Часть 1
19 октября 2024 г., 18:14
Они начинали как гладиаторы. На маленьких планетках в глубинах секторов, полных пиратов, странных личностей и охотников за головами, процветают запрещенные развлечения, пока космические рейнджеры и стражи порядка делают вид, что смотрят в другую сторону. Достаточно внимательный и богатый охотник за сомнительным весельем найдет на задворках Галактики все, что пожелает, лишь бы хватило денег, желания рискнуть и умения прислушиваться к чужой досужей болтовне, определяя, что из смутных слухов — плод фантазии космолетчиков, а что стоит проверить в деле. Торговля рабами, добыча редких артефактов и материалов, исследования на закрытых планетах, информация, реки опасной химии — стимуляторы, наркотики… Проституция, оружие, незаконные генные и механические модификации, боевые корабли, азартные игры и ритуальные убийства. Все, что угодно, бесконечный кайф и ожесточенные бои — стоит только заплатить достаточно дорого. Любые прихоти за высокую цену. Космос, в конце концов, бесконечен, и в нем есть то, что порядочному гражданину или советнику из высшего правительства даже в кошмарах не снилось. И, разумеется, там есть бои гладиаторов: их создание в кустарных, но изощренно оборудованных лабораториях, сложные системы ставок, толпы зрителей, многоступенчатые схемы обслуживания и тренировок — и главная часть: кровавые, но такие яркие зрелища. Эон-303, переделанный крупный спутник одной из таких планет, славился своими играми на выживание и боями давно. Систему, заслужившую среди контингента посетителей не слишком оригинальное, но звучное название «Мясорубка», старательно охраняли от законников и внутренних свар, регулярно вышвыривая всех лишних и неугодных. Кому хочется терять такой шикарный источник веселья с развитой инфраструктурой и готовыми комплексами подпольной модификации, непрерывно пашущими на аренные забавы?.. Новая пара гладиаторов появилась на «Мясорубке» в разгар самой горячей части сезона и мгновенно стала предметом оживленного интереса. Сами по себе женщины на площадках редкостью не были — модификации позволяли всем драться на равных, если, конечно, их правильно активировали и хорошо за ними следили. Но пары, где женщинами были оба гладиатора, встречались нечасто, и это здорово подогревало ажиотаж. Дополнительным бонусом служил тот факт, что двойка была частной; личность владельца по правилам шоу не раскрывалась, однако он, по слухам, был не только богат, но и очень умен — лично разработал проект своих гладиаторов для нового сезона и следил за подбором техников и персонала. Проект удался, и профессиональный пригляд был парой заслужен: они были аккуратно созданы, обучены с умом, перспективны и быстро выбились в лидеры. Союз быстро понял правила игр и начал побеждать. Новые любимицы публики были, на взгляд зрителей, чудо как хороши. Список фаворитов всегда пестрел разнообразием, гладиаторы редко бывали похожи друг на друга, и эта пара приятно выделялась даже при таком широком выборе. «Танк» двойки, тяжелобронированная киборг, что встречалось среди женщин нечасто, — Трайкс, — специализировалась на ножевом и контактном бое. Заточенные лезвия под жадными взглядами и окулярами камер с щелчками выходили из пазов, вставая вокруг массивной, но все еще изящной фигуры смертоносным заслоном. Драки на клинках ценились особенно, как одни из самых зрелищных, и заказчик этой пары, несомненно, учел предпочтения наблюдающих. Поддержка двойки мгновенно заработала аренное прозвище «Снежная Королева» — юркая мутантка с почти детскими лицом и голосом и хрупким телом, Руи, виртуозно обращалось со своим Даром создания и управления льдом. Вместе они смотрелись бы смешно, если бы жили любой другой жизнью: маленькая, коротко стриженная белобрысая Руи рядом с рослой, тяжелой даже на вид Трайкс, месивом металла и плоти с вечно мрачным выражением лица и такими же тяжелыми, темными волосами, казалась куклой, ребенком, непонятно что забывшим в таком опасном месте. Но другой жизнью они не жили, и потому вместо смеха вызывали гротескное опасение. Красивая пара, привлекающая внимание, контрастная. Зрители такое любят.