Ночной декор

— Я думаю, мы всё слишком усложнили, — внезапно говорит Тайлер. Джош поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Они лежат на кровати, свесив ноги с противоположных сторон, и смотрят, как вентилятор на потолке лениво вращается кругами. Окно приоткрыто, и влажный воздух наполнен стрекотанием июньских сверчков. — Слишком усложнили что? — спрашивает Джош. Снаружи солнце едва выглядывает из-за горизонта. Небо приобретает приятный лавандовый оттенок, и Джош думает о Тайлере. — Просто… — Тайлер делает неопределенные жесты в воздухе, — всё. Жизнь. Религию. Я думаю, мы тратим так много времени, беспокоясь о боге и его законах, что забываем об основах. Джош наблюдает за Тайлером, пока тот говорит. Его взгляд скользит по изгибу носа, впадинке между губами и подбородку. Он наблюдает, как двигаются его губы, слушает его хриплый голос. — Всё, на чем нам действительно нужно сосредоточиться, это на любви друг к другу, — продолжает Тайлер, ни о чём не подозревая. — Я думаю, остальное приходит само собой. Закончив говорить, он поворачивается. Когда их взгляды встречаются, Тайлер моргает слегка удивившись. Джош смущается, но всё же чувствует себя смелее из-за недостатка сна и продолжает смотреть. При таком освещении глаза Тайлера кажутся тёмными, зрачки широкими и добрыми. — А ты как думаешь? — спрашивает он воздушным, мягким голосом, его дыхание пахнет зубной пастой и согревает кожу Джоша. Я думаю, у тебя красивые губы. Я думаю, что хочу знать, на что похожа твоя щетина, когда ты забываешь побриться. Джош отворачивается. — Глубоко, — говорит он. Потолок то расплывается, то исчезает, когда у него кружится голова. Краем глаза он видит, что Тайлер наблюдает за ним несколько секунд, затем поворачивается обратно. — Наверное, — говорит он в пространство. — Не знаю. Думаю, я устал, — как бы подтверждая это, он широко зевает. — Ты так глубоко размышляешь, когда устаёшь? — спрашивает Джош, одновременно умоляя своё сердце успокоиться. — Думаю, да, — голос Тайлера становится серьёзным, когда он произносит это, более уставшим и беззащитным. Сердце Джоша не слушается его. Он шмыгает носом. — Мы можем поспать. — Хорошо. Они не двигаются. — Спокойной ночи, — говорит Тайлер. — Спокойной ночи, — отвечает Джош. Они всё еще лежат неподвижно. Проходят минуты. Ничего не происходит, до тех пор пока Тайлер не встает и не уходит. После того, как он прикрывает дверь, но не закрывает её полностью, Джош поворачивается. Он кладет голову на подушку, но не забирается под одеяло, и смотрит на угол прикроватной тумбочки. Краска облупилась, дерево под ней неровное. Он думает о волосах Тайлера, о том, какими длинными они стали. Он прислушивается к отдаленному шуму льющейся воды, пока Тайлер моет руки, затем к мягким шагам, когда он возвращается. Джош не смотрит на него и не притворяется спящим. Кровать рядом с ним прогибается. Пятка Тайлера касается его бедра. Он слышит, как Тайлер выдыхает, тихо, но тяжело, а затем замирает. Джош долго не может уснуть.

