about them

Луна была единственным источником света в этой комнате. Наверное, не при ней должен был происходить этот разговор, но Сириус, сколько он в силе, подумав, решил, что от неё все равно никуда не убежать. Они уже давно научились обращать на луну как можно меньше внимания не в дни её расцвета — не в полнолуние. Сириус медленно вздохнул и выдохнул свежий воздух. Почему никто из них так и не зажег ни один огонёк, думать было бы слишком. Да и вообще-то это было только на руку Сириусу. На улице уже почти началась ночь. Ещё несколько минут, и небо уж точно насквозь вымокнет в темноте. И тогда, должно быть, Римус не выдержит и привстанет на локтях, потянется за своей палочкой, скажет какое-нибудь заклинание, и комната будет освещена, как ей и следует. А Сириус не выдержит смотреть ему в глаза напрямую. Уж проще управлять только лишь голосом без визуальной составляющей. Он встал со своей кровати. — Луни? — сказал он. — Погоди, сейчас, — ответил тот. — Нет, не зажигай пока, — резко ляпнул Сириус, совсем не поняв своего тона. — То есть, — поправился он, — можно я к тебе присяду? — Да, конечно. Сириус, осматриваясь по сторонам, как будто он тут впервые, медленно подошёл к Римусу, опустив глаза, он залез к нему на кровать. Римус сел. Сириус тоже устроился на мягком пледе, подогнув под себя колени. — Что-то хотел попросить? — уточнил Римус. — Ну… можно и так сказать. — Не обещаю согласиться, — сказал Римус со смешком, — зная тебя, можно что угодно предполагать. — Улыбнулся он и продолжил, потому что Сириус все ещё молчал. — Но постараюсь не сильно удивляться. Сириус хотел бы усмехнуться, потому что да, это действительно так. Сириус что-нибудь порой выдаст такое, что сам потом будет смеяться громче кричащего Филча. Только вот сейчас он был настроен вовсе не на подобный лад. Слишком нервно. — Мне нужно кое-что тебе сказать… — неопределённо произнёс он. — Хорошо, — согласился Римус с абсолютной серьёзностью в голосе, очевидно, чувствуя ситуацию и на этот раз правильно оценивая общее настроение в комнате. — Как бы сказать, — начал Сириус, вспомнив, что забыл свою палочку на своей тумбе, но потом понял, что, возможно, она и не понадобится вовсе… Римус смотрел на него. Это ощущалось даже в темноте. Его глаза. Эти два глубоких моря. Да, шоколадных моря… — В общем… я думал очень долго. — Сказал Сириус, нервно постукивая пальцем по своей ноге. — Я правда думал об этом долго, Римус. Ни день, ни неделю. Господи, я… уже несколько месяцев, понимаешь? Римус кивнул. Хотя что он понимал… — Короче. Я очень волнуюсь. Я не помню, чтобы когда-нибудь так сильно хотел расковырять дыру у себя на джинсах. Римус попытался засмеяться, как и Сириус, всего на секунду. Но Сириус услышал в этом звуке тревогу. — Я следил за твоим поведением. Точнее, не за поведением — это ты должен за мной следить, — Сириус все-таки смог улыбнуться, с теплом вспоминая, как Римус иногда читает ему нотации о том, что нужно учиться, читать книжки и подобном. — Я должен следить жестче? — не понял Римус. — О чем ты? Сириус подвинулся ближе, на всякий случай поправил волосы, переборол желание сделать то же с волосами Римуса и продолжил: — Я следил, как ты реагируешь… — он опустил голову, но на следующих словах поднял её снова, заглядывая в почти невидимые карие глаза, — как ты реагируешь на меня, — повторил он. — Как ты… Мерлин… как ты отвечал мне на мои