teacher's pet

будние дни проходят сумбурно. Серёжа полностью погружен в работу, сосредотачиваясь на предстоящем отпуске. он покупает билеты в Таиланд, смотрит самые лучшие отели, и уже грезит о своем предстоящем отдыхе. периодически он выслушивает и от Арсения про Диму: Сережа, совершенно понимая свои ошибки, постыдно признался в симпатии, а Арсений, словно настоящий психолог, разложил все по полочкам, обещая помочь.Конечно, Матвиенко никто не предупредил, что помощь будет заключаться в том, что Арсений будет заставлять парней друг другу писать, конечно же, по очереди. И все же, Сережа настолько вымотался работой, что не знал, куда ему сходить, чтобы развеяться. В попытках отдыха он сделал все: посмотрел падел, поиграл в него, сходил на лекцию для повышения квалификации. Какой-то пассивный отдых он не воспринимал. Даже в Таиланд философ отправляется исключительно для того, чтобы обновить загар и активно плавать. Дилетанты были у преподавателя не в почете, поэтому он старался сам соответствовать своим требованиям. Сидя дома, на большой постели, и жуя какой-то салат из доставки, парень слышит мелодию звонка. На часах было одиннадцать вечера, и Матвиенко явно не понимал, кому понадобился в столь поздний час. увидев на экране блокировки короткое «Арсеня», парень напрягся еще заметнее, но, решившись, поднял трубку. Он уже ждал плохих новостей. — ало? — хмурым голосом спросил Серёжа, убавляя звук какого-то шоу, идущего по телевизору. — привет! — сильно радостно заявил Попов, смеясь в трубку. — ты дома? — ты пьян? — укоризненно спросил Матвиенко. Поднявшись с кровати, он отнёс тарелку на кухню, загружая грязную посуду в посудомойку, и закурил. Теперь ему стало ещё тревожнее, чем раньше. он оглядел вид из окна: тёмная, ночная Москва, большое скопление машин и яркий свет. — немножко. я у Димы в ресторане был. — философ закатил глаза. Теперь их темы разговора были посвящены одному Позову. Конечно, Матвиенко был рад: они потихоньку общались, перестали собачиться, но это не было чем-то восхитительным. Сережа, теперь уже, писал и делал свои поступки с полной осознанностью и неуверенностью в своих силах, боясь наступить не туда. Арсений все еще что-то умалчивал, но это было не столь важно. — можно к тебе приеду? Кмнув короткое «да», Сережа оформил доставку: заказал снеков, пару банок пива для друга и несколько видов закусок к нему, принимаясь ждать гостей. Арсений приехал, на удивление, быстро: даже быстрее доставки. Завалился в квартиру, и, в попытках снять обувь, чуть не упал пластом на пол. Матвиенко, с сильной агрессией, принялся помогать: пьяных людей он не переносил на дух из-за ситуации, в которой вырос. Его мать постоянно пила и даже не просыхала. — Серег, я тебя так люблю. — кинулся на шею Попов. Конечно, сам философ все это понимал, но такие пьяные признания все равно ощущались по-другому. — ты когда в отпуск? — через три дня. — Сказал Серёжа, беря друга под локоть и ведя в комнату. Тут же приехала доставка. Арсений настаивал на том, чтобы посмотреть фильм. Матвиенко же, не особо грезя такими желаниями, был все же вынужден согласиться. Открыв КиноПоиск на телевизоре, парни начали выбирать фильм. — О! — воскликнул Попов, тыча пальцем в экран. — Давай этот! — Сережа, наблюдая за Арсением и его выбором, лишь