*

— Нам нужно сходить в кино, — предлагает Джош, пиная камушек дальше по улице. — Есть что-нибудь интересное? — спрашивает Тайлер. — Должно же что-то быть. В ответ он слышит невнятное бормотание. Когда Джош поворачивается, Тайлер смотрит себе под ноги, погруженный в собственный мир. Когда-то это было совсем нехарактерно для Тайлера. Какое-то время назад Джош думал о Тайлере как о приземлённом, разговорчивом и мягком, но при этом непосредственном человеке. Он всегда был вдумчивым, и это никогда не мешало ему. Однако за последние недели Тайлер притих. По мере того, как температура воздуха повышалась, он, казалось, больше времени проводил в раздумьях, теряясь в мыслях, задавая случайные, неудобные вопросы, на которые не было реального ответа. Джош отвечал, а Тайлер просто кивал или что-то напевал, а иногда вообще ничего не говорил. Джош всегда хочет знать, о чем думает Тайлер. В такие моменты он хочет знать больше всего. — О чём ты думаешь? — спрашивает Джош, засовывая руки в карманы, чтобы удержаться от того, чтобы не схватить Тайлера за лицо. Он загорел на солнце. — Я думаю о боге, — говорит Тайлер. — О чём думает он. Джош пинает камешек дальше. — О чём думает? Тайлер поднимает глаза к небу. Когда Джош проследил за его взглядом, он увидел одинокую птицу, чёрную на фоне палящего солнца. — Я понял, что раньше я думал, что он любил только избранных людей, — говорит Тайлер. — В смысле, я знаю, что он любит всех, но я всё равно думал, что я должен быть, не знаю, кем-то другим. Кем-то не таким мутным, угрюмым и уродливым. — Это неправда, — говорит Джош. Он имеет в виду, что Тайлер не угрюмый и не уродливый. Но он не думает, что Тайлер это понимает. — Я знаю, что это не так, — говорит Тайлер. — Но думаю, что, возможно, я начинаю понимать это только сейчас. Камешек скользит перед ногой Тайлера, и он пинает его. Он взлетает в воздух, прежде чем рассыпаться, и смешивается с другими так незаметно, что Джош не может найти его. — Прости, — извиняется Тайлер. — Всё в порядке. Это просто камень. Моё сердце разрывается, когда ты говоришь со мной. — Я имею в виду, бог знает всех нас, — продолжает Тайлер. — Он буквально создал нас, шаг за шагом. Он бы ничего не сделал, если бы не хотел, да? Он бы не сказал ничего такого, чтобы потом забрать обратно. — Нет, — соглашается Джош, — он бы не стал так поступать. Тайлер продолжает: — И всё же, люди настаивают, что он любит не всех, хотя он сам сказал, что любит. Джош пожимает плечами. — Сложно. — Не важно, кого ты любишь, потому что бог любит тебя, — тараторит Тайлер. — Ты можешь любить кого угодно, потому что бог любит тебя. Понимаешь, о чём я? Сердце Джоша бешено колотится в груди. — Думаю, да, — отвечает он. Я надеюсь, ты имеешь в виду, что это нормально. Мне нужно, чтобы ты думал, что это нормально. Тайлер вздыхает. — Я имею в виду, мы просто должны любить друг друга. Джош кивает. Думаю, я уже это делаю.