прикосновения, взгляды, ну, понимаешь, всякое такое. Я делал это очень осторожно, поэтому не ручаюсь за свои выводы. Но я решил, что ответ «да». Римус не шевелился, внимательно слушая. — Понимаешь? Я так сильно хотел, чтобы… Давно Сириус не ощущал такого мандража. Причём чувство было такое, что все закончится обязательно плохо. Дыхание захватило, и Сириус зажмурился. — Всё нормально? — произнёс Римус тихо. — Да, — резковато ответил Сириус. Он выдохнул. Шумно выпуская воздух, он выпустил и часть тревоги из себя. Все-таки план побега уже составлен, так что бояться смысла почти нет. — Ты знаешь, что такое быть влюбленным? — Сириус не стал ждать ответа, потому что вопрос был риторическим, и продолжил, — это когда все, чего хочется — это тот самый человек. Ну то есть, даже дышать иногда сложно. Я часто думаю, что не хочу дышать просто сам по себе. Хочу через призму того самого. Римус, кажется, стал понимать, к чему Сириус клонит. На улице уже совсем потемнело. Сириус едва различал силуэт головы Римуса. Это будоражило. — Понимаешь ведь?.. — Вроде. — Раньше я не задумывался даже, что если у тебя не было никогда девушки, то ты можешь быть… ну… не любить их… Но когда я сам это почувствовал, мне больше ни одна не нужна. Хотя раньше они были такими желанными. Взгляд на Римуса. Взгляд в ответ. — Но я не о девушках. Я о… нас. Через секунду Сириус сдался. Сказать прямо — нужно сказать прямо. Да, страшно. Да, все может пойти совсем не так. Но все это уже начато, уже не остановишь ведь ничего… Ладно. Всё. Он скажет это. — Ты мне нравишься. Тишина в ответ. Разве Сириус ошибался? Разве он мог ошибиться? Римус ведь вел себя так же, как и он сам, Сириус. Все так же неловко и осторожно, когда дело касалось их двоих. Все перепутал? Надумал лишнего? Счел его реакции неправильно? Сириус бы не стал на корню рушить их дружбу, не будь уверен, что Римус отвечал ему ранее. Это не могло быть просто дружеское. Ну не обнимают так… Может, Сириус и не впитал с молоком матери, каково это, быть любимым, но различить романтическое среди платонического не так уж и сложно, правда? Или нет? Сириус облажался. Да, среди его мыслей был процент — и не один — который говорил, что он неправ. Но молчание — разве такого ответа нужно было ожидать от невзаимности? Ну, может, от Лунатика да. Наверное, это даже лучшее, что могло произойти в этой ситуации. Сириус не стал ждать слов. Сбежал, трусливо оставив Римуса одного. Так могло показаться Римусу, но Сириус делал это не потому, что был трусом. Он не трус. Просто сейчас на грани жизни и смерти их дружба. Они наверняка больше не смогут вести себя так же обычно, как раньше. Пусть Сириус сейчас и хотел расплакаться, завтра это пройдет. Все с ним лично будет в порядке, а Римуса он сейчас убережет. — Я сейчас, — тихо попросил он ждать. Быстро принес свою палочку, забытую на тумбе. Дыхание восстановилось — пропал ком в горле. Он вернулся обратно. Призвал палочку Римуса. И сказал: — Люмос. — Появился свет. — Сделай то же, — скомандовал он по-дружески. — Отлично, — сказал он, когда чужая палочка зажглась. — Теперь руки вот так выстави напротив себя, ага. Отлично, сиди так. Закрой глаза. Картина складывалась странная. Римус с закрытыми глазами освещал комнату своей палочкой, сидя на своей кровати. А рядом был Сириус. — Обливейт, — Сириус, направив заклинание на Римуса, отправил свои чувства в последний путь.