Что-то горит. Трайкс чувствует запах паленой резины и дерева; сладковато-острый привкус на языке от этого дыма остается надолго. Может, горит не только «что-то», а еще и «кто-то» (в таком случае — уже бывший кто-то), но слишком далеко — не определить. По крайней мере, криков боли не слышно. Только ровный гул систем вентиляции комплекса, которые тянут отравленный всей той дрянью, которая выделяется при пожаре, воздух прочь — чтобы волна удушливого марева не докатилась до трибун. Все давно продумано до мелочей: на «Мясорубке» часто бывают проблемы с огнем. Уж больно тут любят с ним играть. Руи стоит рядом и напряженно, быстро дышит: шух-шух, шух-шух, шуршит на ней комбинезон и с шумом проходит воздух сквозь почти сжатые зубы. С кончиков пальцев у поддержки капает подкрашенная красным вода: был лед, но от жара растаял, а кровь подтекает из разреза на локте. Сама Трайкс переступает с ноги на ногу, чувствуя, как влажно скользят друг по другу пробитые метким выстрелом соперника бронепластины на животе — но киборгу тяжело даже осмотреть самого себя, не говоря уже о том, чтобы чинить. Нужно в ремонт. Бой закончен, они — победители, но техники все не приходят. Так бывает иногда, если пространство и буферные декорации арены сильно повреждены. Надо просто ждать спокойно и стоять на месте, тогда все разберут, починят и придут за ними — как обычно. Мутантка начинает мурлыкать себе под нос какую-то песенку. У Руи прекрасный голос, звонкий, изменчивый, как лед, который сверкает на ее руках во время боев. Киборг узнает какой-то привязчивый мотивчик, который играет в их техническом доке для ремонтников; задумывается было об этом, но потом поддержка подходит вплотную и проводит ладонью по плоскости лезвия. Одного из тех, что прикрывают «танку» спину причудливым каркасом. Напичканный сенсорикой разгоряченный металл стынет от соприкосновения с кожей носительницы ледяного Дара, и Трайкс ежится — но уклоняться от рук Руи она не хочет. — Трещина, — сообщает поддержка и пускает тонкую нить льда в раскол. — Как татуировка. Похоже на такую штуку, ее делают гравировочными аппаратами на имплантах, знаешь? — она наклоняется ближе и слизывает липкую дорожку технической жидкости, смешанной с водой, и пылью, и гарью, и своей и чужой кровью, с длинного широкого ножа. Киборг содрогается всем телом. От утечек ее окутывает легкая слабость, а эйфория боя уже почти спала; она заводит руку на спину и прихватывает Руи ладонью за комбинезон. Сустав выгибается под немыслимым для человека углом, и Трайкс гладит светлые волосы мутантки. Зрители орут и свистят на разные голоса за дымной стеной, но люди за пределами арены не более чем пейзаж для тех, кто на ней. Дым оказывает странное усмиряющее действие. — Техники идут, — щурится Трайкс куда-то вперед. — А к противникам — не идут. — Они мертвы, — хихикает Руи и утирает рукой испачканные масляной пленкой губы. — Зачем техники тем, кого размазало по стенам? — и правда, тем, кто сейчас догорает на другом конце арены, уже явно не помогут, думает киборг и смеется в ответ, дрожа от усталости.
kuper.ruПерейтиРеклама
На самом деле жизнь гладиатора совсем не так плоха. Конечно, у бойцов с арен нет свободы, нет собственной воли, нет ничего, что ценится за пределами нелегальных планет — но все компенсируется одним важным дополнением. Двойка есть друг у друга: «танк» у поддержки, поддержка у «танка». Гладиаторы, состоящие в паре, с самого начала созданы вместе; вместе они живут, сражаются и гибнут, если потребуется. Заменить составляющие пары невозможно — эта связь особая, глубже, чем хваленая любовь и самая устойчивая привязанность. Вернее всего будет так: боевая двойка одержима друг другом. Кроме того, у них есть четкие указания: что делать и когда. И все, что необходимо, им обеспечивают. У Руи и Трайкс всегда были лучшие врачи, которых традиционно называли техниками, и они никогда не позволяли себе быть невнимательными или допускать ошибки. Главное правило персонал усваивал с первого раза: можно быть сколь угодно неосторожным с киборгом до тех пор, пока ее это не тревожит, но побеспокойте мутантку больше необходимого — и за спиной поддержки встает ее «танк», готовая защищать ее ото всех, кто неугоден маленькой Снежной Королеве. Руи даже могла позволить себе легкую капризность, если она того хотела. И она хотела: ровно столько, сколько дозволено бойцу. Не бывает градиаторов с обычным характером. Все они так или иначе маниакальные психи: тихие и опасные или шумные и жестокие, но всегда — легко срывающиеся с резьбы. Проблемы с тормозами и адекватным восприятием