К-стратегия

      Непредвиденный отпуск оказался ко времени. Иванэл расквитался со "Скорейшей помочью" и получил остаток за квартиру. Документы о том, что никто никому ничего не должен хотелось распечатать и повесить в рамочке над кроватью — настолько Иванэл гордился собой! Он заселился в хостел и вывез вещи на склад, только телескоп сдавать побоялся. Наверняка в городе были хостелы и получше, но самый дешёвый не обрадовал. Чистота была условная: пованивающий ковролин, заляпанные стены, а в первую же ночь обнаружились клопы. Матрас на многоярусной кровати был продавленный, с торчащими пружинами; удачно, что хотя бы бельё Иванэл привез своё. Две ванные, хоть и с плесенью, произвели лучшее впечатление, но очередь туда выстраивалась знатная. Проходив два дня с грязной головой, Иванэл принял тяжёлое решение — дошёл до парикмахерской и сказал: "Режьте!". Он стригся под Чирли́дера — молодого рэпера, по которому все сходили с ума. Иванэл мечтал хотя бы раз побывать на концерте кумира; жаль, гастролировал тот лишь по крупным городам. Терять эту часть себя было больно, но волосы у Иванэла слишком быстро пачкались, а в текущих условиях намывать голову каждый день проблематично. Короткая стрижка позволит не париться хотя бы из-за того, что он выглядит, как бомж (пусть формально он им и был). Плюс экономия на ежемесячных походах к парикмахеру сейчас будет разумной.       Заснуть у Иванэла получалось только с наушниками, потому что хостел не спал никогда: клопы кусались, люди ходили туда-сюда, храпели, кашляли, выпивали, а некоторые даже приводили проституток. Иванэл послушно пил горячий еловей, а, когда потеплело, стал прогуливаться по солнцу. В подтверждение слов врача, кашель проходил довольно быстро, напоминая о себе только по утрам. Значит, пора было заняться новой квартирой. Выдержав пять дней в хостеле, Иванэл написал менеджеру "Скорейшей помощи". Тот сразу прислал ссылку на сайт застройщика. Иванэл никогда не приценивался к квартирам, но доступность нового жилья приятно удивила. Парни время от времени гундосили на тему того, что квартиру никак не поднять, а на деле всё оказалось не так уж страшно. Ясно, не дёшево, но и не запредельно. Иванэл уже решил, что, как только оформит трудовой договор, узнает про ипотеку. Было бы круто со временем опять перебраться в двушку, а не ютиться на кухне. Балкон в такой ценовой категории предусмотрен не был — даже присоединить нечего.       Утром Иванэл привёл себя в порядок настолько, насколько было возможно, даже погладил рубашку, выпросив на ресепшене видавший виды утюг. Следы от клопов на руках и шее замазать было нечем, но тут уже как есть. Приехав на место, Иванэл огляделся: стройка шла полным ходом, но дома стояли пустые. Ничего, судя по всему, уже вот-вот! Он снова открыл сайт и присмотрелся к фоткам: яркие, эффектные, но всё-таки больше похожие на рисунки, чем на фотографии. Иванэл подошёл к офису продаж, который представлял собой стеклянный куб. Свежая клумба у входа пестрела чернозёмом; в середине бил фонтанчик в виде рыбы. Когда высадят цветы, наверняка это будет выглядеть не так мрачно и куце. Внутри было светло и чисто. Молодой менеджер с прозрачными брекетами, приветствуя, широко улыбнулся.       — Здравствуйте! — поздоровался Иванэл нарочито деловым тоном, перебрасывая неловкость от непривычной ситуации. — Я хочу купить у вас квартиру, однушку. Фотки на сайте меня устраивают. Когда можно въезжать? — он с ходу прояснял детали, чтобы выглядеть солидно и не дать себя облапошить. Раз менеджер может позволить себе такие скобки, значит, хорошо имеет с продаж. Если он поймёт, что Иванэл покупает жильё впервые, точно подсунет втридорога что похуже!       — Если вас интересует первая очередь, то выдача ключей — через три месяца, — менеджер улыбнулся ещё шире. — Вы уже были в нашем шоуруме или пока только сайт успели посмотреть?       — А что, можно посмотреть живьём, да? — обрадовался Иванэл. — Я так-то настроен серьёзно — у меня прямые деньги, — менеджер из "Скорейшей помощи" вроде называл это так? Иванэл надеялся, что не перепутал и произвёл впечатление.       — Разумеется, можно, даже нужно! — закивал менеджер. — Фотографии не передают качество отделки и само ощущение квартиры. Сейчас я приглашу коллегу — она с радостью проведёт вам экскурсию, а потом мы сможем подобрать лучший вариант.       По шоуруму Иванэла провела миловидная девушка, но не то чтобы красотка. Вживую квартира выглядела ещё меньше — особенно в сравнении с их двушкой! — но отделка и сантехника реально были потрясные, фотки не врали. Довольный тем, что увидел, Иванэл вернулся в офис и уселся перед менеджером со скучающим видом, стараясь выглядеть завсегдатаем.       — Всё просто супер! Я беру, — он выжидающе сложил руки перед собой. — Какие там остались однушки, чтобы с видом на лес?       — В этом корпусе осталось всего три варианта, — ответил менеджер, глядя в монитор, — на первом этаже и два — на последнем, двадцать седьмом. Учитывайте, что первый — это фактически второй — внизу будут коммерческие помещения.       — Тогда давайте первый, — выбрал Иванэл. Всё лучше, чем гонять отца на такую высоту, если вдруг сломается лифт.       Менеджер развернул к нему монитор с полной информацией по квартире: первый этаж, изолированная комната — десять квадратов, кухня — пять квадратов, совмещённый санузел — три квадрата, прихожая — три квадрата. Цена: пятьсот тысяч девятьсот девяносто гемов.       — Класс, меня всё устраивает, — заключил Иванэл.       — Вы будете вносить всю сумму сразу? — уточнил менеджер.       — Да, все шестьсот тысяч, — Иванэл развалился в кресле, готовясь оплачивать.       — Прошу прощения, — менеджер чуть нахмурился, — то есть первый взнос будет шестьсот тысяч, а пять миллионов триста девяносто тысяч — в ипотеку, я верно вас понял? Подскажите, пожалуйста, какой банк вам одобрил?..       — Погодите-погодите, — у Иванэла вытянулось лицо. — Вы же только что показывали… — он с хрустом мотнул на себя монитор и начал считать нули указательным пальцем, плюнув на то, каким идиотом выглядит.       Что за?..       — У вас тут какая-то ошибка, — Иванэла прочистил горло. — Щас, я покажу… — он открыл сайт, который скинула "Скорейшая помощь" и развернул мобильник экраном к менеджеру.       Тот ещё сильнее нахмурился и попросил переслать ссылку. Вздохнув, менеджер скосил глаза на Иванэла, потом срочно выдернул с обеда какого-то Грога и развернул к Иванэлу монитор. На экране были открыты две, на первый взгляд, одинаковые вкладки.       — Смотрите, — менеджер указал пером от планшета на левую вкладку. — Это наш официальный сайт, а это, — перо переместилось вправо, к адресной строке, — подделка. В адресе сайта одна гондванская буква заменена на похожую секальскую. Кто-то разместил там копии наших страниц, только с другими ценами. У них тут нет калькулятора ипотеки, виртуального тура… — он листал страницы, демонстрируя различия.       