***

После того, как Римус услышал заклинание стирания памяти, до него дошла суть. Нет, это была не шутка. И, что приятно осознавать, Сириус умеет тревожится. Вернее, тревожится из-за него. Хотя… кто сказал, что Римус прав? Нет, нет, нет. Это еще совсем не точно! — Луни, ты что так сидишь-то? — услышал Римус мягкий голос. — Ты же свет всего лишь зажигаешь, глупый. Римус онемел. Сириус. Хотел. Стереть. Ему. Память. Чтобы больше не вспоминать об этом разговоре? Чтобы… Боги… Сириус подумал, что Римус не отвечал ему, потому что… — Что? — Римус и правда будто на секунду потерял память. А что, если он заснул, замечтался, слишком устал, у него галлюцинации, горячка? И разговора никакого не было?.. — Ты задумался или что? Я говорю, свет зажечь нужно. — Да. — И он зажег. Значит, Сириус решил признаться ему в своих чувствах… потом, когда Римус ничего не ответил, он… испугался… и применил Обливейт. Но промахнулся. Так. Ну или же это просто выдумки слишком мечтательной головы Римуса.

***

На другой день Римус сидел в Большом зале. Он, удобно устроившись в углу стола, положил на него книгу и читал, изредка отпивая чай с настоящими ягодами. Завтрак уже заканчивался, но Римус совершенно забыл про время. Да и какая разница, если выходные. А Римус обязан дочитать книгу до конца недели. Обещание, или вернее, обязанность, сдать ее в библиотеку подбадривала, как никогда. Перевернув страницу, он вздохнул. Концентрации не было никакой. Буквы прыгали со строки на строку. В последнее время Римус много читал, это значило, что после того, как он справится с этой книгой, следующий месяц или даже больше он читать не сможет. Так что нужно выжать из себя последние соки, чтобы дочитать эту историю. К тому же Римус не мог перестать думать о Сириусе. Как он мог сделать это? В голову не умещалось мысль: Сириус влюбился в него? Но как это возможно? Влюбиться в Римуса можно только со стороны, если не знать, какой он на самом деле. То есть со стороны и издали. Чтобы ещё и шрамов не было видно. Потому что в любого человека можно влюбиться, даже в самого непривлекательного. Такова уж жизнь. Но Сириус знает. Он знает всё. И шрамы он видел. И… всё-всё-всё… Римус развернул шоколадную конфету одной рукой. Другой он придерживал книгу. Он снова начал читать. Главная героиня романа заговорила голосом Сириуса: — Лунатик! Римус обернулся и увидел Сириуса. Он улыбался, будто Джеймс, когда в меню Хогвартса наконец вернули фрикадельки. — Что ты тут делаешь? — Сириус сел рядом и налил себе воды. — Почему тебя не было на завтраке? — Римус задал встречный вопрос, хотя и так знал, где был Сириус. — Джеймс сказал, что ему одному скучно, но на вас он не обижается. Джеймс болел простудой или чем-то вроде того и поэтому лежал в больничном крыле. Римус и Питер тоже были у него этим утром, но Сириус остался на подольше. — Кажется, до полной тарелки, — сказал Сириус, для конспирации меняя слово «луна» на «тарелка», — его оттуда не выпустят. Так что придётся без него ночь проводить. — Ничего страшного, — кивнул Римус, — главное, чтобы он не заболел ещё больше. — Зато вы будете на соседних кроватях лежать весь день. Вчера же Чарли выписали. — Надо принести ему пончиков, — задумался Римус. — Я уже сбегал за ними, не переживай. Он просил не беспокоить его до ужина, потому что Лили обещала прийти, — Сириус со смешком фыркнул и отпил воды. — Ладно. — Римус почувствовал какую-то неловкость, когда вспомнил выражение лица Сириуса вчера, когда он сидел напротив него и говорил, что он ему нравится… Вынесет