реальности были маленьким приятным бонусом от лабораторий, создающих материал для игр: гораздо веселее смотреть на душевно неустойчивые типажи. Публике нравились берсерки, и злые гении, и расчетливые мстители, и все, что предлагали изощренные создатели. Искушенный вкус заказчика Руи и Трайкс предпочел сгорающего от слепой ярости киборга-крушителя и мутантку с острым умом и опасным Даром, напоминающую избалованного инфантильного ребенка. Впрочем, вне арены с ними редко бывали проблемы. С Руи было легко договориться, а Трайкс просто следовала за Руи, позволяя все, если только ее поддержка считала, что это то, что нужно их паре. Правда, ознакомиться с подпольными аукционами, где покупатель мог ненадолго выкупить гладиатора после боя, им не пришлось — связываться то ли с двойкой, то ли с ее хозяином опасались. А вот побыть лицом очередного сезона — вполне; Руи счастливо сияла улыбкой, Трайкс недоверчиво распускала лезвия, но на постере для грядущих боев они получились почти как на гражданской мирной фотографии. Так что гладиатором быть, в общем и целом, вовсе не плохо.В небольшом помещении рядом со смотровой, предназначенном для техников, которые сейчас ушли и не стали закрывать дверь, работает простенький экран, висящий на стене. Трайкс сидит на нескольких составленных вместе ящиках и сосредоточенно полирует поверхность имплантов; она равнодушна к чистоте, но неизменно приводит свое оружие в порядок каждый день. Ткань для обработки обходит по контуру гравировку: с недавних пор на аренах популярно таким образом отмечать уничтоженных киборгом противников. Как на боевых кораблях, о которых иногда удается прочитать в складской картотеке. Свежий знак слегка ноет и покалывает на прикосновения, и Руи уже трижды покрывала его и всю поврежденную деталь тонкой прохладной изморозью; пока «танк» заканчивает то обслуживание, до которого не добрались ремонтники, ледяная мутантка смотрит телепередачу. Голограмм в помещениях для гладиаторов нет, но и простое изображение ей интересно. Диктор, диковинное создание с щупальцами и синей кожей, расписанной белыми, прямо как шрамы, грубыми узорами, рассказывает про какой-то теракт. Руи хорошо знает, кто такие террористы: когда техники уходят, они часто оставляют телекран включенным, и тогда поддержка смотрит дневные и вечерние сводки. А там много про то, как можно уничтожить целую планету одним взрывом. Подумать только! Целую планету. Это почти заслуживает восхищенной зависти мутантки, хотя убивать лично все равно лучше, но масштаб поражает ее воображение. — В древности были такие бомбы, которые после подрыва распространяли излучение или активный реагент, — Руи знает много сложных слов, она любопытна и многое замечает, а еще много говорит с техниками; Трайкс же просто принимает это как данность. — И потом те, кто жил в области поражения, умирают подолгу. Пытка для толпы народа одной активацией. «Танк» поднимает голову и надолго задумывается над ответом. — Гладиаторы, которые погибли сегодня в утренних играх, проиграли из-за такого излучения. Облучились, заболели и ослабли. Так говорят, — наконец говорит она. — Утечка радиации в их доке, установка обслуживания вышла из строя, — Руи сцепляет пальцы и потягивается на койке, на которой сидит; равнодушно косится на телекран. — Глупо проиграть из-за случайности. Умирать надо в равном бою, — гудит киборг, возвращаясь к любовному растиранию полироли вокруг свежей гравировки. Каждый символ — убитый ей на аренах гладиатор, такой же, как она. Трайкс испытывает своего рода гордость за то, что они фавориты, и их противники всегда в хорошей форме. Ту пару убили не они с Руи, а кто-то другой; все сплетни «Мясорубки» мутантка узнает уже позже, на ремонте, и эта история исключением не становится. Руи возвращается к просмотру кадров про террористов, горящими глазами неотрывно наблюдая за клубами каменного крошева и пыли и огненным горнилом на экране. Киборг же осторожно откладывает грязную ткань и незаметно идет проверять их собственную установку в соседнем зале. Она не хочет, чтобы Руи убили из-за этой «радиации». Новый знак отличия на лезвии перестает болеть к вечеру, но сенсорные выходы там остаются восприимчивыми еще несколько дней, и поддержка увлеченно играется с новым временным слабым местом «танка», когда они наедине. Гравировки — красиво, напоминает о том, как хороши они и скольких оставили позади.