Проклятый Рай

— Что было дальше? — нарушив звенящую тишину, спросила Рогозина. — Ни-че-го! — спокойно и расслабленно отозвался Лисицын, словно всё происходящее было не более чем дурной шуткой. Рогозина вскинула бровь, ожидая продолжения, и он, не заставляя себя долго ждать, заговорил: — Юля была слишком хороша в своей работе. Слишком исполнительна. Но о моих планах она ничего не знала. Полностью мне доверяла. — Это ничего не меняет. А себя вы сейчас активно топите. — О, я прекрасно это понимаю! Как и понимал тогда, понимаю и сейчас. — Когда убивали? – саркастично добавила «Мать» — Когда убивал. — с какой-то нарочитой самодовольной ноткой воскликнул Лис. Забавно, с Юлей он был... другим. Наверное, зная, что по ту сторону зеркала сидит Субботин, решил вести себя высокомернее обычного. При осознании этого факта, Леонид взглянул на Юлю. — Ну ты как?.. – спросил он накрыв своей рукой Юлину. Ответа не последовало, Соколова молча смотрела за стекло, где по ту сторону Рогозина допрашивала Лисицына. Мужчина чуть крепче сжал её руку, пытаясь хоть немного вернуть её в реальность. Он чувствовал себя беспомощным, наблюдая за её взглядами в сторону Константина, и был готов отдать всё, чтобы избавить её разум от этого урода. Но всё, что он мог сейчас сделать, — это быть рядом, молча поддерживать и надеяться, что она почувствует его присутствие, больше, чем присутствие какого-то бандита. Жаль, что он не поймет, что все что было между Лисицыным и ней - ложь. — Как давно вы обо всём узнали? — Практически сразу. Ещё тогда, в особняке, — он повернул голову в ту сторону, где, как ему казалось, могла находиться Юля, и слегка улыбнулся. Осознание того, что она сейчас видит его, заставило его сдержаться. Постепенно он начал рассказ, глядя не на полковника, а в ту сторону, словно чувствуя её присутствие. — Когда вы передали ей ту коробочку, я случайно стал свидетелем того, как она пыталась спрятать её в шкаф. И чтобы ни у кого не возникло сомнений в компетентности Юлии, скажу сразу: я действительно был там «сюрпризом». Естественно, я не мог оставить этот факт без внимания. Ночью я вернулся. Коробка была хорошо спрятана, уже не в шкафу, но я всё равно нашёл её. А! - резко воскликнул он, что-то вспомнив. - Каюсь, припрятал у нее одну камеру...изначально ее назначение заключалось в другом... но впрочем это не важно. В коробке уже не было жучков, но я обнаружил письмо под прокладкой в ящике. Прочитав его, я всё понял. Рогозина слегка переминулась. — Почему вы не рассказали Лазаревой? Каину? — недоумевая, но сохраняя свою фирменную серьёзность, спросила Галина. Лисицын усмехнулся, скользнув взглядом по полковнику: — Галина Николаевна, если я правильно помню… — задумчиво начал он. — Думаю, Юля вам многое обо мне рассказала. В том числе и то, что я был в неё влюблён… Каин был готов меня убить. Что уж говорить о ней? Я до последнего её прикрывал, хотя Максим был против новой секретарши. Он ведь и старую прикончил. И… — его улыбка стала шире. — В какой-то степени я всё же работал на вас. Мне это зачтётся? Я знаю, что да, но я так, просто… — наглость снова вернулась в его голос. В этой последней фразе промелькнула какая-то наивная надежда, какая-то детская жажда похвалы, совершенно неуместная в сложившейся ситуации. Но Рогозина лишь наградила его строгим взглядом, перелистывая документы. — Хватит паясничать. Он наигранно поднял руки в знак капитуляции. Эта манера безумно выводила Субботина из себя: глупое поведение, слова о любви… Просто бред, от которого становилось тошно. Его просто выворачивало от него. От этой уверенной ухмылки, от его расслабленности, как будто он на курорте, а не признаётся в