Упрямый

Саня всегда был упрямым, с этим никто не спорил. Это качество порой выручало их всех, а иногда — доводило до бешенства. Он всегда знал, что лучше, как лучше и что надо делать прямо сейчас. И все привыкли: если он решил что-то — его не сдвинешь.   Но в последнее время это стало проблемой. Особенно для Ильи. И тут речь не только об упрямстве.  Илья замечал, как парень всё чаще тянет на себе дела, даже те, что не обязан был брать. «Я сам», «не надо, я сделаю», «я справлюсь» — фразы, которые звучали от него чуть ли не ежедневно. И если раньше в этом была сила и уверенность, то теперь это стало похоже на упрямую борьбу с самим собой.   — Сань, я же говорил так долго не задерживаться, — устало выдохнул Яцкевич, зайдя в спальню и увидев своего парня за компьютером. Тот уже третий час ковырял таймлайн очередного подкаста, несмотря на то, что ролик был почти готов. — Иди поспи, серьезно.   — Да нормально всё, Илья, — не оборачиваясь, ответил Ермолаев. Его голос звучал как всегда спокойно, но в нём угадывалась та особенная твердость, против которой спорить бессмысленно.   — Саш, блин... — Илья подошёл ближе, но тот лишь мотнул головой, всем видом показывая, что разговор закончен.   — Я уже почти закончил.   Илья сжал зубы. Это был классический Саша — упрямый до мозга костей. Разговоры и уговоры с ним не работали. Он всегда должен был дойти до конца, доказать себе и всем вокруг, что справится.   — Только слишком долго не задерживайся, — Илья стоял сзади, разминая плечи парня, и оставил мягкий поцелуй на макушке. — Я спать. 

***

Съемки на выезде вымотали всех. День был длинным, а из-за технических проблем они потеряли много времени. Илья предложил отложить часть работ на завтра, но Фрама, конечно, настоял на том, чтобы закончить всё сегодня.   — Ну ты сам видишь, что это бред! — раздражённо бросил Эксайл, когда они разбирали оборудование в два часа ночи. — Мы уже на ногах двадцать часов, Сань! Давай уже домой.   — Я сказал — закончим сегодня, значит, закончим, там осталось только последнюю часть доснять. — сухо ответил он, не поднимая головы. Его руки быстро собирали провода, как будто у него ещё была энергия на всю ночь.   — Ты реально издеваешься?! — Илья не выдержал, в голосе звучала смесь усталости и раздражения. — Ты упрёшься лбом в стену, но не признаешь, что пора остановиться!  Я уже отпустил ребят. Операторов нет. Это мои съемки, я имею полное право завтра продолжить! — Я могу докончить. Доснять. — равнодушно бросил он в ответ, продолжая собирать технику.   Илья бесился.  — Да ты просто... Когда мне это реально нужно, то у тебя не получается поснимать. — Илья сжал кулаки. — А когда это дело принципа, то ты сразу за? Ты настолько упрямый, что сам себя сожрёшь этим, понимаешь?   Ермолаев резко остановился. Он не любил, когда кто-то говорил ему такие вещи. Особенно Илья.   — Уймись уже, — сухо бросил он, но в голосе мелькнула усталость, которую он так старательно скрывал.   — Нет, не уймусь, — твёрдо сказал Илья.  — Илья. Мозги не еби…  — Саня, ты совсем ебанулся? — выпалил Яцкевич, глядя, как тот продолжает ковыряться с оборудованием.  — Я тебе уже сказал — закончим сегодня, — он даже не обернулся, продолжая мотать провода с ледяным спокойствием.   Илья почувствовал, как внутри закипает. Он бы не взорвался, если бы это происходило раз в год, но это была рутина. Ермолаев вечно пер напролом, не слушал никого, даже когда с ног валился. И каждый раз Илья пытался его удержать, пытался помочь, но натыкался на ту же каменную стену.   — Блять, Саш! Перестань! — Я просто делаю, что надо, а не ною, как ты, — Саня наконец повернулся к нему. В его взгляде читалась та самая вечная отстранённость, которая сводила Илью с ума.   — «Ною»? — переспросил Илья, чувствуя, как гнев разливается по груди. — Ты серьёзно сейчас? Я, блядь, тащу на себе столько же, сколько и ты, но, в отличие от тебя, понимаю, когда надо остановиться!   — Да не тащишь ты нихуя! — резко огрызнулся парень в ответ. — Ты просто мешаешь.   Илья на секунду потерял дар речи.   — Мешаю? — хрипло выдавил он, чувствуя, как его ярость сменяется глухим разочарованием.   — Да, мешаешь. Эксайл смотрел на него, пытаясь понять, это усталость говорит или это правда.  — Знаешь что? Пошел ты нахуй! — Илья говорил уже чуть тише. — Я уезжаю.   Ермолаев в ответ вздрогнул, но быстро взял себя в руки.   — Съебывай уже. Илья развернулся и молча пошёл к выходу. Он ожидал — или, может, надеялся, — что тот остановит его. Но за спиной стояла мёртвая тишина.  