Кто знает, что случилось бы с фаворитами многих и многих сезонов в будущем, если бы не началась новая галактическая война. Хрупкое равновесие рухнуло в одночасье, и едва оправившийся от прошлых сражений сектор погрузился в лихорадочную подготовку к новым. Гладиаторы были отправлены на фронт по взаимному договору между хозяевами и силами управления — теперь скрывать их устойчивые соглашения было поздно, да и незачем. В общем хаосе всем было плевать, из кого формируются дополнительные отряды защитников и кто летит к рубежам атакуемых систем в кораблях сопротивления — военные, добровольцы, рабы или бывшие бойцы арен. Последние считались более чем приемлемым пополнением армии: хорошо обученные, не обделенные опытом и полезными апгрейдами, а главное — подчиненные и безвольные от самого создания. В бою двойки могли быть сколь угодно жестокими и неуправляемыми, но систему приказов и наказаний они знали наизусть. Трайкс и Руи попали в карательный батальон. Бывшие соперники по играм угодили куда-то еще, и в новом мире они, никогда не покидавшие комплекса для организации зрелищ, остались вдвоем. Тут не было техников, не было расписания выходов на арены и не было владельца. Хотя тот и раньше появлялся редко, но с наступлением войны исчез совсем.Реклама
Но воевать оказалось таквесело. Это было похоже на то, чем они занимались всю жизнь, но одновременно простиралось гораздо шире. Врагов было много, и они не кончались; не было ограничений, командовали ими лаконично и ясно, а за хорошее поведение гладиаторам иногда позволяли участвовать в допросах. Трайкс к такому поощрению относилась равнодушно, делая то, что скажет старший по званию, но Руи — Руи сгорала от нетерпения каждый раз. Теперь им было где развернуться, и сложные модификации заработали в полную силу. Оказалось, что они многое могут — даже то, что на аренах было недоступно или строго запрещено под страхом уничтожения или сурового наказания. А еще никто не занимался бывшими гладиаторами вне боев. Правило было только одно: не убивать и не калечить тех, кого поставили в «товарищи», до полной невозможности восстановления. На играх бойцы были под строгим контролем: сразу после финального сигнала полагалось застыть, дать техникам надеть на себя специальные ограничители и увести под вопли беснующихся трибун. Между собой гладиаторы вне боев не встречались, а тем, кто рискнул сцепиться во время обслуживания, приходилось испытать на себе шоковые браслеты и ошейники, которые входили в базовое снаряжение. Но они ненавидели друг друга, это было в их природе — иначе бои пар не были бы такими впечатляющими. И на корабле под молчаливым попустительством командования каратели устраивали ожесточенные драки; так они сбрасывали напряжение, когда противника было недостаточно, чтобы держать себя в узде. Перейти грань не позволяла вполне реальная перспектива испытать кару за непослушание — страх двойкам был неведом, но подвергать себя неприятному испытанию им не хотелось. Иногда вовремя остановиться было трудно, но кто-то из солдат всегда приглядывал за ними и вмешивался, когда считал нужным. Тех, кто был рожден, а не создан, сборище киборгов, мутантов и бог знает кого еще подсознательно уважало и подчинялось беспрекословно — базовые инстинкты арен, ничего удивительного.Треск электрического разряда разносится по огромному помещению казармы, заставляя волну из сцепленных разгоряченных тел гладиаторов поредеть и отхлынуть к дальней стене, освобождая пространство. Звук повторяется; на этот раз кончик длинного гибкого разрядника достает до замешкавшегося карателя, и тот хрипло воет, отскакивая в сторону. На освободившееся место выходит сержант в сопровождении местного навигатора. Они часто так ходят, по двое. Наверное, тоже боевая пара — только не аренная. Сержант — вододышащий гуманоид в тяжелом скафандре, за гибким прозрачным забралом которого что-то влажно чавкает и переливается; забавно — существо, живущее в проводящей жидкости, воюет с помощью тока. Навигатор с виду обычный человек, но, как показали прошедшие месяцы, он легко отшвыривает в сторону противника намного тяжелее себя: мутант с гравитационным Даром, вот что это такое. — Так-так, — хотя это не настоящий голос сержанта, а просто звук от внешних ретрансляторов, он все равно неприятно шипит и булькает на гласных. — Что у