громко выдохнул. — Дрянные девчонки? Тебе что, пятнадцать? — Возмутился философ. Он рассчитывал на комедию, может быть, триллер или детектив, но явно не на фильм про девчонок. — хуже: Мне тридцать три. — Сережа понял, что сопротивляться нет смысла: выдохнув, нажал на кнопку «старт» и принялся смотреть, пока Арсений, с двумя банками пива в руках, облокотился на плечо Матвиенко. Незаметно даже для самого себя, Сережа сильно увлекся фильмом. Никто не был предупреждён, что жизнь Аарона, Кэйди или Реджины будет настолько захватывающей. Арсений же, наблюдая за другом, открыл телеграм и записал Позову кружочек с Матвиенко. Серёжа, сидя в профиль, увлечённо наблюдал за происходящим на экране, хрустя чипсами. Засняв друга, Попов перевел камеру на себя, и очень громко, нарочито серьёзно произнес одну фразу: — привет, Дима! — Философ резко обернулся на друга, и, громко «эйкнув», попытался забрать телефон, пока декан сильно громко смеялся. Позов, сидя на ночной смене, долго-долго-долго-долго обслуживая людей, не знал, что ему делать. Лиля на такие «ослепительные» новости отреагировала слезами. Тётя с Дядей долго молчали, и Диме показалось, что им все равно, пока он резко не услышал всхлипы женщины и не увидел лицо мужчины, которое было темнее тучи. Сейчас же, сидя в комнате для персонала, парень думал, как правильно сообщить это Сереже. С ним у них наладилась неплохая связь: они списывались, но к сожалению, в университете делали вид, будто не знакомы. Единственный, вытекавший из этого плюс состоял в том, что теперь до парня больше не докапываются: каждую пару ему не устраивают допрос с пристрастием. Стоило подумать о Матвиенко, как на телефон пришло уведомление: кружочек от Арса. С Поповым они общались по касательной, но кружочки часто проскакивали. Сегодняшний вообще сразил на повал: Сережа. Такой домашний, милый, чуть уставший. под глазами синяки, а кудри собраны в какой-то хвостик прямо на макушке. Матвиенко всегда был красивым, но его профиль был еще лучше: острый нос, красивый, хоть и самый обычный разрез глаз. С раскрасревшимися щеками, Дима записал кружок в ответ, где смущённо помахал рукой и сказал короткое «здравствуйте, вижу вам очень весело вдвоём». долго думал, отправлять или нет. Он был в рабочем фартуке с бейджиком, на голове шапка бини серого цвета, на глазах очки. Клиентов уже не было, ресторан закрылся, но сегодня нужно было всем коллективом обсудить планы на ближайший месяц, из-за чего, скорее всего, Позов останется на рабочем месте до утра. Нервно нашагивая туда-сюда по маленькой комнатушке, Дима резко вздрогнул, когда на его телефон пришел ответ. Уже с аккаунта Серёжи. Трясущимися руками открывая телеграм, Позов расплылся в улыбке, видя двух друзей на фоне приглушенного света. Матвиенко выглядел бодрее, чем в прошлом кружке, а Арсений все такой же. Сегодня в их ресторане он втоптал пять рюмок водки, но несмотря на это, держался бодрячком. — привет, Позов. — сказал философ, переводя камеру на Попова. Тот помахал рукой, и перевернул телефон друга на телевизор, по которому шёл какой-то неизвестный для Димы фильм. — а мы тут дрянных девчонок смотрим, отдыхаем. — говорит Матвиенко. Сам студент готов поклясться, что среди его сонного, и полного тревожности дня, эти кружки стали спасением. — ты там как?

