К-стратегия

      Лабораторию заливало сентябрьское солнце. В соседней мастерской за стеклом кто-то собирал робота. Низкий гул сервоприводов прерывался щелчками фиксаторов.       К Иванэлу были прикованы взгляды однокурсников.       — Если кто за лето забыл, — начал он, — я доказал, что ЭМГ позволяет предугадывать движение: запускать манипулятор раньше и сокращать задержку. Но я упёрся в нестабильность сигнала.       Иванэл вывел на экран тему нового курсовика и прочёл:       — "Интеграция ЭМГ и кинематики при управлении роботизированным манипулятором для предсказания траектории движения".       Выдохнув, он на секунду замолчал. Насколько же всё было проще, когда он ловил начало движения! Тогда казалось, что если точнее определить момент старта — проблема решена. Он доработал предиктивный режим настолько, насколько было возможно, только устойчивый маркер намерения всё равно не нашёл.       Иванэл чуть повысил голос:       — Цель первого эксперимента — подтвердить, что по раннему мышечному сигналу можно предсказать направление движения, — на экране появились графики. — Важно уточнить, — добавил он, — что момент старта движения я определяю по датчику положения кисти. Это опорная разметка. Потом беру интервал ЭМГ за сто миллисекунд до старта и обучаю классификатор определять направление: влево или вправо, — Иванэл переключил слайд. — В офлайн-режиме на пяти испытуемых это дало восемьдесят один процент точности.       Раздалось восторженное: "Ууу!".       — Нормально так! — выкрикнул Хин.       Иванэл чуть улыбнулся.       — То есть вы выравниваете обучающие данные по известному моменту движения? — спросил декан. Уступив кафедру, он стоял возле первого ряда со сложенными руками.       — Да, — Иванэлу стало не по себе.       — А в онлайн-режиме откуда собираетесь брать этот момент?       — У меня есть детектор старта по ЭМГ… Добавлю его перед классификатором.       — Но ведь он слишком чувствителен к микросокращениям и шуму, — напомнил декан.       Иванэл не сразу понял, к чему тот ведёт, и попробовал возразить:       — Да, ложные срабатывания есть, но…       — Иванэл, вы обучали классификатор на окнах, выровненных относительно известного движения. А в реальном времени ему придётся работать с окнами, выровненными по гипотезе детектора.       Гул сервоприводов из-за стекла снова стал отчётливым.       — Вы имеете в виду, что распределение входных данных изменится? — медленно проговорил Иванэл.       — Проверим? — предложил декан. — Прямо сейчас, без кинематической разметки. Пусть система сама ищет момент старта. Давайте так же — пять испытуемых. Иванэл, вы ведёте эксперимент.       Он ждал, что первой вызовется Лима, но её руки не было. Декан вызвал её сам и ещё троих.       — А пятый?.. — спросил Иванэл.       Декан закатал рукав.       За волнением Иванэл не сразу заметил, что рука Лимы подрагивает.       — Холодный? — он кивнув на датчик.       Лима закивала. У неё пару раз дёрнулось веко.       — Давай, соберись, мне нужен хотя бы один супер-стабильный оператор, — шепнул Иванэл, но Лима не улыбнулась.       Пошла запись. Поток ЭМГ теперь проходил через детектор старта, и только после того, как тот срабатывал, система вырезала окно для классификатора. Завершив серию, Иванэл свёл данные и построил новые графики. Сигнал Хина был резкий, с чётким фронтом. У декана — растянутый и сглаженный, как прежде у Лимы. Сегодня же детектор постоянно цеплялся за микровсплески, и её окна "уплывали" до реального движения.       Иванэл снова открыл объединённую модель.       — Точность — тридцать семь процентов, — заключил он, прочистив горло, и вывел результаты на экран.       — Что, ниже случайного угадывания? — воскликнул Хин. — Да как так-то?!       По лаборатории покатилось разочарованное "Ууу!"       — Тихо, — сказал декан, не повышая голос. Он смотрел на студентов, пока шум из мастерской снова не стал различимым, и обернулся к Иванэлу. — Вы пытаетесь найти какой-то универсальный маркер намерения?       — Да, для любого оператора.       — А если его нет?       — Ну как нет? — Иванэл сгруппировал ошибки по каждому оператору. — Тут пять разных способов начинать движение, но намерение-то у всех одно: влево или вправо.       — Вообще-то пара уже десять минут как всё! — выкрикнул кто-то сзади. — Есть пора!       Иванэлу было приятно, что на парня зашикали со всех сторон.       — Давайте завершать эксперимент, — согласился декан. В его тоне не было разочарования, скорее, интерес.       — Давайте, — хмурясь, вздохнул Иванэл. — Всем спасибо.       — Не опускайте руки, — подбодрил декан. — Это не провал всей модели, просто маркер, который вы ищете — не совсем то, чем кажется.

* * *

      Эль так и не отписался из Формики. Тревожные мысли и тупик с манипулятором выматывали. Про Голя Иванэл вспомнил, только когда пришло уведомление об успешной аннуляции контракта.       — Спасибо ещё раз, Нэл, — Голь крепко пожал ему руку. — Ты меня просто спас.       — Рад помочь, — Иванэлу было приятно, что он не ошибся в товарище и немного подзаработал.       Страх за отца диктовал переводить всё в интернат раз в несколько месяцев, а не крутить деньги на вкладах. Во всяком случае, так надо до следующего мая — оплатить на пять лет вперёд. А дальше — переключиться на первый взнос, чтобы к концу учёбы тот уже был. С хорошей работой ипотеку должны быстро одобрить.       — А это тебе так, приятный бонус, — Голь скинул на почту билет в стрип-клуб с открытой датой.       — О, прикол! — обрадовался Иванэл. — Спасибо!       — В Первый День Ви, Второй День Во и День ВиВо у них там особое шоу, — подмигнул Голь.