ли это Римус? — Я тут подумал, — сказал Сириус после того, как запихнул в себя большую булочку целиком и съел её, — мне уже как-то скучно одному. Хочется девушку. Помнишь Хелену? Она мне глазки строила. Римус даже замер. Черт. — Это было на пятом курсе, Сириус. Сейчас эта информация уже не актуальна. — С раздражением заметил Римус. — Ну не знаю, попробовать стоит, разве нет? — Сириус счастливо улыбался. Как будто любовь его жизни, которая, по его мнению, отказала ему, не сидела перед ним. Как будто он не обсуждал личные дела с ним. — Зачем тебе вообще девушка? — Римус обиженно сомкнул губы. — Ревнуешь? — спросил Сириус с ухмылкой. — Это ты ревнуешь Джеймса к Лили. — Произнёс он медленно, понимая, что почему-то да, ревнует… Черт! Ну Сириус ведь — не его собственность! Римус запаниковал. Он что, подумал, что реально нравится Сириусу? Нет, конечно! Смех! Нет! Господи, позор! Как он мог подумать, что Сириус может считать Римуса потенциальным партнёром?! Пока Римус внутренне паниковал, Сириус наблюдал за ним со стороны. — Наверное, если ты хочешь, то попробовать стоит. — Выдал Римус в итоге. — Пойдём в комнату. — Спокойно проговорил Сириус, заботливо складывая книгу Римуса в свой огромный карман мантии. Когда они очутились в комнате, (а по ощущениям именно очутились, потому что всю дорогу молчали, а Римус беспрерывно думал) — в комнате оказался Питер. Он резко, вместе с остальными вбежал в комнату и стал рыться у себя в вещах. Наконец через несколько секунд он нашёл какую-то вытянутую пластинку и побежал обратно к выходу. Римус и Сириус все это время наблюдали в молчании за сими действиями. — Ты куда это? — спросил Сириус. — На каратэ, — ответил Питер, держа ручку двери и нервничая. — То есть это не шутка была? — Нет. Все трое переглянулись. — Профессор Нут двадцать лет жил в Китае. Ему это ничего не стоит, а вот нам пригодится. — Сказал Питер. — Понятно, — кивнул Римус, — удачи тебе. — А это что? — спросил Сириус, указывая на предмет в руках Питера. — Бейдж, — ответил тот, — нужно обязательно написать свое имя, иначе не пускают. Ну, я пошёл. — Ну удачи. — Сказал Сириус, а Питер скрылся за дверью. — Может, тоже сходить? — услышал Римус насмешливое через несколько секунд. — Хватит издеваться над всеми, — выдохнул Римус. Он посмотрел на Сириуса и вспомнил. Он вспомнил, как тот в секунду изменился во взгляде, когда Сириус сказал «Обливейт». Как будто другой человек. Сначала не был таким напряженным и волнующимся, а после — как ни в чем не бывало. Моментально. Улыбка. — Как думаешь, Слизерин в этом году тоже последнее место займёт? — Сириус смотрел в окно. Римус понял, что слизеринцы там, на улице, идут на стадион тренироваться к предстоящему матчу с, кажется, Рейвенкло. Потому что если был это был Гриффиндор, Джеймс бы уже давно выздоровел. — Я же сказал, хватит над всеми издеваться. — Ответил Римус на заявление о тотальном разгроме Зеленых. Хотя Римус бы тоже порадовался такому случаю. — Я не издеваюсь, Римус, я просто говорю, как есть, прямолинейно. Знаешь, что это такое? Что такое говорить прямо? Это не совсем так, как Сириус сделал вчера. Римус сказал себе об этом не думать. Сириус подышал на окно и на образовавшейся запотейвшей части, на этом следе, что-то написал. И сразу же стёр. Он вернулся к Римусу. Отойдя от окна, взял со стола маленький мячик, похожий на снитч — это игрушка Джеймса. Он сел на кровать Римуса, Римус бы даже сказал, развалился, и стал играть с мячом. Нужно ли что-нибудь говорить? Сириус такой неловкости не