У Иванэла ком встал в горле и пересохло во рту. Сзади хлопнула дверь.       — Ну что за срочность? — говорящий приближался, и, несмотря на страшные глаза менеджера и кивок в сторону Иванэла, всё-таки закончил фразу. — Это у тебя на обед — проценты, а я привык есть нормально, — невысокий рыжий парень подошёл к столу менеджера и, встав руки в боки, смерил того презрительным взглядом.       У менеджера заходили желваки, кровь прилила к лицу.       — Это потому что мне платят за работу! — не сдержался он.       — Будешь повышать на меня голос, всё отцу скажу! — рявкнул рыжий.       — Он обещал, что ты будешь заниматься учёбой, а не распугивать нам клиентов! — отчеканил менеджер и, вдохнув поглубже, перевёл взгляд на Иванэла. — Простите нас, пожалуйста, это было недопустимо. Знакомьтесь — мой, кхм, коллега — Грог. Он заочно обучается на программиста и наверняка сможет нам помочь. А это наш клиент — Иванэл Юн-Гая.       — Здрасьте, — отозвался рыжий, продолжая сверлить коллегу взглядом. — И как же я смогу вам помочь?       — Клиенту прислали ссылку на это художество вместо нашего сайта, — ответил менеджер, нервно стуча пером по столу. — Сможешь посмотреть, что к чему?       — Вот су…       — Сумасшедший дом, да, — быстро перебил менеджер. — Сделай что-нибудь, чтобы заблокировали поскорее?       — А. Ну "тыжпрограммист" — это не ко мне, я код пишу, — рыжий изобразил оскорблённую гордость. — Но могу попробовать узнать, на кого зарегистрирован адрес, — он уселся за соседний стол и открыл понтовый ноутбук.       — Вы не помните, кто именно поделился с вами этой ссылкой?.. — менеджер, по всей видимости, обращался к Иванэлу. — С вами всё хорошо?       Иванэл замер на месте, глядя в одну точку. Ситуация казалась глупой, нереальной, каким-то бредом… Такое не могло случиться с ним, это же не грёбаное кино! В жизни так не бывает!       Менеджер принёс Иванэлу стакан воды и выжидающе посмотрел в глаза. Сделав пару глотков, Иванэл заставил себя сфокусировать взгляд на собеседнике.       — У отца были долги. Большие. В "Скорейшей помощи" — там дают быстрые кредиты, — его не покидало ощущение, что он наблюдает за происходящим со стороны. Голос казался чужим, — предложили размен, чтобы погасить всё сразу. Сказали, что на оставшиеся деньги я смогу купить у вас однушку. Прислали ссылку.       — Я могу, пожалуйста, посмотреть пакет документов? — осторожно спросил менеджер. — С вашего смартфона, разумеется.       Иванэл протянул мобильник менеджеру. В голове было странно пусто. Он тупо смотрел, как менеджер перелистывал страницы, а потом вернул мобильник Иванэлу.       — Они выплатили вам один миллион сто пятьдесят тысяч, а должны были… — менеджер снова развернул монитор: на экране отображалась лента объявлений о продаже квартир в доме Иванэла. — минимум раза в четыре больше, в то и в пять, — повисло молчание. Он снова начал постукивать пером по столу. Странно, что звук совсем не раздражал.       — Иди ты! — присвистнул рыжий, обернувшись через плечо. — У нас до сих пор так разводят?       — Я уже видел этот сайт, — бесцветно сказал Иванэл. — Там были другие цены.       — А со своего устройства смотрели? — уточнил рыжий.       — Нет, — Иванэл сглотнул. — Они… они его тоже подделали?       — Да не факт — это делается в браузере за две секунды, — рыжий открыл ту же страницу у себя на ноуте и приказал. — Напиши пользовательский скрипт, уменьшающий все отображаемые цены на этом сайте в миллион раз, — поверх страницы всплыло тёмное окно с кучей непонятных гондванских слов. — Установи его в браузер и примени к текущей странице, — Окно исчезло, а двухкомнатные квартиры вместо девяти-двенадцати миллионов стали стоить в районе десяти гемов. — Глядите! И не надо запариваться с поддельными страницами. Правда, видим только мы с вами — есть риск, что вы откроете у себя на устройстве. Вы что, даже не взглянули перед тем, как что-то подписывать?       Иванэл медленно помотал головой. Увидев залоговое обеспечение, он чуть не обоссался от страха, да и с похмелья его тогда страшно мутило, не говоря о первом в жизни трахеите. В историю начисления процентов Иванэл ещё пытался вникнуть, остальное же отдал на откуп "Скорейшей помощи". Внимательнее всего он тогда смотрел на грудь двуличной суки, которая обобрала его до нитки. А Иванэл даже опустился до того, что, прощаясь, пригласил её на свидание! Казалось, девушка абсолютно искренне расстроилась, говоря, что у неё уже есть молодой человек. Если он правда есть, Иванэл ему не завидовал — такую шлюху и стерву ещё поискать!       — И чего ему теперь делать? — спросил рыжий, катаясь на кресле вперёд-назад.       Иванэл медленно перевёл взгляд на менеджера в ожидании ответа. Оцепенение никак не желало расслабить мышцы, и всё, что он мог — правильно дышать, как на тренировке.       — У вас есть ещё какая-то недвижимость? — уточнил менеджер. — Вы уже где-то зарегистрировались?       Иванэл отрицательно помотал головой.       — Блин, у меня просто бомбит от этой темы с регистрацией, — хмыкнул рыжий. — Если человек хочет быть бомжом, он имеет на это право, ну-ну! Совсем с ума посходили, раньше хоть штрафов боялись, сейчас вообще — гуляй, рванина! Потом удивляются, откуда у нас столько бомжей по углам воняет, — скривившись, он откатился на кресле подальше от Иванэла.       — Документы, которые вы мне показали, однозначно подлинные, — менеджер закусил губу и склонил голову. — Больше того — всё заверено у нотариуса, значит, оспорить рыночную стоимость квартиры будет крайне сложно, даже через суд… Грог, — он повернулся к рыжему. — Мы, наверное, тоже ничего на добьёмся с этим сайтом. Скажи пока, чтобы просто заблочили и всё. И передай отцу информацию — пусть попробует по своим каналам их припугнуть, чтобы нас больше не трогали, — он снова посмотрел на Иванэла. — У чёрных риэлторов очень сложные схемы и, самое страшное, что судиться с ними почти бессмысленно. Можно, конечно, попытаться, но без хорошего адвоката дело вы проиграете.       — Может, соцконторы у нас где-то есть? — бросил рыжий через плечо. — Какие-нибудь альтруисты, дети ВиВо?..       — Не знаю, сколько наш-то юрист попросит за такое дело и возьмётся ли вообще, — менеджер с сомнением склонил голову. — В Керне вроде кто-то занимается благотворительностью, а у нас я даже не слышал… Я вам даю визитку юридической компании, с которой мы работаем, но можете ещё сами поискать кого-нибудь подешевле.       — То есть я выложу последние деньги, но адвокат всё равно может проиграть? — спросил Иванэл, чуть повысив голос. Шок потихоньку начал отпускать, вместо него тело наливалось гневом, а кожа начала гореть и саднить.       — Я бы сказал, что такая вероятность высока, — менеджер сочувственно пожал плечами, — но на консультацию точно стоит сходить, пока не поздно.       — Что ещё? — Иванэл сжал кулаки, до боли вдавливая ногти в ладони, чтобы не начать орать на ни в чём ни повинных людей.       — Если не сложится с адвокатом, можно вложить оставшиеся деньги в ипотеку, чтобы не обесценились. С тех пор как ввели эскроу-счета, инвестировать в котлован стало не так выгодно, но всё же дешевле. Третья очередь сдаётся через два с половиной года — можем подобрать вам такую же однушку миллионов за пять, — менеджер опустил взгляд и продолжил, понизив голос, как будто их подслушивали. — Мы, само собой, не монополисты, но советовать никого я не имею права, извините. Можете сами поискать, посравнивать с нами. Ещё можете вторичку рассмотреть, только не связывайтесь, пожалуйста, с самостроем. Вы увидите очень дешёвые предложения, но с документами там — тихий ужас, не говоря об аварийности. В ближайшие годы всё это пойдёт под снос. Может, детям, опека там что и выбьет, а остальным, уверен, вообще ничего не выплатят. Вы по трудовому работаете?       — По внештатке с шестнадцати лет, — нервно отчеканил Иванэл.       — Тогда ипотеку вряд ли одобрят, — менеджер надул щёки и шумно выдохнул через рот, сочувственно глядя на Иванэла. — Раньше банки давали её без подтверждения…       — А потом из-за этих нищебродов чуть вся экономика не схлопнулась, — вставил рыжий. — До сих пор расхлёбываем.       — Знаете что, — менеджер отмахнулся от рыжего и успокаивающе положил правую ладонь на стол, — Иванэл Юн-Гая, вы отправьте прямо сейчас заявки в разные банки. Сразу будет ясно, на что вам рассчитывать.       Сделав, как было велено, Иванэл вскочил и перекинул рюкзак через плечо:       — Мне пора.       — Вам точно не нужна помощь? — уточнил менеджер, с беспокойством глядя на него. — Может, скорую?..       — Мне нужна помощь, и я иду за ней в полицию, — отрезал Иванэл, выбегая из офиса.

* * *

      На самом деле первое, что Иванэл хотел сделать — разбить на хрен все окна в офисе "Скорейшей помощи", но удержал себя. Он должен выглядеть пострадавшей стороной. В полицейском участке была довольно большая очередь для середины рабочего дня: одни хорошо так отделанные, другие просто немного помятые, третьи — со стеклянным взглядом. Когда Иванэлу объяснили, во что он вляпался, взгляд у него наверняка был не лучше, но отчаяние рассосалось довольно быстро. Нужно было немедленно спасать ситуацию, а не жалеть себя, как девчонка!       Почему в школе Иванэлу ничего не рассказывали о подобных махинациях? Он решал какие-то трёхэтажные никому не нужные уравнения, а про то, что его могут кинуть без зазрения совести, не было ни слова! Такие вещи, как продажа или покупка квартиры, кредиты, ипотеки и трудоустройство, учителя вынесли за скобки… Почему, раз именно это, как выяснилось, и составляет взрослую жизнь? Почему те, кто придумывают школьную программу, не берут это в расчёт? Или только у Иванэла была такая стрёмная школа? Вроде бы, не для умственно отсталых…       Конечно, любую информацию можно найти в Сети, но Иванэл не умел это делать. Даже учебники казались ему чересчур объёмными, не говоря о том, чтобы заниматься самообразованием. Может, зря он забил на старшие классы? Глупо рассказывать про ипотеку малолеткам. Вдруг всё это было позже, а Иванэл самоуверенно решил, будто ему такое без надобности? Он чувствовал себя куском мяса, который сожрал хищник покрупнее, не задумываясь о том, что у жертвы были свои планы.       Очередь подошла спустя час. За столом сидел крепкий немолодой полицейский, напряжённый и хмурый; вероятно, он выглядел старше своих лет, но чувства тревоги или отторжения не вызывал. На краткий пересказ ушла пара минут: жулики заставили Иванэла продать им квартиру в несколько раз ниже рыночной стоимости.       — Что значит "заставили"? — полицейский нахмурился. — Вас удерживали взаперти? Били, пытали? Совершали над вам насильственные действия сексуального характера? Вы побои сняли у врача?       — Нет, ничего такого не было, я просто не так сказал, — Иванэл повёл плечами, словно сбрасывая с себя мерзкие предположения. — Они назвали сумму, и я поверил, а потом оказалось, что она ненастоящая.       — То есть вам никто не угрожал, и вы действовали добровольно? — полицейский прищурился, сверля взглядом Иванэла.       — Да, но я же не знал настоящих цен на квартиры!.. — воскликнул Иванэл.       — Я их тоже не знаю, — выплюнул полицейский. — С такими вопросам надо идти к юристам. Вот если на вас нападут, тогда приходите, будем разбираться.       — Значит, не примите заявление? — разозлился Иванэл.       — Смотря, что вы собираетесь там написать. "Я продал недвижимость, а потом передумал, потому что продешевил"? Так что ли? Я понятия не имею, как оспариваются такие вещи, — надев очки, полицейский без интереса вчитывался в текст документа по взаиморасчётам. — Вы сами-то это читали перед тем, как подписывать? Это ваша подпись?       — Ну моя. А ещё они подделали сайт другой фирмы, я отвечаю! Вот тут утром было… — Иванэл открыл ссылку, но она уже не работала. Он тут же полез в переписку с менеджером, но "Скорейшая помощь" удалила её вместе с липовым профилем.       — Вы сотрудник этой фирмы? — уточнил полицейский.       — Нет, но… — промямлил Иванэл.       — Мне нужно заявление от собственника или хотя бы от сотрудника, чтобы начать проверку, — отрезал полицейский, сложив руки на груди. — И с работающей ссылкой, само собой.       Иванэл, прищурившись, рассматривал полицейского, а потом выдохнул:       — Блин, вы что… с ними в доле?       — Иванэл Юн-Гая, — полицейский снял очки и, протирая их, смерил Иванэла уничтожающим взглядом. — В следующий раз думайте прежде, чем открывать рот. Оскорбление сотрудника правоохранительных органов, находящегося при исполнении — это уже серьёзно. Пора взрослеть, мальчик, ясли давно закончились.       — Извините, — Иванэл заставил себя поправиться и опустить глаза.       — Видите, сколько народу? — полицейский махнул рукой на дверь. — Побили, изнасиловали, расстреляли машину… И так целый день! Не мешайте заниматься делом! А ещё зарегистрируйтесь поскорее, иначе ни работать не возьмут в нормальное место, ни уситься!       — Куда зарегистрироваться? — Иванэл в отчаянии повысил голос. — Я ж за то и топлю!       — Да что же это такое в конце концов! — в кабинет без стука ворвалась крупная запыхавшаяся женщина. Она вела за руку худенькую зарёванную девушку, укутанную в пуховик не по размеру. Под глазами у неё чернели два фингала. — Мы три часа сидим к вам в очереди, потом вы отправляете её описывать всю эту мерзость, а теперь снова сидеть в очереди? Девочка в себя прийти не может, а ей даже помыться и поспать не дают! Есть у вас совесть, в конце концов? Заводите дело на этих сукиных тварей! — она швырнула полицейскому на стол какие-то листы.       Тот несколько раз махнул рукой, намекая Иванэлу выйти вон. Пришлось подчиниться.