* * *

      Наконец-то Эль отписался, что отец поправится. Вернувшись, друг рассказал: летом отца сократили. Родители скрывали, чтобы не отвлекать Эля от учёбы, а отец в безумном темпе бегал по собеседованиям. Возраст, нагрузка и стресс чуть его не убили, но скорая подоспела вовремя: даже инвалидности удалось избежать.       — Когда я сказал им, что мы с Пеной доплатим за последний курс, они были в шоке, — с гордостью рассказывал Эль. — Мы, конечно, на квартиру копили, но сейчас главное — защититься, а там я уже выйду на полный день. Меня позвали на стажировку в "ЭГО", представляешь? Это же короли виртуальной реальности! Круче только в Гондване!       — Меня вообще не удивляет, — улыбнулся Иванэл. — Тебе там самое место. Но твои-то были в приятном шоке, я надеюсь? — он боялся, что Эль хорошо так получил по мозгам.       — Да, — ухмыльнулся Эль. — О, да! И Пена с мамой так спелись, ты бы видел! — он нахмурился. — Но Пена страшно обиделась на меня. Сказала, будто я ей не доверяю и не люблю. Потом помирились, конечно…       — Ну вот видишь, а ты боялся.       — И правильно делал, в смысле, про родителей, — Эль посерьёзнел. — Ты не представляешь, что было бы, если бы они узнали в других обстоятельствах. Сейчас Пена для них — бог из машины, а узнали бы раньше, истрепали бы нам все нервы. Жаль только, что отец накрутил себя до больницы… Он сказал, что я таки мужик, — прыснул Эль.       — Ну супер, надеюсь, теперь заживёте!       Иванэл не понимал: сначала уничтожить в сыне самостоятельность, а потом жаловаться на то, что он рохля. Другой на его месте не добился бы ничего, даже несмотря на высшее образование. Всё-таки Хлада Мель-Тари права — стержень личности в чём-то другом.

* * *

      Подарок Голя Иванэл долго откладывал — ему нравилось подзабытое чувство предвкушения. Он несколько лет не позволял себе платных развлечений, не говоря о таком баловстве. Подняв голову от курсовика, с которым не было никаких подвижек, Иванэл потёр глаза и взглянул на часы. Как раз был Второй День Во. В стрип-клуб Иванэл заглядывал сразу после школы и пару раз на мальчишниках. Красиво, конечно, но без продолжения — не вполне комфортно.       Пожирая глазами девушек, он купил коктейль. Всё уже было круто, но мужчины за соседнем столиком обсуждали какую-то Мими́ — то самое шоу, о котором говорил Голь! Иванэл протиснулся ближе к сцене.       Девушка оказалась очень красива и выделывала такое, что Иванэл весь вспотел. Облизывая её взглядом, он жестом подозвал официантку — повторить коктейль. Два, не больше! Иванэл помнил свой лимит. Когда Мими двинулась вдоль сцены, собирая деньги за ниточку белья, Иванэл порадовался, что отказался от налички.       А в следующий момент их глаза встретились.       Пышные локоны, красная помада и блестящие тени не меняли лицо настолько, чтобы он не узнал её. Слишком много времени они провели вместе. И самое худшее — Лима тоже его узнала. Она не владела собой так хорошо, как Пушица: лицо исказилось; Иванэл физически чувствовал, как ей хочется прикрыться и убежать. Только когда похотливый гул сбоку стал громче, Лиме пришлось взять себя в руки.       По груди Иванэла провела официантка:       — Ещё раз повторить? — она томно склонила голову. — Или, может быть, танец? Мими будет счастлива!..       — Нет! — Иванэл отскочил от сцены и направился к выходу, абсолютно трезвый.