чувствует, потому что не знает, что Римус знает! Выходит, можно притвориться, что все нормально. Но внутри все буквально прыгало. Почему-то рассказать хотелось, хотя и смысла в этом нет. Неужели Сириус в самом деле станет иметь дело с Римусом? Нет. Очень скоро он поймет, что он — не лучший вариант. Да и с чего такая уверенность, что Римусу это не приснилось??? Конечно, это не может быть правдой. Римус, не зная куда себя деть, пошел в ванную, чтобы парочку раз помыть руки. Это должно успокоить его. Ведь, как говорят, смотреть бесконечно можно на три вещи: огонь, воду и на то, как Римус Люпин пытается успокоиться, смотря на струю из крана. Он вернулся ровно в тот момент, как Сириус снял свою футболку. Ладно. Нужно добавить и четвертую вещь, на которую можно смотреть бесконечно… Глаза на секунду прилипли к спине Сириуса, но Римус умело, как и всегда, сделал вид, что ему неинтересно. — А тебе разве девушка не нужна? — внезапным вопросом Римус был сбит со всякого толка. Сириус надел другую футболку и снова улегся на чужую кровать. — Мне — уж точно не нужна… Римус был в ужасе. Мысль проскочила всего на секунду, но в который раз заставляла реагировать на нее одинаково болезненно. Римус хотел не девушку… Римус за это себя никогда не… — Вентц. Она пялилась на тебя на завтраке. Римус, не отрицай, она пожирала тебя взглядом. — Похабно улыбаясь, смакуя каждую буковку, сказал Сириус. — Лиза Вентц… — протянул он, — наверняка она уже представляет, как станет Лизой Люпин. — Молчи лучше. — Почти огрызнулся Римус. — Она пялилась на меня, потому что я забрал в библиотеке последний экземпляр книги, которую мне, кстати, уже пора бы дочитать. — Раздраженно выдохнув, Римус взял книгу в руки. — Так что прошу не мешать. — А Мэри Айеро? Её подружка? Как тебе она? — Бродяга, ещё одно слово, и я уйду, — заявил Римус, стоя около кровати, но еще имея возможность безболезненно убежать из этой комнаты. Пусть еще напоследок спросит, насколько красивые макияжи у Райи Росс, и тогда Римус вообще с ним разговаривать больше не будет. — Ладно, прости, — сказал тот, — но имя у неё нескладное. Как будто её Мэрайра зовут. Римус промолчал, но уходить не стал. Сириус потянул к нему руки. Мол, иди сюда. — Мне нужно дочитать книгу до понедельника. — «Поэтому поваляться не получится». — Почитай мне. — Я уже в самом конце, Бродяга. Тебе неинтересно будет. — Всё равно. Римус быстро взвесил все «за» и «против». Против было только то, что в какой-то момент Римус мог снова начать думать о вчерашнем происшествии и ему станет нехорошо. Но с точно такой же вероятностью это могло произойти и без компании Сириуса. Второе «против» говорило, что Сириусу неинтересно слушать, как ему читают окончание совсем не известной ему книги, поэтому он любыми способами отвлечет Римуса, и они станут заниматься каким-нибудь дурацким бесполезным делом. — Ладно, — согласился Римус. Внутренне он очень хотел почитать ему. Точнее, не именно почитать, а просто побыть рядом. В последнее время такого времени наедине совсем не было. (Кроме вчера.) — Ты не читал вслух уже год, — вспомнил Сириус. — Ладно, не отвлекаю. Пока Римус искал, где остановился читать, Сириус снова сказал: — А ты знал, что Фрэнк втюрился в Айеро? — Что? Причём здесь она? Они с Алисой начали встречаться. — Нет… Боже, Алиса — сердцеедка. — Всё, не отвлекай. Римус читал. Главная героиня вернулась в родной материнский дом. Она ходила по старым комнатам, разбирала вещи. Чувствовалось, что на этом история и закончится. Будто ей уже нечего сказать. Римус