***

Сережа, сидя на кровати, не мог выкинуть Позова из головы. Тот выглядел странно в своем кружке. Что-то существенно изменилось, но он не мог понять что. Время давно перевалило за два часа ночи, Арсений был уже в полной ясности ума, и оба сидели на кухне, гоняя чаи. — покажи мне тот кружочек Позова. — просит Матвиенко, заходя за спину Попова. Тот не задает лишних вопросов, но странно косится на друга, словно что-то заподазривая. Декан, не решившись спорить, открыл чат с Димой, показывая кружок еще раз. Серёжа пробегается глазами по каждой детали Диминой внешности, когда взгляд останавливается на глазах. — зачем он надел очки поверх линз? Арсений, резко перестав улыбаться, тоже присмотрелся к глазам своего студента, но в отличии от Сережи, он все знал. На лице появилась печаль, когда он увидел, как Димин цвет глаз помутнел. Янтарные, тёплые глаза теперь были с легким отблеском сероватого оттенка. Странно, что он раньше не увидел этого. — ты думаешь, что от линз мутнеют глаза? — полушёпотом спросил Арсений. Его лицо было темнее тучи на темном небе. Серёжа выглядел странно глупым и недалеким. — разве нет? — к сожалению, нет. Сам спросишь у Димы, что это.

***

Собрание прошло не так гладко, как ожидалось. Владелец заведения отчитал просто всех: официантов за слишком нерасторопную работу, поваров за задержку блюд. единственный сектор, который не получил замечаний — бар. Там всегда все было гладко. Отдельное внимание выделили Позову: сказали, что несколько человек стабильно приходят в ресторан и хвалят его работу, оставляя щедрые чаевые. Про это студент и сам знал, но не думал, что это дойдёт до начальства. Его щеки покрылись нежным румянцем. стоя на холоде, в лёгкой куртке, Дима курил сигарету, и думал, как ему добраться до дома. В такой поздний час уже не ходили маршрутки или автобусы, метро тоже было закрыто. В теории, он бы мог пойти пешком, но на улице был жесточайший мороз, да и идти было около сорока минут, за такое время Позова бы быстрее словил какой-нибудь маньяк, или же, сон прямо посреди улицы. Парень долго думал. Все коллеги, выходившие из здания, окидывали его странным взглядом, но сейчас Диме в голову пришла лишь одна глупая мысль: позвонить Сергею Борисовичу. Тот был в сети десять минут назад. Позов решался долго: он понимал, что наврядли имеет хоть какой-то вес в его жизни, но при этом испытать свою судьбу тоже очень хотелось, наверное, даже слишком. Он, мерзнув в легкой летней куртке, ходил туда-сюда вдоль дороги. Трясущимися от холода и страха пальцами, он все же набрал номер. Звонок приняли сразу. Матвиенко, лежа в постели, в которой уже спал Арс, заметно напрягся, когда ему пришел дозвон от студента. В голове сразу всплыли самые неприятные мысли: может, Позов снова попал в больницу, а может он просто напился, сидя на работе. Сегодня они почти не списывались, поэтому особо не было идей, что такого криминального могло произойти. Подняв трубку, Матвиенко ждал первого слова от Димы. — здравствуйте. — осипшим голосом сказал парень, шмыгая носом. Все таки, было очень холодно. — у меня к вам...странный вопрос. — что такого срочного случилось, раз ты, Позов, звонишь мне в… — Сережа замялся, опуская взгляд на электронные наручные часы. — в два часа и сорок восемь минут? — не могли бы вы меня до дома отвезти? Я только вышел с работы, не хотелось бы в такой холод идти одному по темной улице. Нет, я пойму если вы откаже... — Позов не успел договорить, когда его преподаватель сказал короткое «пять минут», и сбросил звонок. Дима, совершенно не ожидавший получить помощь, лишь глупо хлопал глазами, ожидая машины. Он помнил, как выглядела машина Сережи. Среди всех преподавателей она была самой большой и, наверное, самой дорогой. Она выглядела шикарно, и Позов каждый раз видел ее из окна своей аудитории, пуская слюни. Действительно, спустя пять минут перед рестораном припарковался Сережа. Он, выйдя из машины, подошел к Диме, суя сигарету между губ. — Здравствуйте. — запнулся парень, чувствуя прилив стыда где-то глубоко в груди. — привет. — кивнув, сказал преподаватель, возвращаясь к сигарете. — че у тебя пальцы красные? — интересуется Матвиенко, хватая Диму за ладонь. тот, явно не ожидав, резко выдохнул, и дернулся поближе к философу. Его рука была тёплой, хоть и сухой. — долго стою. минут тридцать.— отдельными фразами сказал он. Лицо Сережи вмиг стало хмурым. он, окидывая руку студента беглым взглядом в который раз, кивнул головой в сторону машины. — что? — иди садись. я скоро приду. там печка включена. Дима, активно закивав головой, поправил рюкзак на плече и пошел на негнущихся ногах к машине своего преподавателя. Сев на заднее сиденье, Позов ахнул: машина даже внутри выглядела настолько дорогой, что парню было страшно до нее прикасаться. В салоне пахло хлопком, и этот запах успокаивал и без того сонливого студента. положив портфель под голову, Дима резко провалился в сон, даже не осознавая этого. Серёжа, докурив сигарету, бросил окурок под ноги и затоптал его носком кроссовка. На улице действительно было холодно, казалось, что температура была минусовая, хотя градусник показывал десять градусов. неспешно подойдя к машине, Матвиенко открыл переднюю дверь и сел на свое водительское место, вставляя ключ зажигания. Он примерно помнил, где живет его студент после той самой встречи, но точный адрес он не знал. — Позов, а ты где вообще живёшь-то? — обернувшись на заднее сиденье, Матвиенко резко затих, наблюдая за студентом. Тот выглядел сильно спокойно: глаза закрыты, руки под головой, тихое сопение. В первые на его лице нет тени тревожности, лишь мягкая усталость и красные от холода щёки. Сережа долго думал. Везти его по памяти, которая была отвратительная, в квартиру, был не вариант. Когда на телефон пришло сообщение от Арсения, то Матвиенко понял, что придется везти студента к себе. Арсеня, 3:02 и куда ты делся? просыпаюсь от хлопка двери, а тебя нет.