***

Сев в машину, Илья вцепился в руль так, что пальцы побелели. Он хотел разъебать все, что под рукой находится, хотел орать и выбросить телефон в окно, но вместо этого включил двигатель и резко тронулся с места.   С каждой секундой гнев только разгорался. Он привык, что его злосчастный парень такой. Но сейчас это было что-то другое — не просто упрямство, а что-то разрушительное. — Придурок, — выдохнул Илья в пустоту.   Он считал, что поступил правильно, уехав. Но отчего-то на душе было не легче.   В груди колотилась обида, он продолжал гонять домой, наверное уже словил пару штрафов.  Не прошло и минут 20, как телефон начал звонить.  Илья отвернулся от телефона, который беспрерывно мигал: «Саня». Он ни за что не собирался отвечать. Не на этот раз. Парень подъехал к их квартире, заглушил машину и остался сидеть в темноте.  Он любил его.  Блять. Любил так, что временами казалось, это чувство изводит его самого. Но вместе с любовью приходила и тупая усталость. Постоянные споры, Сашино упрямство, его нежелание признать, что не всегда обязан тащить всё на себе. Илья не будет врать, он сам такой же. Но ведь не рядом с ним. С любимым человеком. Ему он готов всю душу обнажить, а в ответ получает вот такое отношение. Илья поджал губы, даже не заметив, что уже доехал. Он забрался в квартиру, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно. Тишина, которой встретило его жилище, только подливала масла в огонь. Он не стал включать свет, просто сел на кухне, уткнувшись в телефон. Очередные звонки и сообщения от Сани.   «Илюш, прости».   «Хуйню сказал реально»  «Я еду домой» «Ты уже там?» Илья скривился и отбросил телефон на стол. Пусть едет. Пусть сам разбирается. Он не намерен мириться первым. Не сегодня. 