не понимал, зачем автор оставляет конец таким расплывчатым и недосказанным. Очевидно, что продолжить еще есть что. — «Словно игрушка, куколка ходила из стороны в сторону она и…» — Римус оторвал взгляд от книги. Он прочитал всего несколько страниц. Около десяти — не больше. Но это и напрягало. Как Сириус смог выдержать эти минуты? Заснул? Но Сириус не спал. Повернувшись набок, подложив под голову руку, Сириус глядел перед собой. Если Римус правильно угадывал логику, то перед Сириусом находился он сам, и следовательно, глядел Сириус именно на него. Его чуть пристыженный взгляд был полон чего-то, чего Римусу еще не удавалось увидеть в нем. Римус пока не понимал, что это именно было, но вызывало это у Римуса неловкость. Возможно, и Сириус её чувствовал. Сириус прочистил горло. — Прости, — шепнул он. — Задумался чутка. Продолжай. Но в словах его была какая-то фальшивость. Он не это имел в виду. Римус растерялся и открыл рот, чтобы спросить, что случилось. Слова предательски застряли в горле. Римус медленно закрыл книгу. — М-да… — все так же тихо сказал Сириус, — грустненько как-то. Следующее случалось и раньше, но в этот раз чувствовалось оно как-то чересчур гиперболизированно. Сириус, поняв, что чтение откладывается, накинулся на Рима, обнимая за шею. Потом он лег на него и замолчал. Римус решил довериться моменту. На нем лежал Сириус, придавливая своим весом к кровати. Даже не обнимая, он все равно касался слишком большого пространства тела. Римус был рад, что Сириус ничего не говорил. Так было спокойнее. Через какое-то время спокойствие улетучилось. Сердцебиение начало учащаться, а брови будто специально стянули к центру. Римус закусил нижнюю губу, чтобы та не тряслась. Сириус казался сверхмилым даже когда его лицо было отвернуто от взора Римуса. Только верхушка головы, волосы, небрежно лежащие на груди Рима, маленький кусочек лба — вот, что видел Римус. И это было самым потрясающим видом, который только мог существовать в момент. Рука сама потянулась туда. Римус вообще ей не управлял… Она, начав на концах, закончив у корней, прошлась по всей длине волос Сириуса, поглаживая их. Рука зарылась в них, перестав двигаться. — Знаешь, — шепнул Сириус, еле шевеля губами, — иногда мне кажется, что я слишком много надумываю, — Римус чувствовал, как губы Сириуса шевелятся, он ощущал, как Сириус дышит. — Почему? — шепнул Римус в ответ. — Ты. Римус убрал руку. — Нет, — запротестовал тот, — положи обратно. Спасибо. Знаешь, я совершенно точно пожалею, что скажу это… Но, Лунатик… — Что? — на грани с ударом сказал Римус. — Ты даёшь мне… надежду… Сириус замолк. Очевидно, что большее могло бы быть лишним. Сириус всё ещё не был уверен в том, что происходило. Но Римус не мог просто взять и сделать все выводы сам. — На что? — спросил он ради уточнения. — Ты и сам понимаешь. Молчание снова наполнило всё пространство. Нужно рассказать… Нужно рассказать, что Римус знает. Что он все помнит. Но как он мог? Раскрыть рот. Разве это так легко? — То, что было вчера. — Лишь сказал он. — Что было вчера? — Сириус напрягся, и Римус это почувствовал. — Ты и сам понимаешь. — Что ты имеешь в виду? — Сириус привстал, смотря в лицо. — То самое… — робко сжимая губы, шепнул Римус. — То, что было на ужине? — Нет. Воздух наэлектризовался. Обе руки Римуса вспотели, а та, что была в волосах, вовсе прилипла к ним. Римус продолжил говорить. Он сказал это — он и сам не понимал почему. Но, рассудил он, даже если это лишь его видения и вчера не существовало, Сириус поймёт. Да и к тому