* * *

      Внутри словно выключили свет, и все краски потухли. Полиция была последней надеждой, но теперь провалилась и она. Мысли о том, что полицейский может быть частью схемы и пошлёт на хрен, у Иванэла даже не возникала. Ясное дело, тот не признался, даже бровью не повёл! Профессионал, их на это натаскивают. Видно, что задроченный жизнью, где уж ему признаться-то? Засунул язык в одно место и молчит, чтобы не привлекать внимание! Врачи со скорой предупреждали, что полиция может быть в доле чёрными гробовщиками, почему бы чёрным риелторам, в свою очередь, с ними не договориться? Без того, чтобы полиция смотрела на такие дела сквозь пальцы, у них ничего бы не вышло.       Было около четырёх часов. Несмотря на нервы, Иванэлу очень хотелось есть — он почти неделю нормально не ел. В хостеле были две микроволновки, но они не работали, и ничего, кроме лапши быстрого приготовления, соорудить не удалось. Проходя мимо продуктового магазина, Иванэл застыл. У чёрного хода стояли несколько контейнеров с просрочкой. Перед тем, как загрузить отходы в кузов, мусорщики спешно рылись в них, рассовывая по карманам что получше. Продукты были совсем новые: нежно-розовые ломтики мраморной говядины, овощи и фрукты без бочков, разноцветные йогурты, которые так любила Ули… Иванэл где-то слышал, что ГОСТы написаны перестраховщиками, но тот факт, что так много хорошей еды отправляется под пресс, вызвал желание расплакаться. Магазин был из самых дорогих — с эко-продукцией — но дело было не в том, что какую-то корову убили напрасно (вернее, не только в этом). Иванэл представил, сколько сил и денег было потрачено, чтобы произвести эти продукты, а ещё — сколько людей даже мечтать не смеют о таких деликатесах. Он злился на себя, что так расчувствовался из-за мусора, но правда была в том, что это… это не мусор! От абсурдности происходящего Иванэл не мог сдвинуться с места. Вдруг его заметил один из мусорщиков, и то, как смягчился жалостью его взгляд, вернуло Иванэлу способность двигаться. Мужчина в задумчивости опустил взгляд на красивую упаковку сыра у себя в руках, а Иванэл поспешил прочь, чтобы мусорщик не успел задать вопрос. С одной стороны, можно было бы и взять, но с другой… Иванэл перестал бы себя уважать. Он никогда не будет побираться по помойкам и не будет просить милостыню, что бы ни случилось! Осуждать этих людей за то, что они подворовывают, было бы мелко, но взять у них подачку — запомоиться самому.       Решив, что он всё равно налажал везде, где только мог, Иванэл заказал себе нормальный обед: салат, суп, горячее и даже маленький солнцепряник. Поев по-человечески, он немного успокоился и начал просматривать сайты адвокатских контор. Ценники за консультации, не говоря о поддержке, были конские: чем сложнее дело, тем выше часовая ставка, а его дело, ясно, будет сложным… Перспектива отдать последнее и остаться ни с чем была страшнее всего, поэтому Иванэл сразу поехал к отцовскому врачу. Обследование проходило к концу. Истерить и галлюцинировать отец перестал, но на этом улучшение застопорилось. Пару раз Иванэлу показалось, что отец узнал его, но увы… Тот был спокоен и вежлив, увлечённо рассказывал о жене и детях, которые со дня на день прибудут на курорт, а также интересовался, как тут отдыхается Иванэлу — каждый раз они "знакомились" заново… Несмотря на то, что чуда не произошло, отец чувствовал себя хорошо и даже был счастлив, по-своему…       Войдя в кабинет психиатра, Иванэл застыл возле стола, сжимая и разжимая кулаки. Врач встретил его на удивление тепло. Возможно, дело было в том, что Иванэл больше ни разу не приезжал со следами похмелья.       — Ну что, Иванэл Юн-Гая, папа ваш стабилен, но работать ему в таком состоянии, конечно, нельзя. Я глубоко сожалею, что мы не смогли сделать больше. Если бы он обратился за помощью раньше… — вздохнув, психиатр продолжил. — Пакет документов для суда я подготовил, а ещё расписал план действий, чтобы вы могли ходатайствовать о первой группе инвалидности. Получите скидку на лекарства, предметы обихода и коммунальные…       — Значит так, — перебил Иванэл, сделав глубокий вдох. — Моё опекунство откладывается. Нашу квартиру отжали чёрные риэлторы, и мне самому пока тупо негде жить.       Врач переменился в лице, но Иванэл проигнорировал его реакцию, продолжая чеканить заранее придуманные фразы:       — Пока я буду всё это как-то утрясать, щас главное, чтобы папе было нормально. Куда его можно будет поселить, ясно, что — на время! Вы говорили, у нас есть какие-то интернаты. Нужен самый хороший, но, чтобы не самый дорогой.       — Погоди, сядь, — хмурясь, врач внимательно смотрел на него. — Расскажи по порядку, что случилось, не части, — он налил Иванэлу воды, внимательно вслушиваясь в рассказ.       — И ты, узнав про залоговое обеспечение, выложил им всё как на "картировании"? Ты… — психиатр прищурился. — Ты что, опять был пьяный?!       — Нет! — воскликнул Иванэл, стыдливо опустив глаза. — Я не… я просто… они… — Похмелье вкупе с простудой сыграли роль, но Иванэл сомневался, что в нормальном состоянии стал бы что-то перепроверять. — Они сказали, что надо, кровь из носа, успеть до суда! Иначе долг нельзя будет погасить квартирой, а у меня-то нету таких деньжищ, я их и за две жизни не поднял бы! Я думал, что они так-то знают лучше…. И письмо это ещё, мать его…       — Какое письмо? — тон врача по-прежнему был строгий, но, когда Иванэл усилием воли встретился с ним взглядом, в глазах не было осуждения — лишь горечь и сочувствие.       — Вот, — Иванэл протянул ему конверт, немного расслабившись. Выволочка не улучшила бы ситуацию, зато смачно саданула бы по перегретым мозгам.       — Да-а… — протянул психиатр, нарочито аккуратно складывая письмо, и вернул его Иванэлу. — Профессионально они его обрабатывали. Наверняка все желчью изошли, что раньше до квартиры было никак не добраться, пока сестрёнка твоя была там зарегистрирована.       — А Ули-то тут причём? — не понял Иванэл.       — Опека проследила бы, чтобы ребёнок в любом случае не остался на улице, — объяснил врач. — Значит, этим мразям пришлось бы вернуть вам если не полноценный остаток, то хотя бы конуру в каком-нибудь самострое. Вот они и доили твоего папу, а как девочка достигла бы совершеннолетия, точно так же пустили бы вас по миру. Твой отец верил в них, как в ВиВо — подписал бы что угодно. А сейчас они просто сорвали куш — и ребёнок мёртв, и до суда есть лаг по времени, и ты ещё пришёл под градусом такой красивый…       — Но ведь папа реально болен! — перебил Иванэл. — Раз опека — это такая прям махина, что не переломить, они же вступятся за папу после суда, правда ведь? Вы поможете?       — Я мог бы помочь, если бы ты пришёл сюда сразу, как узнал про долги, — врач посуровел. — Мы ускорили бы суд; ты соврал бы, что у отца ангина, а сестра жива-здорова, и внёс бы месячный платёж для отвода глаз. На опеку давят сверху, но если ситуация не вписывается в их прямые обязанности, они палец о палец не ударят. Там такая нагрузка, что даже разговаривать не станут. Твой отец не был их подопечным ни когда прописывал залоговое обеспечение, ни когда эти мрази его активировали.       — Это низко! — Иванэл никак не мог поверить, что закон не на его стороне. — Папа ведь уже тут, и все знают, что он давно болен — даже по письму это видно! Вы реально можете объяснить всё этой опеке, почему вы отказываетесь?..       — Это низко, да, но — в рамках закона. А письмо — просто бумажка; мало ли что человек может написать в растрёпанных чувствах. У него нет никакой юридической силы, — врач чуть повысил голос. — Я же сказал, что тебе нельзя пить, а ты что наделал?..       — Слушайте, я сам до хрена жалею, но щас речь не обо мне, а о папе! — осознав, что просрал квартиру с концами, Иванэл вернулся к главному. — Я думаю только о том, что теперь суд запихнёт его куда-нибудь к вонючим бомжам. Помогите мне хотя бы с этим, пожалуйста! Я вижу, что вам не срать на папу, как всем остальным.       Психиатр тяжело дышал с напряжённым лицом. Он глубоко вдохнул, потирая переносицу, и виновато сказал на полтона ниже:       — Я бы и рад помочь, но у самого два студентика в Керне. Там "пылесос" для денег какой-то, а не институт…       — Просто найдите интернат, пожалуйста, — взмолился Иванэл. — Это единственное, о чём я прошу. Я пока вложу туда всё, что мне эти вернули, а там уже как-нибудь выкручусь, подниму.       — Конечно, я найду, — врач помолчал. — Послушай, оставь хотя бы половину суммы…       — Чтобы деньги обесценились? — Иванэл помнил слова менеджера.       — Попробуй запросить ипотеку — у тебя стаж работы почти три года и…       — Стаж по внештатке не считается — банки меня уже послали, — процедил Иванэл. — Сначала надо переоформиться по трудовому, оттрубить минимум год и только потом запрашивать снова.       — Что ж они людей-то, как скот, набирают! — разозлился психиатр. — Лишь бы налоги не платить!       — Это моя вина, — Иванэл ссутулился. — Я сам так хотел, чтобы не платить…       — Думаешь, только ты платишь налоги, а работодатель за тебя — нет?       Иванэл не знал этого, но вместо того, чтобы опускать "Росток", сотрясая воздух, задал встречный вопрос:       — На сколько отцу хватит пятисот пятидесяти тысяч?       — Если рассматривать самые бюджетные из хороших интернатов — это тысяча-полторы в день вместе с питанием. Лекарства — отдельно.       Иванэл сделал над собой усилие, чтобы не уронить лицо в ладони. Пятисот тысяч хватит максимум на год, а потом ему не потянуть интернат вместе с ипотекой. Ещё за обследование и подбор терапии сколько выплачивать!       — Если оплатить интернат вперёд, дадут скидку, — добавил психиатр.       — Много? — вяло спросил Иванэл без особой надежды.       Поджав губы, врач отрицательно помотал головой:       — Пять-семь процентов.       — Там правда ничего? — Иванэл поднял на него глаза. — Папу не будут бить или?..       — Правда, — успокоил психиатр. — Комната на несколько человек, но условия хорошие и отношение. Все сиделки — лицензированные медсёстры, врач дежурит круглосуточно. Я дам адрес, съезди — посмотри. Далековато от нас, но ты на машине — это не беда. Про машину, кстати, не бойся — сможешь и дальше спокойно таксовать, я расскажу, как всё оформить. Единственное, продать её уже не получится — только с разрешения опеки и с последующим переводом всей сумму на счёт отца.       — Вот за это прям спасибо вам! — облегчённо выдохнул Иванэл. Он поднялся и протянул врачу руку.       — Мне жаль, — снова сказал психиатр, отвечая на рукопожатие. — Только не пей больше, я тебя умоляю, — вздохнул он, с жалостью глядя на Иванэла исподлобья. — Это иллюзия выхода.       — Если снова напьюсь, сломаю себе палец, я отвечаю, — серьёзно пообещал Иванэл.       — Лучше не надо, — врач слабо улыбнулся. — Попробуй вариант с ипотекой, если на работе пойдут навстречу. Я бы действовал в этом направлении. Когда въедешь, сразу сделаем запрос на опекунство… — он умолк, изучая лицо Иванэла. — Выглядишь хорошо. Спишь нормально сейчас?       — Да, как убитый.       Бесконечную возню в хостеле вряд ли получится вылечить таблетками — спасали только наушники.       — Могу сходить в суд вместе с тобой, если хочешь, — предложил врач.       — Спрашиваете! — Иванэл не ожидал столько участия от этого резкого человека. — Хочу, конечно. Спасибо!       — И сразу приходи, если будет совсем невмоготу, не тяни, — с нажимом сказал врач. — Подберём терапию, чтобы работоспособность не падала.       — Я сильный — сам справлюсь, — Иванэл заставил себя улыбнуться, чтобы окончательно не раскисать.       — Взрослые люди просят о помощи — в этом нет ничего стыдного, — заметил психиатр. — Инфантилы, наоборот, сидят до победного. Поверь, лучше не доводить, чтобы тебя отдирали от асфальта, а прийти и честно сказать, что — тяжело. Это не слабость, как ты сейчас думаешь, а совсем наоборот.       Иванэл не мог с ним согласится, поэтому просто ещё раз поблагодарил и ушёл.       Настоящее бессилие он испытал тем же вечером, когда пропал чехол с телескопом. Иванэл обыскал всё по несколько раз, но безрезультатно — никто ничего не видел, а ответственность за оставленные вещи хостел нести отказался. Сознавая, что упустил последнюю ниточку, соединяющую его с сестрой, Иванэл отчаялся, но он был мужиком и не мог позволить себе раскиснуть, да ещё на глазах у чужих людей. Надо крепиться!

