Мир, в котором мы не вместе

Чужая тень падает на его лицо, заставляя подскочить с места, будто его встряхнули за плечи. И хотя день был тяжёлый, сна у него больше ни в одном глазу. С секундной заминкой он понимает, что заснул в больничном коридоре на лавке для посетителей некоего «доктора Дж.Х.Мэттьюза», а Гермиона, прижав к груди какую-то объемную папку с бумагами, стоит перед ним и сочувственно улыбается. — Разбудила? — немного виновато говорит она и покрепче обнимает папку, будто защищаясь. Нехорошее предчувствие подкрадывается будто со спины, Гарри моментально чувствует, как по шее ползут мурашки. — Прости, я… — Как он? — торопливо выпаливает Гарри. Сейчас точно не время для обмена любезностями. — Что с ним? Его прокляли? — Что? Нет. Все… сейчас все нормально, — уклончиво отзывается Гермиона, слегка нахмуриваясь, и быстро кивает в сторону по коридору. — Пройдемся? Гарри поднимается с лавки, мгновенно чувствуя укол под лопаткой, онемевшее плечо тотчас отзывается разлитой болью. С момента его прошлого столкновения с членами секты святого Брогана прошло почти полгода, а место ранения болело иногда как в первый день. Иногда Гарри даже всерьез подумывал, что на работе можно сгореть неметафорически. — Мы положили его в изолятор, там он пробудет до вечера, — коротко сообщает Гермиона, когда Гарри уже почти теряет терпение и собирается повторить вопрос. Она кивает кому-то в белой униформе больницы, на секунду на ее губах зажигается дежурная улыбка и погасает, стоит им зайти за угол коридора. Без света зачарованных светильников становится заметно, какой у Гермионы усталый вид. — Но что это было? — нахмуривается Гарри, и память заботливо подбрасывает еще свежее воспоминание, как Драко за секунду становится белее мела и падает, как подкошенный, прямо на кафельный пол его кухни. Тошнота вновь подкатывает к горлу. — Просто стресс или..? — Или, — глубоко вздыхает Гермиона и останавливается у окна в паре метров от резкого изгиба длинного больничного коридора. — Мы точно не знаем, но… Вообще-то похоже, на эффект кросс-радиации. — Радиации? — Гарри непонимающе качает головой. — Но он ведь никак не мог… Где он мог столкнуться с радиацией? — Да, это странно, но… — Гермиона быстро понижает голос, покосившись на проходящих мимо посетителей. — Ситуация вообще-то изначально была… не слишком обычной. Она выразительно приподнимает бровь, и пояснять ей ничего не нужно. Гарри еле заметно кивает. С тех пор, как одним субботним утром на его кухне на Гриммо-12 разверзся сияющий портал, и из него неловко вывалился сонный, растерянный Драко Малфой, ничего в его жизни нельзя было назвать обычным. — Если предположить, что в его мире уровень радиации отличается от нашего, — медленно размышляет вслух Гермиона, кажется, больше для себя, чем для Гарри, — то клетки его организма вполне могут быть настроены на ускоренную регенерацию, этого стоит ожидать для нормальной реакции защиты от фонового излучения… — Регенерация — это же хорошо, — неуверенно вклинивается Гарри. Тревога понемногу отступает. Странный приступ Драко на его кухни не связан ни со смертельным проклятием, ни с отравлением, а все остальное… Разве это не значит, что все кончится хорошо? — Да, но… Но клетки не знают, что им больше не нужно защищаться, поэтому сейчас регенерация ему вредит, — терпеливо объясняет Гермиона и опускает, наконец, тяжелую папку на подоконник, из нее тотчас вылезают кончики разноцветных стикеров. За широкими окнами больницы колосятся поля пшеницы, и медленно