ДжинДоки

Докча замер перед вратами, которые были скорее частью самой вселенной, чем чем-то созданным магией или технологией. Материя, из которой они состояли, словно пульсировала, переходя от состояния полупрозрачного тумана до твердой, гладкой поверхности. Эти врата не просто существовали; они шептали, звали его, приглашая шагнуть за пределы известного. Рядом с ним мерцали верные существа, сотканные из созвездий, ожидая его решения с невидимым трепетом. Когда Докча сделал первый шаг к разлому, его окружила невидимая сила, похожая на некое древнее сопротивление самой реальности. Ощущение было странным и тяжёлым: мир сам пытался закрыть этот разлом, но какая-то мощная сила из другого измерения поддерживала его, не позволяя схлопнуться. Шагнув в разлом, Докча ощутил, как пространство вокруг закружилось, уводя его всё глубже. Здесь не было ни света, ни тьмы — лишь безмолвие и необъятность. Сопровождающие его создания светились, словно маленькие маяки, освещая путь. Он ощущал их поддержку, тонкий, едва уловимый сигнал верности и беспокойства. Вскоре перед ним открылось нечто совершенно новое: огромное пространство, заполненное сияющими потоками маны, которые, словно реки, пересекали друг друга. В самом центре этого хаоса витало что-то колоссальное, заполняющее собой каждую пядь реальности. Докча вгляделся, и его взгляд встретил безмолвную сущность, обвитую потоками энергии, чья сила соперничала с его собственной. Он чувствовал его зов, но не как агрессию. Это было нечто другое, древнее. Оно словно пыталось понять его, проникая в его разум тонкими нитями маны. Докча, удерживая нейтральное выражение, шагнул ближе, позволяя её присутствию окутать себя. Это существо, таинственное и древнее, казалось, задавало безмолвные вопросы, и в каждом из них Докча ощущал узнавание, что-то смутное и знакомое. Они обменивались мыслями, не используя слов, лишь пересечения силы и воли. Его сопровождающие существа поднялись в яркости, окружив Докчу светящимся кольцом, защитой, если бы что-то пошло не так. Он знал, что они готовы отдать всё, лишь бы защитить его. В этот момент он понял, что их верность и любовь были не просто исполнением долга — это было их истинное стремление, исходящее из глубин, древнее, чем они сами. Существо, парящее перед ним, наконец, приблизилось. Теперь Докча мог рассмотреть его лучше: оно было огромным, почти бесформенным, состояло из множества переплетающихся потоков энергии, а в его центре мерцал свет, словно сердце. И, наконец, он понял: это создание было вестником другой реальности, стремящимся узнать, что же кроется за гранью их мира. — Ты пришёл в чужое измерение, — мысленно обратился Докча к сущности, его мысли разнеслись, словно эхо. Существо задержалось, будто обдумывало ответ, и, наконец, его ответный импульс ощущался скорее как просьба, нежели как вопрос:Иди со мной Докча застыл, внутренне взвешивая эту просьбу. Мысль о том, чтобы покинуть свою реальность и следовать за этим созданием в неизвестность, противоречила всему, что он привык контролировать. Но, несмотря на своё могущества, он чувствовал странную непринужденность этой просьбы — не угрозу, а скорее зов. Поколебавшись ещё мгновение, он наконец кивнул. Его сопровождающие создания, верные и беспокойные, мгновенно напряглись, и один из светящихся, словно звёздное пламя, осторожно приблизился к Докче, словно вопрошая: Вы уверен? — Со мной всё будет в порядке, — ответил он им спокойно. — Но вам придётся остаться здесь. Существа, мерцая, как звезды в ночи, отступили, смирившись с его решением, но не сводя с него пристальных взглядов. Докча посмотрел на них с лёгким тёплым сожалением, прежде чем повернуться к созданию и сделать шаг, принимая неизвестность, которая ждала его впереди. Шагнув за существом, он почувствовал, как их энергии переплелись, уводя его вглубь нового пространства, и в тот момент неведомое перестало быть столь пугающим.