убийстве. Смотреть на него было противно. Больше всего бесило то, что Лис — бывший мент, свой. И вот этот свой взял и всё перечеркнул. Предал всех — и присягу, и коллег, и вообще всё, во что Леонид верил. Не просто накосячил, а перешёл на другую сторону. Лисицын говорил о любви, — дешёвые понты, чтобы выбить себе выгоду. Хотелось заткнуть ему рот, чтобы не слушать эту чушь. Субботин держался из последних сил, чтобы не сорваться. Просто хотелось дать ему в морду, чтобы эта ухмылка слетела с его лица, но казалось будто даже это было не способно снять этот глупый оскал. — Я не могу понять… Почему такой востребованный и одарённый милиционер предал свою честь и так разрушил своё будущее? – со значительным интересом спрашивала Рогозина. (ВНИМАНИЕ! Ауф цитата.) — Честь? — переспросил он с лёгким презрением в голосе, скользнув взглядом по потолку. — Знаете, Галина Николаевна, честь — это красивая сказка для тех, кто не видел настоящего. Моя честь осталась там, когда я узнал, кто есть кто на самом деле. Когда понял, что все эти «герои» в погонах ничем не лучше тех, кого они ловят. Послышался какой-то фальшивый надрыв, как будто заиграла заезженная пластинка. «Будущее? А какое будущее ждало меня там? Коррупция, ложь, фальшь… Я просто не захотел быть частью этого театра. Я выбрал другой путь. Путь честности… пусть и странной. Моя совесть чиста». Кринжанул, спс Костян. — Да он просто оправдывает свою подлость! – вырвалось у Субботина. — Свалил всё на систему, чтобы самому выглядеть не таким уж дерьмом. Как удобно! А то, что он предавал людей, убивал, — это так, мелочи жизни? Совесть у него чистая. Ага, конечно. (Леонид был готов поспорить на что угодно, что у Лисицына вообще нет совести. А если она когда-то была, то он и её давно продал.) — Честности? Вы убили человека, Лисицын. И теперь вы называете это честностью? Неужели вам плевать на то что с вами сделают? — Абсолютно. - через мгновение, он прощебетал иначе. -Позвольте мне помочь вам. — Черта-с два Галина Николаевна согласится! – вновь начал Леня сильнее сжав Юлину руку, уже изнемогая от гнева. — Какие гарантии? — вдруг нарушила тишину Рогозина. А Соколова вырвала руку. - Леня, больно! Нужны были хоть какие-то зацепки, хоть ниточка, за которую можно было бы ухватиться. И единственная такая ниточка сейчас сидела напротив, по-прежнему усмехаясь и играя на нервах. — Да какие гарантии… — хмыкнул он. — Могу выложить всё как на духу, хоть под подписку. Мне-то что, всё равно терять нечего. — Хорошо, что вы осознаёте своё положение, — сухо констатировала Рогозина. — Тогда рассказывайте. В лаборатории, несмотря на царивший хаос вокруг все же сохранялось подобие рабочего спокойствия. Экран монитора освещал лица сотрудников, погруженных в работу, пока в дверях не появилась фигура Субботина. Он не произнес ни слова, лишь коротким кивком головы указал в сторону двери. Этот жест был красноречивее любых приказов — их ждали в переговорной. Двое программистов оторвались от своих мониторов и неуверенно последовали за Субботиным. В переговорной уже собралась основная группа: Рогозина, Соколова… и Лисицын. Присутствие Лисицына заставило Амелину и Тихонова на мгновение замереть в дверях. Бывший бандит, а теперь… что, союзник? Какой абсурд. Сотрудничество с ним все еще казалось чем-то невероятным. Глупым. Его криминальное прошлое настолько сильно контрастировало с безупречной репутацией ФЭС, что другие отделы бы засмеяли. —Не стойте, проходите. — строгий, но в то же время спокойный голос Рогозиной рассеял повисшее в воздухе напряжение. Она понимала, что никто из присутствующих не в восторге от такого союза, но в свете последних событий, другого