, шипит: – Обязательно всегда быть такой сукой? Тебя никто не держит, можешь свалить к своим вшивым друзьям хоть сейчас! Будешь вести жизнь бомжихи. Ты же к такому привыкла? – Отпусти меня! – я выдёргиваю локоть из его цепкой хватки. – Тебя это не должно волновать! Я же не лезу в то, что твой отец подтирает тебе зад в восемнадцать! Пора бы уже съезжать от папашки! – Думаешь, что замечания от непромытой чуханки меня заденут? Не льсти себе. – Отвали! Я стремительно забегаю к себе, захлопывая дверь. Мерзкий рыбный червь! Всё делает и говорит исподтишка. Не удивительно, что над ним издевались в школе. Он и предаст всех, если потребуется. Считает себя золотой молодежью! Элитой! Он у меня получит за свои слова. Наверное, ни разу не получал по холёной мордашке как следует! Вот и не следит за языком!