*

— Тебе не кажется, что со мной что-то не так? — спрашивает Тайлер. Сейчас июль, и они в парке. Группа маленьких детей бегает по игровой площадке позади них. Деревянные конструкции скрипят, пока они играют. Одинокая женщина сидит на скамейке, рядом стоит пакет с едой и напитками. Она полностью поглощена чем-то в телефоне. Джош задумывается на несколько мгновений. Он болтает ногами в воздухе, оценивая расстояние между собой и щепками. — Я так не думаю, — говорит он. — А что? Тайлер пожимает плечами. Его плечо касается плеча Джоша. Их руки близко, пальцы в нескольких сантиметрах друг от друга. — Не знаю. Он молчит. На соседнем дереве щебечет птичка. — Я чувствую себя не в своей тарелке, — признается он; Джош молчит, и Тайлер продолжает: — Я думаю, с тех пор, как началось лето, я просто чувствую себя странно… наверное. Как будто я… на самом деле я не в себе, — он вздыхает. — Это трудно объяснить. — Всё в порядке, — говорит Джош. Ему нравится, как волосы Тайлера блестят на солнце. Сейчас тепло, от них веет ароматом шампуня, и у Джоша по спине пробегают мурашки. — Мне кажется, с тобой всё в порядке. — А каким ещё я тебе кажусь? — быстро спрашивает Тайлер, сразу после того, как Джош заканчивает говорить. Это застает его врасплох, и он несколько раз моргает. Тайлер сосредоточенно смотрит на него. От этого у Джоша в животе словно вспыхивает огонь, и ему хочется рассмеяться. — Э-э, я… я не знаю. Милым? Крутым? Ты действительно хорошо поешь и неплохо водишь машину. У тебя приятный голос и милые губы, и я хочу прикоснуться к твоим волосам, и к твоему носу, и к подбородку, и к шее, и… Тайлер несколько мгновений наблюдает за ним, затем снова переводит взгляд на горизонт. — Ладно. — Просто ладно? — Я окончательно и бесповоротно потерял себя, Джош. Всё, о чем я раньше думал, полностью разрушено, и теперь я застрял и бултыхаюсь в бесконечных пучинах грёбаного небытия. — Оу. Тайлер внимательно смотрит под ноги. Его брови нахмурены, рот сжат в напряженную линию, и Джошу хотелось бы, чтобы это ему не нравилось. Можно даже представить, как у него в голове крутятся шестерёнки. Джош хочет знать, что у него на уме. Поэтому он спрашивает: — Что изменилось? Тайлер вздыхает, а когда выдыхает, то заметно расслабляется. Его плечи опускаются, спина сутулится, а голова безвольно опускается. Он стоит так несколько мгновений. Джошу не терпится переплести их пальцы. — Некоторые вещи, в которые я верил, изменились, — Тайлер признается через мгновение. — Или, может быть, некоторые детали. Позади них весело кричит ребёнок. Его друзья кричат в ответ. — Или, может быть, я изменился, — говорит Тайлер. — И всё просто изменилось, чтобы соответствовать мне. Ты нравишься мне в любом обличье. — Ты нравишься мне в любом обличье. Тайлер смотрит на него. Джош смотрит в ответ. — Что это значит? — Я… не знаю. — Не говори ничего, что возьмёшь обратно, — настаивает Тайлер. — Я не буду. — Хорошо. Они притихли. Дети перестали кричать, женщина ушла. Они одни. — Я думаю, я… — начинает Тайлер, но тут же обрывает себя. Джош смотрит на него и ждёт продолжения, но тот молчит. Он прикусывает губу и смотрит на деревья. — Что? — Джош легонько подталкивает его локтём. — Я рад, что ты здесь. — Это не то, что ты хотел сказать, — Джош не уверен, зачем он это говорит, или даже откуда он это знает, но всё равно говорит. Его немного злит, что Тайлер передумал. Тайлер смотрит на него. — Это имеет значение? Джош задумывается и понимает, что его гнев бесполезен. — Думаю, нет. — Тогда ладно. — Я тоже рад, что ты здесь. Тайлер улыбается ему.