* * *

      Днём он пытался не пялиться на Лиму, но постоянно ловил её взгляды. Казалось, что лучше всего — общаться как ни в чём не бывало, она же ждала какой-то реакции.       — Отойдём? — Лима подошла к нему, когда закончилась последняя пара.       Иванэл кивнул. Они остановились в одном из коридоров старого корпуса. Колонны скрывали их от посторонних глаз.       — Я… — Иванэл хотел сказать что-то ободряющее, но взгляд сам собой спустился на грудь под свободной рубашкой.       — Ладно, — Лима выдохнула и процедила. — Сколько ты хочешь?       Иванэл поднял голову. Её веко дёргалось сильнее, чем на лабораторке.       — Чего хочу?.. — растерялся он.       — Денег, — её тело, казалось, вибрировало от напряжения.       — Каких денег?       — Чтобы больше никто не узнал, — Лима начала постукивать кроссовком по полу.       — А… — Иванэл на секунду задумался. — Да не надо, я никому не скажу. Но Голь, он…       Лима дёрнулась.       — Он тоже знает, — закончил Иванэл.       — Как же я сразу не поняла! — она спрятала лицо в ладонях на пару секунд. Шея и щёки пошли красными пятнами, в глазах стояли слёзы. — Это он тебе рассказал? По дружбе?       Иванэл отвёл глаза и кратко кивнул. Зачем Голь столкнул их лбами? Если тот и правда хотел отблагодарить, выбрал очень странный способ. Какая выгода Иванэлу с этой ситуации?..       — Ладно, — повторила Лима. От стеклянного выражения в её взгляде ему стало тревожно. Она обняла себя и, сглотнув слёзы, продолжила. — Я поняла. Говори, как ты хочешь? И когда?       — В смысле?.. — Иванэл застыл с открытым ртом. — Лима, ты ничего мне не должна, слышишь? Что за мысли такие вообще? — он сделал шаг вперёд, отчего девушка отпрянула и врезалась в колонну.       Иванэл замер, скользя по ней взглядом: глаз дёргался, руки сжимали торс, комкая отглаженную рубашку. Он без всякой ЭМГ видел, что напряжение готово было перейти в истерику.       — Голь тебя заставляет?.. — вырвалось у Иванэла прежде, чем он осознал эту мысль.       Лима сдавленно всхлипнула и убежала. Ошарашенный, Иванэл смотрел ей вслед.       Она подумала, что он хочет её шантажировать?!       Нежели Иванэл производил такое впечатление? Ох, блин! Прежде он бы даже не дослушал, но когда речь зашла про деньги, задумался — на целую секунду. Иванэл третий год работал с задержками и знал, что секунда — это до хрена! Как же так вышло? Что с ним?       Ему всегда хотелось денег, но сейчас они стали физиологической потребностью, которую не получалось удовлетворить. Иванэл не заметил, как начал меняться, выстраивая всю жизнь вокруг единственной мысли: поднять побольше. Ему часто снилось, как отца выбрасывают на улицу — пинками, лицом в грязь — а Иванэл стоит рядом, нищий, и ничего не может сделать. Эти сны были страшнее, чем мёртвая Ули с обезображенным лицом. От них тоже было плохо, но сознание не уплывало в леденящую панику. Хорошо, что он хотя бы не кричал во сне.       А ведь, исходя из новой логики, можно было бы поднять денег у Лимы — ради отца — она же сама предложила. Это были бы самые лёгкие деньги в его жизни. Можно было и переспать с ней пару раз. Голь намекал, что оно того стоит — да ещё с такой красавицей! Но сделать это — значило опуститься на самое дно. Туда, где не будет ни уважения, ни сострадания к самому себе. Всё равно что убить того Иванэла, каким его любили Ули, Хлада Мель-Тари и дядя Вир. Во рту стало кисло, его тошнило. От одной мысли он опротивел себе настолько, что захотел залезть под душ и смыть предположения Лимы. Только душ не поможет. Нужно материальное подтверждение: в нём ещё осталось что-то не про деньги.       Рискуя опоздать к клиенту, Иванэл метнулся в общежитие. Голя не было, наверное, убежал на стройку. Хорошо, во всяком случае, до вечера он не успеет к ней притронуться. Иванэл молился, чтобы клиенты сегодня были адекватными. На удачу, все оказались заинтересованы получить опыт вождения, а не — по морде. На работе Иванэл немного переключился, но, увидев Голя, растянувшегося на кровати, снова вскипел. Тот выглядел расслабленным и читал, как ни в чём не бывало. Ара с Эдельвейсом не было, но они могли вернуться в любой момент.       — Привет! — Голь улыбнулся. С тех пор как Иванэл его выручил, парень потеплел к нему. Они даже начали перебрасываться шутками.       — Привет. Надо поговорить, — Иванэл встал у кровати. — Давай выйдем ненадолго?       — Хорошо, как скажешь, — когда они дошли до выхода, Голь удивился. — Что, прям на улицу пойдём?       — Да, пойдём проветримся, — Иванэл не хотел засветиться перед камерами.       Когда они нырнули в арку соседнего дома, Иванэл остановился. Голь доверял ему больше, чем он думал… Внутри ворочалось противное чувство, что он собирается поступить, как гопник, но стоило вспомнить Лиму, и решительность вернулась. Не вынимая рук из карманов, Иванэл незаметно надел перчатки.       — Чего такое, Нэл? — в глазах Голя появился намёк на тревогу, когда до того дошло: они были в подворотне совсем одни.       — Я сейчас попрошу по-хорошему, — сказал Иванэл, всё ещё надеясь на ошибку. Вдруг он зря обвинил нормального парня в такой мерзости? — Оставь Лиму в покое, слышишь? Не трогай её больше.       Голь приподнял бровь, а потом скривил губу.       — Так понравилось, что жалко делиться? Я вот для тебя не пожалел.       — Тебе что, по-другому никто не даёт? — Иванэл повысил голос, который отразился от сводов арки. — Или ты совсем больной — такое делать с человеком?       — Да что я такого сделал-то? — Голь засунул руки в карманы. Иванэл с ужасом осознал, что тот правда не понимает. — Ты же видел, чем она занимается.       — Это её дело, — прорычал Иванэл. — Ты вообще видел, что с ней творится уже?       — Она сама предложила, если что, — Голь отвёл глаза и поддел окурок носком ботинка.       — Предложила, чтобы ты помалкивал? — Иванэла трясло от злости, не столько на Голя, сколько на себя. Неужели он мог превратиться в это?       — Ты запал на неё что ли? — с лёгким раздражением спросил Голь. Ему не нравилось, что Иванэл лезет в его жизнь, но не больше. — Она же шлюха. Зачем нам из-за этого ссориться?       — Ладно, значит, попрошу по-плохому, — Иванэл схватил Голя за плечи и впечатал в стену со всей силы. Тот был высокий, но не качок, да и наверняка устал после смены.       — Нэл, какого хрена?!       Паника в его голосе доставила Иванэлу физическое наслаждение. Развернув Голя лицом к стене, Иванэл заломил ему правую руку под неестественным углом. Дождавшись болезненного стона, Иванэл процедил в ухо:       — Сейчас ты слушаешь и запоминаешь. Ещё раз подойдёшь к Лиме ближе, чем на метр…       — Нэл, очнись! Тебя вышибут за избиение, и даже Хребтина не сможет ничего сделать! Оно тебе надо?..       — Очень вряд ли, что меня вышибут за предотвращение изнасилования, — спокойно возразил Иванэл. — И Лима подтвердит мои слова, не сомневайся.       — Если ты меня покалечишь, это всё равно будет превышением самообороны, кретин!       — А я не буду превышать. Я сейчас вывихну тебе руку и вправлю обратно. Поди докажи, что я вообще тебя трогал. Только работать ты сможешь не раньше, чем через месяц. И что-то мне подсказывает, в долг я тебе больше не дам.       Голь тут же обмяк в его руках.       — Я к ней больше не подойду, пусти.       Иванэл отпихнул его.       — Не вздумай раскрыть про неё рот, слышишь? — приказал он, когда они вышли под фонари. — И в следующий раз думай башкой, что делаешь!       Голь сверкнул глазами:       — Не боишься? Мы всё-таки в одной комнате живём…       — Испугался, похоже, не я, — Иванэл брезгливо указал на мокрое пятно, расползающееся по джинсам Голя.       Тот застыл, осознав, что случилось, и клацнул зубами. Стащив ветровку, Иванэл швырнул её Голю. На его месте Иванэл бы не взял, а Голь ещё и поблагодарил, сквозь зубы, конечно. Куртка была ничего, но Иванэл ни за что к ней больше не притронется.       Он не верил, что этот слизняк решится мстить, но на ночь всё-таки не стал снимать смарт-очки. Неудобно, но они могли предупредить о вторжении в личное пространство. Голь же перетрусил больше, чем показывал: на утро уломал какого-то первокурсника поменяться комнатами. Новый сосед оказался совсем мальчишкой, шебутным, но добродушным.