же он прямо сейчас сказал, что Римус дает ему надежду. Единственное, что не укладывалось в пазл, так это то, что сам Римус не понимал, что чувствует. Но, понял он позже, говорил, потому что доверял. Римус наконец освободил голову Сириуса от своей руки. — Твой «Обливейт» не сработал. — Секунда для Сириуса, чтобы переварить информацию. — Я помню, что ты говорил. — Но… то есть… как? Римус, как мог, лёжа пожал плечами. — Получается, ты помнишь прямо всё? — на эти слова Римус согласно кивнул, а Сириус тупо поднял одну бровь, соображая, что сказать. Он рухнул лицом на кровать рядом с Римом, — я идиот, не так ли? — сказал он, заглушаемый слоями ткани. — Нет, — однозначно ответили ему. Сириус настраивался. Римус мог бы удивиться, поняв, что Сириусу нужно время. Потому что Сириусу Блэку время не нужно. Он как огонь — только зажги, и уже почти не остановишь. Но на самом деле Сириус был несколько другим. Римус бы потратил много времени, чтобы придумать сравнение, но это потом. Сейчас Сириус сел рядом с ним и взял за руку. Его растрепанные волосы напоминали утреннего Сириуса с его лёгкой улыбкой и слегка красными щеками. Сириус держал его за руку. Римус никогда ещё не был так рад держать чью-то руку. — Ты правда иногда ведёшь себя очень… неожиданно и неоднозначно. — Медленно проговорил он. — То в гляделки со мной играешь, то... Римус, ты никогда не закусывал губу так, понимаешь, как тогда, на прошлой неделе. — Я не знаю, почему я так сделал, — честно ответил Римус. — Просто отзеркалил тебя, наверное. — Ага, а потом ты даже не ругаешься, когда я весь день на твоей кровати. — А зачем мне ругаться, если это ничего не изменит? Тем более, — Римус махнул другой рукой, — ты мне никак этим не мешаешь, ты же мне друг. — Обычно ты ворчал по этому поводу, но ладно, я ценю твою веру в нашу дружбу. Римус отключился. Его мозг отключился. Он решил оставить этот момент чувствам. А чувства сказали ему продвинуться ближе. — Ну вот опять, — побежденно сказал Сириус, — что это может значить? — Не знаю. «Не ищи логики там, где её нет. Вот и всё. Просто живи.» — Скажи, но только честно, — с надеждой попросил Сириус, — это были намёки? Ты флиртовал со мной? — Я не знаю, я делал это, потому что мне казалось это разумным. Как будто так надо. Не знаю. — Но ты… хотел этого? — Да, — тихо ответил он, — наверное, да. Руки сжались крепче. — Это все намного сложнее, чем просто «да» или просто «нет», ты же сам это понимаешь. Слишком много всего. — Я не заставляю. Не тороплю. — А лучше бы так. Сириус понял это буквально. Огонь. Ладно, все же Сириус — огонь. Он резко мотнул головой, и теперь они были буквально в сантиметре друг от друга. Сириус так же быстро наклонился и, не ведая куда, поцеловал, чмокнул, прикоснулся губами. Получилось попасть в место где-то около скулы и уха. — Ну что — приятно? — завороженно спросил он. — Да, — в совершенном состоянии шока ответил Римус. — Я не тороплю, правда, — шепнул Сириус, — но ты мне нравишься. — Ты мне тоже. Сириус улыбнулся. — Уверен? — уточнил он. Римус посмотрел на Сириуса. На его губы, нос, глаза. Сколько раз Римус в них всматривался. Да, ему нравится думать, что это может быть его. Пора признать очевидное. — Я думаю, что да. Они ещё долго обнимались до того, как в комнату пожаловал совершенно измотанный Питер, уставший после первой тренировки, он пришёл с просьбой от Джеймса, в больничное крыло к которому зашёл по пути сюда. — Сохатому нужна мантия, — повалившись на кровать, скажет устало Питер, — он придумал, как признаться Лили…