К-стратегия

      Май вышел из душа и застыл на пороге спальни. Дина полулежала на кровати, шёлковый халат был приспущен — она кормила дочку. Несмотря на возможность синтезировать грудное молоко, Май не стал возражать, когда Дина захотела опробовать новую "суперспособность". Происходящее казалось прекрасным и естественным, вызывало желание лелеять и защищать.       Прогресс вёл человечество к эволюции мысли и техники, но акушерская дилемма никуда не делась. Май боялся, что роды задержатся, и ребёнок станет слишком большим, а вместе с этим — хотел избежать стимуляции как лишнего болезненного фактора.       С приближением предполагаемой даты родов Май начал плохо спать. Он просыпался в холодном поту от кошмаров, будто Дина или Флёр умирают родами. Когда дошло до того, что его крик разбудил ее, Май сходил за противотревожными. Дине он, конечно, сказал, что просто вымотался в институте. Более-менее он успокоился только после того, как купил акушерский набор и углубил знания по этой части.       Схватки начались внезапно — почти на две недели раньше — но осмотр показал, что время доехать до клиники ещё есть. Динин врач сорвался по звонку и ждал их в смотровой. Май даже не успел сделать Дине массаж, потому что, когда они доехали, раскрытие оказалось почти полным. Тактика была очевидна, только Май прямо-таки зациклился на том, что первые стремительные роды — это редкость. Он яростно спорил с врачом, что анестезия ещё имеет смысл. Дина старалась продышать каждую схватку, но, видя её боль, Май хотел только одного — чтобы это немедленно прекратилось. А ещё ему вдруг стало панически страшно за них с Флёр, до дрожи в конечностях. Стоило принять дополнительную дозу противотревожного, но Май в спешке забыл таблетки дома. Пререкания оборвала Дина, заявив, что у неё начинаются потуги, а ещё — что она хочет пирожных к Празднику плодородия. Тогда Май покорно умолк и вышел в коридор.       Просьба повлияла на него как пощёчина. Май настолько потерял контроль, что Дина должна была по меньшей мере рявкнуть на него или вовсе перестать обращать внимание. Но даже мучаясь от боли, она берегла его чувства. Всё выглядело так, словно Дина продумала сценарий заранее вплоть до этих несчастных пирожных. Зимой их непросто достать. Так она надеялась, что он сорвётся искать их по всей Керне и хоть немного займёт голову? Неужели именно поэтому она сразу сказала, что будет рожать без него? Ему было так стыдно! Теперь Май точно знал — Дина хотела, чтобы он был рядом, а он не справился.       И она знала, что он не справится.       Может, Май говорил во сне?.. Хотя одно его вида в смотровой было достаточно, чтобы пинками вытолкать вон.       Май сделал срочный заказ в кондитерской (на случай, если Дина сказала правду), и остался сидеть в коридоре. Дина не кричала, как женщины из других родовых, но самые болезненные стоны до сих пор стояли у него в ушах. Плюнув на риск получить травму свидетеля, Май не отлучился ни на секунду, чтобы запомнить, чего ей стоила их дочь. Ему так хотелось, чтобы Дина совсем не чувствовала боли; чтобы она просто заснула, а потом увидела Флёр. Но после естественных неотягощённых родов женщина сразу может вставать, обслуживать себя и малыша. Кесарево сечение было и оставалось полостной операцией, во время которой разрезают сразу несколько видов тканей. Май не понимал врачей, которые разрешают делать его без показаний просто, "чтобы не мучиться". Они "забывают" упомянуть о сложностях и длительности реабилитации. Да и Дина всегда была настроена рожать сама — помнила маму после рождения Лио.       К счастью, роды закончились быстро и без осложнений.       Прогоняя тревожные воспоминания, Май лёг и погладил Флёр по мягким тёмным волосикам. С того момента, как малышка начала шевелиться в животе, Май ощутил между ними тактильную связь. Сейчас их больше ничего не разделяло, и он стремился касаться Флёр как можно чаще, чтобы укрепить их близость.       — "Питая жизнь", — Май говорил о картине — одной из главных святынь Большого Дома. — Ты похожа на Во, — он улыбнулся. В отличие от Дины, богиня кормила мальчика и девочку — первых людей. А Майю так хотелось, чтобы сходство с картиной было полным…       — Ой, мы просто слишком давно не были в музее, — отмахнулась Дина. — Вот и мерещатся всякие глупости.       — Пойдём, как только захочешь, — воодушевился Май. — Подозреваю, что некоторые сюжеты из "Пары" мы увидим по-новому.       — Ну, может... Она похожа на нас обоих, — Дина не отрывала от малышки зачарованный взгляд. — Как будто две фотографии наложили одну на другую. Если на свете есть магия, то вот она, — её губы оставили на маленьком лобике поцелуй.       — Да, благодаря тебе, — Май тоже всмотрелся в черты дочери, а потом приподнял подбородок Дины. — Для меня это было хорошее время, правда, — он провёл кончиком носа по её обнажённому плечу.       Дина настороженно покосилась на него.       — Можно считать, что моё любопытство удовлетворено по самое не хочу!       — Я просто сказал, что мне тоже было интересно, — объяснил Май.       — Интересно, да, — согласилась Дина с задумчивым видом. — Но повторять мы не станем, хорошо?.. — спросила она с лёгким нажимом.       — Нет, конечно, — нервно прыснул Май. — А то я боялся, что тебе слишком понравилось.       Дина тоже рассмеялась и покачала головой. Май не знал, было это отрицание или удивление, а может, и то и другое. Дина ни разу не пожаловалась на роды, но он догадывался, что эти "острые ощущения" вряд ли показались ей приятными. Ему же ни за что не хотелось снова мучиться от страха за неё — бессмысленного страха — что самое горькое.       Дина вытянула правую ногу, поворачивая то одной, то другой стороной.       — Главное, что не заработала себе варикоз. Боюсь, я слишком люблю свои ноги.       — Я тоже, — Май нагнулся и поцеловал чашечку коленки, лаская нежную кожу под ней. Его взгляд скользил от края халатика, на половину прикрывающего бедро, до босых ступней. Дина забавно проигрывала пальцами, и у Майя от любви к ней заныло сердце. — Ты зря беспокоилась. Флеболог сказал, что у тебя отличные вены, иначе он закрыл бы их тебе ещё до беременности.       — Спасибо, что так серьёзно подошёл ко всему этому, хоть и не питал особого энтузиазма, — Дина поцеловала его в губы. — И что оплатил мне столько дополнительных врачей и занятий.       — Мы же вместе приняли это решение, — удивился Май. — В Медицинском нас учили, что родительство начинается не с беременности, а с подготовки к ней. Это чуть ли не самое важное, чтобы всё прошло хорошо! Я больше всего хотел, чтобы ты была здоровой и счастливой, когда родится Флёр.       — Да, вместе, — Дина посмотрела ему в глаза. — И следующее решение мы тоже примем вместе.       — Значит, за вторым пойдём в "К-стратегию"? — с надеждой спросил Май. Они обсуждали, что хотят двух детей, но во время беременности возвращаться к этому вопросу было преждевременно.       — Да, — Дина кивнула. — И я думаю, что чем меньше у них будет разница, тем лучше они поладят.       — Ты имеешь в виду?.. — Май затаил дыхание, боясь поверить, что она говорит серьёзно.       — Запускай "конвейер", — пошутила Дина. — Мы как раз успеем освоиться с Флёр. Только… я… — она запнулась.       — Да? — Май всматривался в её лицо. Она потратила очень много сил и здоровья. Он ни в коем случае не хотел торопить её со вторым. Но ведь до его рождения пройдёт ещё столько времени…       — Май, я бы хотела… Я всегда хотела… — Дина робко улыбнулась. — Может быть, в этот раз — мальчика?..       — Да, — Май расплылся в улыбке. — Давай.       Ему тоже хотелось, чтобы дети были разного пола, только Дине он об этом не говорил, боясь растревожить боль потери. Когда она предложила сама, грудную клетку обдало теплом. Возможно, Майю стоило отговорить Дину от поспешного решения, но он не смог. Май пообещал себе, что будет заботиться о ней ещё больше, раз уж ему так хотелось двоих. Пытаясь дать выход нахлынувшим чувствам, он целомудренно погладил бедро Дины поверх халата. Контролировать любовь не получалось так же строго как желание. Вот только Дина истолковала его действие иначе.       — Ну когда нам уже будет можно? — она поёрзала. — Врач говорит, что я почти восстановилась.       — Нам лучше подождать ещё две-три недели, для верности, — Май пощекотал ей животик, скрытый шёлковой тканью. Его правая ладонь легла чуть ниже пупка. — А я-то думал, что моя… изобретательность облегчает тебе положение?       Почти месяц после родов Дина избегала даже бытовых прикосновений — это было ожидаемым и нормальным, к тому же, она кормила грудью. А у Майя не оставалось ни одной свободной минуты задуматься о сексе. Ему хотелось участвовать во всём, что связано с Флёр. Каждая мелочь была удивительной и эмоционально окрашенной, но такой график не мог не сказаться на самочувствии.       Май давно установил на "Мехатрона" набор навыков "няня" и удивился, что Дину пришлось уговаривать им воспользоваться. Хотя делегировать свою часть домашних дел она тоже согласилась не сразу. Однажды Май услышал обрывок разговора, где Йоли распекала Дину за отказ от "важной миссии жены" — ведения дома. Дина только отмахнулась, но полностью роботизировала рутину лишь в начале беременности. Они с матерью сильно сблизились, и снова начинать споры Дина избегала. Хуже, если она прислушалась к словам Йоли, а не боялась потерять её лояльность. Май не хотел давить, но идея с беременностью тоже пришла в голову Дины не сама по себе. Йоли успела занять место и в его сердце, но нельзя было допускать, чтобы ее мнение влияло на решения Дины, особенно — на такие фундаментальные. Май колебался между хорошим отношением Йоли к нему и тем, какой хочет видеть собственную семью… Но усталость и недосып оказались более красноречивыми. Май подозревал, что его усталость — в большей степени. С горечью наблюдая, как синяки под глазами Майя становятся всё чернее, Дина сдалась. Майю было страшно, что из-за этого она начнёт считать себя плохой матерью. Дина чудесно заботилась о малышке, а усталость была естественной. При всём старании Май не мог разделить заботы поровну и надолго оставлял Дину одну.       Помня о депрессивном эпизоде в начале беременности, Май боялся его повторения. Он в красках описывал, как тестировали "Мехатрона", и какие результаты показывали семьи испытуемых. У родителей отмечалось снижение раздражительности, улучшение самочувствия и бо́льшая вовлечённость в процесс воспитания. Дети же получали более качественный уход и быстрее развивались; демонстрировали меньше нервных тиков и прочих расстройств в сравнении с другими дошкольниками. Робот диагностировал болезни, вычислял причину плача, подсказывал варианты действий, купал и приносил кормить малыша, либо кормил из бутылочки, если мама хотела выспаться. Он никогда не смог бы забыть ребёнка в ванной или на балконе в холодную погоду. "Мехатрон" отличал небольшой сбой в дыхании от опасной остановки. На случай разрядки или повреждения в него было зашито несколько способов аварийного отключения. Каждый из них не требовал Сети, чтобы обезопасить ребёнка и отправить сигнал в экстренную службу. Май сожалел только об одном — в Секале не было специализированных площадок, где роботы могли бы гулять с детьми. Такие прогулки были запрещены — слишком много непредсказуемых факторов.       Естественно, никто не говорил о том, чтобы целиком перекладывать родительские обязанности на "Мехатрона"! Более того, врачи регламентировали ежегодное посещение детского психолога, если семья использовала робоняню. Май рассматривал "Мехатрона" исключительно как помощника и ревностно занимался Флёр большую часть свободного времени. Для Майя было самым важным, чтобы между ним, Флёр и Диной сформировалась крепкая связь, которая со временем перерастёт в доверительные отношения.       С появлением "няни" у Дины сразу же улучшилось качество сна и появилось время побыть наедине с собой. Поэтому прогнозы Майя о долгом одиночестве не оправдались. Дине стали нужны его прикосновения даже быстрее, чем закончился восстановительный период. Это накладывало ограничения, но в том, чтобы получать удовольствие, не соединяясь, было много приятного и неожиданного. Этот опыт сделал их ещё ближе и роднее, и он не требовал больших физических затрат.       