Бартер

Рука невыносимо сильно болела, кристаллы скинта прорастали на спине, разрывая крылья, непереносимая агония. Я закрыл глаза и сложил руки в молитвенном жесте, позволяя Отцу воплотить меня. Но ничего не произошло. Кристаллы прекратили свой рост и стали осыпаться с меня, превращаясь в пыль. Какой позор. Даже отец отверг меня, я оказался слишком слаб для его благословения и он оставил меня калекой. Крылья отказались раскрываться, а когда попытался взлететь я только сильнее разорвал их. Ноги подкосились и я упал, зло пыхтя мне пришлось облокотиться на близлежащее дерево и закрыть глаза. Наверное меня найдут, хотя это уже не важно, я абсолютно бесполезен, не приспособлен к жизни. —Глянь-ка, тут твой дорогой друг — кричит JDH своему менее умному альтер-эго. — Похоже он развоплотился самостоятельно. — Джон в пару прыжков оказывается рядом с искалеченным Багрянником. —о боже… Марк… — Лололошка не мог сдержать слёз и налетел на Багрянника с объятиями. Рука, на которой ранее были кристаллы скинта рассыпалась в пыль и развеялась на ветру. Лололошка закричал и отпрянул от него. —Что это такое?! Черт… — закричал Лололошка, на что JDH дал ему подзатыльник. Ло перенёс Багрянника в сон и вместе с клоном они перетащили Марка в домик к Беренгарию. Тот лишь покачал головой и напоил больного каким-то отваром. Через киаф Багрянник открыл глаза и уставился в потолок. Крылья невыносимо жгло, а левая рука перестала как-либо ощущаться. Когда Марк повернул голову он не мог поверить своим глазам: его руки больше нет. А значит о горячо любимой кузнечном деле можно забыть. Это заставило тяжело вздохнуть и отвернуться, лишь бы не видеть подобное убожество. Тут послышались чьи-то шаги, Багрянник сел на койку. —Марк! Ты… Тебе лучше? — Лололошка вошёл в домик, встал прям напротив Марка. — Я пойду к себе. — Марк встал и шатаясь из стороны в сторону своего дома. — эй! Ты же чуть не умер! — Мироходец пошел вслед за Багрянником, пытаясь его хотя бы немного подстраховать. — Мне нужно подумать, оставь меня. — Раненый пытался идти уверенной походкой, однако, его все равно шатало из стороны в сторону. В конце концов он остановился и приобрёл весьма задумчивый вид. —Давай я тебе помогу? — осторожно спросил Ло. Марк неуверенно кивнул и вместе они побрели к домику. Уже добравшись Марк сел на кровать. —У меня есть к тебе просьба. Посмотри что с моими крыльями. Я расстегну мантию. — голос Багрянника звучал неуверенно и даже смущенно. Он потянулся к пуговице на мантии, как вдруг руку пронзила адская боль, Багрянник зашипел. —Осторожнее… Я сам. — сказал Лололошка, улыбнувшись и лёгким движением расстегнул мантию. Зайдя за спину Ло ужаснулся: некогда прекрасные крылья теперь напоминали порванное тряпье. Его сердце сжалось, его друг теперь калека, а все из-за него. —Оу… А можно ли их как-либо восстановить?.. — поинтересовался Лололошка. — Все настолько плохо? Восстановить нельзя. Никак. — Марк тяжело вздохнул, то что он позор было известно ещё давно, но теперь к позору добавилось ещё калека, что ещё сильнее добивало и ужасало. — Оторви их, они теперь бесполезны — сказал Марк, снова вздыхая. Крылья это гордость каждого уважающего себя Багрянника, какое он теперь отношение имеет к своей расе, если от крыльев останутся лишь обрубки, напоминающие о прежней жизни. —Марк, нет. Ты сейчас ослаблен. — сказал Ло, коснувшись рукой израненной спины. Крылья Багрянника слабо зашуршали, а хвост, ранее неподвижный возбужденно задвигался. — Ох! Не трогай спину. Оторви их. — строго сказал Марк, смущенный своим положением. — я сам тогда оторву. — Марк, шипя от боли потянулся правой рукой за спину и взявшись за крыло оторвал его, пытаясь заглушить вскрик. Безобразный кусок крыла Багрянник разорвал и скинул на пол. —Твой черёд. — прохрипел Марк, тяжело дыша и пытаясь справиться с болью. —Я уже ясно заявил свою позицию, Марк, прекрати, прошу. — попросил Ло, его сердце снималось