devil?

— а ты веришь в бога? Руся приподнимает брови, удивленно глядя на друга.  Даня - рыжий, веснушчатый и худощавый, хитро щурится, улыбается так, что ничего хорошего это выражение лица явно не предвещает.  — нет. бабушка всегда меня молиться перед сном заставляла, когда мелким был, говорила, что тогда бог будет милостив ко мне, но это же бред собачий. Данила несколько секунд смотрит в землю, разглядывая неуверенно пробивающиеся из-под рыхлого, почти растаявшего снега травинки. хмурит брови, о чем то думая, после чего прищур парнишки становится еще хитрее. — а в дьявола? опешив от столь неожиданного вопроса, Руслан тоже уходит в раздумья. он никогда не размышлял на эту тему — мозг шестнадцатилетнего парнишки с куда большим удовольствием занимался перевариванием мыслей о прохождении какой-нибудь игры на подаренном ему на день рождения новеньком компьютере, или на чем-то подобном, не слишком сложном и затейливом. рассуждения о высших силах не слишком интересовали, они… слишком замудренные, а к чему усложнять себе жизнь, когда и так в школе математичка совсем уж тиранит, заваливая неокрепшие умы сложными уравнениями? Дане этого не понять, мелкий еще, вот и думает о всякой ерунде. по крайней мере, Руслану так кажется. и что с того, что рыжий всего лишь на класс младше?  — ни в кого не верю. бред это все. в конце концов, неужели ты классе в третьем не пытался вызвать какого-нибудь духа с друзьями на ночевке? приходил кто нибудь? во взгляде карих глаз появляется подозрение. хоть Кашин и любит поболтать о всякой абстрактной ереси, таких разговоров раньше он не заводил. — хочешь, наверняка проверим? докажу, что все-все существуют.  отвертеться не получилось. несмотря на укоренившийся атеизм и тянущееся из глубокого детства скептическое отношение ко всем байкам, что рассказывали ровесники, идти в заброшенную церковь, что была в получасе ходьбы от их школы, практически на окраине городка, совсем не хотелось. и не столько от того, что он побоялся слов Дани, который, пытаясь нагнать жути, рассказывал о разношерстном населении этой самой церквушки, сколько от того, что ее все стороной обходили. проходя по тропинке неподалеку от этой постройки бабушки крестились, но не от того, что это дом божий - скорее от суеверий всяких, что словно повисли в воздухе около нее. и ладно старшее поколение — даже подростки, облюбовавшие все заброшенные здания в округе, обходили стороной. якобы люди там пропадают, или еще чего. Руслан был уверен в том, что пропадают там вовсе не от того, что бесовщина всякая за ноги прямиком в ад тащит, а скорее по невнимательности, ведь любое место, долго не посещаемое людьми, становится опасным. проваливается пол, обрушивается потолок, мало ли что там может отвалиться и откуда можно упасть?  только лишь по этой причине он, стоя у покосившегося забора, всеми силами пытался Данилу от этой затеи отговорить, попутно уверяя, что он не боится чертей да призраков, а всего лишь не хочет мучительно погибнуть под завалами трухлявой крыши. однако проводив взглядом рыжую макушку удаляющуюся в сторону церкви с жутковато покосившимся на верхушке некогда золотого купола крестом, без особого энтузиазма поплелся следом. Кашин хочет доказать, что бесы всякие существуют? тогда он сходит вместе с ним, чтобы доказать обратное. хотя, стоит ли говорить, что на самом деле он пошел бы за рыжим куда угодно? сначала от желания прибиться к нему в качестве друга, ведь хоть тот и был на класс младше, имел куда лучшую репутацию в школе, и такой товарищ бы явно не помешал довольно замкнутому и одинокому Руслану. а сейчас пойдет за ним хоть на край света просто потому что… потому что хочет. друг он хороший, с ним интересно, ну и… просто так. или не просто так? отбросив ненужные сейчас размышления о том, кем Даня ему приходится, Тушенцов ступил на ступеньку крыльца церкви, поднимая голову вверх. здания с облупившейся голубоватой краской навевало страх. что-то нехорошее было в нем. лики святых, нарисованные на стенах, совсем не вызывали чувства защищенности и безопасности, скорее наоборот. сзади послышался громкий, разрезающий окружающее затишье звук — стая ворон взмыла в небо с деревьев на окраине лесополосы, находившейся неподалеку, руша тишину звонкими криками и едва слышным хрустом веток. небо серое, затянутое низкими кучными облаками, предвещающее скорый мартовский снег, да и полное отсутствие ветра намекало о приближении снегопада.  