выбора попросту нет. Лисицын, облокотившись на стол, лениво окинул вошедших взглядом. В его глазах, мелькнула едва заметная, почти хищная улыбка. Он явно наслаждался произведенным эффектом. Впрочем, улыбка тут же исчезла, оставив на лице непривычное выражение настороженной внимательности. Лисицын понимал, что в этой команде он до сих пор чужак, полезный, но чужой. Он был готов доказать свою преданность, но не собирался лебезить. Он нужен. И он это знал. Все расселись вокруг стола, заняв свои места. К слову присоединилась Антонова так сказать внесла дополнительную нотку напряжения в и без того наэлектризованную атмосферу. Рогозина, как всегда, взяла инициативу в свои руки, сосредоточив свой взгляд на Лисицыне. — Итак, Лисицын. Мы ждём вашего рассказа. Константин, словно наслаждаясь всеобщим вниманием, слегка улыбнулся. Он неторопливо обвёл взглядом всех присутствующих, как бы оценивая их готовность к тому, что они услышат. Эта нарочитая неторопливость явно раздражала Субботина, который демонстративно сжал кулаки. А Соколова задела того ногой под столом. Субботин разжал кулаки, вцепившись в документы, как бы изучая. —Даже не знаю, с чего начать. — нарочито томным голосом произнёс Лисицын, словно собирался рассказывать пикантную историю у камина, а не предоставлять ценную оперативную информацию. Однако, заметив, что его артистические потуги не вызывают энтузиазма у собравшихся, а скорее раздражают, особенно Рогозину, он тут же сменил тон на более деловой. — Маргарита… Да, это в ее стиле. Особняк, скорее дворец. Маленькое государство в государстве. Дорого, роскошно, грязно. Я видел джип, который приехал за Тонким…и Тихонов, тут же перебил его, цепляясь за незначительную деталь: —Каким Тонким? — Ой, – наигранно воскликнул майор. — пардон, Салтыков, — поправился Лисицын нарочито небрежно, всем своим видом показывая, что считает этот вопрос пустой тратой времени. Антонова, стремясь внести ясность, уточнила: —Так вы знакомы с Маргаритой? Тихонов хотел буркнуть себе под нос, но вышло как обычно наоборот: —Интересно, вы знакомы с тех времён, когда помогали пополнять её… коллекцию? Лисицын, не теряя самообладания, изящно парировал —Юль, я так понимаю, тот самый Ваня? — он хитро взглянул на Соколову, одновременно ставя в неловкое положение и Тихонова, и ее. — Ванечка, мир состоит не только из нулей и единиц.  Галина Николаевна, нам нужна легенда. Что-то, что убедит Маргариту пропустить нас. Она, поверьте, очень избирательна. И я считаю, что Соколова, в данном случае, может стать нашим ключом. Субботин, нахмурившись, произнёс: -Соколова будет рисковать, работая под прикрытием в борделе? Надеюсь, у нас есть более безопасные варианты. - АЙ как мы заговорили! А отправлять ее на два месяца в бордель, прекрасно зная, что там происходит - безопасно? Или вы, Леонид хотите поспорить со мной? Может вы настолько блистательны в маскировке, что я попросту не заметил никакого прикрытия с вашей стороны? - Повисла пауза. По факту, Константин сказал все верно, и даже Рогозина не нашла в его словах какой-то неправды или раскрашенной истории. А тем временем Константин решил окончательно того добить - Я лично позабочусь о ее безопасности. В конце концов, я лучше знаю, как общаться с подобными людьми. Еще долгий час они опрашивали Константина, некоторые порой специально задавали по сути одно и тоже, то ли пытаясь вывести, то ли проверяли подлинность информации. Как бы то ни было, для себя Константин окончательно решил, еще тогда, у реки. Что больше не будет лгать. Сам в себе находил не нормальным то поведение, что он мастерски отыгрывал при ФЭСовцах. И наверно единственный кто это понимал, - Юля.