***

Саша сидел в такси. Гребаный Илья. Пальцы дрожали от нервного напряжения. Он с трудом удерживал внимание на дороге — всё, что вертелось в голове, было о том, как он опять все испортил.   Илья продолжал игнорировать все его звонки и сообщения. Внутри нарастала паника.   Поздний час. Агрессивное вождение. Он уже придумал себе сто хуевых сценариев.  Если с этим придурком что-то случится, он себя не простит.  Ермолаев расплатился с такси, выскочил на ходу и почти бегом влетел в подъезд. Открыв дверь в квартиру, он замер. Илья сидел на кухне, мрачно глядя в телефон. Он не посмотрел в его сторону, даже когда Саня вошёл и тихо закрыл за собой дверь.   — Почему ты не отвечал? — рявкнул тот, бросая ключи на тумбу так, что те громко брякнули. Илья даже не моргнул.   — А зачем? Чтобы ты опять сказал, что я мешаю? — Ты серьёзно? — парень шагнул ближе. — Ты просто уехал! — Потому что заебало! — резко бросил Илья, поднимаясь на ноги. Глаза сверкали от злости. — Я не могу каждый раз бороться с твоей упрямой башкой, Саша! — О, значит, это теперь моя вина, да? — Ермолаев поднял брови, его голос сорвался на сарказм. — Конечно, как же иначе!   — Да, твоя! — взорвался Илья, тоже делая шаг вперёд. — Ты всегда так! Никогда не слушаешь, никогда не считаешься! Я для тебя кто вообще? — А ты что? Решил на меня обидеться, как девчонка? — Саня яростно сверлил его взглядом. — Молчишь как дурак и свалил!  — А ты хотел, чтобы я на коленях ползал и тебя уговаривал? — Илья стиснул кулаки. — Может, сам начнёшь думать иногда? Их голоса звенели в воздухе, разрезая напряжённую тишину. Оба не собирались отступать.  В какой-то момент Саша не выдержал. Схватил Илью за ворот, грубо толкнул его к стене так, что тот едва успел удержать равновесие. В их взглядах вспыхнуло что-то дикое, и прежде чем Яцкевич успел сказать хоть слово, парень жёстко прижался губами к его рту.   Поцелуй был горячим, отчаянным, полным злости и страсти. Илья сначала дернулся, но уже через секунду ответил так же яростно, сжимая ладонями шею Сани, как будто хотел удержать его на месте навсегда.    Ермолаев задыхался, но не отпускал. Его руки скользнули под футболку Ильи, ощупывая горячую кожу, а тот выгнулся навстречу, тихо выдыхая его имя.   Яцкевич чуть приподнялся на носки, чтобы еще глубже погрузиться в этот поцелуй, и, не отрываясь, начал отступать к спальне. Саша, как будто чувствуя его намерение, пошел за ним, их тела не размыкались, а руки все так же жадно искали доступ к коже. Пальцы Ильи подцепили край футболки парня и резко потянули вверх, обнажая его грудь и живот. — Ну что, сильно не мешаю? — выдохнул Илья, резко оторвавшись и прикусив губу Ермолаева, на мгновение отстранившись только для того, чтобы снять футболку полностью. — Да заткнись уже, — пробормотал он, запустив руку в волосы Ильи и снова прижимая его к себе, но его собственные пальцы уже начали расстёгивать ремень на джинсах Ильи.  — Ахуел? — ухмыльнулся Илья, чувствуя, как тёплый воздух обжёг его шею. — Может, хочешь извиниться, пока не поздно? — Зачем? Мы оба знаем, как это закончится. — брюнет ответил низким, хриплым смехом, пока стягивал с Ильи ремень.  — Самоуверенный… — прошептал Илья, но тут же замолк, когда его штаны упали на пол. Саня слегка отступил, его взгляд задержался на Илье, прежде чем он снова шагнул вперед, притягивая его ближе. Они уже стояли на пороге спальни, когда он рывком стянул футболку и с силой прижал Илью к себе, заставляя отступить к кровати. Илья снова коснулся его губ, поцеловав уже более медленно, с оттенком какой-то нежности, которая прорезалась через всю страсть. — Дурак... — пробормотал Эксайл, с трудом переводя дыхание, когда они оба рухнули на кровать. — Я до сих пор злюсь, если что. — Давай, продолжай злиться, — тот прильнул к его шее, оставляя горячие поцелуи на коже. — Это только делает всё лучше. — Ты бесишь меня, — Илья задыхался, постепенно его руки начали стягивать с парня оставшуюся одежду. — Но я всё равно… не могу…  Ермолаев остановил его слова очередным поцелуем, прижимая его к кровати, как будто боясь отпустить. Илья выгнулся под ним, их дыхание смешивалось с жаром, исходящим от тел, будто они старались сократить последние сантиметры между собой до полного слияния. Пальцы Ильи настойчиво прокладывали путь по мускулам парня, а тот рывком стянул оставшуюся одежду, оставив Илью обнажённым под собой. — Все еще бесишь, — хрипло пробормотал Илья, когда Саня опускался поцелуями все ниже и ниже. — Каждый раз ты делаешь всё по-своему. Ермолаев резко выдохнул, касаясь зубами сосков, но уже с какой-то нежностью.  — Я всегда буду делать по-своему, Илья. — Да уж, заметно, — пробормотал Эксайл, но с каждой секундой его слова становились всё более сбивчивыми. Он зарылся пальцами в его волосы, ощущая на коже каждый его горячий вдох. Саша усмехнулся, взглядом натыкаясь на тюбик смазки на тумбе. Открыв крышечку, парень выдавил себе на пальцы обильное количество, и напоследок кинул взгляд на Илью. Тот смотрел куда угодно, лишь бы не на него. Будто они в первый раз это делают. Фрама вновь усмехнулся.  Типичный Илья.  Пару секунд и Эксайл снова ощутил вес его тела, его горячее дыхание на своей коже. Еще пару, и в него уже полностью был погружен один палец.  Постепенно поцелуи становились глубже, жаднее, а пальцы продолжали добавляться. В какой-то момент Ермолаеву удалось задеть какую-то точку внутри, и Илья простонал, пока его пальцы скользнули вниз по спине, цепляясь за поясницу Саши, желая почувствовать его ближе. — Ты готов? — спросил Саня вытаскивая с характерным звуком пальцы.  В ответ лишь получил кивок и попытку закрыть рукой глаза. Ермолаев в ответ на это схватил его руку, сцепляя их пальцы.  — В глаза мне смотри. Илья слушался. Он всегда слушался. Саня накрыл его своим телом, постепенно входя, и по ним будто пробежал ебучий электрический разряд, которого они так долго пытались добиться в том видео с тупыми лайфхаками. А способ оказался куда легче. И приятнее. Движения были неторопливыми вначале, как будто он нащупывали ритм, но с каждой минутой всё нарастало. Его охватило ощущение, что он растворяется в прикосновениях Ильи. Пальцы исследовали каждый сантиметр кожи — они знали друг друга до мельчайших деталей, и всё же каждый раз это чувствовалось, как что-то новое.  Когда толчки стали глубже, Илья выгнулся под ним, цепляясь пальцами за плечи и спину, оставляя едва заметные следы ногтей. Их дыхание становилось всё более сбивчивым, смешиваясь с короткими стонами и шепотом имён. Парень вцепился в бедра Ильи, двигаясь всё быстрее, с каждым толчком словно выгоняя из себя остатки злости и упрямства, заменяя их чем-то более тёплым и искренним. Они оба были на грани, их тела двигались в полном унисоне, пока напряжение внутри них не достигло пика. Всё кончилось в одно мгновение, словно волна накрыла с головой. Илья громко простонал, выгибаясь под ним, а Саша прижался к нему крепче   Они оставались на кровати, тяжело дыша, всё ещё переплетённые друг с другом. Ермолаев лениво провёл рукой по спине Ильи, не желая разрывать эту близость. Тот улыбнулся, уткнувшись лицом в его шею.  — Ты прощен, — пробормотал он сквозь улыбку. — Так уж быть. Но бесишь.  Саня хрипло засмеялся, прижимая его к себе ещё крепче.  — А ты всё равно любишь меня таким, — прошептал он, и Илья ответил тихим смешком, ни на секунду не отпуская.  Ответа не последовало. Ведь он был очевиден.