*

Тайлер, 9:02 вечера: я на месте. Джош забирается на пассажирское сиденье с привычной фамильярностью. В машине Тайлера слегка пахнет арбузом. — Как дела? — спрашивает Тайлер, включая задний ход и выезжая с подъездной дорожки. — Хорошо, — отвечает Джош. — Было скучно. — Да, — говорит Тайлер. — Как прошла твоя поездка? — Нормально. Приятно было уехать, я думаю. Но две недели — это слишком долго. — Мм. Радио трещит, и Тайлер возится с переключателем, чтобы сделать потише. — Чем ты занимался, пока меня не было? — спрашивает он. — Купил новую тумбочку, — говорит Джош. — Старая треснула. Я почти всё время скучал по тебе. Я не могу выбросить тебя из головы. В Тайлере что-то изменилось. Он не такой… напряженный, более раскованный. Он откидывается на спинку сиденья и спокойно смотрит на дорогу. Задумчивое облако, которое преследовало их, рассеялось, и теперь Джош видит Тайлера, которого он знал раньше. Это приятно. — Честно говоря, всё было очень скучно, — внезапно признается Тайлер с легким смешком. Джош улыбается, услышав это. — Правда? — Да. Прозвучит не очень, но на самом деле всё было просто… ужасно. Всё вокруг воняло рыбой, потому что океан был совсем рядом. Джош смеется. — О, вау. Действительно ужасно. — Да. Воцаряется тишина, в которой легко и непринуждённо. Затем Тайлер тихо вздыхает. — Я скучал по тебе. Джош смотрит на него, но Тайлер старательно следит за дорогой. В этом нет ничего странного, если говорить объективно. Но у Джоша перехватывает дыхание. Когда он ничего не отвечает, Тайлер быстро смотрит на него. Джош моргает и говорит: — Я тоже по тебе скучал. Они заезжают на заправку и паркуются в одном из самых дальних мест. Когда они заходят внутрь, то чувствуют кондиционер — долгожданная передышка от жаркого, липкого августовского воздуха. Джош направляется прямиком к задней двери, а Тайлер следует за ним, засунув руку в карман спортивных штанов и рассматривая перекусы на витрине. Джош берет самый большой стакан и полностью наполняет его кока-колой. Он чувствует, как Тайлер подходит к нему сзади, прежде чем он успевает что-либо предпринять. От его близости у Джоша по спине пробегают мурашки, а в животе разгорается пожар. Он делает движение, чтобы взять Тайлеру стакан, но внезапно ощущает тяжесть на плече и останавливается. Он оборачивается, чтобы посмотреть, и обнаруживает, что это… подбородок Тайлера. Тайлер положил подбородок Джошу на плечо. Впервые, по крайней мере, за две недели, у Джоша снова кружится голова. — Все одного вкуса? — Тайлер спрашивает беспечно, как будто то, что он делает, ничего не значит. — Эм… да, — удаётся выдавить Джошу. — Мне не нравится их смешивать. — Почему? Ты получаешь лучшее из всех миров. Джош не отвечает — он не знает, как это сделать. Но прежде чем он успевает это осознать, Тайлер убирает подбородок, берёт стакан и наполняет его. Он выбирает кока-колу, голубой, вишневый, какой-то странный местный напиток и смешивает их в одном стакане. Джош наблюдает за ним и понимает, что смеётся от вновь появившегося головокружения. — Это выглядит ужасно. Когда Тайлер оглядывается, он широко улыбается. — Что? Нет, это не так. Ты просто завидуешь. — Завидую чему? Сочетанию вкусов из ада? Тайлер смеётся, и это действительно прекрасно. — Заткнись, чувак. — Как скажешь, — говорит Джош и тоже улыбается. Они расплачиваются наличными и возвращаются к машине. Когда они добираются до машины, Джош дёргает за ручку и обнаруживает, что она заперта. Подняв глаза, он видит, что Тайлер смотрит в небо. — Тайлер? — Ты когда-нибудь смотришь вверх? — спрашивает его друг. — Я понял, что никогда не смотрю вверх. Это так красиво. После этого Джош тоже смотрит. Звёзд нет, но на юге, где находится столица, видно оранжевое свечение. — О, да, — поддразнивает Джош. — Я обожаю световое загрязнение. Он слышит фырканье, а когда опускает взгляд, то видит, что Тайлер наблюдает за ним, снова улыбаясь. Затем