Вы, 3:02

не поверишь, Позова блять к себе в квартиру везу после работы. давай все потом.

***

Дима просыпается от боли в теле. Он весь вспотевший, в одежде, ему жарко и ломит ноги. Больше всего его пугает, что он не у себя дома. У него дома другая кровать, тёплый желтый свет, а здесь все не так.По-другому В голове страх: сердце бьется бешеным ритмом, в мыслях прокручиваются вчерашние события. Ресторан, философ, машина, а потом резкий сон. Позов пугается, догадываясь, что он в квартире у преподавателя. С кухни доносится звонкий смех Попова. На онемевших ногах поднявшись с просторной кровати, студент медленными шагами идет на кухню, параллельно рассматривая квартиру. Он щурится от яркого света: глаза начинают болеть. Из-за этого, где-то глубоко под сердцем, больно трещит. Первые признаки, скорее всего, его скорой кончины. Оказавшись на кухне, Дима наблюдает за преподавателями. Те резко замолкли и уставились взглядом в ученика. Позов, чувствуя себя совершенно голым, был смущён таким вниманием. — Одежда на тумбочке у кровати. — сказал Матвиенко, переводя взгляд в его комнату. Дима кивнул и ушел переодеваться. Правды ради, Сережа интересный человек, он бы с лёгкостью раздел Позова и заодно осмотрел его тело. Матвиенко был олицетворением пошлости и прилюдного блуда. Но в этот раз он побоялся: побоялся увидеть новые порезы на ногах, или, даже, руках. Там у Димы были маленькие шрамики, они заметны, но тот не особо их стеснялся. Сам студент, мысленно поблагодарив преподавателя за то, что тот оставил Диму в одежде, переоделся в широкие штаны и кофту. Одежда была выглажена до идеала, приятно пахла кофе и немного отдавала одеколоном Сергея Борисовича. Вся одежда висела на Позове как мешок, но это ему нравилось больше, чем облегающие майки. Вернувшись к преподавателям, Дима аккуратно сел на стул. Арсений, видя напряжение студента, погладил его по плечу в знак поддержки. — чай, кофе? — спросил Сережа. Он выглядел хмурым и нервным, но где-то во взгляде читалась легкая нежность. — чай. если есть, зеленый. поставив перед студентом кружку чая, Матвиенко подпер голову рукой, продолжая говорить с Арсением. Дима на их фоне выглядел комично: будто ребенка позвали в гости к родственникам, и он мирно сидит за столом, ожидая, когда его о чем-нибудь спросят. Попов, как раз, был из таких людей. Он включал Диму в диалог, рассматривая парня поближе. У него действительно помутнели глаза. — как на работе дела? — отламывая кусочек шоколадки, спрашивает декан. К Позову он заезжает часто: кормят в том ресторане вкусно, да и Диму лишний раз похвалить очень уж хочется. Сам студент замялся. Антон, наверное, с ума сходит, Дима даже не помнит, когда последний раз отвечал ему на сообщения. — да нормально. скоро меню будем обновлять, наверное. — зачем? — вклинился Сергей. Меню у заведения было отличным, подходило и для детей, и для взрослых, и сейчас вообще было не время что-то изменять. Позов явно был смущен таким вопросом. — не знаю. у начальника надо спросить. я в ресторане лишь официант.