***

В комнате собралась весьма интересная компания. Где-то вы это начало уже слышали...ладно, не суть. В комнате пахло дорогим скандинавским парфюмом и импортным ароматизированным табаком,( что к слову, очень любил Салтыков) въевшимся в обивку расписных кресел с бархатной обивкой. Комната резала глаз своей нарочитой вычурностью. Тяжёлые портьеры из золотистой парчи, украшенные кистями и бахромой, закрывали окна, не пропуская внутрь солнечный свет. Стены были обиты шёлковыми панелями глубокого бордового цвета с инкрустацией из позолоченных узоров. Массивная хрустальная люстра, свисавшая с потолка, отбрасывала причудливые блики на полированный дубовый паркет. Толстый сидел за столом, облокотившись на него широкой грудью. Его щёки раздувались, как у хомяка, а измазанные шоколадом пальцы то и дело ныряли в вазочку с конфетами. Не смотря на богатство и роскошь, это были самые дешёвые карамельки, покрытые липким сахарным налётом, те самые, которые обычно остаются нетронутыми на любом столе, вовсе стоящие там ради приличия уж как третий год. Но Толстяк, казалось, находил в них какое-то особое, извращённое удовольствие. Он жевал их с таким аппетитом, словно это был редчайший деликатес, не обращая ни малейшего внимания на происходящее вокруг. Новоиспеченных «гостей», Каина и Екатерину, в этом логове встретили радушно, хотя и весьма своеобразно. Их, оглушенных и связанных, усадили на стулья, примотав к ним руки и ноги липкой серой лентой. Оба еще не пришли в себя после удара, и их тела безвольно болтались на стульях. Тонкий нервно поглядывал на наручные часы, дергая ногой и поправляя очки. Затем он перевёл взгляд на Маргариту, которая, сидя за столом неподалёку от Толстого, тщательно подпиливала свои длинные ногти, накрашенные алым лаком. Заметив взгляд Владимира, она едва заметно кивнула, не отрываясь от своего занятия. Тонкий взял со стола стакан с водой, по-видимому, приготовленный заранее. Он неторопливо подошёл к привязанным Каину и Екатерине и, опираясь одной рукой на спинку стула, небрежно выплеснул содержимое стакана им на головы. Холодная вода заставила Каина резко вздрогнуть. Он судорожно вдохнул, пытаясь проморгаться и сфокусировать взгляд. У него кружилась голова, а в ушах стоял звон. Каин скрипнул зубами, пытаясь освободиться от пут, но скотч, казалось, держал его намертво. Мутным взглядом он обвёл комнату и заметил Салтыкова. "Сука" - буркнул он на того невнятным тоном. Его бровь была рассечена, и тонкая струйка крови стекала по виску, раздражающе щекоча кожу. Сквозь пелену боли и растерянности в его глазах промелькнула искра ярости. - Обманул падла... - сказал он уже громче, когда Владимир подошел ближе к нему. - Нет дружочек, это ты падла. - слащаво протянул он усмехаясь, затем перешел к до сих пор без сознания лежавшей Екатерине. Он бережно похлопал ее по щеке. Та приоткрыла глаза, толком не осознавая где находится. Лицо Владимира показалось ей добрым, и она даже по-началу решила, что он ее спас, от чего - неизвестно. Тонкий дал ей попить, от чего та жадно приняла воду, только потом осознав, что привязана. Видя недопонимание, мужчина хмыкнул с явной издевкой. Он отошел к столу, и тогда внимание на себя обратила уже Маргарита. - И так... Какая долгожданная встреча. По чистой случайности. Владимир хмыкнул улыбнувшись. Ну да, случайность. Толстый зашуршал фантиками, хватило двух смирительных взглядов и он с открытым липким ртом притих. - И так. - продолжил уже Салтыков, подойдя к Каину и поравнявшись с ним лицом. - Знакомиться будем? И зря тогда Каин сострил, набрав