* * *

      В универе Голь держался от Иванэла подальше, и, что важнее — от Лимы. Спустя пару дней она предложила Иванэлу выпить взвар между парами.       — Не знаю, что ты ему сказал, но спасибо тебе, Нэл! Спасибо! — её глаза лучились радостью. Веко перестало дёргаться.       — Он больше не?..       — Нет, даже не разговаривает со мной, — Лима сделала глоток взвара и вдохнула, словно наконец почувствовала свободу.       — Зачем ты вообще согласилась? — Иванэл с болью смотрел на неё.       — Лучше он один, чем весь универ, — она ссутулилась, обнимая чашку кончиками пальцев. — Если бы он всем рассказал, было бы в сто раз хуже. Многие думают, что между проститутками и стрипухами нет никакой разницы.       — Тебя может узнать кто-то ещё, — предостерёг Иванэл. — Я тут поискал… Девчонки пишут, что можно краситься так, что родная мама не узнает.       — Да, но я… — Лима поджала губы. — Я так это не люблю и совсем не умею. В клубе меня красят… но ты прав. Давно надо было научиться этой мазне, просто… в последнее время… я просто… — она задрожала и обняла себя.       — Всё-всё, — успокоил Иванэл. — Он тебя больше не тронет. Неужели… неужели нет другого выхода? Вот вообще никакого, чтобы учиться?       — Учёбу мама давно оплатила. Она лучшая, — Лима показала фото полной улыбающейся женщины в бандане на рок-концерте. — Но мы не думали, что деменция может так быстро прогрессировать.       — Мне жаль, — Иванэл вздохнул. — Представляю, как ты скучаешь по ней.       — Не представляешь, — Лима помотала головой. — Но я сделаю всё, чтобы её вернуть.       — Это лечится?       — Лечится, но, сам понимаешь, не по страховке. "Нейронные связи" пока монополисты и могут ставить любой ценник, — Лима чуть улыбнулась. — Я уже почти собрала на первую дозу "Синапсалина".       — А надо несколько?       — Пока непонятно, почему возникает деменция, и Жар Аб-Ива — это наш врач — говорит, что даже после инъекции всё вернётся, как было. Будем смотреть по факту, сколько продержится эффект.       — А не знаешь… — Иванэл задержал дыхание. — Психбольным этот "Синапсалин" помогает?       — Думаю, это зависит от причины. Если она нейродегенеративная, тогда, по идее, должен, — Лима отправила Иванэлу ссылку на клинику.       — А, — он опустил глаза. Надежда исчезла так же быстро, как появилась. — Я когда-то хотел выучиться на дизайнера интерфейсов. Ты тоже могла бы попробовать, чтобы не…       — Так работа меня как раз устраивает, — Лима откинулась на спинку стула. — Знаешь, сколько там платят за смену?       — Что?.. — Иванэл распахнул глаза.       — Ну вот ты работаешь без выходных, — она сочувственно взглянула на него. — Сидишь, не разгибаясь, поесть некогда. Вообще не представляю, как ты с домашкой-то успеваешь. То, что произошло — это случайность. Я вела себя неосторожно, а в остальном… — она покачала головой из стороны в сторону, имея в виду: "очень даже".       — Ясно. Ну, надеюсь, клуб не будет подкладывать тебя под клиентов, которым нельзя отказать, — Иванэл жестил, чтобы предостеречь. Пушица уверяла, что в легальных клубах такого нет: проституция в Секале была запрещена.       — Они заходят не так часто, — Лима отвернулась и добавила на полтона ниже. — А если "дружить" с арт-директором, он может снять с клиента или хотя бы узнать: даёт ли наркотики, или садист, как Голь…       — Как ты живёшь с этим, блин? — не сдержался Иванэл.       — Я хорошо живу, правда, — Лима вежливо улыбнулась. — Ты не знаешь, каково это, когда любимый человек уходит у тебя на глазах. На самом деле в чём-то я лучше узнала себя, перестала стесняться… Работа тут ни причём, проблема в том, как её воспринимают.       Иванэл просто кивнул. Нет, и это она его пожалела?!

* * *

      В "Нейронные связи" Иванэл таки сходил — ему надо было услышать, что надежды нет. К Жару Аб-Ива лист ожидания был длиннющий, но тут все врачи должны были быть опытными. Изучив заключение отца, врач подтвердил — против большой психиатрии "Синапсалин" бессилен. Клиника была крутая, Иванэл даже расстроился, что больше нечего обсудить. Под конец врач порекомендовал ему… канал изумрудницы!       Внутри всё переворачивалось, когда Иванэл слушал её историю. Теперь она не только вела просветительский блог, но и открыла магазин в Старом городе с шикарными авторскими вещами. Иванэл представил на её месте отца: вот он в красках делится, как верил в сверхспособности, а потом, благодаря сыну, начал новую жизнь…       Сглотнув, Иванэл выключил видео и удалил канал из закладок.