нас тут? Ответить никто из гладиаторов не решается, и вододышащий проходит к центру зала; все заблаговременно уступают ему дорогу, отшатываясь подальше. Наконец солдат добирается до оглушенного карателя — тот сидит на полу и бестолково трясет головой, разбрызгивая хлещущую из носа кровь. Пару минут назад ему в бронированный затылок прилетело от такого же тяжелого киборга, удивительно, что голову не снесло. Сержант с заметным усилием вздергивает пострадавшего на ноги и отталкивает его на удачно подвернувшуюся койку. Потом обводит тревожно внимательным взглядом — если у него есть глаза, конечно; скорее просто поворачивает по кругу забрало — всех остальных. Вывороченные импланты, капающие техническими смесями, глубокие порезы и прочие повреждения на гладиаторах его не слишком заботят, не в первый раз, к тому же совсем небоеспособных не видно. Починятся и залечат к следующему абордажу. На металлическом стеллаже глубокая трещина. Гуманоид издает укоризненный звук, больше всего похожий на «тц-тц», и наклоняет голову — оценивает ущерб. Трайкс, занятая попытками разогнуть искривленное вспомогательное лезвие, замечает, что Руи стоит слишком близко, и украдкой тянет ее прочь. Другие гладиаторы так же молча сопротивляются, смыкая строй. — Если вы калечите друг друга, мне все равно до определенных пределов, — качает головой сержант. — Но мы же договаривались: осторожнее с кораблем, — он с легкой угрозой щелкает ретрансляторами и добавляет: — Поговорим об этом позже. Сейчас приведите себя в порядок, у вас осталось четыре часа до нового задания. Возражений не находится, и гладиаторы ведут себя тихо все четыре часа.И все же понемногу настороженность и новизна ситуации стали слабеть, а вместе с ними — и потребность постоянно находиться при командовании. Оказалось, что мир за пределами «Мясорубки» крайне враждебен — но бойцов не пугала смерть и кровь, на что война оказалась более чем щедрой, скорее уж приятно будоражила, взводя до пограничного состояния между психопатией и простой агрессивностью. Офицеры называли это веселым насилием, Руи говорила, что арены расширились до пределов галактики — но это ничего, это даже хорошо. Принимать решения самому, как показал опыт первого года жизни в статусе карателей, тоже весело — примерно так же, как убивать или драться, только со сладким привкусом свободы. Свободы, ранее недоступной им даже в мыслях; уцелевшие за первый этап войны и лишившиеся большей части привычного контроля пьянели от нее, захлестнутые новым чувством, и количество неприглядных выходок возросло на порядок. Пока насильно навязанные товарищи упражнялись в фигурном разрезании врагов на кружево, заливались алкоголем, который сразу же пришелся аренным по вкусу, и беспорядочно путались в отношениях ненависти-желания, Трайкс совершенствовала апгрейды. Им дали доступ в маленький склад и техничку, и умная Руи училась: вначале основам, потом, с помощью информационных мнемограмм, полученных от солдат (не просто так, конечно, но какая разница) — всему, что казалось ей важным. И киборга учила; «танк» не считала себя умной, по правде сказать, ей не слишком хотелось быть умной, но раз ее поддержка думала, что это важно, то Трайкс терпеливо сносила записи мнемограмм и попытки освоить кибермеханику на живом пособии. Несмотря на переполненные казармы и — впервые за функционирование — возможность выбора их с мутанткой связь не только не истончилась, но еще и окрепла сильнее. Обе чувствовали ее: Трайкс — как принадлежность и стремление быть рядом и охранять, Руи — как горячую неутихающую страсть. До любви таким отношениям было далеко, но ледяная гладиатор хотела дойти и до этого: если книги говорят, что у свободных это есть, то Руи и Трайкс тоже такое нужно. Поддержка с каждым прочитанным текстом и каждым освоенным умением уверялась в том, что душа у гладиаторов все-таки имеется, и надо просто научиться ей пользоваться. Она даже объяснила все киборгу: детально, в подробностях, показав несколько ознакомительных записей.kuper.ruПерейтиРеклама