далеко не смелость, скорее кровь у себя во рту и плюнул тому в лицо. Тонкий скривился легким движением смахнув рукой последствия уважения к Каину, и вытер тому о свитер. - Дружить значит не хотим. Ну-ну. Вы практически дочитали данный фф, значит борьба с рвотным позывом вам не впервой. Я бы с огромной радостью мог расписать все те прелести садизма, что мог сотворить Салтыков над Каином, но я все таки ваш батька, поэтому забочусь о вашем психологическом состоянии ☆*: .｡. o(≧▽≦)o .｡.:*☆ Да и расписывать как ему пальцы отбивают работка времязатратная, есть дела поважнее. Средь всей суматохи с Алтаем вы скорее всего совершенно позабыли про Матвея и его новоиспеченную команду. Не люблю оставлять за собой сюжетные дыры, поэтому хотелось бы уделить этому достаточное количество страниц. Стоит начать с того, что на Алтай они все же добрались. Разыскали особняк Салтыкова, приехали как раз в то время, когда ФЭСовцы производили обыск. Спрятались, нашли Эдика на удивление гуманно расспросили, главной целью по прежнему оставался Константин. Узнав всю суть ситуации было принято решение следовать за целью до конца. Разузнали о Маргарите, об Эдеме, о Владимире. О всех. И от Эдика, что выдал все как на духу. Трусливым он был, за шкуру свою переживал.

***

Чёрная, ничем не примечательная маршрутка подъехала к внушительному особняку, который в тёмных закоулках криминального мира носил красноречивое название «Эдем».За рулем этой красавицы сидел никто иной, как Субботин. Его забавный образ сегодня дополняли неумело наклеенные усы. Леонид покривлялся перед зеркалом, пытаясь поправить их. Его до сих пор коробило от всей абсурдности ситуации. Он - опытный оперативник, должен отсиживаться за рулем машины, когда жалкий оборотень в погонах идет в самое сердце особняка, так еще и с Соколовой! Да, именно по правую руку от него сидел Лис, который мастерски делал вид, что изучает бумаги. Взглянув на часы, он поправив парадный милицейский мундир, скомандовал. - Вперед. - выходя из машины. И, словно по сигналу, из маршрутки выпорхнула пестрая процессия из шести подставных дам, среди которых выделялась майор Соколова. Все они выглядели нарочито экстравагантно, словно сошли со страниц глянцевого журнала. Подобный процесс вы уже наблюдали в первой главе, они особо друг от друга не отличаются. Лиса прекрасно знали в криминальных кругах, поэтому сомнений в нем не возникло. Что Салтыков, что Маргарита любезно приняли его за столом.

- И что же вы, Лис покинули «Рай»? - спросила Маргарита делая глоток чая. Лисицын последовал её примеру, попутно поправляя галстук — привычный жест, маскирующий нервозность. Лёгкий запах жасмина от чая смешивался с тяжёлыми нотами дорогих духов и табака, витавшими в воздухе. Те самыми, что так любил Владимир. – Рай какой-то Проклятый! – он оскалился, демонстративно облизывая губу. – Особняк-то накрыли. Слыхали? — Да, слыхали, — усмехнулся Владимир, проходя мимо девушек, расставленных по залу. Его взгляд, на мгновение задержался на одной из них — рыжеволосой, с лжепирсингом на губе и бровях, в вызывающем коротком платье. Соколова. Она была почти неузнаваема — тонна грима, парик, нарочито вульгарный макияж. Но главное — её поведение: развязное, с лёгкой дерзостью, будто она и правда была одной из этих продажных кукол, а не майором ФЭС. Владимир прищурился. Что-то в ней казалось знакомым, но память отказывалась выдавать ответ. Они виделись мельком, пару раз, и в его воспоминаниях она осталась лишь размытым силуэтом. Именно так и должно было быть. Лис наблюдал за этим молчаливым