атмосфера была нагнетающей, давила и заставляла узел тревоги в животе стягиваться все сильнее. тихо вздохнув, Руслан поднялся на крыльцо и подошел к зияющему темнотой просвету пустого дверного проема. похоже, его заколачивали досками, которые были успешно отодраны кем-то заинтересованным в посещении этого «заведения». внутри тихо и тепло. пахнет сыростью, и, кажется, все еще ощущается легкий запах ладана. да и в целом церковь не выглядит такой уж заброшенной. нигде нет толстенных слоев пыли, не болтаются отвалившиеся доски, все вокруг выглядит так, будто еще вчера здесь читали молитвы, зажигали свечи и тихо переговаривались прихожане — словно вот-вот запоет хор, и начнет что-то читать заунывным голосом батюшка. может, здесь поселились какие-то сектанты? приходят, заботятся о церкви, да и исчезновение парочки излишне любопытных жителей города это их рук дело? обстановка внутри помещения никак не вязалась с его видом с улицы. на подходе к зданию можно было подумать, будто оно в любую секунду развалиться может, а сейчас, стоя здесь, Руслану казалось, что все обитатели церкви просто вышли на улицу и скоро вернутся. Дани нигде не было. это он понял только после того, как минут 5 с открытым ртом оглядывал иконы и высокие стены. как же так? младший зашел сюда, он точно это видел, а куда делся потом? чувство опасности и надвигающейся беды вновь накрыло с головой, и усиливалось с каждым шагом, который делал Тушенцов.  волей-неволей поверишь в то, что здесь действительно бесня и прочие бабайки живут, что утащили они Кашина , а сейчас налетят из-за угла и Руслана следом утащат.  сколько не ругал себя мысленно за детские страхи, а сам собственных шагов пугался.  страх того, что за следующим углом окажется что-то необъятное человеческому сознанию, что-то страшное и неестественное, сгущался тучей над темной макушкой, становясь все более осязаемым. еще чуть-чуть и его можно будет потрогать. но повернув голову, Руслан увидел лишь стену. белую, идеально выкрашенную стену. он облегченно выдохнул, хотя тревога отступила не полностью.  почему? вокруг тихо и спокойно. наверняка Даня вышел на улицу, пока он не видел. а бояться рассказанных им страшилок — это совсем уж идиотизм.  но не успел он стукнуть себя по лбу, чтобы привести в чувства, как сбоку раздался непонятный рев, что-то крупное налетело на парня, повалив на пол. его мгновенно захлестнул животный, неописуемый ужас. такой, что пошевелиться и сбросить с себя нападающего не было ни сил, ни желания. где-то фоном проскользнула мысль, что теперь он понимает, как чувствуют себя загнанные хищником кролики, или другие мелкие зверьки. в этой ситуации не так страшны травмы, которые ему может нанести тот, кто на него набросился, да даже смерть от его рук, лап, когтей или еще чего похуже будет не так страшна. пугала неизвестность. Руслану казалось, что даже если сейчас он вывернется из-под того, кто со всей дури тянет его за капюшон, навалившись сверху, то неминуемо умрет от разрыва сердца, увидев того, кто это делает. раздался смех. ехидный такой, мерзкий, от которого кровь в жилах стынет еще больше. после чего дышать стало легче, а неизвестное тело отпустило Тушенцова. он ничего не успел понять, ведь странная возня на полу продолжалась секунд пять, но был уверен, что успел поседеть за это время. тем временем смех стал более низким, громким и знакомым. найдя в себе силы открыть глаза и повернуть голову, он увидел сидящего на полу, во весь голос хохочущего Даню. — я думал, ты помер! замер и лежишь, даже не дергаешься! — да иди ты… Руслан тоже сел, поправляя капюшон и невольно улыбаясь. сердце все еще стучало как отбойный молоток, грозясь выскочить из груди, но нахлынувшее облегчение заставило расслабиться. просмеявшись, Данила встал на ноги, протягивая другу руку и помогая тому подняться. обсуждая странность окружающей обстановки, двинулись дальше исследовать церковь. вдвоем было не так страшно, а вместе с Кашиным уж тем более. место перестало казаться таким тревожным и жутким, на смену напряжению пришел искренний интерес и желание облазить каждый уголок церквушки. Руслан смеялся, когда Даня показательно падал на колени перед особенно большими иконами, кривя лицо и строя из себя обезумевшего от любви к господу старика, вздрагивал, когда рыжий, с разбегу скользя по скользкому полу, задевал подсвечники на высоких ножках, из-за чего они с противным лязгом бились о стены.  в целом он и рад уже был тому, что друг притащил его сюда.  — слушай, а давай туда сходим? я там никогда не был когда в церкви всякие ходил. дойдя до алтаря, Данила указал на большую штору за ним.  Руслан, подойдя ближе, пожал плечами. — разве там что-то есть? вроде церковь там уже заканчивается, за шторой должна быть стена. Даня отрицательно замотал головой, хватая за руку Тушенцова и таща следом за собой. от простого прикосновения по телу пробежались мурашки, но парень, игнорируя свою реакцию на касание друга, торопливо зашагал следом. за шторой и впрямь оказался… коридор? длинный, прямой и темный коридор, с множеством дверей. как это? куда они ведут? церковь не настолько большая, с улицы точно не было видно постройки, которая могла бы вместить в себя столько комнат. да и что это за комнаты? кельи, или как они там называются? похоже, Кашин решил постучать в одну из дверей. стоило Руслану повернуться в его сторону, чтобы сказать о том, что все это очень странно и не очень хорошо, как он тут же замер. к дверям Даня не подходил, все время стоя рядом. стучать он не мог. со стороны одной из дверей вновь раздался негромкий, осторожный стук, после чего последовал удар в нее. громкий и сильный. ноги затряслись и подкосились, бежать было страшно. раздался еще один удар.