при виде подобной ситуации. Он снова дотронулся до спины рукой и провёл по ней вверх к шее, далее обнимая его. — Я тебя сейчас выгоню, Лололошка, ты переходишь черту. — возмутился Марк, навалившаяся туша Ло лишь усиливала боль и мешала удалить другое крыло. Но с какой-то другой, неожиданно появившийся стороны было приятно получить подобное внимание. Особенно, если углубляться в традиции Багрянников: касаться крыльев и спины мог только брат по оружию или избранница. А Лололошка… все же ближе к первому варианту... Или ко второму... Об этом нужно подумать позже. —Я так испугался за тебя… — неожиданно начал Ло, прерывая мысли Марка. — Ты мне очень дорог. — прошептал Мироходец и сильнее обнял Багрянника. — Лололошка… можешь уйти, мне нужно подумать о своём. — настойчиво попросил Марк. Тот отошёл, помахал рукой и ушёл. Раненый уже потянулся к другому крылу, но рука застыла. Избранница… Брат по оружию… Маловероятно. Никто не оценит такого уродца как он. Марк вцепился в крыло и оторвал его, вскрикнув от боли. Теперь нужно как-то застегнуть мантию, чтобы закрыть этот позор. Получилось только накинуть её на себя. Кусок крыла смахнули на пол, а Багрянник попытался лечь на спину, но его тут же ударило осознанием о том, что принять положение лёжа на данный момент невозможно. Марк вздохнул и скинул с себя накидку, смотреть на её состояние было физически больно: вся в какой-то грязи, пыли и дырах. Какой же он тогда Багрянник, если даже с такой пустяковой задачей справиться не смог? Отвратительный и ущербный, очевидно. Судьбу не изменишь, если суждено быть позором — позором и останешься. Ему сразу вспомнилась битва за Эшхолд, последняя его битва, как оказалось. То как он попал под очищение не вызывало ничего, кроме сожаления: Отец не дал ему никакую Сагвимантию, а наоборот, отнял всё: руку, крылья, возможность заниматься любимым делом. Во сне Лололошки он теперь балласт, лишний груз. Смерть была бы лучшим исходом для Марка, но тут же перед глазами мелькал обеспокоенный взгляд Ло, ради него стоит бороться. —Марк? Ты на кровати сидишь целый час, всё в порядке? — Лололошка вошёл в дом и с волнением посмотрел на Багрянника, застывшего в одной позе. — Я не могу лечь. — буркнул Марк и протянул Лололошке свою накидку. На что Лололошка кивнул и одел на Багрянника накидку. — Расскажи мне что-то, не могу ни о чем думать, кроме очищения и своей ущербности. — попросил Марк и посмотрел на Лололошку. —Хорошо, Эшхолд. — начал Мироходец. — Нет, не об этом, что-то отвлеченное. — перебил его Марк. — Без проблем… Я как раз вспомнил кое-что… — сказал Лололошка и тут же стал задумчивым. Марк насторожился, но всё же приготовился слушать. — Это стихотворение мне очень сильно нравилось… Когда-то. Так… Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Бессмысленный и тусклый свет. Живи ещё хоть четверть века — асе будет так. Исхода нет. Умрешь — начнешь опять сначала. И повториться все как встарь. Ночь. Ледяная рябь канала. Аптека. Улица. Фонарь. — закончил Ло, после этого он казался слишком печальным. Марк же понял лишь отрывками, остальное же звучало как тексты в поросших плесенью книгах в замке, где было прежнее место жительство Багрянника. Раненый лишь смотрел на Лололошку, ожидая объяснения. —Это о перерождении, цикличности жизни. — добавил Ло, садясь рядом с Марком. — Тогда понятно. Когда ты меня нашел, рядом были мои клинки? — спросил Марк, положив голову на плечо Лололошки. — Я пытался их найти, буквально только что. Они куда-то пропали. — сказал Лололошка, виновато опустив голову. Ему было крайне стыдно за то, что он не смог найти важную для друга вещь. — Отвратно. Но они мне уже не понадобятся. — пробубнил Марк, посмотрев на свою руку. — Кстати… Очищение… кто тебя развоплотил? — спросил Ло, на что Багрянник нахмурился. — Никто. Я сам. — тихо сказал Марк. — Как… То есть ты как сосуд… — начал свои размышления Лололошка. — слишком слаб, ущербен