* * *

      На работу Иванэл пришёл минута в минуту, наконец-то здоровый и полный сил. Встретив на углу дядю Вира, Иванэл чуть повеселел. Старик с искренним участием расспрашивал о здоровье и об отце. Иванэлу так хотелось поделиться новыми проблемами, но загружать пожилого человека смысла не было — вряд ли тот смог бы помочь по существу. Впрочем, поговорить они бы всё равно не успели — пропуск Иванэла не читался. Дядя Вир с озабоченным видом поспешил на склад, чтобы разузнать причину. Вскоре Иванэла таки пустили, но послали прямиком в кабинет Лика.       — Как это со мной расторгли договор?! — Иванэл вытаращил глаза на ненавистную "шестёрку" в аккуратном костюмчике. — Вы не имеете права! Меня здесь вообще неделю не было!       — Сожалею, Иванэл Юн-Гая, — ответил Лик, издевательским тоном растягивая второе имя, — но именно по этой причине руководство было вынуждено срочно взять на ваше место другого сотрудника. Вы не предупредили, что будете так долго отсутствовать, а клиенты должны получать заказы в срок.       — Предупредить, что я завтра схвачу простуду? — перебил Иванэл, зло ухмыляясь. — Вообще это вы отправили меня домой, я же готов был работать! Вы сказали об этом руководству или нарочно обставили всё так, будто я просто куда-то свалил?       — Давайте оставаться в рамках приличий, мы же с вами цивилизованные люди, — Лик накрыл столешницу ладонями в успокаивающем жесте. — Вашего отстранения требовали санитарные нормы, а руководство, в свою очередь, требует от меня бесперебойного функционирования склада. Здоровье сотрудников, безусловно, очень важно, но интересы клиентов — на первом месте. Как вы знаете, наша компания чрезвычайно востребована, поэтому нашлось сразу несколько соискателей, готовых приступить к работе в тот же день. Я очень рад слышать, что вы поправились и желаю вам удачи в поиске новой интересной работы. Оставшаяся часть заработной платы в ближайшие дни поступит вам на карту.       — То есть вы втихаря пнули меня под зад и надеетесь, что вам за это ничего не будет? — Иванэл позволил себе нервный смешок, но изнутри его разрывал истерический хохот.       Лик снисходительно склонил голову и продолжил тем же нарочито официальным тоном:       — Ваш договор предполагал очень много удобств и свободы действия. Поэтому мы всегда идём навстречу сотрудникам, которые предпочитают данный вид трудоустройства. Однако для компании это большой риск: сотрудник может исчезнуть в любой момент, и тогда его обязанности останутся невыполненными. Как следствие, компания оставляет за собой право единовременно расторгнуть такой договор, если сотрудник выполняет должностные обязанности ненадлежащим образом.       — Ненадлежащим?.. — задохнулся Иванэл. — Да я почти три года вкалывал тут за двоих вообще без отпуска!       — То есть вы хотите сказать, что кто-то из коллег отлынивал от работы? — Лик абсолютно точно намекал на дядю Вира.       — Нет, блин, нет же, нет! — Иванэл не мог так подставить старика.       — Прекрасно, — кивнул Лик. — Ваша настойчивость и стремление подать себя с лучшей стороны обязательно помогут вам в поиске работы.       — Никуда я отсюда не уйду, пока не поговорю с руководством! — Иванэл выжидательно сложил руки на груди.       — Разумеется, вы можете связаться с генеральным директором по электронной почте, — Лик откинулся в кресле, смерив Иванэла насмешливым взглядом. — Если он сочтёт нужным встретиться с вами, обязательно приходите, а сейчас я вынужден попрощаться и вернуться к рабочим вопросам.       — Вот и напишу, потому что вы!… — Иванэл прикусил язык. Хамством решить проблему не получится.       — Да, и желаю крепкого здоровья вашему папе, — Лик слащаво скривил губу.       — А, то есть меня уволили, потому что у меня отец в психушке? — Иванэл ощущал, как от злости и несправедливости тело закололо мелкими противными иголочками.       — Что вы такое говорите, Иванэл Юг-Гая? — Лик стёр с лица ухмылку и приосанился. — Мы всегда идём навстречу сотрудникам с детьми или с больными родственниками, даже несмотря на то, что им приходится брать меньшее количество смен. Человечность — это наш корпоративный принцип.       Иванэл нервно прыснул:       — Ваш корпоративный принцип — наеб…       Раздался короткий стук в дверь, а потом её резко распахнули без приглашения. Иванэл встретился глазами с Лиззи, которая буквально светилась от радости.       — Извините, пожалуйста, я зайду позже, — не в силах скрыть торжествующую улыбку, она опустила взгляд и закрыла за собой дверь.       — У вас ко мне всё, Иванэл Юн-Гая? — нетерпеливо надавил Лик. — Тогда не заставляйте мою коллегу ждать, возможно, у неё срочный вопрос.       Слизняк нарочно сказал "мою", чтобы ткнуть Иванэл носом, мол, он тут больше не работает! Иванэл очень хотел врезать Лику промеж глаз, но этим он восстановления не добьётся. А чем добьётся? Иванэл не представлял, куда пойти со своей бедой. В суд? Но там наверняка скажут, что этот договор правда можно расторгнуть в любой момент. Вряд ли "Росток" не подстраховался самыми крутыми юристами…       Выйдя в коридор, Иванэл столкнулся с Лиззи, которая молча проскользнула в кабинет у него под локтем. Не успев отойти от двери, она проворковала приторным голосом:       — Лик, ну рассказывай! Констэла больше не будет ко мне приставать? С ним точно всё, да?       Иванэл резко выдохнул, словно его ударили под дых. Он с ненавистью взглянул на дверь. Глаза заволокло красным маревом обиды и ревности. Развернувшись, Иванэл вбежал в кабинет и хлопнул дверью что есть силы. Они даже не отпрянули друг от друга: парочка бесстыдно обжималась прямо возле стола Лика!       — Что-то ещё, Иванэл Юн-Гая? — спросил Лик, красноречиво поглаживая Лиззи по ляжке.       Иванэл неверяще хлопал глазами, осознавая, с чьей подачи только что лишился лучшей работы в своей жизни. Он ни за что не поднял бы руку на женщину, поэтому просто рассматривал Лиззи, будто видел впервые.       — Что я тебе сделал, что ты со мной вот так? — прочистив горло, спросил Иванэл.       Лиззи отвернулась и спрятала лицо на плече у нового любовника.       — Если у вас всё, Иванэл Юн-Гая, — жёстко сказал Лик, — выйдете вон и закройте за собой дверь.       — Думаешь, ей нужно от тебя что-то, кроме денег? — Иванэл отвёл взгляд от макушки Лиззи и посмотрел на Лика. В ушах шумело; Иванэл почти не слышал собственный голос, продолжая таращиться на парочку невидящим взглядом.       — Вам всем нужны от меня деньги, — ухмыляясь, ответил Лик. Он говорил так, будто уже купил "Росток" вместе с сотрудниками. — Вопрос в том, что от вас нужно мне. Или ты уходишь сам, или я вызываю охрану.       — Я могу забрать вещи? — процедил Иванэл.       — Да. Не смею задерживать, — Лик отвёл голову Лиззи от своего плеча — резко, без намёка на нежность, с которой Иванэл дотрагивался до девушки — и впился в её губы грубым поцелуем. Лиззи закрыла глаза и обняла Лика за шею.       По пути в раздевалку Иванэла застал звонок с незнакомого номера. Высокий женский голос с придыханием поинтересовался, куда запропастился доктор Констэла. Иванэл и так был на взводе, поэтому гаркнул, что "доктор" — в психушке и, если она не хочет оказаться там же, пускай завязывает с этим дерьмом. После чего он заблокировал номер и отключил телефон.       Иванэл достал из шкафчика две чистые футболки и на автомате запихнул в рюкзак. Уши заложило, но руки и ноги по-прежнему слушались. Само собой, Иванэл пришёл сюда не за тряпками. В женской раздевалке тоже было пусто. Порывшись в рюкзаке, Иванэл достал открывалку для бутылок и подошёл к шкафчику Лиззи. В открывалку был встроен маленький ножик. Иванэл принялся выцарапывать слово "шлюха" на двери шкафчика. Плевать, что кто-то может настучать Лику! Внимание было сосредоточено лишь на том, чтобы как можно глубже выцарапать эти пять букв. Уперевшись в шкафчик левой ладонью, Иванэл старательно выводил "ю", когда надавил слишком сильно. Правая рука сорвалась — нож распорол средний и указательный пальцы на левой. Он саданул со всей силы, и порез был глубокий, если не до кости. Кровь лилась на футболку, капала на джинсы и белые кроссовки. Выгуравшись, Иванэл рванул в туалет, чтобы попытаться спасти хотя бы кроссовки. Он выкрутил на максимум холодную воду и сунул под неё руку. Подняв глаза к зеркалу, Иванэл не узнал себя: какой-то левый парень с тупым выражением на лице, взгляд стеклянный. Тогда он зажмурился, чувствуя жгучую боль, расползающуюся от руки по всему телу: в голову, в живот, в солнечное сплетение. Боль не могла быть такой сильной, но с каждой секундой она захватывала новые участки тела. Выключив воду, Иванэл взглянул на руку — кровь не останавливалась. Надо было скорее придумать, чем перевязать рану, иначе он зальёт и одежду, и всё вокруг, но, замерев, Иванэл продолжал стоять.       Боль оказалась неожиданно полезной. Она так быстро вытеснила мысли о предательстве Лиззи; о том, что ему негде жить, а через два года будет нечем платить за отца, и того, обколов транквилизаторами, отправят к чокнувшимся бомжам. Очень вероятно, что Иванэл к тому времени окажется где-то по соседству… Боль стирала эти мысли, будто ластик шпионской ручки, подаренной отцом перед школой. В своей силе и простоте боль казалась убежищем. Осознав это, Иванэл, отдался ей целиком. Он сделал два шага назад и, нащупав спиной стену, сполз на пол.       Пульс грохотал в ушах, словно где-то рядом бахали фейерверки. Он дрейфовал на волнах боли, как вдруг перед глазами встало лицо Ули. Иванэл вспомнил день, когда они лазили по деревьям наперегонки. Ветка под ногой Ули надломилась, и, ловя сестру, Иванэл знатно ободрал левую руку. По сути, простая ссадина, каких были сотни в его жизни, но Ули не успокоилась, пока не промыла рану питьевой водой и не перевязала носовым платком. Иванэл покупал ей бумажные платочки, но Ули зачем-то сшила несколько тряпичных и каждый день собственноручно их стирала, приговаривая, что это "обязательный аксессуар настоящей леди". Иванэл смеялся, недоумевая, где она берёт эту ерунду, а теперь не мог избавиться от видения: сестра перевязывает ему руку и болтает о бактериях, как о чудовищах из фильма ужасов. Попытка забыться не помогла, словно боль в руке — это портал в прошлое, и пока рука болела, Ули была жива. Иванэл впервые ощущал тоску по сестре и вину перед ней так сильно, что разрывалось сердце.       И тут он заплакал.       Слёзы шли легко, не оставляя сил на разумные доводы. Прежде Иванэл нарочно пытался выдавить слезу, но ничего не выходило, а сейчас он рыдал так, что боялся никогда не остановиться. Стыдно, только эти слёзы Иванэл не стал бы глушить ни таблетками, ни снежарём. Как будто вместе со слезами та часть Ули, которая жила в нём, вышла наружу и снова была рядом, наставляя и утешая одновременно. Иванэл прижал ладони к лицу. От соли травмированную кожу защипало сильнее; слёзы продолжали капать куда-то вниз. Или это капала кровь? Иванэл не стал смотреть.       — Ули… прости… меня… за телескоп! Ули… — всхлипывал Иванэл, содрогаясь всем телом.       Боль оказалась сильнее него, и впервые в жизни Иванэлу понравилось быть слабым. Возможно, если кровь не останавливать, она вытечет вся, и можно будет ни о чём не думать. Он уже забыл, каково это — не думать, но очень хотел испытать снова.       