Дина довольно заулыбалась, облизнула губы и подмигнула ему:       — Погоди, сейчас я немного занята, — она поудобнее перехватила Флёр, причмокивающую у груди.       Май осторожно коснулся второго полушария, игнорируя плотские мысли, и чуть надавил, прощупывая уплотнения.       — Так больно? — спросил он, помня о недавнем лактостазе.       — Терпимо, — отозвалась Дина. — Да и Флёр просто умница.       — Тебе точно подходит специалист по грудному вскармливанию? — ещё раз уточнил Май. — Жаль, что меня не было, когда она приезжала.       — Да, хорошая, — закивала Дина. — Спасибо тебе за неё. Застоев уже почти не бывает — мы с Флёр быстро учимся. Расскажи лучше какие-нибудь новости? Иса пишет, что Верека опять потоптался по вам с особым смаком?       — Я с Исой поговорю, — пробормотал Май. — Нет бы чем-то тебя порадовать!       — Ой, не надо, пожалуйста? Иначе я вообще окажусь тут в информационном пузыре, — взмолилась Дина, а потом строго добавила. — Май, я всё равно найду и посмотрю это интервью. Если ты хочешь, чтобы мы перешли к моей изобретательности сразу, как Флёр уснёт, включай сейчас.       Сдавшись, Май спроецировал на стену ролик, а звук вывел им в смарт-очки. Сидя в гостях у очередного блогера-миллионника, Верека распинался про жизненно важные скриптиды — в каждый дом.       Интервьюер:       Скажите, а вы с "Нейронными связями" — единомышленники или всё-таки работаете параллельно?       Сомз Оль-Доу Верека, невролог, скриптопат высшей категории:       Очень сложно говорить о кооперации, когда руководитель проекта — многоуважаемый Жар Аб-Ива Колера — длительное время находится в бессознательном состоянии. Я всей душой верю, что когда-нибудь мы снова обретём этого величайшего человека, но давайте смотреть правде в глаза. Жар Аб-Ива давно проиграл в неравном бою и с возрастом, и с недугом. Тем не менее руководство "Нейронных связей" допустило к управлению таким сложным проектом тяжело больного — инвалидизированного! — человека. Самоотверженность Жара Аб-Ива, разумеется — пример для подражания, но его назначение, на мой скромный взгляд, было не вполне гуманным управленческим решением. И это лишь одна сторона медали! Меня удивляло, что ни руководство, ни испытуемые не задались вопросом — не допустит ли Жар Аб-Ива какую-нибудь роковую ошибку (безусловно, только и исключительно — по болезни)? Человек, находящийся в миллисекунде от прекращения мозговой деятельности — и наделён такой властью над беспомощными больными? Чисто субъективно мне кажется это риском, идти на который никто не имеет права, хотя бы даже морального. Но кто я, чтобы позволить себе разглагольствовать о работе лучшего неврологического центра Секалы? Что же касается "Синапсалина"… В наш век люди буквально очарованы роботами. А ведь когда-то и радий считался лекарством ото всего подряд! Запрещённые теперь наркотические вещества выписывали от головной боли... Вряд ли со мной кто-то поспорит — сейчас безотносительно контекста беседы — не всё, что вам предлагают вколоть в вену, стоит испытывать на себе. Людям кажется, что нанороботы — это милые крошечные механизмы, возможно, даже антропоморфные. И вот они уже бордо маршируют по кровотоку, вооружённые какими-нибудь разноцветными лазерными мечами, и чинят всё, до чего смогут дотянуться. Это иллюзия. Нанороботы осуществляют прямой неконтролируемый доступ к мозгу, к личности, к воле, в конце концов! Ведь что есть Младшее тело, если не мозг? Думаю, ни один испытуемый, подписывая согласие, даже близко не понимает, что именно представляет собой так называемое лечение. И технологию такой сложности — такой этической сложности! — возглавлял — безусловно гениальный — но фактически парализованный человек? Мне хочется верить, что в таком состоянии он хотя бы не проводил операции… К счастью, Жар Аб-Ива проявил чудеса силы воли, и ни одной трагедии, кроме