***

Приехав домой после ночевки у Сережи, студент спустился вниз по стене. Матвиенко отважно довёз Диму до дома, и сам студент нафантазировал себе вполне приятный исход событий, граничащий со здравым смыслом, но все оборвалось одной фразой. Матвиенко, проезжая через старые районы Москвы, завернул налево. Он не ехал выше семидесяти, но Позову казалось, будто они просто летят. Остановившись в одном из дворов, нетипичном для такого района, Сережа заглушил машину. Дима, ожидавший объятий, или поцелуев, ведь в его голове уже давно была построена счастливая жизнь с философом, лишь выдохнул, когда преподаватель резко подал голос. — кстати, пока не забыл. — говорит Матвиенко. Позов на нервах. Он ожидает слов Серёжи, но не получает чего-то приятного. — что у тебя с глазами? — Дима удивился. Это был не тот вопрос, который он хотел бы услышать, в его голове страх и ужас, что Арсений Сергеевич не надежен, как друг, и уже хочется ему высказать, но… — они помутнели. — что? — сиплым голосом шепчет студент. Слишком рано. Прошло не больше двух недель, нет. Не может быть. Опустив вниз зеркальце и отодвинув перегородку, Позов осматривает свои глаза. И правда. Вместо темно-карих глаз, которые больше похожи на черные, красовался другой оттенок. Будто в коричневую от краски воду капнули белилами. Мутные серые крапинки на радужке. Значит, надо позвонить доктору. Скорее всего, скоро дойдет и до хрусталика, но это маловероятно.

***

Опечаленный Позов пишет Антону. Тот приезжает за считанные минуты буквально с другого конца района: весь запыхавшийся и потный он забегает в квартиру, садясь рядом с Димой. Тот плачет, тихо всхлипывая, и вытирает глаза руками. Шастун не понимает: Дима плачет, пишет и просит прийти как можно скорее, но причина максимально непонятна. — что случилось? — хмурив брови, спрашивает парень. Позов поправляет очки, а потом вовсе снимает их, показывая пальцами на глаза. Ему давно все было известно, и сейчас, видя Диму в таком состоянии, было действительно не по себе. — глаза. мутнеют. — пояснил друг. Антон поник в считанные секунды. Он, потерев глаза, сел на пол, прижимая ноги к груди. Дима снова заплакал. Они сидели так долго: может час, может меньше. в какой-то момент, Шастун обнял друга за плечи, прижимая к себе. так и сидели: Дима в одежде философа, Антон в куртке, с распахнутой настежь дверью. — все будет хорошо. У нас есть время.