он открывает дверь, и они проскальзывают внутрь. Несколько мгновений они потягивают коктейли в уютной тишине. Джош чувствует себя легче, чем за последние месяцы. Он не осознавал, что, когда Тайлер был расстроен, это напрягало его. Теперь он чувствует легкость, ему становится немного легче дышать. (Это невероятно приятно — он скучал по запаху дезодоранта Тайлера.) — Я думаю, я понял, — говорит Тайлер. — Понял что? — Джош смотрит в окно, наблюдая, как в магазин заходит пара. — Во что я верю. Джош поворачивается к нему. Тайлер наблюдает за ним. И когда их взгляды встречаются, Джошу снова становится трудно дышать. И потом Тайлер наклоняется к нему, протягивает руки, и его ладони на подбородке Джоша, и он тоже наклоняется вперед, и губы Тайлера оказываются на его губах, и всё, чёрт возьми, взрывается. Тайлер целует Джоша на парковке заправочной станции, а Джош не знает, как целоваться. Тайлер целует Джоша на парковке заправочной станции, и это даже не имеет значения, не так ли? Тайлер целует Джоша на парковке заправочной станции, и щетина у Тайлера оказывается довольно жесткой, но в некотором роде приятной. Это оно. Это именно то, что нужно. Когда Тайлер отстраняется, его ладони касаются подбородка Джоша, их лица — близко друг к другу. — Я… — начинает Джош, но Тайлер качает головой и сглатывает. — Говори только то, что не возьмёшь обратно. Джош смотрит Тайлеру в глаза — его зрачки расширяются в темноте. — Я… с тобой я чувствую, что снова могу дышать. С тобой… с тобой я чувствую себя так, словно лечу по воздуху, охваченный пламенем, но мне это нравится. С тобой я чувствую себя человеком, в то время как все остальные — роботы. Ты… я месяцами думал о том, чтобы поцеловать тебя, и мне бы очень хотелось сделать это снова. Тайлер улыбается шире, чем когда-либо видел Джош. Из-за этого его глаза становятся такими узкими, что их едва видно, но Джош помнит, как он смотрел на него. — Ты… — выдыхает Тайлер и не заканчивает предложение. Он притягивает Джоша к себе и снова целует. Джош всё ещё не знает, как целоваться, их губы всё ещё соприкасаются, но он прижимается к нему, потому что не знает, как остановиться. Тайлер позволяет ему, и Джош наполовину встает с места, даже не осознавая этого. Он запускает ладонь в волосы Тайлера, немного грубовато проводит по ним пальцами. Непонятно, почему он это делает — многое из этого непонятно, — но ему это кажется правильным. Он пытается прижаться ближе, потому что не уверен, что ещё можно сделать. Видимо, это чересчур, потому что когда Джош опускает руку, чтобы сохранить равновесие и ударяется о край панели и соскальзывает. В итоге он падает вперед и вбок со своего сиденья. Тайлер вскрикивает и смеётся. Джош тоже начинает смеяться. Его губы горячие, он чувствует в них странные покалывания, но он всё равно смеётся. Когда он смотрит на Тайлера, тот выглядит расслабленнее, чем когда-либо, прислонившись к двери, с взъерошенными волосами и покрасневшими губами. Его глаза закрыты, и он широко улыбается. — О, боже мой, — шепчет он, возможно, сам себе, продолжая смеяться. — Господи. — Тайлер, — говорит Джош, затаив дыхание. Когда Тайлер открывает глаза, Джош внезапно понимает, что ему нечего сказать. Он просто хотел, чтобы Тайлер открыл глаза. Он смеётся над собой из-за этого, а затем говорит: — Привет. — Привет. — Во что ты сейчас веришь? Джош ожидает, что Тайлер сделает паузу, чтобы обдумать это, прежде чем дать поэтичный, но сбивающий с толку ответ, но Тайлер не растерялся. Он говорит: — Любовь — это всё и вся. Вот почему мы здесь. И если кто-то говорит, что бог меня не любит, значит, он не знает бога. Джош улыбается. Он не думает, что когда-нибудь перестанет улыбаться. — О, — говорит он, — ещё кое-что. Тайлер напевает, делая глоток из его стакана. — Твой коктейль просто ужасный. Тайлер чуть не сплёвывает и восклицает с притворным возмущением: — Ты даже не попробовал его, что…?!