ползет повозка, запряженная фиолетовыми морскими коньками. Те, кто зачаровывал заставки на окна, иногда обладали очень своеобразным юмором. — Но… — Гарри отводит взгляд от картинки за окном и нервно прикусывает губу. — Ведь вы сможете это остановить? Гермиона не торопится дать ответ, задумчиво молчит, а потом осторожно пожимает плечами: — Гарри… Мы с таким не сталкивались, знаешь. Сейчас ему лучше, но это повторится. Точно повторится. И… Лучше бы ему поторопиться. Ну с трансфером. Он же работает над этим? С тяжелым сердцем Гарри заставляет себя кивнуть, стараясь не зацепиться за назойливую мысль, что Драко исчезнет из его жизни навсегда, едва замаячит на горизонте портал. В детали работы над своим возращением в свой мир Драко его не посвящал, но работал тот так исступлённо, что с каждый новым днем синяки под его глазами становились все ярче, а взгляд серых глаз наоборот будто затухал. Гарри связывал это с тем, что ночами Драко просиживает над древними манускриптами из библиотеки Блэков, но если Драко все это время был болен… Гарри нервно сглатывает: — Можно к нему? — Вечером, ладно? — отвечает Гермиона и ласково гладит его по плечу, стараясь успокоить. — Будет лучше, если за ним кто-нибудь присмотрит в ближайшие дни… — Я заберу его, — не задумываясь, отзывается Гарри и запоздало замечает знакомый еще со школы взгляд, будто Гермиона уже знает что-то, что Гарри поймет много позже. От школьных времен ситуация отличается лишь тем, что Гарри понимает и только поэтому поспешно отводит взгляд. — Езжай домой и поспи, — мягко просит Гермиона. — На тебе лица нет. Опять вызовы? Те сектанты? Гарри отрицательно мотает головой и выдавливает слабую улыбку. Про секту святого Брогана не было слышно уже долгие месяцы. Сектанты будто решили подарить ему эти месяцы затишья, которые он проводил в компании Драко в доме на Гриммо или в Мэноре, когда Драко был особенно не в духе. — А вы подружились, — мягко замечает Гермиона и сжимает его плечо на прощанье. Ей нужно бежать, как, впрочем, и всегда, дел в больнице предостаточно. Она не задает лишних вопросов, которые у нее, наверняка, есть. Почему в семь утра в момент приступа Драко оказался у него дома? Почему на Драко была его старая футболка Пушек Педдл? Почему у Гарри так дрожали руки, когда Драко перекладывали на каталку, а голос срывался на сип? Гарри бросает взгляд ей вслед и тихо выдыхает. Он сам не понимал, когда именно Драко вошел в его жизнь так прочно, будто намертво, но это было так правильно, что иногда он забывал, что когда-то было иначе. Утро. Драко на его кухне уткнулся в какие-то каракули. Запах сгоревшего кофе. Его сонный взгляд и немного растерянная улыбка. Спустя столько месяцев во взгляде Драко по-прежнему, как и в первый день, Гарри видел вначале всполохи лихорадочной радости, а сразу следом — настоящее узнавание. Драко всегда старался отвернуться, но слишком уж был велик контраст. Гарри — не он. — Гермиона! — запоздало окликает ее Гарри, делая несколько шагов в ее сторону. — А… Если это происходит здесь… Что тогда с… Гарри неопределенно качает головой. Называть того Драко настоящим было странно. Ведь тот, что пришел на его место, был не менее настоящим. Самым настоящим. — Он умный, надеюсь, и это предусмотрел, — Гермиона грустно улыбается и пожимает плечами, уже исчезая за дверью какого-то кабинета, и Гарри даже не успевает уже привычно возразить, что все это лишь ошибка артефакта, досадная авария в лаборатории, это не было никаким планом Драко. Просто не могло быть.