диалогом, сжимая пальцы вокруг бокала. Сердце ёкнуло — внезапно, резко, как будто кто-то воткнул ему под рёбра лезвие. «Вдруг узнает?..» Но Салтыков уже отвёл взгляд, и Константин едва сдержал вздох облегчения. — Так что? Берёте всех? Или, как Катерина, выпендриваться будете? — майор усмехнулся, намеренно грубо обводя взглядом девушек. — А я гляжу, ты с Катюшей не очень? — Маргарита приподняла бровь, в её голосе зазвучали нотки любопытства. "Попалась." Первый звоночек. Первая ниточка, за которую можно потянуть, чтобы втереться в доверие. — Да если б платила подостойнее, может, и сдружились бы. — Лис развёл руками, изображая досаду. — А так… Маргарита не ответила. Вместо этого она едва заметно кивнула Владимиру. — Ай-да за мной, Лис. — Что? Куда? Марго, я?.. — Иди-иди. Константин скорчил беззаботную гримасу и пошёл за Тонким, но внутри всё сжалось. Коридор был узким, стены — тёмными, с вычурными обоями, которые когда-то стоили чьих-то годовых доходов. Они вышли к лестнице, ведущей вниз. Темнота внизу была густой, почти осязаемой. Лис замер на секунду. Что-то щёлкнуло внутри — глупый, детский страх, тот самый, что заставляет ребёнка вжиматься в подушку, представляя чудовищ под кроватью.Там темно. Там страшно. Там что-то ждёт. Он сжал кулаки. Глупости! Он знал, что ему ничего не угрожает.Но впервые за долгое время он подумал не о себе. О Юле. Посреди комнаты на стуле, в не самом лучшем расположении духа и тела сидел Каин. - Вот он, Каин. - Знаю. - процедил с лисьим прищуром Константин. Салтыков обойдя Каина вокруг остановился за спиной показав серебристый ТТ Лису. - Хочешь? Тот наигранно улыбнулся. "Нет." А Владимир кажется заметил его неуверенность. - Он ведь хотел тебя убить. - подойдя к Лису и вложив в его руку пистолет крепко зажав. - Верно. - сглотнул Лис, как ему казалось - незаметно. Константин направил дуло на цель. Наверное впервые он не захотел убивать. Точнее, он хотел убить Каина. Мечтал! Но у него были другие наивные, детские планы на Соколову. "Стоит ли? Я же ей обещал." и зажмурившись, спустил курок. - Я и не сомневался! - воскликнул Салтыков.

***

Вскоре двоица появилась на поверхности. Лис сразу подскочил к Маргарите и тихо пробормотал. - Я могу воспользоваться услугами? Марго ехидно улыбнулась. - Вам многоуважаемый Лис - бесплатно! Выбирай. - Эту хочу, маман! - торжественно воскликнул Лис кивнув в сторону Соколовой и ткнув в нее пальцем.

***

Майор проследовала за Лисом в комнату для свиданий, и сразу набросилась. И нет, не о том вы думаете. - Мы отчетливо слышали хлопок! - наехала Юлия. - Правда?.. А я-то думал там звукоизоляция! А-а-а...возможно я дверь не захлопнул. - Что у вас случилось? - хмуро спросила она. Пока Лис обнял со спины, дрожащей рукой проведя по шее. Но та отпрянула. "Ладно." замялся Лис и не долго думая вякнул, что в голову пришло. - Полка упала... - Полка? Лис ты за кого меня принимаешь? - Угомонись майор. По крайней мере мы знаем, что Каин далеко не убежит! А вот душенька Екатерины на твоей совести! Вот и работай. - вовсе отойдя. - только осторожно! Я на подхвате. - чмокнув в нижнюю губу, после скрылся за дверью, пока та быстро смахнула мокрый след с губы. На выходе докопалась Маргарита. - О-о-о, чего так быстро? Я думала тебя на дольше хватит. - Дела нарисовались. - хмуро бросил Лис. Собственно он не очень любил когда его честь и достоинство унижают. - А и, приберегите ее лично для меня. Доплачу. Сигарета едва успела пристроиться меж зубов, когда за серебристым забором взревел нетерпеливый мотор. Следом на телефон пришло сообщение от