* * *

      Последней парой стояла робототехника. Все спешили насладиться солнечным днём после штормовой недели, но Иванэл попросил о консультации. Усевшись за кафедру, декан указал на место рядом. Иванэл положил перед ним планшет, но садиться не стал.       — Честно, я очень старался выделить маркер намерения или хотя бы сам момент старта, но он расползается, — впервые за два с половиной года Иванэл чувствовал себя тупым. — Я начал считать энергию сигнала на коротких окнах и скорость изменения ЭМГ, даже разделил модели по операторам, но результат всё равно неотличим от случайного угадывания.       — Что именно вы классифицируете? — спросил декан.       — Направление движения: влево или вправо.       — До начала движения?       — Да.       Декан чуть откинул голову с пытливым видом. Он-то знал ответ! На его месте Иванэл давно бы сжалился над студентом, который ищет ошибку день и ночь… Всё было настолько плохо, что пришлось отключить уведомления с сайта знакомств!       — Иванэл, а точно ли намерение — это событие?       — В смысле? Ну а как ещё… — он до боли прикусил губу.       — Вы сказали, что ищете точку во времени, — декан указал на один из графиков. — Вот тут оператор намеревался двинуться влево, но почему-то дёрнулся раньше зуммера, а потом напрягся, когда понял, что запорол серию. Видите? Сначала возникает готовность к движению, потом сомнение, реакция, коррекция… Если представить намерение не как событие, а как процесс, как его можно было бы охарактеризовать?       Иванэл повернул к себе графики.       — Тогда это был бы, скорее, процесс… перехода между состояниями?..       — Так, и что в таком случае нужно делать вместо поиска маркера намерения?       Иванэл открыл общую схему:       Мышца → ЭМГ → усилитель → АЦП → контроллер → манипулятор.       — Щас! — Иванэл поперхнулся слюной. Какого именно звена не хватало между АЦП и контроллером, он понял раньше, чем подобрал слова.       Тишина не давила, но у декана слегка подрагивали губы — он сдерживался, чтобы не подсказать. Ну уж нет, или говорил бы раньше, или пусть даст это прожить!       Иванэл вскинул голову:       — Нужно оценивать состояние оператора!       — Молодец! — выдохнул декан, глядя на него горящими глазами.       — То есть модель не должна угадывать "влево-вправо" по одному куску сигнала, — Иванэл объяснял это себе, но, казалось, всему миру. — Она должна в каждый момент оценивать и обновлять вероятность, что оператор находится в состоянии подготовки к конкретному движению. Изменение этой вероятности во времени — вот что такое намерение, да?       Декан покивал.       — И как вы планируете оценивать эту вероятность? — спросил он.       — Пусть модель считает, — Иванэл редактировал схему на ходу, — что в каждый момент времени оператор находится в одном из состояний: покой, подготовка к движению влево или вправо, и само движение.       — Но ведь нельзя предугадать всё на сто процентов, — поддел декан, улыбаясь одними глазами.       — Да, — Иванэл задумался, — но можно же оценивать вероятность каждого состояния. По мере поступления ЭМГ модель будет обновлять эти вероятности, и если вероятность подготовки к конкретному движению превысит порог, манипулятор среагирует раньше. А, и ещё параметры придётся обучать для каждого оператора, потому что переходы у них разные…       Иванэл развернул к декану обновлённую схему.       Мышца → ЭМГ → усилитель → АЦП → модель состояния оператора → контроллер → манипулятор.       — Верно, состояние станет скрытой переменной динамической модели оператора, — заключил декан, качнув головой. — Рискнёте изменить тему в середине года?       — Думаете, не вывезу? — Иванэл сник. — Вообще да, я уже столько времени потерял с этим маркером, капец… Ой, извините!       У декана лишь дрогнул уголок губ.       — А вы сами как думаете? — спросил он.       — Ну… Так-то, это ведь даже не протез или экзоскелет…       — Иванэл, когда вы приступите, сразу поймёте, какой это огромный объём работ, — чуть твёрже сказал декан. — А у вас — не только мой предмет, учитывайте это, пожалуйста, — он помолчал. — Другому студенту я бы порекомендовал отложить это исследование на будущий год, но для вас главное — поймать вектор. Дерзайте, Иванэл! Вы правда молодец, я вами очень горжусь.       — Аш Пыл-Роса… Спасибо вам за такие слова, — Иванэл почувствовал, что краснеет. — Я тоже уверен, что вывезу. И успеваемость не пострадает, отвечаю, — он мысленно вздохнул, понимая, что до защиты не сможет позволить себе ни одной свободной минуты, но такая вера стоила всего.       Убрав планшет в рюкзак, Иванэл спросил:       — Слышал, новенькие стипендиаты прям вундеркинды?       — Да, очень много способных ребят.       — Двадцать квот. Круто вообще!       — И только Тишин Лён-Майя знает, чего ему это стоит, — взгляд декана погрустнел.       Ходили сплетни, что Моллюск якобы собрал вокруг себя преподов и за спиной ректора пытается очернить его перед инвесторами. Иванэл не воспринимал это всерьёз: уж кто-кто, а Моллюск для таких дел слишком склизкий.       — Иванэл, начните с простой модели переходов. Работать будет не сразу, не пугайтесь, усложнять надо постепенно… Извините, пожалуйста, — декан отвлёкся на звонок. — Не могу говорить — сейчас со студентом, что-то срочное? Не надо, я заберу Лиру, отдохни, — он улыбнулся. — И я тебя.       Прежде Иванэл думал, что увлечённым преподам школьники и студенты заменяют собственных детей. Увидев в декане любящего мужа и отца, Иванэл обрадовался: если с плотным графиком это реально, значит, у него тоже получится! После того как Иванэл пообщался с Лучиком, мечты о семье стали мучить ещё сильнее.

