Беги, Наташа.

      Наташе с ней рядом стоять некомфортно. От Анжелы такая энергетика исходит — скверная. Что-то тут не чисто было, сердце чуяло, но в мыслях это Шишинина произнести не осмеливалась. Не может это быть правдой, ведь так? Сашу она ещё со школьной скамьи знает, помнит, как тот несколько лет за ней бегал, а она строила из себя недотрогу. В конце сдалась, — и ведь все хорошо стало.       Не верилось, что за десяток лет могло что-то измениться. В худшую сторону. Шишинин теперь совсем иной был, не такой, как прежде. Наташа это прекрасно понимала, но опровергала всеми возможными способами то, о чем ей говорила вся эта ситуация. А как же их дочь, — как же Вика, а?       — Красивый, да? — доносится до уха женский голос, вытаскивающий из собственного сознания девушку.       — Чичканов? Ну, в жизни брутальнее, — парирует Наташа, притворяясь. Знает ведь, что совсем не о том речь. Сейчас сдаваться не собирается.       — Я про Сашу, — чувствует мурашки по коже, и не так, как ранее, музыки то нет. От холода, страха. Анжела уверенна в себе, только не понятно, чего хочет добиться это гребанной уверенностью.       — Тараторит слегка, ему бы паузы между словами делать, — шевельнутся не может, ноги словно пристыли к поверхности. Смотреть в глаза соперницы — опасное дело. — Он так всегда казался увереннее, взрослее, ещё со школы.       Уголки непроизвольно поднимаются, слегка поддёргиваются от нарастающего напряжение. Знала, чувствовала, что этого диалог ни к чему хорошему не приведёт. Анжела только ехидно усмехается, поджимает пухлые губы, складывая руки на груди — своеобразная защита.       — А знаешь, когда он ещё увереннее? — темноволосая прожигает в ней дыру, заставляя Наташу посмотреть в глаза. Соперничать с ней Анжела уж точно не собиралась.       — Удиви, — бросает девушка, сжимая челюсть. Но Анжела молчит, проводя взглядом по очертаниям фигуры Шишининой, истошно вздыхая.       — Изменяет тебе, Наташа, — шепчет с придыханием, смотря то на неё, то на мужчину, ногтями впиваясь в свою меховую шубу, некогда подаренной Шишининым. — Знаешь — терпишь.       — А ты знаешь, сколько у него таких наивных, как ты? — отбивается Наташа, сокращая расстояние между собой и любовницей Саши. — А любит он меня, и Вику — это наша дочь.       Не любит он никого, только о себе думает. Анжела размышляет не долго, задумавшись о протесте жены Саши, хватая ту под локоть.       — Хочешь кое-что покажу? — Наташа перед таким «заманчивым» предложением отказать не сможет, поэтому брюнетка тут же тянет её за собой, оказываясь вне поля зрения Шишинина, ведущего и всех телекамер.       Анжела стучит высокими каблуками зимних сапог, опять же купленных Сашей специально для неё в качестве подарка. Денег на неё он отнюдь не жалел, каждый раз приходя, произнося шутливое «Заслужила». Только вот чем, — что хорошо трахалась? Игрушка, его минутная слабость — не более. Она осознавала всю суть происходящего, но все равно продолжалась быть «девочкой на побегушках». Любви ведь всем хочется, так? Даже самой извращённой и унизительной.       Анжела проталкивает Наташу вперёд в кабинет Шишинина, с силой захлопывая деревянную дверь. В воздухе все ещё витает запах сигаретного дыма, частично смешанного с едким алкоголем, пахнет сексом. Девушка опускается на край стола, выдвигая один из ящиков, обнажая Наташе часть его содержимого.       — Смотри, — кивает Анжела, хватая оттуда пачку сигарет и закуривает. Может то, что она сейчас делает, будет чревато последствиями в будущем. Но помочь Наташе от чего-то казалось правильнее, отодвигая все предрассудки на задний план.       Наташа с опаской подходит, нервно сжимая ткань платья, будто боясь обнаружить какие-то страшные секреты её мужа, будь то убийство. Самое страшное она уже пережила. В ящике валялось кое-что по мелочи: потрепанная пачка сигарет незнакомой Наташе фиры, видимо дорогих, и контрацептивы, — несколько упаковок презервативов и таблеток.       — Зачем ты мне это показываешь? — брови недовольно, в непонимании сводятся на переносице, глаза смотрят на курящую Анжелу, соскакивающую с деревянной поверхности, проносящейся мимо неё.       — Чтоб ты убедилась, — поясняет так, ловким движением руки дёргая за ручку дверцы шкафа. Тот со скрипом отворяется, Анжела выуживает изнутри огромную спортивную сумку. — Сама же сказала, что у него таких, как я, ещё куча.       Окурок летит в пепельницу, а сумка оказывается у ног Шишининой. Брюнетка показывает ту же язвительную улыбку, теперь не такую противную и надменную, ставя себя наравне с Наташей. Через секунду молния расстёгивается, выставляя содержимое наружу. Наташа тяжело вздыхает, кусая внутреннею сторону щеки.       — Держи, — Анжела всучивает наполненный доверху деньгам мешок Шишининой. Смотрит той в глаза, не зная как объяснить свои действия. Сама ответа на вопрос «Зачем она это делает» в своей голове не нашла, приоткрыв рот, чтобы сказать что-то ещё, объясниться.       — Я не понимаю… — еле слышно произносит девушка, обхватив сумку руками.       — Просто беги, Наташа, — в это раз её имя звучит по-особенному, вынуждая девушку опереться о стену, чтобы, не дай бог, не упасть.       — Нет, ты не понимаешь, — она протягивает тяжёлый предмет обратно, усилено мотая головой из стороны в сторону, отрицая все происходящее. — Я… я не могу это взять, куда я пойду?..       — Просто беги, — повторяет Анжела с большим напором, наклоняясь к уху девушки, чувствуя еле заметный запах, исходящий от её волос. Она шмыгает носом, поворачивая голову в бок. — Тебе не нужен такой, как он, ты ведь и сама это прекрасно знаешь. Боишься просто. Я ведь из солидарности женской, Наташа. Не любит он никого, только самого себя. Так что беги, подальше желательно, пока возможность есть. Подумай о Вике.       Анжела отшатывается назад, отворяя дверь кабинета, выглядывая, чтобы не было лишних глаз. Кивает, что путь чист. Наташа мнётся на месте, сомневается, как ей жить дальше то, стискивая тяжёлую сумку в объятиях.       — Давай, — подгоняет Анжела, вновь хватая девушку за локоть, выводя её из комнаты. На плечи помогает надеть шубу, сверху меховую шапку, — то, в чем пришла Шишинина. — Иди уже.       Наташа только судорожно кивает, пытаясь держаться на ногах. Несколько секунд в ответ смотрит на почти спокойную Анжелу, одним лишь взглядом выпроваживающую поскорее отсюда. Губы приоткрываются, она сейчас и двух слов связать не может, находясь словно в тумане.       — Спасибо, — в конце концов выдаёт Наташа, оставляя за собой стук каблуков по деревянному полу, скрываясь за железной дверью «чёрного хода».