Субботина: "Два джипа у ворот". Лис, чертыхнувшись сквозь зубы, юркнул за угол особняка, где его уже поджидал Леонид, запыхавшийся и взволнованный. – Что за чертовщина? У них праздник, что ли? Столько гостей сразу! – Не знаю. – процедил Лисицын, выглядывая из-за шершавой стены. Глаза его сузились, впиваясь в происходящее во дворе. Когда из дома вышел Матвей, Лис словно окаменел. Пожёванная сигарета выпала из губ, а сам он, застыв, словно прирос к стене. Судорожным движением он подтянул за собой Субботина, не давая тому и пикнуть. – Что за…? – начал было тот, но Лис резко оборвал его. – Тише ты! В голове Лисицына, словно по щелчку, сложился пазл. Матвей здесь – а значит, за ним. Иначе никак. Других причин для его появления просто не могло быть. - За Юлей. Вызывай своих! - крикнул Константин метнувшись к чёрному ходу. Константин влетел в дом. Дыхание сбивалось, в боку кололо, он перепрыгивал через две ступеньки и несся на второй этаж. Внизу уже отчётливо слышались выстрелы. Короткие злые хлопки, в мирное время он бы решил, что кто-то выбивал ковёр. В комнате было пусто. Константин замер на пороге, внутри у него похолодело. Он резко развернулся и выскочил обратно в коридор. Увидел ее. Она стояла у окна, как всегда, словно нарочно провоцируя его своим спокойствием. Закат сегодня был особенно ядовито-багровым. Константин схватил ее за руку, дернул к себе. - Костя? В чем дело?– прошипела она, высвобождаясь.В голосе ни капли испуга, только раздражение. "В чем дело"? Да какая ему разница, что она думает? Главное – ноги унести! Он ее не понимал. Почему сегодня она держала его на расстоянии вытянутой руки? А он все равно… тянулся, даже видя холод, как мотылек к огню. И ведь знал, что сгорит. Знал. -Ты что, глухая? Не слышишь выстрелов внизу?– огрызнулся он, снова хватая ее за руку. На этот раз крепче. - " Ну актриса, майор! Ну актриса. А я-то думал, что действительно любишь." Потащил ее к лестнице, потом через холл на улицу. Она сопротивлялась, конечно, но не слишком активно. Просто фыркала. Они вышли на улицу. Закат догорал, окрашивая небо в мерзкий багровый цвет. Иронично, но Константин и не заметил как пролетел день...только же час назад утро было. "Что ж временем делается!" - мелькнуло в голове. Усадьба на фоне этого зарева выглядела жутковато, хотя, крики и стрельба вроде кончились. Константин огляделся. Ничего. Наверное, он был мазохистом. Наверное, он был идиотом. Но сейчас ему нужно было ее спасти. А потом… А потом он, наверное, снова начнет копаться в себе, пытаясь понять, почему он так одержим этой женщиной, будучи где-то в на нарах. "И куда черт возьми делся тот глистявый? То есть, это Субботин больше на глиста смахивает, а не у него глисты. " - почему-то подумал Лисицын, сам себе усмехнувшись. " Как глиста в кляре Хе-хе. Надо запомнить. Потом подъебать." - достав сигарету и наконец обернувшись на нее. - Вот видишь, какой прекрасный закат! А ты сразу на меня злишься. — успел выдохнуть он, иронично усмехнувшись. Закат действительно был красивым, почти театральным. Красивым и смертельно опасным. Какой раз подряд я акцентирую на нем внимание?.. Зачем? Юля, а не Соколова, как называл ее про себя Константин, слегка скривилась. Он всегда знал, что ее раздражает его фамильярность. Ему это нравилось, как и все, что заставляло ее хоть немного проявлять эмоции, любые. Но слова застряли у него в горле. В одно мгновение мир раскололся. Взрыв. Два коротких, резких выстрела, словно кто-то захлопнул дверь в преисподнюю. Константин отшатнулся, инстинктивно прикрывая Юлю собой. Сердце