* * *

      Каждый год однокурсники отмечали последний экзамен в клубе, а Иванэл шёл работать. Полгода бессонных ночей и блестящая защита дали ему право хоть раз отдохнуть по-человечески. С помощью сайтов знакомств он экономил время, но лишал себя удовольствия от танцев, взглядов и азарта: да или нет?       В клубе намечался тематический пиратский вечер, и физики-ядерщики решили завалиться туда же. Иванэл изрядно позабавился, глядя, как Ар пытается соорудить из мультяшных тряпок что-то брутальное. Смех, но девчонки наверняка будут смотреть на костюмы. Иванэл надел кожаные штаны, в которых щеголял ещё в "Ростке", льняную белую рубашку и бандану с пиратским флагом. Новый сосед увязался следом, а Эдельвейс сказал, что будет созваниваться с Примулой.       Отойдя метров на двести от общежития, Иванэл пошарил по карманам и ругнулся.       — Ты чего? — спросил Рос.       — Да забыл кое-что, иди, я быстро.       Его возвращение напугало Эдельвейса: тот выронил что-то из рук. Опустив глаза, Иванэл увидел маленький шприц. Повисла пауза. Иванэл впился взглядом в бледного парня, примёрзшего к месту. У того дрожали руки и губы.       — Это… это не то, что ты думаешь, — промямлил Эдельвейс, а потом нагнулся и спрятал шприц в тумбочку.       Иванэлу казалось, что разом сжались все мышцы, особенно, в пояснице. Пытаясь побороть страх и злость, он смотрел в упор. Иванэл так и не сблизился с соседями, но у Эдельвейса всегда всё было отлично. Приглядевшись, Иванэл заметил, что тот немного похудел на лицо, глаза впали и поблёскивали, будто он вот-вот расплачется.       Усевшись в кресло на приличном расстоянии, Иванэл указал на кровать. Эдельвейс сел на край и чуть не сполз на пол вместе с одеялом.       — Я не… это…       — Слушай и запоминай, — перебил Иванэл. — Чтобы этой дряни тут не было, понял? Если начнут копать, могут подумать и на нас, а это уголовка. Ты совсем что ли конченый — колоться прямо в общаге?!       — Да не колюсь я! — Эдельвейс закатал рукава и показал вены, к слову, чистые.       — Как будто ещё куда-то нельзя вколоть, — скривился Иванэл.       Эдельвейс смотрел со смесью злости и отчаяния, уронил руки, а потом оглядел себя.       — Только не раздевайся! — Иванэл выставил ладонь. Пульс грохотал в ушах, поясница болела с нарастающей силой, но он не подал вида. — Мне надо одно — чтобы этой дряни тут не было. Дошло?       — Да я ещё даже не брал! Ну почему ты не веришь? — Эдельвейс вскочил и схватил его за руку. Иванэл рефлекторно её скинул и откатился в кресле.       Взгляд парня стал ещё несчастнее, но Иванэл ничего не мог поделать: ему было слишком противно. И страшно. Неужели теперь придётся жить с тем, кто способен обокрасть или убить? Иванэлу хотелось немедленно поменяться комнатами, но это значило — подложить свинью соседям, а рассказать им — подставить Эдельвейса. Иванэл ведь не стукач! Правда в том, что он вообще не хотел об этом думать — убраться подальше и забыть. Пусть как-нибудь сами! Он не имел права рисковать собой из-за отца и Хлады Мель-Тари. Вот только что сказала бы она, если б узнала?..       — Я чист, слышишь? — Эдельвейс сел обратно и стал блуждать взглядом по лицу. — Не веришь?       — А должен? — нервно хохотнул Иванэл. — Я тебя знать не знаю.       — Так ты и не пытался!       — Что?.. — Иванэл моргнул пару раз.       Эдельвейс опять начал мямлить:       — Извини. Я просто… я… Он сказал, что от одного раза ничего не будет, но будет полегче…       — Ты их вообще видел? — прикрикнул Иванэл, отчего Эдельвейс вздрогнул. — Не будет, блин! Будет, — добавил он уже тише.       Гуляя с маленькой Ули, он часто видел их: трясущихся… даже не людей — человекоподобных существ, которые бормочут какой-то бред со стеклянным взглядом и ищут закладку в песочнице. Иванэл звонил в полицию, боясь, что Ули может подхватить заразу, но звонки десятилетнего мальчика не воспринимали всерьёз.       Удивительно, что наркоманы умели вызывать такси. Впервые заметив в зеркало летающие ноги, Иванэл остановился, отбежал на несколько метров и вызвал полицию. Со временем проще стало лишь отчасти…       Эдельвейс не был похож на кого-то из них… пока.       — Я пока не брал, я не… Я поклянусь, Нэл, чем скажешь. Только, ради Ви, не говори никому?       — А кто это "он"? — Иванэл прищурился. — Ментор твой? Он что, подсаживает…       — Да нет же! — Эдельвейс опять вскочил и сжал кулаки. — Нет! Ты что! Он бы никогда… Он такой!.. — парень слабо улыбнулся. — Нет. Один… ну один человек с потока. Он написал и…       — Ты заскринил это всё, я надеюсь? Надо заверить на "СекДок" и в полицию отнести, пусть работают, блин!       — Я… нет… — Эдельвейс рухнул на кровать и стал смотреть в пол.       Криком и угрозами вытрясти из него правду вряд ли получится.       — Когда-то я пил, как не в себя, — вполголоса сказал Иванэл.       — Ты? — Эдельвейс резко поднял голову.       — Угу. А после смерти сестры, так вообще капец, — Иванэл упёр ладони в колени и пожал плечами. — Думал, что поможет не раскисать и оставаться мужиком.       — Не помогло? — Эдельвейс разглядывал его.       Иванэл помотал головой.       — Зато как-то бухой чуть не замёрз. Это… Не то это всё.       — Я не буду, Нэл, клянусь. Я… — он медленно выдохнул, прикрыв глаза. — Я ещё раз попытаюсь сфокусироваться хорошем…       — Это тоже не то! — вскрикнул Иванэл, снова заставив парня вздрогнуть. — Или это часть тренинга? — он указал взглядом на место, куда упал шприц.       — Нет, я же сказал! Если бы ментор узнал… — Эдельвейс сглотнул. — Но чем больше я гоню от себя эту гадость, тем сильнее… — он затих.       — Эдельвейс, мне трудно придумать решение, когда я не знаю условий. У вас что-то случилось с Примулой?       Тот ссутулился и несколько раз судорожно втянул носом воздух. Пересилив себя, Иванэл протянул руку и тронул его за плечо. Кажется, Эдельвейс в самом деле пока не употреблял…       Закрыв лицо руками, тот придвинулся чуть ближе:       — Она… — голос звучал совсем глухо. — Она ушла в Истый Дом.       