****

Драко мучают кошмары каждую ночь, но никогда они еще не были такими яркими, как после возвращения из больницы. Гарри быстро сбегает по лестнице вниз, в гостиную, где на диване приглушенно всхлипывает Драко. Темно-красный плед валяется на полу рядом с кроватью, Гарри машинально поднимает его и накрывает дрожащее тело. В ночном свете Драко кажется особенно хрупким, ранимым, и тревожить его не хочется. Гарри осторожно присаживается рядом с диваном на пол и убирает влажные от пота светлые пряди со лба. Он так и не смог привыкнуть к тому, какой Драко в его огромной, растянутой футболке домашний. Видеть в Малфое не застегнутого на все пуговицы, выглаженного франта, а просто Драко — каждый раз ломает все представления Поттера о мире. Драко шумно вдыхает через сжатые зубы, голова резко дергается в сторону, как от удара. — Драко, это просто сон, — тихо шепчет Гарри. — Драко, не нужно… От его голоса глаза Драко широко распахиваются, и уже в следующую секунду он притягивает Гарри за плечи и шумно выдыхает. Сердце пропускает удар, Гарри механически обнимает его в ответ, осторожно проводя ладонями по холодным плечам. Должно быть, одеяло упало уже давно. Он старается думать только об этом, и уж никак не про то, какие красивые у Драко ключицы под сбившейся набок футболкой. — Я наверное, уснул, — осипшим от беспокойного сна голосом шелестит Драко и покрепче прижимается к чужой груди. — Мне такой ужас снился… — Кто-то постирал твой кашемировый свитер на шестьдесят градусов? — немного насмешливо фыркает Гарри, стараясь сгладить напряжение. Чертов Драко тактильный до невозможности, хотя и старается обычно сдерживаться. Сейчас явно не тот момент. — Дурак, — со смешком выдыхает Драко, и Гарри чувствует, как напряженное тело в его объятиях понемногу расслабляется. — Невиллу вручили «Зельевара года»? Запоздало Гарри понимает, что копирует, безбожно копирует кого-то другого, с кем никогда не был знаком. В конце концов, возможно, это единственный шанс понять, каково это… Каково быть тем Гарри, от которого глаза у Драко светятся нежностью, кого видит в нем Драко, когда забывается по утрам или в моменты особенной уязвимости. — Мир, в котором мы не вместе, — с легким смешком отзывается Драко и беззащитно прижимается губами к узкой полоске между воротом футболки и шеей. Гарри застывает, теряется в собственных мыслях, в чувствах. Не этого, точно не этого он хотел: не заставить Драко вновь проходить через боль потери. — Драко… — дрогнувшим голосом зовет Гарри и запинается, не зная, как сказать. Но говорить уже ничего не требуется. Драко медленно отстраняется, с нарастающим ужасом вглядываясь в его лицо. В темноте красивое лицо искажается гримасой отчаяния. — Драко, послушай… — тихо начинается Гарри. — Мне очень жаль… — Нет, — глухо перебивает Драко, быстро замыкаясь в себе. — Ничего не говори. Он быстро отбрасывает в сторону плед и резко садится на диване, прижимая ладони к лицу, растирая виски. Спина его сгибается, плечи поникают. Драко находился здесь всего пару недель, но он уже был так далек от того солнечного, незнакомого Драко, что вылетел на него из портала с потрясающе нелепой претензией к ремонту в их гостиной. Он сейчас даже интонациями напоминает того Драко, что портил ему кровь всю школу. Может, просто Гарри так влияет на людей? — Было ошибкой оставаться у тебя сегодня, — сухо произносит Драко, рассматривая свои руки в темноте. — Здесь слишком похоже… Похоже на дом, — мысленно заканчивает за него Гарри. Дом, где они жили последние пару лет вместе. — И ты… — рвано усмехается Драко, качая головой, а на губах загорается кривая грустная улыбка. — Я думал, так будет легче, но… — Мы попробуем снова, Драко, — Гарри осторожно нашаривает на диване руки Драко и легонько сжимает. — Мы вернём тебя в твой мир, сколько бы это времени не заняло… — Как ты не понимаешь? — прикрывает глаза Драко, а улыбка становится только шире, еще печальнее. — Он не позволит всё вернуть! Гарри непонимающе нахмуривается. Они ведь это уже обсуждали! Произошла какая-то ошибка в лаборатории, их Драко просто промахнулся с потенциалом артефакта, и его выдворило в параллель. Не мог ведь Драко, Драко из этого мира, действительно из всех бесконечных вариантов миров выбрать