Для осуществления плана требовалось только одно: пара должна была получить свободу в том виде, в котором многим она полагалась от рождения. Мутантка не жалела о том, что с ними происходило на Эоне — но теперь внутри нее что-то требовало немедленно взять то, чего недодали, силой. Впрочем, «немедленно» — значит, глупо. Руи умела терпеть.Выхваченный тусклым светом круг пространства по контуру расплывается, как будто киборг окружена туманом, сгущающимся за десяток метров от нее. Тут нет запахов, нет звуков, нет температуры — только в воздухе перед ней покачивается черный пистолет, и это единственное, на чем можно сосредоточиться. Гравитации тут тоже почти нет. На противоположной стороне импровизированной жутковатой сцены медленно проявляется силуэт другого киборга — он не выходит из дымки, а просто материализуется в воздухе. С протяжным вдохом Трайкс выпускает из руки боевое лезвие. «Вот так выглядит мнемограмма-симулятор. Нравится?» — голос Руи звучит одновременно в голове Трайкс и повсюду в этом маленьком мирке. Пространство вокруг — всего лишь компьютерная симуляция, наведенная датакабелем от модулятора, который с трудом удалось подключить к нестандартным разъемам «танка». Но ей сложно об этом помнить — все выглядит одновременно таким странным и таким… совсем реальным. Второй киборг стоит неподвижно, на вид он безоружен. Неуверенно протянув руку к пистолету, Трайкс сжимает пальцы на рукоятке и делает быстрый шаг вперед; издает удивленный вздох — вместо того, чтобы просто сдвинуться, ее тело приподнимается над тем, что здесь считается полом, и медленно опускается назад. «Пониженная гравитация влияет не только на предметы симуляции, но и на тебя. Вернее, на твою ментальную проекцию. Ты привыкнешь! — заверяет мутантка. — Так нужно, в космосе всех учат при таких настройках. Попробуй еще раз.» Удовлетворившись объяснением, киборг вертится на месте, приноравливаясь к своим новым движениям и балансу. Пистолет она отбрасывает в сторону, как не представляющую интереса деталь. Зато на второй силуэт косится с заметным направленным интересом. «Хорошая работа. Попробуй его достать!» — подбадривает Руи, сидящая сейчас рядом с настоящей Трайкс около консоли и переключающая, должно быть, настройки. Теперь «танк» понимает, что ей делать: с силой оттолкнувшись от иллюзорной поверхности, она подается всем телом навстречу голему, вытянувшись и выставив длинный изогнутый нож, идущий от локтя к запястью по внешней стороне правой руки, перед собой. Цель приходит в движение за секунду до удара, и Трайкс разочарованно рычит в полный голос, а мутантка — хохочет, перенаправляя проекцию на другое движение. Выпад повторяется. Еще, еще. И еще. При таких настройках тяжелое тело может выполнять трюки, которые на аренах никогда не получались, но и компьютерная симуляция слишком быстрая и ловкая для простого противника. И кукла не бьет в ответ, просто уклоняется. Когда удается достать ее впервые, Трайкс тяжело гоняет воздух через легкие и вентиляцию; во второй — восхищенно шипит, увлекшись; в третий — вскрывает «киборгу» грудную клетку одним полным попаданием от живота до горла и задирает голову к несуществующему небу, ожидая похвалы от Руи. Науки не для Трайкс, но это — может быть.План полностью сложился только через два месяца, когда трепещущее предвкушение достигло пика, а каратели очень удачно были направлены на высадку. Планета с точки зрения обычного жителя сектора была в высшей степени паршивая даже по меркам военного времени, но гладиаторы не видели вблизи и таких. Волна взбудораженности прокатилась по кораблю задолго до старта: раньше они только брали на абордаж другой звездный транспорт, а теперь готовились вышвырнуть из системы врага и заполучить целую постоянную базу. В десантном отсеке было не протолкнуться: повсюду тяжелые тела «танков», сверкающие имплантами и оружием, и юркие — поддержки, обряженной в слабую, но все же защиту. И шум-шум-шум, гул сотен голосов перед запуском операции. Базу они в тот день все-таки захватили, хотя понесли большие потери; Руи и Трайкс оказались в числе выживших и даже заслужили — конечно, вместе с другими — пару одобрительных слов от командования. На восстановление и ремонт ушло около недели, и все это время киборг, которая наконец-то выказала первые признаки заинтересованности в плане Руи — то есть не молчаливое безусловное согласие, не зависящее от тезиса, как это обычно бывало, а настоящий, пусть и слабый, интерес — осматривала базу и окрестности, пользуясь возможностью имитировать ведущееся самовосстановление. Военные навыки и «хитрости» были одной из немногих тем, учить которую «танку» нравилось. Потом поправилась Руи и долго