подскочило к горлу, заливая всё вокруг ледяным потом. Четыре фигуры метнулись из-за деревьев и скрылись в темноте, словно их и не было. Никаких разборок, никаких объяснений. Просто взрыв и два выстрела. Рука предательски дрожала, когда она вытирал кровь с лица. Не свою. Его. Запах крови пьянил, дурманил. Сердце бешено колотилось. Жив он. Жив! Улыбка искривила губы хитреца, скользнула помимо его воли, что-то непривычное и одновременно отвратительно родное. Он откашлялся, судорожно прижался к ней. Обнял. Его майорша, его Юля, которую он так отчаянно хотел защитить. «Юля...юль!» - Голос — хриплый, чужой — царапал горло, рвался наружу, пока не оборвался предсмертным стоном. Голова налилась свинцом, тяжестью, которая больше не принадлежала живому телу. Юля нащупала под его руками мокрую ткань, какое-то незначительное повреждение на плече и судорожно зажала рану ладонью, заставив его вздрогнуть и выдохнуть сквозь зубы короткое «Юль…». Он уткнулся ей в шею, жадно вдыхая запах ее волос, кожи, словно пытаясь запомнить его на всю оставшуюся вечность. Последний вдох. И тишина… такая густая, такая плотная, что, казалось, заполнила все пространство вокруг, сдавила виски. Смертельная тишина. Лис еще дышал. Так ровно, так спокойно, словно и правда лежал на дне океана, а синяя пелена, окутывающая все вокруг, была лишь отражением волн над головой. Убаюкивало… Уносило на пару минут, "выбивало" из реальности, оставляя лишь безмятежность и покой. Но потом — резко, больно — "вбивало" обратно. Запах пороха, едкий, обжигающий, проникал в легкие, заполнял все вокруг. Лис тяжело навалился на нее всем своим весом. И почему море? Закат больше на пожар смахивал! – Костя… – прошептала она, голос дрожал и не слушался. – Вставай, это не смертельно. – Юля машинально придерживала его рану, зажав ткань платья в кулаке, и не понимала… Не понимала, что происходит. Только холодная чужая кровь на ее ладонях, пропитавшая тонкое платье, впитавшаяся в ткань, словно ненасытная губка, обожгла ее осознанием. Слишком много крови для ранения в предплечье… И эти кровавые следы… Почему они тянулись к ее груди? Почему ощущение влажной, липкой жидкости под сердцем становилось всё сильнее, всё невыносимее? Не долго она брыкалась уговаривая его подняться, появился Леонид. «Какой прекрасный вечер» - мелькнуло в голове Субботина. Взвыли сирены. Яркий свет фар вырвал их из липкого сумрака, окутавшего место бойни. Через пятнадцать минут сюда ворвались медики, ОМОНовцы и ФЭСовцы, знакомые лица Власовой и Березина стали мелькать вокруг. Юля словно окаменела, прижимая к себе тело Лиса. ОМОН, не церемонясь, валил на пол обезоруженных бандитов, защелкивая наручники на кривых запястьях. Даже Каина взяли. Живого. К всеобщему удивлению, а точнее, к Юлиному — в первую очередь. Костя так и не смог. Не смог переступить черту, нажать на курок, глядя в глаза своему злейшему врагу. Пуля, предназначенная для Каина, нашла свое пристанище в стене, оставив зияющую дыру в штукатурке — немой укор несостоявшейся мести. Обошлось. По крайней мере, так говорили прибывшие. Обошлось без значительных жертв. Два охранника, теперь уже бездыханных, и еще один — «особо опасный груз» — упакованный в черный мешок для трупов с двумя огнестрелами. Юля слышала обрывки фраз, видела мелькающие тени, но ничего не понимала. Мир сузился до ледяного тела под ее руками, до безжизненного лица, которое она возможно все же полюбила. Привыкла. «Обошлось», – эхом отдавалось в голове. Но для нее это "незначительное" «обошлось», в олицетворении Константина - никогда не обойдется.