тот, в котором… — Другой я, — осторожно высвобождает руки Драко и вновь потирает виски. — Драко не хочет возвращаться. — Провести с Поттером хотя бы минуту в одном помещении? Не думаю, что он особенно счастлив там, поверь мне, — кривовато ухмыляется Гарри. — Я хорошо его знаю. — Я вот был. Был счастлив, — еле слышно отзывается Драко и пожимает плечами, обращая пустой невидящий взгляд в пустоту перед собой. — Теперь его очередь. — Драко, — Гарри бережно перехватывает его тонкое запястье и еле заметно гладит по пульсирующей венке, в темноте кажущейся почти черной. — Он не такой… Он никогда бы… — Он любит тебя, как ты до сих пор не понимаешь? — с лёгким смешком перебивает его Драко. — И если это хоть немного похоже на то, что чувствую я, то… Гарри чувствует, как кровь хлынула ему в лицо. Предположение это нелепо, попросту смешно. Между ними семь лет стычек, бесконечных придирок, мелких пакостей и взаимного презрения, Малфой выводил из себя, заставлял пульс ускоряться от бешенства и все же… Гарри глубоко вздыхает и отпускает запястье Драко. Это просто невозможно. В этой вселенной — нет. — Знаешь, что самое поганое? — выдыхает Драко с рвущимся наружу отчаянием. — В моем мире никто не догадывается, что мы поменялись местами. Он ведь точно не заявится к тебе с честным рассказом про то, как любил тебя всю жизнь, а ты и не знал, а это значит, что всё это время… Он ведь на моём месте. И Гарри… Гарри вздрагивает от того, с какой нежностью Драко произносит его имя. Будто в нем вся его жизнь. Будто бы он достоин быть чьим-то единственным выбором. — А ты сейчас на его месте, — хрипло говорит Гарри, и кровь стучит у него в висках, как при самых опасных облавах, как перед прыжком через пропасть, как перед самым главным решением в его жизни. — И я здесь. С тобой. — Из жалости, — хмыкает Драко, даже не стараясь вслушаться, услышать, что Гарри сожалеет лишь о том, что не решился раньше. — Похоже на тебя. — А если не из жалости? — слышит себя словно издалека Гарри. Глаза у Драко в темноте почти черные, прочитать, о чем он сейчас думает, не так уж сложно: взгляд его полон смятения, сомнений, и Гарри рывком приподнимается с уже затекших колен, сокращая расстояние между ними так быстро, не успевая даже сам понять, что собирается сделать, когда тонкая, узкая ладонь упирается ему в грудь. — Нет, — тихо, но уверенно говорит Драко, отводя взгляд в сторону. — Почему? — в висках стучит настойчивое желание продолжить начатое, желание стереть с красивых губ кривую улыбку, почувствовать хоть раз по-настоящему: каково это быть тем, кого так любит Драко. — Ты ведь… Какая разница? — Да, потому что я люблю другого человека, — безжалостно отсекает Драко, сжимая губы в тонкую линию. — И я помню еще твой взгляд, когда… Вспоминать про их первую встречу было просто нечестно! Ведь у Гарри-то не было никого, его мире Драко ни за что бы не позволил. И неважно, чего на самом деле Гарри хотел. Никогда не было важно, уж точно не для того Драко. — Существуют бессчётное количество миров, в которых есть я, есть ты, есть крошка Уизли, и дядя Северус, и даже Невилл Лонгботтом, получивший «зельевара года», — устало продолжает Драко, поднимаясь с дивана, оставляя Поттера сидеть на полу за своей спиной, — и даже если в моем мире мы с тобой любили друг друга, здесь ты совершенно не обязан чувствовать хоть что-то ко мне. Точно не ко мне. Гарри растерянно наблюдает, как Драко шарит в темноте по его кухне в поисках своей палочки, которую он где-то обронил, а в груди растет протест, отчаянный и обреченный. Драко, этот Драко, ненавидел Мэнор, с ним у него были связаны самые тяжелые воспоминания, и Гарри было невыносимо от того, что сейчас Драко предпочтет уйти туда, чем остаться на Гриммо. Остаться с ним. — Такая сильная между вами любовь, — его смешок пропитан желчью, Гарри хочется, чтобы Драко наконец-то очнулся и увидел его, по-настоящему увидел, — что он даже не заметил подмены. Прием срабатывает. Малфой дергается, как от удара, разворачивается резко. В руках у него мелькает палочка, которую он умудрился отыскать. Глаза, по прежнему темные, опасно сужаются. Он ведь и сам думал об этом, страдал, мучался от того, что где-то там любовь всей его жизни может даже не