планировала, отсматривала данные, что-то решала… Трайкс занималась привычным: в перерывах между последовательной зачисткой планеты, на которую брали только тяжелобронированных гладиаторов, она сторожила покой своей мутантки и ее саму. Пока Руи работала, киборг делала так, чтобы ей не досаждали. Момент, когда все подошло к концу и из сложных расчетов превратилось в реальность, должен был наступить рано или поздно, так или иначе. Все необходимое было собрано и разведано, навыки — освоены, а решимости хватило бы на батальон камикадзе. С другой стороны, они и были чем-то подобным: спустя полтора года войны и иллюзорной, но такой приятной почти-все-дозволенности гладиаторам все еще не был знаком страх. И кульминационный момент наступил: во время очередного абордажа двойка реализовала побег, устроив напоследок бойню среди своих же и захватив небольшой, но тщательно выбранный и подходящий по всем параметрам легкий корабль из внутренних доков того, на котором они только что крушили врага. Преследование захлебнулось в новой атаке, и Руи удалось увести маленький фрегат, яростно огрызающийся плазмой и разрядами — за стрелковой консолью, конечно, сидела Трайкс, — до зоны гиперпрыжка и совершить скачок. Так удачно стартовавший гениальный — конечно, гениальный; не будь Снежная Королева так хороша в планах, они бы навеки остались карателями или полегли бы в очередном сражении — план включал в себя продолжение: космическую охоту, жизнь в движении, а для начала — хаотичные перемещения и прятки до тех пор, пока они не окажутся вдали от фронта и оживленных секторов. Гладиаторов ждала, как им казалось, новая жизнь. Это было их самым сложным, ярким желанием за всю жизнь. Осуществляющимся желанием.Стрелять по преследователям в общей свалке почти так же хорошо, как чувствовать, как ножи имплантов под нажимом проскальзывают кому-то под ребра, круша кости и перебивая мышцы и сосуды. В космосе нет звуков, но корабли взрываются с красивой завораживающей вспышкой: попадание, секундное затишье, когда время словно остановилось, а затем все вдруг за миг вспыхивает, и огненная буря покрывает огромное расстояние. Тяжелые управляющие системы орудийной установки бьются под руками, посылая энергетические заряды навстречу погоне, и Трайкс приходится наваливаться всем телом, чтобы попадать. Она редко стреляла раньше и никогда — так, но у нее есть мнемограмма. И киборги быстро учатся использовать любое вооружение, какое попадает в их распоряжение.ADRIVER
Ответная очередь приходит сбоку, куда турель не добивает, и кораблик встряхивает от сопротивления щитов. Руи закладывает вираж, ее почти вплавило в штурвал и кресло пилота льдом, который непроизвольно генерирует тело мутантки от напряжения — но поддержка только вцепляется в штурвал сильнее. Она так захвачена управлением, что не слышит сигналов от систем и не чувствует, как опускается температура на мостике. Летающую машину кидает из стороны в сторону, и компенсаторы перегрузок не справляются, но Руи слишком увлечена, а на «танк» такие мелочи не влияют — она стоит за установкой, как влитая, и огрызается по мелькающим повсюду мишеням с ювелирной, механической точностью. Ну ладно, каждый четвертый выстрел Трайкс позволяет себе выжать из энергоподачи больше мощности, сделать очередь длиннее, не такой прицельной — просто так. Им не страшно, но их сердца бешено колотятся; мутантка повизгивает от восторга и резко перекидывает контроллер, переворачивая их корабль в безумном сальто; ее мнемограмма была снята с военного пилота, и она знает, что это не разобьет их и не сомнет внешнюю обшивку бешеным усилием — но даже если и да… Они снова ложатся на курс, а в следующий момент корабль сносит ударной волной справа и швыряет на какой-то обломок. Щиты выдерживают чудом, и Руи ахает, когда один из осколков ее собственного льда откалывается и ударяет ей в грудь. Пошатнувшаяся Трайкс вскидывается, но у нее нет времени проверять — им в носовой отсек уже несется ракета, и ее нужно сбить, пока все не потеряло смысл. Киборг не желает быть звездной пылью, как те, по кому она стреляет. Она хочет завершить побег, и пусть все будет так, как обещала Руи. И тогда машина падает вниз, и все внутри у «танка» перехватывает, а импланты опасливо поджимаются; вопль Руи кажется торжествующим, и все вспыхивает — но это не облако разрыва, как от прямого попадания, и даже не сгорающие поврежденные системы. Это переход в гиперпространство.