даже для Отца. Он отобрал у меня всё: руку, пиромантию, возможность летать. Но ничего не дал взамен. Лишь страдания и боль. — раненый перебил Мироходца. — Не говори о себе так. Жизнь ведь не заканчивается, Марк, мы придумаем как вернуть тебе руку. — сказал Лололошка, пытаясь внушить надежду в своего дорогого товарища. — мы? Скорее ты имел в виду лишь себя. — нахмурился Марк. — Нет. Я и Джон. — уточнил Лололошка. — Не смеши, какая ему от этого польза? — хмуро ответил Марк. — Я что-нибудь придумаю. — сказал Ло и ушёл, оставив Багрянника одного. Через довольно большой промежуток времени Лололошка вернулся с венком на голове и улыбкой на лице. Багрянник постарался улыбнуться ему в ответ. На это Ло напялил венок на Марка и захихикал. Но Багряннику было совсем не смешно. — ты ведь знаешь что это за цветы? Их дарят только женщинам, которых рассматривают в качестве пары, либо матерям. —Марк не то чтобы был опечален выбором цветов, скорее это наоборот подняло настроение. Ведь то что его рассматривают в качестве партнера дало надежду о том, что кто-то может его видеть не как ущербного. —О, правда? А откуда ты это знаешь? — Поинтересовался Ло. —Мать их любила очень, часто упоминала об их значении в кодексе. Другие из выводка часто дарили их, возвращаясь домой. —вспомнил Марк, улыбнувшись Мироходцу. — Ого… Впрочем! Я уговорил Джона! С помощью пустотной магии, заточенной в амулет, который сделает Гимлин, твоя рука снова будет цела! Точнее она будет состоять полностью из пустотной магии. — быстро проговорил Лололошка, его улыбка засияла ещё ярче. Конечно он знал о значении — Джон ему прожужжал все уши. —Это хорошо, но как скоро он у меня появится? — спросил Марк. Ему было интересно как так вообще получилось, чтобы JDH помог кому-либо. Видимо Лололошка обладает магией убеждения. — Через… не знаю… Но скоро! — Лололошка прям излучал оптимизм и заражал им Марка. Мироходец подсел рядом, Багряннику буквально сразу стало безумно легко, будто боль отступила, испугавшись такого яркого Солнца рядом. Ло начал о чем-то болтать, но Марк его уже не слушал, лишь глупо улыбался, стыдливо натягивая пониже капюшон, чтобы не было видно глаз. И вот Мироходец опять ушёл, но чувство лёгкости осело в комнате толстым слоем пыли. Марк все же смог лечь и заснуть. Разбудил его Лололошка, как только Багрянник сел на кровать и на него сразу же напялили амулет. Всплеск пустотной магии ярко осветил пространство и вынудил закрыть глаза. Но когда Марк открыл глаза он не мог поверить происходящему: его рука восстановилась и могла полноценно функционировать. Он попробовал сжать руки в кулаки и она действительно сжалась. Радости не было предела, Марк встал и обнял своего друга. —Спасибо, Лололошка, ты мне очень дорог. — сказал Марк, сжимая в объятиях Мироходца. —Ты мне тоже очень дорог! — сказал Ло и обнял в ответ. Ему приятно было видеть то, как Марк обрадовался его стараниям. —Теперь я могу снова выковать свои кинжалы. Боль практически вся ушла, большое тебе спасибо. — проговорил Марк и вырвался из объятий. Сразу пошел к горну. — Приходи попозже, я тебе отплачу кое-чем. — пробубнил Марк и сразу начал работу. Через большой промежуток времени Лололошка подошёл к кузне, там его ждал Марк. Тот засуетился и протянул Ло свои клинки. Мироходец впал в ступор. —Лололошка, позволь объясниться. Ты действительно заслуживаешь носить эти клинки, больше чем я. А также я за время своей неспособности работать, понял одну вещь: Ты меня покорил, я пал перед тобой. И по традиции своего народа в знак этого я отдаю тебе памятную вещь — клинки. — Марк закончил свою речь и сразу же занервничал. Боялся, что Ло отвергнет его, как и Отец, как и его народ. — О… Марк, мне очень приятно… я могу сказать что это взаимно и я принимаю твой подарок. — Лололошка взял клинки и улыбнулся, а следом обнял Багрянника. Всë-таки Отец дал ему взамен нечто важнее, чем Сангвимантия: смысл дальнейшей жизни.