подозревать. — Может быть, ему даже понравилось. С тихим стуком волшебная палочка Драко падает на пол, скачет, роняя искры, и закатывается под стол. — Я не знаю, — тихим, вкрадчивым шепотом произносит Драко, сжимая и разжимая ладони в кулаки, — почему в этом мире ты не пожал ему руку, когда вам было по одиннадцать. Но здесь он оказался в таком отчаянии, что решил подло украсть чужую жизнь, только чтобы быть подальше от тебя! Знакомое жжение вспыхивает на кончиках его пальцев, Гарри поднимается с пола и медленно подходит к Малфою. Вблизи темные тени под его глазами кажутся почти черными, и глубоко внутри вспыхивает сожаление. Драко выводил из себя, но вместе с тем. Драко по-прежнему хотелось целовать. Драко впивается пальцами в вырез его футболки, тянет на себя, приближая его лицо к себе, вблизи в темноте перекошенное лицо Драко белее мела. На секунду Гарри верит, что тот сейчас его ударит, и он готов принять это почти с благодарностью. А потом губы Драко безошибочно находят чужие губы, руки обвивают шею Гарри: жадно, требовательно скользят по затылку, притягивают к себе. В этот раз Драко отзывается с жаром, будто отчаянно нуждался в этой близости, будто ждал чего-то подобного все это время. Он забирается Гарри под футболку, скользит прохладными ладонями по горячей спине. Гарри и сам не осознает, в какой момент оказывается на диване с сидящим на его коленях Драко. Гибкое тело льнет к его рукам, губы касаются ненасытно, желанно. Гарри скользит широкими ладонями по острым выпирающим позвонкам на пояснице Драко и чувствует, как Драко нежно прикусывает его нижнюю губу, выбивая шумный вдох из его груди. Звук этот на секунду будто отрезвляет их обоих. — Нет, — с отчаянием снова шепчет Драко, упираясь ладонями в его грудь. — Так нельзя. Это… Это неправильно. И хотя желание вновь прижаться к припухшим губам становится почти невыносимым, Гарри отстраняется и прислоняется спиной к спинке дивана, прикрывая глаза. Драко прав. А он никогда не был правильным. Тянет истерически рассмеяться. Он ведь именно так и сказал ему в их первую встречу. — И что теперь? — глухо интересуется Гарри, не размыкая век. — Скажешь, что это ошибка? — Гарри… — медленно произносит Драко, разворачиваясь к нему. — Не я должен быть здесь. Ты ведь знаешь. Гарри устало качает головой. До чего же иронично, что, кажется, ни в одной вселенной быть счастливым ему не светит. — Он тебе нравился? — Я даже не знал, что… — Гарри замолкает, нахмуривается. Не знал, что ты такой? Что он такой? Что Драко может любить, и его хочется любить в ответ? — Это не моё дело, и я не собираюсь решать проблемы этого ублюдка, но… — осторожно продолжает Драко, стараясь на Гарри не смотреть. — Почему тогда вы не вместе? — Наверное, я настолько плох, раз он предпочёл свалить от меня в другой мир, — улыбается Гарри. Драко удивленно поворачивает голову, его взгляд теплеет. — Он свалил не от тебя, — мягко произносит он и грустно улыбается. — Гарри, он свалил из мира, в котором вы не вместе. От невыносимой нежности у Гарри щемит сердце, и ему кажется, что он может поверить во что-угодно, если только Драко еще раз назовет его по имени. — Он совсем другой, — выдыхает он, с трудом отводя глаза и качая головой. Он бы никогда не смог… так. — О, — хмыкает Драко. — Поттер, он совершенно такой же, только, может быть, чуть более гордый и несчастный. Но ещё чуть-чуть, и мы с ним сравняемся.

****

Когда Драко, настоящий Драко выходит из сияющего портала в гостиной, он явно не ожидает оказаться там, откуда секунду назад уходил. Какое-то время он смотрит на сонного себя в незнакомой футболке с непониманием, почти испугом, а затем натягивает знакомую до боли, выученную до мельчайших деталей, ленивую улыбку. Гарри застывает на верхней ступеньке лестницы, не в силах пошевелиться, кажется, не в силах даже нормально дышать. Где-то в груди что-то больно колет его раскаленной спицей. Драко вернулся. — Ты! — выдыхает Драко, вскакивая с дивана. — Ты! — И что ты здесь забыл? — холодно уточняет Драко, приподнимая брови. — Развлекался с Поттером? — Ублюдок, — шипит Драко и быстро тянется за палочкой, выставляя ее перед собой. — Расслабься, — закатывает глаза их нежданный гость. — Я наигрался. Проваливай уже. — Ну конечно, — кривится