Что стало с бывшей «жаркой парочкой» теперь — неизвестно. Может быть, они были убиты в бою, не справились с кораблем и затерялись в глубоком космосе, который, как известно, бесконечен, или просто сошли с ума окончательно. А может, Руи все-таки исполнила свое желание и разобралась с концепцией «любви», и теперь экс-гладиаторы любуются звездами где-то в далеких секторах и выслеживают корабли, которые выберут себе в добычу. В таком случае они опасны, и рано или поздно этим займутся рейнджеры, охраняющие порядок. Но это случится еще нескоро: нужно много времени, чтобы восстановиться после войны, которая прекратилась через несколько месяцев после побега ледяной мутантки и ее «танка». Космических маньяков и преступников почти так же много, как звезд во Вселенной — чтобы найти кого-то, тоже требуется время. Так что, если Руи и Трайкс повезло и они живы, то у них есть еще годы, десятилетия, а то и столетия, чтобы жить так, как желает любой гладиатор, если умеет мечтать. Об этой истории многие узнают и запомнят их, как удивительный случай провала в системе лояльности, но понемногу эта история стихнет и начнет забываться. Возможно, не насовсем.Выцеливать и потрошить корабли с командой и грузами сложно, они маленькие и юркие, зато с сопротивлением у них неважно. Теперь законов и наказаний нет, гладиаторы делают все, как велят им инстинкты — устраивая в замкнутом пространстве настоящую охоту. Самое сложное — это поймать и вскрыть сам кораблик, однако за время, которое они предоставлены себе, Руи здорово этому научилась. А потом они возвращаются на свой — с ценной добычей и победой. Сегодня Трайкс возвращается одна — «танку» нужно иногда сбросить заряд, в такие моменты даже собственной паре лучше быть подальше, но Руи не обижается; дает повеселиться и встречает у шлюза. Потом они идут на мостик, оставляют там груз — кое-какая еда, оружие и детали. И просто стоят — спешить теперь некуда. Разве что в санитарный блок: киборг из боя — настоящий Франкенштейн, устрашающий ходячий источник биологического заражения, заляпанный от мышечных усилителей до сенсоров на раскрытой маске тем, что раньше находилось в телах хозяев, и лучше бы ему там и оставаться. Но трудно спорить с ножами. А Руи нравится это; она может поиграть в брезгливость позже, но сейчас — ей нравится, как выглядит ее «танк», как по-боевому распущены импланты, как стекает темнеющая багровая жидкость по металлу. Она стоит близко, пачкая светлый комбинезон, а потом — еще ближе. Миниатюрная мутантка прижимается, как всегда любила, сзади, со спины обнимая Трайкс — не тянется за ножами, а просто утыкается носом в спину там, где не выступают острые края. — Может быть, это было слишком жестоко, — нарушает молчание киборг, и лезвия с виртуозной точностью сходятся и расходятся, не задевая лица и рук Руи. — И грязно. — Было, — смеется поддержка, отпускает и в два шага оказывается уже перед «танком»; тянется к ее лицу за поцелуем, привставая на цыпочки. — Но я все равно люблю тебя! Трайкс все-таки подается вперед, и Руи — времена меняются, а старые привычки все еще с ними — радостно смеется, касаясь языком кромки защитной пластины, идущей от скулы киборга к нижней челюсти. Броня с краю выщерблена до остроты, и мутантка режется, но не обращает на это внимания. Поцелуй с отчетливым привкусом крови — хорошо… так близко. — А ты меня любишь? — тонкая ледяная игла колет в уязвимое местечко в защите под горлом, и Трайкс блаженно жмурится от смеси прошивающего ее чувства опасности и сильнейшего, захватывающего доверия; кивает, и поддержка снова хохочет, цепляясь ей за плечи. «Танк» рычит, поднимая свою Королеву над полом каюты, и расщелкивает все лезвия в стороны в нетерпении. Они одни, теперь — сами по себе, и они вместе-вместе-вместе. Вдвоем. Весь остальной мир может сгореть к чертовой матери, если его пропустят через блендер вместе с содержимым, людьми, армией, галактикой и командованием — киборгу все равно. Трайкс лояльна. Только не к командованию, не к власти и не к стороне, за которую воевала — Трайкс лояльна к Руи, предана Руи, пойдет за Руи куда угодно. А Руи любит Трайкс, и это все, что имеет значение. Руи будет вести их двоих. Даже если Руи ведет их в ад, Трайкс следует за ней, и не имеет значения, как далеко они зайдут в конце игры.
