ДжинДоки

Я сидел на краю огромного дивана, наблюдая за маленькими монархами, которые заполнили комнату своим смехом и шумом. Это был один из тех простых, но счастливых дней, когда они, не зная о мирских заботах, могли позволить себе просто быть детьми. Сухо с Биё резвились, устраивая очередной "бой" с подушками, в то время как Эшборн и Антарес переговаривались в углу, их лица выражали что-то большее, чем просто детская радость. Внезапно раздался громкий крик. Я поднял голову и увидел, как Эшборн, с неукротимым желанием справедливости, толкнул Антареса. "Это моя игрушка!" — закричал он, и в ту же секунду воздух наполнился энергией, которую можно было ощущать даже без слов. Малыши, словно пчёлы, привлеченные сладким нектаром, начали окружать их, подталкивая к действию. — О, нет, только не это, — прошептал я себе, но слишком поздно. Драка уже началась. Сухо и Биё, даже не осознавая, что происходит, бросились к Эшборну, чтобы "поддержать" его, и вскоре вся комната наполнилась неразберихой. Я на мгновение задумался, зная, что мне нужно вмешаться, но часть меня была поражена этой сценой. В их действиях не было ничего, кроме чистого детского веселья, и я не мог не улыбнуться, наблюдая за ними. Но с каждым мгновением их "драка" становилась всё более интенсивной. Я встал и подошел к ним. — Эй, ребята! — сказал я, стараясь сохранить спокойный тон, хотя в душе уже нарастало волнение. — Что у вас происходит? Все замерли, и я почувствовал, как на меня устремились взгляды маленьких монархов. Они остановились и, видя меня, начали одновременно объяснять, кто был прав, а кто виноват. Каждое слово звучало как несоответствующий крик, но в этом хаосе я уловил лишь одно: дети не собирались прекращать свои "разборки". — Антарес, — обратился я к одному из них, наклоняясь ближе, чтобы он мог видеть меня, — ты должен помнить, что игрушки — это для игры, а не для ссор. Мы не хотим, чтобы кто-то из вас ушел с плохим настроением, верно? Маленький монарх замялся, его сердитое выражение сменилось недоумением. Эшборн смотрел на меня с восхищением, как будто осознал, что самую большую силу имеют не игрушки, а дружба. — Но он взял мою игрушку! — ответил он, надув губы. — Так давайте сделаем так, чтобы все были довольны. — Я встал и обвел взглядом всех детей, — Мы можем поиграть в новую игру, где все получат возможность поучаствовать, и тогда никто не останется в обиде. Сложные эмоции детей улеглись, и они начали переговариваться, быстро понимая, что новая игра могла быть более интересной, чем просто драка. Я направился к игрушкам, разложив их по кругу, и предложил правила. Пока я объяснял, как играть, в сердце нарастала тоска по Докче. Я скучал по его присутствию, по тому, как он мог просто зайти в комнату и своим мягким голосом успокоить даже самых горячих монархов. Кажется, даже сейчас я чувствовал его силу в своих словах, когда говорил с детьми. Дети начали играть, и, хотя я был занят, часть моего разума продолжала искать его. Как же я хотел, чтобы он был рядом, чтобы вместе наслаждаться этой простотой. Мы всегда были командой, и даже в эти моменты, когда я справлялся с их шалостями, мне не хватало его. Всё-таки, как бы я ни старался, мне никогда не удавалось понять, что именно делает меня более сильным: моя собственная сила или поддержка, которую я ощущал рядом с ним. Когда игра подошла к концу, дети были счастливы и уставшие, а я почувствовал, что атмосфера вновь наполнилась радостью. — Спасибо, Отец! — раздалось хором, когда они запрыгнули на диван, усталые, но довольные. Я улыбнулся, прикасаясь к их головам, когда они прильнули ко мне. В этом простом моменте, среди смеха и дружбы, я осознал, что несмотря на расстояние и время, которые отделяли меня от Докчи, любовь, которую мы разделяли, была в каждом из нас.