Темный Раскол

«Те, кто ищет власть над естественным, рано или поздно столкнётся с тем, что выходит за его пределы»

Артур Шопенгауэр

Альпы

6 августа, 1942 год

      Величественные Альпы. Острые заснеженные вершины рвали синеву августовского неба. Внизу, у подножия, чёрные сосны шептали на ветру. Казалось — спокойный уголок, не ведавший войны, бушующей в Европе. Казалось. Группа в серо-зелёной форме вермахта пробиралась по каменистым тропам, скрываясь в тени скальных исполинов. Цель операции? Известна лишь двоим: главе экспедиции, штандартенфюреру СС Генриху Клаузену, и его заместителю, штурмбаннфюреру Вернеру Фальке. Их присутствие здесь — словно пятно машинного масла на альпийском снегу. Европа пылала. Начало — блистательные победы Рейха: Польша, Франция, Африка, вторжение в СССР. Но удача — ненадёжный союзник. Африка превратилась в топкую трясину, Восточный фронт — в мясорубку под Москвой и Сталинградом. Союзники копили силы, их контрудары становились всё жёстче. Разгром? Вопрос времени и ресурсов. Гиммлер лично выбрал Клаузена и Фальке. Оба — костяк СС. Клаузен — ещё и «Аненербе». Он, как и рейхсфюрер, фанатично верил в оккультное наследие предков, артефакты, руны. Фальке считал это бредом сивой кобылы, но молчал. Клаузен вытянул его по карьерной лестнице. Пусть верят в сказки — ему тепло. Но сейчас... Тратить ресурсы на эту авантюру, когда на фронтах гибнут дивизии?! Безумие! Они оба сошли с ума! — Герр штандартенфюрер, что мы ищем? — рявкнул унтер-офицер, вытирая с лица маслянистую грязь с дороги. — Целый день ползём по этим проклятым скалам! Цель операции? Ни слова! Солдаты зароптали. Фальке их понимал. Он и сам рвался высказаться, но Клаузен резко поднял руку: — Увидите, — бросил он ледяным тоном. Клаузен достал армейский компас. Стрелка бешено закрутилась, захлёбываясь, будто мотор без смазки. Фальке ахнул — неисправность? Магнитная аномалия? Но сердце сжал холодный ужас. — Близко, — прошипел Клаузен, не отрывая взгляда от беснующейся стрелки. Фальке шагнул вперёд, срываясь: — Генрих, опомнись! Здесь ничего нет! Ничего! Клаузен медленно поднял голову. Его глаза — сталь, закалённая в безумии, — впились в Фальке. Тот отпрянул. — Штурмбаннфюрер Фальке, возьмите себя в руки, — голос Клаузена был тише шелеста сосен, но острее штыка. — Оно рядом. Солдаты замерли. Фальке хотел крикнуть: «Открой глаза, Генрих! Сумасшедший! Какие кристаллы?! Наши парни гибнут, а мы шарим по горам! Гиммлер и ты — психи!» Но... а если найдут? Клаузен взлетит к самым вершинам Рейха. А он, Фальке? Трус. Перебежчик. Прощай, тёплые кабинеты Берлина... Он стиснул зубы, отступил в тень. Тропа вывела к зеву туннеля, пробитого в скальной плоти. Сырость, тлен, древняя пыль — запах запертых тайн. Лучи фонарей выхватывали лишь сталактиты-кинжалы и уходящую в мрак дорожку. Солдаты двинулись вперёд. Фальке шёл следом. Каждый шаг глубже в чрево горы сжимал тисками его грудь. Это место... оно было неправильным.       Вдруг — в глубине пещеры — вспыхнуло свечение. Не жёлтое, колючее, как у фонарей, а мягкое, пульсирующее, с кроваво-красным отливом. Фальке недоверчиво протёр глаза кулаками. «Не может быть... Галлюцинация?..» Группа, заворожённая, двинулась навстречу призрачному свету. Они вышли в грубо вырубленный грот. Посреди — несколько кристаллов. Чистых, как лёд, но с ядовито-голубым оттенком сердцевины. Исходившее от них красное сияние било в глаза, словно предупреждение. — Оно... — прошипел Клаузен, и на его лице расплылась одержимая улыбка. — Шварцкристаллы... Здесь... Фальке, не отрываясь, смотрел на кристаллы. Он читал доклады «Аненербе»: Шварцкристаллы — наследие Гипербореи, ключ к безмерной силе древних. С ними Рейх покорит миры, превзойдёт богов... Циничная сказка! Но сейчас... сейчас она обожгла его сомнения. — Понимаешь, друг мой? — голос Клаузена дрожал от восторга. — Это рассвет новой эры! Эры арийского господства! Наследие Гипербореи — наше! — Да... — выдавил Фальке. Кристаллы манили. Рука сама потянулась... «Вернер... Иди...» — пронеслось в голове, как эхо из бездны. Клаузен между тем скользнул пальцами по рунам на стене: «Владеющий светом кристаллов — равен богам. Но лишь чистый духом избежит кары...» Он обернулся, глаза горели: — Мы и есть чистые, Вернер! Да?.. И увидел, как палец Фальке почти касается ближайшего кристалла. — СТОЙ! НЕ СМЕЙ! — рёв Клаузена рванул, как сирена. Поздно. Ослепительная молния ударила Фальке в глаза. Визг, как от перегруженного трансформатора, заполнил череп, заглушив всё. Свет... только слепящий свет... Жив ли?..       Свет рассеялся. Слезящимся взглядом Фальке увидел: Гора из чёрного базальта, увенчанная гигантским Шварцкристаллом. Небо — кроваво-алое. У подножия — сотни иссохших теней, ползущих к вершине, к кристаллу, скелетообразные пальцы тянутся вверх.. Фальке схватился за голову. Рёв и шёпот слились в один какофонический гул: — Освободи! Спаси! Присоединяйся! Его душа рвалась вверх! Но животный ужас пересилил. Он отпрыгнул, ударившись спиной о скалу. Кошмар растворился. Опять сталактиты... Но кошмар вырвался наружу. Один из солдат свернулся калачиком, всхлипывая: «Умру... Скоро умру...» Другой бился головой о камень, крича: «Мама! Папа! Они зовут! Я иду!..» Третьи корчились в агонии. По их коже ползли фиолетовые молнии, прожигая ткань. Нечеловеческие вопли — и глаза лопались, как перегретые лампы. Кровь хлестала из ушей, ртов. Тела дёрнулись и затихли. Фальке ощупал лицо — цело? Лишь немногие уцелели: сам Клаузен, пара солдат. Лица их напоминали маски чистого ужаса. Кто-то рванул к выходу. Фальке готов был бежать следом... Но Клаузен уже сжимал кристалл в руке. И ничего! Лишь триумфальная усмешка ползла по его лицу. — Вот она, Вернер! — его голос звенел, как натянутая струна. — Безграничная мощь! У Фальке пересохло горло. Образ пылающей горы жёг сетчатку. Весь скепсис испарился. Осталось одно: леденящий, парализующий страх. Он не мог двинуться. Клаузен подошёл вплотную — Не бойся, — ложная мягкость звучала в его голосе. Рука легла на плечо. — Хочешь подержать? Даже без прикосновения — крики! Визг! Пылающая гора! Алое небо! Фальке отшвырнулся как от удара током: — Н-нет... Нет!.. — захрипел он. Клаузен холодно рассмеялся: — Страшно? Новое всегда страшно. Но... — он жадно посмотрел на кристалл: — Мы его приручим. Он впился взглядом в Фальке: — С этими кристаллами, Вернер, мы перепишем историю. Ничто нас не остановит. Фальке судорожно сглотнул, кивнул. Механически. «Если только эта штука не остановит нас первая...» — проклял он мысленно, чувствуя, как стынет кровь.