его собственной, в рамках исследований пока не произошло. Но теперь встаёт вопрос — кто же достоин заменить его на этом посту? Заменить учёного такой величины невозможно чисто физически. Я бы хотел обратить на это внимание больных, которые сейчас мучаются выбором — принимать ли участие в третьей фазе "Синапсалина"? Как я уже неоднократно рассказывал, — "Нейроскриптид" вступает с клетками в прямой диалог, убеждает их активизировать собственные ресурсы, но никоим образом не меняет их извне. Ноль рисков, максимум прозрачности для пациента и, главное — возможность полностью исцелиться. Скажу без ложной скромности: наши результаты всегда были выше, чем у "Синапсалина", а статистика — самый беспощадный правдоруб. Как закономерный итог, набор в нашу третью фазу уже закрыт, но получить консультацию врача-скриптопата можно прямо сейчас. Я лично веду каждый курс переподготовки и могу поручиться за квалификацию всех сотрудников. Что же касается врачей других специальностей, в наших клиниках — только профессионалы, каждый из которых готов помочь вам с любым недугом.       Интервьюер:       Я тоже выражаю поддержку родным и близким Жара Аб-Ива. Вот тут для объективности стоит озвучить, что вторая фаза у "Нейронных связей" тоже получилась удачная — отрыв у вас не особо большой. А ещё они сотрудничают с Институтом Майя Сависта. Когда я готовился к интервью, читал, что с его помощью они как-то моделируют результаты, побочки и прочее, что там можно. Вы позиционируете "Нейроскриптид" как более природное и безопасное лекарство. А почему бы вам тоже не спланировать результаты? Я читал, что Май Сависта уже пытался моделировать "Нейроскриптид", и у него были к вам вопросы….       Верека тут же оборвал его.       Сомз Оль-Доу Верека, невролог, скриптопат высшей категории:       А вы читали, что до того, как скооперироваться с "Нейронными связями", Май Фора работал с небезызвестной "К-стратегией"? Вот только сам он не рискнул обращаться в данную компанию, чтобы стать отцом. Любая аналогия ложна, но если вдруг его ребёнок страдал бы от нейродегенеративной патологии, стал бы он лечить его "Синапсалином"? И почему нет? Этот вопрос мы оставим на совести Майя Фора, но если бизнесмен как огня боится продукции партнёра, можно ли доверять его собственной? Разумеется, это просто философское размышление, но я врач и привык доверять интуиции. Поэтому я не стану лишать своих испытуемых грантовых средств, употребив их на моделирование сомнительного качества. Предварительные результаты Майя Фора не могут ни о чём говорить. У нас конфликт интересов, и надо иметь кристально чистую совесть, чтобы смоделировать результаты прямых конкурентов и не позволить себе их вольную трактовку. Вы могли бы назвать себя безупречным? Никто не может, ведь каждый из нас лишь на пути в Истый мир и не застрахован от падений. Наша третья фаза ещё не окончена, но скажу вам по совести — если однажды кого-то из моих близких постигнет нейродегенеративное заболевание, я знаю, какой способ лечения предпочту.       Интервьюер хотел ещё что-то спросить, но время подошло к концу. Май взглянул на Дину. Её глаза пылали огнём.       — У меня нет слов, — шёпотом сказала она. — Точнее, есть, но все они нецензурные. И ведь никак не притянуть его даже за клевету! Если разложить на тезисы — никакой конкретики, но он так строит фразы, чтобы они гвоздями вбивались в мозг обывателя и давили на больные точки, — она запахнула халат, собираясь отнести дочь в кроватку, но Май протянул руки к Флёр:       — Дай мне? — с жадностью попросил он.       Каждый раз, когда Май вспоминал о дочери, у него сильнее билось сердце — маленькая принцесса, которая будет нуждаться в его помощи и любви ещё долго-долго, а, может быть, и всю жизнь… Ради этого он станет идеальным отцом!       Дина тут же устроила у него на груди маленькое тёплое тельце и легла рядом, любуясь ими, как до этого — он. На руках Флёр спала очень крепко, и тихие голоса её не тревожили.       — Май, прости меня, пожалуйста? — Дина осторожно потёрлась головой об его плечо, чтобы не разбудить Флёр. — Я не думала, что могу как-то тебе навредить… Мы ведь использовали "Зеркало"! — она села, скрестив ноги, и заглянула в глаза. — Если бы не ты, Май, у меня никогда не было бы своих детей. Лучше бы я дома сидела, когда живот вырос, чтобы никто не увидел…       — Прекрати, я никогда не скрывал и не буду свою красавицу жену, — Май приласкал её щёку подушечкой большого пальца, стирая виноватое выражение. — Всего лишь какое-то бредовое интервью. Учёное сообщество не будет судить по нему о моей работе. Я беспокоюсь только о том, как бы Паш Ор-Лима не узнал, что я сотрудничаю с "К-стратегией"…       — У него нет времени зависать в Сети, Май, — успокоила Дина. — И я постоянно говорю ему, что скриптопаты нарочно чернят тебя в глазах общественности. Даже если он увидит, пропустит мимо ушей как очередной бред, — она пожала плечами. — Да и какая теперь разница, если мы уже идём в "К-стратегию"? Будь что будет. Я не хочу проходить через это снова, даже ради папы.       Май надеялся, что любовь Паша к Дине окажется сильнее его убеждений.       — Жар Аб-Ива так и не отвечает на терапию? — погрустнев, спросила Дина. — А я-то надеялась, что эти из Гонвданы хотя бы рабочую схему подскажут.       — Схема работает, потерпи. Мышцы больше не растут, но, полагаю, что в его случае восемьдесят три процента восстановления — это всё равно что двести.       — А с тех пор, как вы затормозили регенерацию, мышцы не начали снова атрофироваться? — Дина прижала руку к щеке. — Я так боюсь, что он проснётся и снова — в экзосклет.       — Глюкокортикостероиды в самом деле первая линия терапии при таких воспалениях, но с учётом анамнеза вводить их снова было бы жестоко. А вот "эти из Гондваны" как раз подсказали план действий, чтобы не разрушить уже сформированную ткань. Заменители миостатина гораздо безопаснее в этом смысле, и не менее эффективны. Ещё Жар получает метаболические корректоры, чтобы обойти глюкозный путь снабжения мозга энергией. Сейчас он в состоянии управляемой гипотермии и сниженного метаболизма, но как только всё нормализуется, температуру тела и уровень нейронной активности постепенно увеличат. И тогда, будем надеяться, что Жар проснётся.       — Лио говорит, Ити так ждёт его… — Дина погладила Флёр, мирно спящую на груди у Майя.       — Я тоже жду… — вздохнул он. — А ты как, ещё отдохнёшь или поедешь с нами к Ити в конце недели? Я подготовил для ребят новый опыт.       — Ну такое я пропустить не могу! Прививки Флёр уже сделали — я спокойна. Может, Ити больше потянется к нам с тобой, когда увидит Флёр? А то она поделилась с Лио, что часто ходит смотреть на малышей, иногда даже помогает нянечкам. Говорит, что рядом с ними ей легче забыться.       — Как думаешь, хорошо ей там? — поглаживая спинку дочери, Май поднял глаза к потолку. — Ити всегда очень вежливая, но я не знаю…       — Она молодец, — задумавшись, сказала Дина. — Воспитатели её хвалят, учителя тоже. Ну ещё бы нет — после школы "Научного клуба"! А то, что держится особняком… Наверняка думает, что если начнёт вовлекаться в новую жизнь, признает окончательно — дед уже не вернётся. Радует, что когда приезжает Лио, она ходит за ним хвостиком. Он, как всегда, подобрал ключик.       — Дина, я так благодарен всем твоим, — Май поцеловал её руку. — Особенно Лио. Скажи, он вообще успевает отдыхать? А то летом у него ещё поступление…       — Никто не будет причинять добро через силу, — рассмеялась Дина. — Я в его возрасте могла сутками не спать, конечно, ему нормально.       — Я очень на это надеюсь, — качнув головой, отозвался Май. — Слушай!.. — Он подумал об этом только сейчас. Тревога за Дину с Флёр сильно ударила по его критическому мышлению. — Твои… они… как бы… — стесняясь того, что хочет сказать, Май запутался. — Ну они не навяжут ей Малый дом? — для него было главным, чтобы Ити получала хороший уход, но он упустил из виду, какую роль играет религия в детском доме, над которым шефствует Малый.       — О да, Жар Аб-Ива нам за это спасибо не скажет, — усмехнулась Дина.       Вопрос не поставил её в тупик, значит, она обдумала всё заранее. Нет, последнее, чего Май хотел — провести ещё девять месяцев в таком же стрессе!       — "Новорождение" несовершеннолетних происходит только с согласия родителей или опекуна, — объяснила Дина. — Сейчас за Ити несёт ответственность детский дом и опека. Но, как ты видишь, мы не распространяем там рекламу ВиВо. Мама с папой разделяют Домовую школу и волонтёрство, хотя дети, конечно, знают, кто они, и всегда могут обратиться за советом или с просьбой о "новорождении".       — Странно, — удивился Май. — Вроде Большой Дом постоянно говорит о каких-то благотворительных проектах. Мне казалось, что детский дом — именно то место, где нужно ковать новых последователей.       Дина скептически взглянула на него.       — Ну да, много пожертвований ты соберёшь с нищего сироты? А вот кормиться с благотворительных фондов — это совсем другое, — она усмехнулась. — Но Лио не был бы собой, если бы не подсунул Ити томик "Пары".       Май цокнул языком. Нет, он был благодарен парню до глубины души, но какого?..       — Не бойся, Ити сказала, что они с дедом давно её прочитали, — глаза Дины лучились восхищением. — И разобрали всё с точки зрения логики. Ити сказала, что в самом деле не понимает, как кто-то сегодня ещё может воспринимать это всерьёз.       Май расхохотался.       — Да, кажется, лучшей прививки от мистического мышления придумать сложно, — сказала Дина. — Нам-то уж точно стоит взять на заметку, учитывая семейный контекст.       — Да, давай. Не ожидал от него, — Май в очередной раз осознал, как мало знает о Жаре. — Он всегда такой… Хотя "Пару" проходят в школе. Наверное, Жар осознал, что это единственный выход спасти Ити. Насмешки и запреты могли наоборот вызвать интерес.       — Скажу так, что если Жар Аб-Ива осознал это, должен понять и следующее, — Дина чуть нахмурилась. — Я хотела сказать потом, но раз уж зашёл разговор, мне кажется лучше, чтобы об этом с ним поговорил ты. Ити сказала, что она чувствует себя виноватой перед дедом.       Май распахнул глаза.       — Это случилось, когда Лио застал её плачущей. Он подумал, что Ити просто горюет по Жару, а оказалось, причина в оценке! Она получила "хорошо", представляешь? Сказала, что дедушка всегда так радуется, когда у неё "отлично", а очнувшись и узнав, что она без него скатилась, может расстроиться и снова заболеть. Лио, конечно, поговорил с ней, но… сам понимаешь. Я боялась, что Ити привыкла к повышенному вниманию и будет слишком страдать без него. А она, наоборот, сказала, что ей как будто стало спокойнее, когда её успехи никого не волнуют. Ити нереально скучает по деду и, представь, как это всё разрывает её на части.       — Я поговорю с ним, — посуровел Май. — Нет ничего хуже, чем быть в ответе за счастье матери… то есть деда.       — Поэтому да, поговори, пожалуйста, — Дина с сожалением мазнула по нему взглядом. Май не обсуждал с ней детство в этом ключе, но, похоже, она сама многое поняла. Май почувствовал к ней ещё больше любви.       — Кстати, — добавила Дина. — Лио говорил, что перед Праздником Солнца Ити спрашивала про курсы гондванского — хочет вернуться в группу, если финансово это возможно. Директор готова отпускать её с кем-то из нас.       — Конечно, я всё организую, — обрадовался Май. — Только… ты думаешь, она сама этого хочет?       — Лио кажется, что да… Сложно, когда — испорченный телефон, но не будем наседать на ребёнка все сразу. Нам повезло, что она вообще выбрала Лио. Ити очень развитая, целеустремлённая девочка. Она знает, зачем учится. Лио говорит, что раньше она хотела стать учёным, а теперь хочет — на врача — вылечить деда, если никто не сможет.       — Ох, — вздохнул Май, сознавая, что Ити в любом случае не успеет, зато ещё одна ложная вина ляжет ей на сердце. — О́жег поедет с нами в эти выходные, не знаешь? Давно его не видел. Лио вроде упоминал, что осенью тот женился?       — Да, на Ильде, — кивнула Дина.       — Понимаю, — усмехнулся Май. — Если бы мне было двадцать лет, и на меня так смотрела бы девушка, я бы тоже не устоял.       Дина прищурилась с обиженным видом.       — Когда мы встретились во второй раз, я чуть не съела тебя глазами, но ты вполне себе устоял.       — Ты была моей пациенткой, — Май нежно завел ей за ухо прядь волос. — Но с тех пор, как мы встретились в Формике, я не пропустил ни одного взгляда.       — Я тоже, — прошептала Дина, заворожённая его голосом и прикосновениями. Май обожал это — стоило ему прикоснуться к ней, и она уже была вся его!       — Если Ожегу повезло с Ильдой так же, как мне с тобой — он счастливый человек, — выдохнул Май.       — Может быть, но мы с ним больше общаться не будем, — тряхнув головой, отрезала Дина.       — Почему? Кажется, такой хороший парень…       — Они с Лио разругались, — в голосе Дины послышалась злость. — Я пыталась понять, что они там не поделили, но Лио молчит, а этот сказал, что "не будет общаться с падшим извращенцем"!       — Чего? Это он про Лио? — Май приподнял брови в изумлении.       — Ага, представляешь? — возмутилась Дина. — Жаль, мы уже не дети, а то схватил бы от меня затрещину! Это первый раз на моей памяти, когда Лио рвёт отношения. Значит, есть, за что.       — Ну ладно, — Майю не понравилось, что она так бесцеремонно влезла в дела брата, но спорить не стал. Вместо этого он поцеловал Флёр, которая лишь теснее прижалась к нему. Он уже понял, что его запах успокаивал дочку не меньше, чем запах Дины. Это вызывало слёзы умиления и говорило о том, что Май всё делает правильно.       — Завтра в "Нейронные связи" привезут "Синапсалин" для третьей фазы — сказал он. — Лишь бы ничего нового не случилось, а то, как стартуем, так вечно что-то не так. То эти скриптопаты, то Жар…       — А в первой фазе что было? — вспоминая, Дина нахмурилась.       — Машина попала в ДТП где-то в лесах на трассе — производство-то далеко. "Нейронным связям" пришлось отложить старт — согласовывали деньги и ждали производство.       — Значит "Синапсалин" будет очень дорогим? — погрустнела Дина.       — Пока да, — Май тоже погрустнел. — Потом технологию получится удеше…       — А что там случилось? — Дина отнесла Флёр в кроватку и вернулась к Майю, излучая знакомый азарт. Он закатил глаза.       — Да обычная авария. Уворачивался от какого-то лихача, не справился с управлением и съехал в овраг. Машина перевернулась, всё побилось. Беспилотный транспорт решил бы…       — Что с водителем? — снова перебила Дина.       — Руку, что ли, сломал, — Май посмотрел на неё с укором. — Ты абсолютно напрасно вошла во вкус. Там было расследование, но виновника не нашли, и дело давно закрыли. Теперь заказывают сопровождение с мигалками. Жар в прошлый раз даже с ними катался.       — В каком году это было? Дорога? — Дина как будто не слушала его.       — Раз тебе так надо, я спрошу завтра, — Май потёр глаза. Её энтузиазм напомнил ему о том, что как только Жар проснётся, именно эта прекрасная женщина сдаст его властям.       Дина ненавязчиво расспросила Ити про злополучную поездку в Виандоо. Девочка сказала, что уговорила деда поехать вечером, так как ей очень хотелось и с ним, и на аттракционы. А в итоге она так устала, что засыпала на ходу и почти ничего не запомнила. Дина предположила, что Жар мог дать ей снотворное, либо ещё раз приезжал тайно и удалил поездку с карты. По словам Ити, несколько раз она ходила в парк с сопровождающим, пока дедушка отдыхал в номере. Судя по карте, он действительно был в отеле, но, возможно, просто оставлял там смарт-очки и ездил с телефоном.       — Да, узнай всё, что сможешь, — Дина погрустнела. — Но, если дело заводили, скорее всего, ничего там нет. И водителя этого наши должны были проверить со всех сторон. А сейчас, — она уселась ему на бёдра, обеими руками скользя по голой коже груди. — Наконец-то я проявлю изобретательность.       Её горящие глаза и приятная тяжесть заставили мир вокруг исчезнуть. Май ощутил, как любовь снова наполняет его целиком, смывая менее приятные чувства.