Когда сбоку раздались чьи-то шаги, Иванэл сжался, уткнулся лицом в колени и обхватил их руками. Вдруг ему повезёт, и его просто не заметят? Он испуганно вздрогнул и поднял глаза, когда его запястья мягко обхватили тёплые ладони и отвели от колен. В нос ударил запах мяты и каких-то душистых трав. Иванэл исподлобья смотрел на дядю Вира, пока тот изучал его запястья и сгибы локтей. Осознав, что подумал дядя Вир, Иванэл снова уткнулся лицом в колени от стыда и обиды. Тут можно было подумать только одно!       Но Иванэл бы не стал.       Никогда.       На какой-то момент ему правда показалось, что в смерти есть что-то освобождающее, но он всё равно не стал бы. И совсем не из-за отца, нет, просто не стал бы и всё.       Стыдно, что дядя Вир увидел его таким, и теперь будет считать слабаком. Иванэл против воли громко всхлипнул. Надо было собраться, но он физически не смог… Тогда дядя Вир отпустил его руки и крепко обнял.       — Тише-тише, Нэл, я с тобой, я тут, — приговаривал старик, укачивая его, как маленького. — Ты не один.       Дядя Вир не задал ни одного вопроса, не требовал взять себя в руки и не пытался насильно вытащить обратно в реальность. Возможно, поэтому Иванэл судорожно уткнулся в худое острое плечо, зарыдав с новой силой.       — Это я виноват, — всхлипывал он, обнимая дядю Вира в ответ. — Сначала Ули… и батя… и… я не смог! Я так… так старался, — он давился слезами, уже не думая о том, как жалко выглядит со стороны. — И… не… смог… Я всё порчу! Я… не должен… не должен… быть… Не могу больше… — Иванэл снова зажмурился.       — Шшш, — старик дал ему выплакаться и продолжал обнимать, сидя рядом.       Когда Иванэл наконец затих, дядя Вир достал пару носовых платков — таких же тряпичных, какими пользовалась Ули — это они пахли травами. Первый он сбрызнул водой и бережно обтёр Иванэлу лицо, а вторым крепко перевязал пальцы. Кровь ещё текла, но уже не ручьём. Старик перекинул руку Иванэла себе через плечо и осторожно поднял на ноги.       — Поехали домой, — дядя Вир потянул его к выходу за предплечье.       — Нету у меня дома, — Иванэл безучастно смотрел на лужу крови под ногами. Кроссовкам, джинсам и футболке, похоже, пришёл конец. Рубашка дяди Вира тоже была местами испачкана. Странно, что это не вызвало сожаления, Иванэл просто отметил как факт. Тем временем старик набросил ему на плечи свою куртку и натянул капюшон поглубже.       — Шагай потихоньку, — мягко сказал он.       Вскоре дядя Вир усадил его в машину (наверное, в такси), а через несколько минут они уже куда-то приехали. Хорошо, что водитель попался культурный или просто молчун. На его месте Иванэл тоже не стал бы лезть, тем более, что дядя Вир застелил сидение пакетом.       — Где мы? — Иванэл вылез из машины и вяло огляделся из-под капюшона.       — Дома, — ответил дядя Вир и легонько подтолкнул в сторону подъезда.       Лифт дребезжал, воняло то ли кошками, то ли мочой, но Иванэл послушно шёл следом, ещё не до конца выйдя из ступора.       — Вир, ты? — Иванэл услышал женский голос, приятный, но довольно возрастной. — Что-то забыл? Ох…       Надо было представиться, объясниться, а Иванэл не мог даже поднять глаза на женщину, чтобы не напугать. Он был весь перемазан в крови, словно жертва поножовщины.       — Хла́да, всё потом, пусть он отдохнёт, — сказал за него дядя Вир.       — Конечно-конечно, — в её голосе не было отвращения, только сосредоточенность. — Пожалуйста, проходите.       Стаскивая кроссовки один о другой, Иванэл схватился за новую мысль, чтобы не думать остальные. Поразительно, что женщина не стала задавать никаких вопросов, будто поняла дядю Вира с полуслова. Иванэл послушно шёл за стариком, глядя под ноги, поэтому видел только линолеум, порожек и наконец односпальную кровать, аккуратно застеленную пледом.       — Приляг тут, отдохни. А лучше — поспи, — мягко, но с нажимом сказал дядя Вир.       Иванэл решился снять капюшон и удручённо оглядел себя.       — Как же я… на чистое? У меня в рюкзаке футболки были… Блин, рюкзак!       — У меня твой рюкзак — вот он, смотри, я его вот сюда кладу. А грязное снимай и бросай на пол. Бросай-бросай, — поторопил дядя Вир, роясь в шкафу. — На, попробуй, — он протянул Иванэлу домашние штаны. — Это мои, главное, чтобы подошли, а то ты вон какой лось, а я уже лет десять вниз расту. И кровать тоже моя, не бойся ничего.       Когда Иванэл переоделся, старик надавил ему на плечи, заставил сесть и спросил:       — Подошли вроде? Не жмут ничего?       — Дядя Вир… — Иванэл залез с ногами на кровать, виновато поглядывая на кучку грязной одежды.       Старик не слушал его. Он несколько раз уходил, принёс тазик с водой, бинты и бутылочку антисептика.       — Дайте мне сюда… — Иванэл попытался отнять руку, но дядя Вир только шикнул на него. Обработав рану, тот перевязал её по-нормальному, а после заставил Иванэла улечься на подушку и накрыл пледом. Постель тоже пахла мятой, будто его снова обнимал дядя Вир. Напряжённые мышцы по всему телу непроизвольно начали расслабляться.       — Тебе надо отдохнуть, — повторил старик. — Если что, мы тут рядом — на кухне. Потом расскажешь, если захочешь. А если нет, значит, нет. Главное, не бойся ничего. Ты не один, Нэл. Слышишь меня? Ты не один.       Иванэл сдался и молча кивнул. Не важно, за какие заслуги дядя Вир подарил ему эту передышку. Глупо отрицать, что Иванэл нуждался в ней, как воздухе. Он обязательно поблагодарит хозяев, когда приведёт себя в порядок и сможет складывать фразы длиннее, чем из трёх слов. Свернувшись калачиком в тепле и безопасности, Иванэл тут же провалился в сон, к счастью, без сновидений.