Драко в ответ, а в его голосе зеркально просыпаются ядовитые нотки. — Назови хоть одну причину не уложить тебя непростительным прямо сейчас? — Пока ты будешь декламировать речь злодея, — бесцветно хмыкает ему в ответ Малфой, — портал схлопнется. Не соскучился по своему Поттеру? Будто в подтверждение, сияние вокруг портала начинает мерцать сильнее, но Драко замирает, явно колеблется, смотрит в одну точку перед собой. И хотя он точно знает, где сейчас застыл Поттер, он не поворачивает к нему головы. Они ведь не стали друзьями: с тем, с кем так отчаянно хочется быть, дружить не получилось бы. А чем-то большим — просто не успели. Гарри понимает, что Драко нужно возвращаться, но вместе с тем… Сердце предательски ноет, болит, колотится так громко, будто хочет, чтобы Драко его услышал. И Драко знает, нет, чувствует, что Гарри здесь. — Сделай все правильно, — глухо просит Драко и, зажмурившись, быстро шагает в арку, которая мгновенно захлопывается за ним, оставляя после себя только синеватую дымку. Драко, тот Драко, которого Гарри знал, растворился в воздухе, и Гарри чувствует, как ниточка, протянувшаяся через вселенные, растягивается, слабеет и вот-вот порвется. Все спутанные кусочки пазлов наконец-то отправились в правильные коробки, но ощущение, что Гарри потерял самое важное, ватным покрывалом накрывает его. — Что сделать? — растерянный вопрос повисает в воздухе. Оставшись в гостиной один, Малфой быстро встряхивает головой, будто отбрасывая в сторону ненужные подробности. Наглая улыбка исчезает с его лица, будто ее стерли ластиком, и только тогда становится понятно, что он едва ли не более потерянный, чем тот Драко, что растворился в воздухе. Он растерянно подходит к дивану и поднимает с пола бордовое покрывало и машинально кладет его на диван, сжимая в руках его чуть больше, чем необходимо. Он ведь знает, не может не знать, в чей дом его забросило, ему от этого, должно быть, не по себе, и он уже явно собирается ретироваться через дверь, когда Гарри, наконец, решается. Сделать все правильно. Сейчас или никогда. — Доброе утро, — преувеличенно бодрым голосом выпаливает Гарри, на плохо гнущихся ногах сбегая по лестнице. Драко вздрагивает, моментально надевая на себя маску безучастности. Его идеально выглаженная черная рубашка в заваленной книгами гостиной выглядит инородно, нелепо. — Доброе, — машинально бросает Драко как можно более нейтрально. Он не знает, что происходило в его мире, пока его не было, и выбирает позицию наблюдения. — Уже уходишь? — хмыкает Гарри и проходит на кухню, выверенными движениями ставит турку на плиту, а внутри клокочет злость. — Кофе выпьешь? — Н-нет, — осторожно отзывается Драко, отступая назад. Во взгляде под слоями титановой брони мелькает сомнение и непонимание. — Не забыл, что у нас вечером? — буднично продолжает Гарри, прикладывая все усилия, чтобы не просыпать кофе. Руки у него дрожат, вмазать Малфою по лицу хочется невыносимо. Вот чем для него было все это: просто игра. — Знаешь… Я буду кофе, — решается вдруг Драко и уверенно идет к столу. — Снова проснулось желание… поиграть? — мстительно ухмыляется Гарри, поворачиваясь к нему. — Не считаешь, что я заслужил хоть каких-то объяснений? На него Драко смотрит с подчеркнутым недоумением, но его бледное лицо становится еще белее. Уголки губ Драко опускаются, он сжимает губы и прикрывает глаза, сдаваясь: — Ну, конечно, ты все знаешь. Стоило догадаться, что он побежит к тебе за помощью. Гарри злится. Он так чертовски зол, что Драко был готов поставить под угрозу даже самого себя, но самое главное, он злится, что Драко выбрал украсть чужую жизнь, чем хотя бы попытаться… Гарри осекается, нахмуривается. Он никогда не допускал всерьез мысли, что Драко действительно хотел оказаться в том мире, что осознанно выбрал мир, в котором они вместе, а теперь Гарри даже не может понять, чего он ждал от Малфоя. Какой другой выход он должен был найти? — Ну, и как там? — скрещивает руки на груди Гарри. — Немного странно, — неловко шевелит плечами Драко. — Ты… он почти сразу всё понял. Гарри криво усмехается и поворачивается обратно к плите. О том, какой другой Поттер замечательный, он уже наслышан. — Тогда почему так долго? — Он дал мне немного времени, чтобы… не