Иванэл не понял. Теолог давал им только догматы Дома ВиВо.       — В смысле вышла замуж за Отца Дома? — спросил Иванэл. "Истый Дом" по аналогии с "Вечным" мог бы означать смерть, но Иванэл не хотел об этом думать.       Эдельвейс отнял руки лица, уронил на колени и помотал головой.       — Истые Дома — это обители где-нибудь в тайге или в горах, — объяснил он. — Она теперь невеста Ви.       — Погоди-погоди, — нахмурился Иванэл, — вы же только вчера висели на телефоне целый час. Разве… эммм… монашкам их выдают?       — Это не… — у него перехватило горло. — Это ИИ с её голосом, — Эдельвейс достал из тумбочки простенький мобильный. — Она прислала перед тем, как уехать. Мой подарок.       — Ох, — Иванэл устыдился, что под носом человек буквально умирал от одиночества, а он даже не заметил. — То есть вы столько встречались, и всё супер, а потом она ни с того ни с сего?..       — Да не встречались мы! — Эдельвейс взглянул на него неживыми глазами. — Это у вас можно просто так! Я сказал, что она — моя девушка, чтобы вам было проще понять… А то ты вон уже с какими глазами сидишь…       — Да я не…       — Мы дружим с Дома перерождённого Гиацинта, — перебил Эдельвейс чуть более живым голосом. — Там много сирот живёт. Это почитаемый Дом, но наша провинция такая отсталая… — он помотал головой. — Тебе будет слишком сложно это понять.       — Попробуй объяснить, может, и не слишком, — усмехнулся Иванэл. — Когда я приехал, сам ходил тут с раскрытым ртом.       — Ты местный, — Эдельвейс мотнул головой. — Я думал, что выучить язык достаточно, а когда прилетел… Только Примула меня понимала, — он помолчал. — На Праздник Солнца я сделал ей предложение, а она решила отдать себя Ви.       Иванэлу тоже было больно, когда Лиззи променяла его на Лика, но он не знал, какого это — когда тебя променяли на бога.       — Я говорил с нашим с теологом, — сказал Эдельвейс. — Но он считает Дом Ви ересью, а монашество — падением. Сказал передать Примуле, что если она не родит, то окажется в Низком мире, — Эдельвейс чуть скривил губу. — Если бы я сказал такое, она бы меня возненавидела.       — А ты веришь?.. — осторожно спросил Иванэл.       — В детстве, — пробормотал Эдельвейс. — Выдумки это всё. Я удивился, что в Секале столько верят. Я просто… — его глаза сузились. — Это всё Отец Мак! Мы работали, ну, знаешь, готовили для паломников, убирали, пели, иногда сутками, когда шли туристы или кто-то, — он поднял глаза к потолку. — Нас били за всё подряд, а мы радовались: ведь самым праведным Ви подарит родителей. А потом я понял, что нас просто использовали! — вскричал он и продолжил уже тише. — Но Примула верила, правда. Я думал только о том, что выучусь, увезу… Но без меня её там сожрали! У Отца Мака есть несколько Истых Домов. Это… ну как бы престижно, что он дал Ви столько братьев и невест. А теми, кто отказывается туда ехать, он манипулирует, запугивает Низким миром… — Эдельвейс запустил руку в кудри. — Или, может, она вообще меня не любила? Не так, как я?.. Предложение у нас — огромная честь. Отказать могут только родители, а, когда их нет, причина должна быть… Вдруг я сам подтолкнул её к этому? Отдать себя Ви — самая веская причина для отказа.       Иванэл понимал, что это действительно сложно. Они были разными, но уж точно не в главном.       — Я сочувствую тебе, — сказал он. — И я правда не думаю, что она это — из-за тебя. Сам же сказал, что верит… Погоди, как это — сирот? За тебя же платит отец!       — Нэл, — Эдельвейс взглянул исподлобья. — Тебе моё второе имя ни о чём не говорит?       — Ну… Если бы ты был местным, я бы подумал, что у тебя нет мамы, но у вас же всегда…       Эдельвейс чуть приподнял брови:       — А я думал, что вы сразу поняли, и поэтому… Я незаконнорождённый, но отец решил выучить меня, хотя я даже не знаю, кто он, — Эдельвейс сжал руку в кулак. — Он присылал книги, запрещал бить и перегружать работой. Сам понимаешь, как остальные… А Примула жалела меня, несмотря на то, что и ей доставалось. Если бы Ви существовал, только он и был бы её достоин.       Иванэл не представлял, что чувствовал Эдельвейс, которого отвергали раз за разом с самого рождения.       — А твоя мама?.. — спросил он.       Эдельвейс пожал плечами.       — Не знаю. Не захотела ломать себе жизнь? И, скорее, вообще не местная, — он указал большим пальцем себе на глаза. Иванэл догадался, что в патриархальной провинции об адюльтере говорило не только второе имя, но и голубые глаза на смуглом лице.       — Кажется, твой отец неплохой человек… — сказал Иванэл.       — Да, но услать меня подальше точно было на руку. Хотя деструктивить глупо, — Эдельвейс обвёл рукой комнату. — Таким, как я, и не снилось…       — Каким — таким? — вскинулся Иванэл. — Моя мама тоже из детдома, и она была… просто чудесная.       — Была? — Эдельвейс задержался на нём взглядом.       Иванэл кивнул.       — Мне жаль, Нэл… Просто я очень хотел вам понравиться, и мне сразу попался этот тренинг. Ментор так хорошо объясняет, что нужно делать, чтобы тебя все любили. Может быть… — он умолк. — Может быть, если бы я так не грузил Примулу, она бы… Нэл! — он взглянул с испугом. — Прости! Я не хотел грузить, это само как-то вышло. Ментор будет в ужасе, когда узнает, что я…       — Не знаю, чему там учит твой ментор… — начал Иванэл, и Эдельвейс сразу подобрался, готовясь к защите.       А ведь никого ближе этого ментора у Эдельвейса не было! Возможно, парень даже успел его полюбить… Иванэл понял, что у них даже слишком много общего, но как объяснить ему, не объясняя ничего?       — Мой отец, — начал Иванэл, — тоже работал с людьми, и думал, что помогает. И мне тогда очень хотелось — как он…       — Ты хотел быть на него похожим? — Эдельвейс чуть потеплел.       — Да, но потом я узнал, что его… услуги… недоказательные. И я понял, что не обязательно подражать ему во всём, чтобы любить.       — Значит, Хребтина правда тебе не отец?       Иванэл помотал головой.       — А на него тебе хотелось бы быть похожим?       — Был один человек, — Иванэл улыбнулся. — Но мне далеко до его бескорыстия. Думаю, что это нормально — хотеть быть на кого-то похожим, но я сейчас пытаюсь понять, какой я сам.       Эдельвейс обнял себя за плечи.       — Я знаю, каким хочу быть. Хочу, чтобы всё это просто ушло. Хочу отпустить её, всегда быть на позитиве и никогда никого не грузить… И жить, как вы. Но я всё равно не такой, как бы ни старался! Я так стараюсь, Нэл, а вы выставляете меня идиотом каждый раз, когда я открываю рот! Ну… ты в меньшей степени, но я же вижу.       — Давай на чистоту, — Иванэл хмыкнул. — Только не обижайся, но сторонятся тебя именно из-за того, что ты грузишь всех своим позитивом.       Эдельвейс похлопал глазами.       — То есть… Это не из-за того, что я приезжий? И незаконнорождённый?       — У тебя секальский лучше моего, приезжий, — подколол Иванэл.       — Но у вас же популярны эти тренинги! Знаешь, сколько местных в каждом потоке? И всё, что говорит ментор, звучит так правильно…       — Конечно, он же обещает решение всех проблем, — Иванэл прыснул и скорее добавил. — Но это не значит, что он — плохой человек. Может, он правда верит во всё это…       — А почему вы мне просто не сказали? — спросил Эдельвейс с обидой.       — Ты не спрашивал, — Иванэл пожал плечами. — У нас не принято лезть в душу. Видно же, что у тебя всегда всё отлично. Ну помогает человеку, и хорошо…       — Не помогает, — Эдельвейс чуть повысил голос. — А ментор говорит, что не помогает только тем, у кого слабая мотивация. Но я всё делал, как он говорит! Всё! И я больше не могу! Оно… уже настолько больше меня, что я просто… я не могу, — голос упал до шёпота.       — Так, может, и не надо? Если ты хотя бы раз как следует… — Иванэл хотел сказать "поревёшь", но пытался найти более мужественное слово, — понегативишь, ничего страшного не случится.       — Так ты не скажешь остальным?.. — спросил Эдельвейс.       — На первый раз — нет. Не вздумай, слышишь?       — Я не буду, Нэл, правда. Клянусь. Ты веришь мне?       — Я хочу тебе верить. И ты всегда можешь поделиться со мной. Парни вон тоже вроде нормальные. Ару вообще — дай повод потрещать. Мы же тебя совсем не знаем, а ты интересно рассказываешь. А ещё, — Иванэл достал пару резинок, за которыми вернулся, и протянул Эдельвейсу. — Может, надо? Уносит лучше наркоты, поверь.       Тот отодвинул от себя руку с каменным лицом.       — Ты не понимаешь! Это… Я не могу просто так! — Эдельвейс вздохнул. — И не знаю, как тогда кого-то искать…       — У нас тоже не все хотят просто так, — приободрил Иванэл. — Тут половина Керны — Дочери ВиВо.       Эдельвейс помотал головой.       — Не хочу опять конкурировать с богом.       — Ладно, помнишь, я на свадьбу ходил? Мои лучшие друзья — не из Дома ВиВо, но они вообще друг у друга первые. Попробуй просто больше общаться. Как там у тебя в архиве, есть интересные девушки?       — Кажется, одной я даже нравлюсь, — Эдельвейс чуть улыбнулся. — Просто я думал, что мы с Примулой…       Иванэл понял, что поспешил. Эдельвейс сам по себе замороченный, да ещё и влюблённый, значит, на женщин пока смотреть не мог.       — Можно же просто общаться, — предложил Иванэл. — И гулять. Я тебе такое кафе в Старом городе покажу! Ретро, — он хохотнул. — Ну, для кернцев — ретро, хотя спецэффекты там классные. А… или нет, оно прям дороговатое…       — Меня зимой повысили до куратора. Платят хорошо.       — Ого, ты не рассказывал! Поздравляю! — Иванэл догадался, что повышение сподвигло Эдельвейса на предложение руки и сердца.       — На самом деле я пошёл в архив, потому что, ну всё-таки — универ. Я тут хоть кого-то знал. Боялся, что другие со мной даже разговаривать не будут, когда увидят.       — С твоими мозгами — и на такую зарплату? — хмыкнул Иванэл.       — Для меня было шоком, что за работу вообще могут платить. А на днях в "АссисТехе" открытым текстом сказали, что хотят меня после выпуска! И возьмут в работу мой проект, если доведу его до ума, представляешь?       Иванэл надеялся, что совладал с лицом, или, что в полумраке было особо не разглядеть.       — Ты нереальный молодец, Эдельвейс, — Иванэл скорее опустил глаза.       Отказоустойчивость автономных роботов казалось ему скучной дисциплиной. Он мечтал сократить дистанцию между человеком и машиной — создавать аватары нового поколения! — а не описывать миллион кейсов, чтобы механический болван не наехал бабуле на ногу. Большую часть этой работы брал на себя ИИ. Чисто технически проект Эдельвейса был куда проще, но заинтересовал "АссисТех" даже в сыром виде? А как же аватары? Надо узнать, может, Секала вообще наложила на них запрет, иначе нишу давно бы заняли…       Иванэлу оставалось только злиться на себя: он слишком увлёкся будущим, когда деньги были в настоящем… Подступили слёзы. Нет, бросать — слишком обидно да и стыдно перед деканом. Наработки Иванэла обязательно будут востребованы, иначе декан не одобрил бы их. В "Астротехе" не пропускали работы "для галочки".       — Спасибо, Нэл. Извини, что задержал, — Эдельвейс указал на его костюм.       — Да ничего, — обернувшись, Иванэл махнул рукой на дверь. — Не хочешь со мной? Отвлечёшься?       — Нет, я лучше посплю, — Эдельвейс отвёл взгляд. — Хорошо повеселиться!       Иванэл вышел из комнаты и закрыл дверь. Отойдя на пару шагов, он замер, не зная, чего ждёт. Ну постоит он минут десять, зайдёт, увидит, что Эдельвейс закончил начатое. Придётся рассказать старосте, иначе это слишком опасно для всех, в том числе для Эдельвейса. А потом Иванэл услышал этот звук. Эдельвейс рыдал, уверенный, что никто не слышит. Всхлипы были громкими и горькими, но они были в сто раз лучше того, что он собирался сделать. Постояв ещё пару секунд, Иванэл зашагал к выходу.