***

      Вернер Фальке не вытравил тот день в Альпах. Два года. Два года с тех пор, как Шварцкристаллы стали кровью и костями Третьего Рейха. И мир содрогнулся. «Аненербе» впились в феномен. Открытия леденили кровь: кристаллы перекраивали плоть, давали власть над стихиями. Обладатель становился неуязвимым титаном. Союзники не рассчитали удара. Уже к 1943-му чаша весов качнулась. Германия вернула господство железной рукой. Сталинград... Красная Армия растоптана в пыль благодаря «Кристальным Штурмовикам». Англия через год подписала позорный акт нейтралитета. Остров заковали в стальные удавки санкций, заперли вэкономической блокаде. Великобритания выбыла из игры. Германия, Италия, Япония подписали пакт Сталинграда и тем самым разорвали мир на сферы. Рейх милостиво делился крохами кристаллов с союзниками. Спецслужбы бдительно следили за их исследованиями. Жалкие потуги! Никто не приблизился к немецкому гению. Гиммлер лично вручил награды. Чуть не расцеловал «героев», нашедших проклятые камни. Генрих пьянел от гордыни. Вернер — давился жгучей тошнотой. Тени солдат, сгоревших заживо или сведённых с ума в том гроте, не отпускали. Видение герра Фальке учёные объяснили весьма интересным феноменом: Шварцкристаллы истончают ткань реальности. Он заглянул в щель — параллельный мир, иную вселенную. Спонтанные порталы окрестили «разрывами». Вернер тщетно вникал в объяснения знакомых физиков, но лишь свинцовая тяжесть ныла в висках от всех этих формул. А Клаузен? Взлетел. Основал «Омега-Орден» — личную империю по изучению кристаллов. Он стал неподсуден и неуязвим. Орден скрывал истину от всех. «Омега» точила зубы на порталы. Тайно. Даже от верхушки Рейха. Особенно — от союзников по Оси. «Чем меньше знают — тем крепче спят».       Герр Вернер уставился на толстую папку: «PROJEKT ADAM UND EVA». План Гиммлера по созданию «Нового Человека» — существа, рвущего реальность по швам, основы «новой расы господ». Результаты оказались кошмаром. 89% подопытных — трупы. Органы взрывались изнутри, кожа слезала лоскутами). 10% — овощи или безумцы, кричащие на языках иных миров. 1% — мутанты. Кости деформировались, кожа покрывалась кристаллическим панцирем, разум таял. Клаузен не сдавался. Конвейер подопытных не останавливался: политзаключённые, унтерменши с оккупированных территорий, «добровольцы» из СС, обманутые пропагандой. Вернера тошнило от этого конвейера смерти. Но что он мог сделать? Ничего. Он мог уйти. Почему не уходил? Трусость? Страх перед Клаузеном, чьё влияние простиралось как тень Рейха. Чувство вины? Он помог открыть ящик Пандоры. Должен видеть это до конца. Глубоко внутри он надеялся: проект, совершенный в своём безумии, сгорит в собственной дьявольской сложности. Но поговорка зловеще шептала: «Безумцы идут далеко». Генрих Клаузен был не просто безумцем.