зря, — Драко замечает, как застывают руки Поттера над плитой, угрюмо нахмуривается и сухо добавляет: — Мы просто… разговаривали. Вообще, были некоторые проблемы с артефактом, если тебе интересны технические подробности, пришлю почитать отчет. — Значит все-таки отчет, — тихо фыркает Гарри, разливая кофе по крошечным чашкам, которые Драко пару недель назад притащил с какого-то аукциона. Пить эспрессо из огромной алой чашки с головой льва было выше его слизеринского достоинства. — Все было ради этого, да? — Отчет. Что же еще, — устало отвечает Драко, уголки его губ слабо дергаются вверх. Он даже не прикладывает усилий, чтобы звучать правдоподобно. В светло-серых глазах мелькает тоска. — Поттер… Я не знаю, что ты подумал, но… ты ничего не должен. Мне ничего не нужно. Так что… да. Отчет подготовлю к концу недели, и… — А если… — Гарри поворачивается и ставит на стол между ними две чашки с крепким черным кофе. Голос у него срывается, к горлу подкатывает ком. Как же для Малфоя все просто! — А если мне нужно? Если я не хочу никакой отчет? Если я хочу… Гарри шумно выдыхает и мотает головой. Что он вообще собирался сказать? Драко удивленно моргает, потрясенно уставившись на кофейные чашки, будто выше поднять глаза у него не хватает сил, а его побелевшие кончики пальцев впиваются в край стола. — А вы с ним времени не теряли, Поттер, — еле слышно усмехается он после непродолжительной паузы. — Как же у него это получилось? — Он был собой, — пожимает плечами Гарри. — Настоящим. Без вот этого вот «Поттер» и многослойной иронии. Ты ведь тоже так можешь? Быть собой. — Ну, конечно, — закатывает глаза Драко, а по его щекам разгораются розовые пятна смущения. — Мне надо было подставить тебе вторую щеку, чтобы ты обратил на меня своё внимание! — Ясно, — понимающе улыбается Гарри. — Значит не можешь. — Наверное, ты прав. Может, именно со мной что-то не так, — мрачно выдыхает Драко и потерянно качает головой. — Раз только у меня не получилось. — У нас, — поправляет Гарри и осторожно касается его руки, заставляя напряженно сжимающие стол пальцы разжаться. Драко бесшумно выдыхает, уставившись на чужую ладонь. — Это у нас не получилось. — А ты бы… — неуверенно начинает Драко и замолкает, сглатывая нервный ком, поднявшийся к горлу. Серые глаза наконец встречают чужой взгляд, и впервые Гарри чувствует, что Драко видит его и позволяет увидеть себя. Со всеми своими сомнениями, волнением и надеждой. — Ты действительно… хотел бы? Гарри хочется сжать ладонь в своей руке, притянуть Драко к себе и наконец-то поцеловать по-настоящему. Без мыслей о том, что он всего лишь замена, запаска, что это все временная мера. Хочется проверить почувствует ли он все то, что уже чувствовал, проверить не шутка ли это. Но Драко смотрит на него с такой осторожностью, с таким трепетом, что Гарри отбрасывает в сторону последнюю мысль. Точно не шутит. За столько месяцев Гарри кажется, что он изучил все его привычки, интонации, черты лица, научился замечать малейшие признаки волнения или раздражения, ему кажется, что никого более близкого, родного у него нет, но ведь… этого Драко он совсем не знает? — Верни артефакт на место, откуда ты его взял, — тихо говорит Гарри и забирает со стола свою чашку, чтобы отнести в мойку. Драко сидит без движения добрую половину минуты, пока Гарри споласкивает чашку, а потом Гарри слышит, как позади медленно отодвигается стул, как пола касаются жесткие кожаные ботинки. Шаги Драко, уверенные, удаляются в сторону выхода. Как и всегда, Драко решает поставить точку сам. — Сегодня в восемь, — решается Гарри и крепко зажмуривается, отрезая себе пути к отступлению. Он обязан попробовать снова. Он должен узнать Драко, иначе никогда себя не простит. — У «Проклятого Гиппогрифа». И не опаздывай. Драко застывает на полпути к двери, и Гарри может поклясться, что слышит приглушенный выдох. — Я никогда не опаздываю, — со знакомыми насмешливыми нотками в голосе пропевает Драко. — И надеюсь, там будет нормальный кофе, а не то горелое нечто, что ты сварил. Когда за ним захлопывается дверь, Гарри обескураженно падает на стул, как подкошенный, против воли на его губах разгорается улыбка, когда он бросает взгляд на нетронутую чашку Драко. Сегодня. В восемь.