О дожде и мокрой одежде.

Дождь сегодня лил как в последний раз. Пышное платье промокло до нитки и подъюбник неприятно лип к ногам. Рубашка второго просвечивала слишком сильно, что лишь немного смущало. До ушей парней доносились хлюпающие звуки от шагов по лужам, но их перебивал смех. Громкий, уже непонятно отчего начавшийся. Руи изначально, как это часто бывает в пятницу вечером, шёл за своим возлюбленным к воротам университета и был уверен в том, что погода смилуется над ними и парни успеют прийти домой до начала небольшого дождя, который сегодня передали по новостям рано утром. Но не тут то было. Стоило им встретиться, улыбнуться друг другу и, переплетя пальцы взяться за руки, направиться прямиком домой, как начало моросить. Уже через несколько минут погода совсем испортилась. Пытаясь прибежать домой как можно быстрее, они шутили между собой и держали позитивный настрой. Щелчок входной двери. Ещё толком не отдышавшись, Мизуки кинул: — Раздевайся. Кинешь вещи в стирку, а я первый в ванную. Не теряя времени, он потянулся за шнуровкой платья и развязал её. По острым плечам скатились рукава с буфами, оставив их оголенными. По коже парня пробежались мурашки. Руи же в свою очередь, оперевшись о стену, наблюдал за картиной воистину восхищенный. Сзади он выглядел ещё прекраснее: Мокрые волосы парня липли к шее, а теперь, когда он начал снимать платье еще и к спине. Эти лопатки, похожие на крылья ангела и тонкие руки, которые прямо сейчас пытаются снять чёртов подъюбник, но юноша явно проигрывает. Видимо, молния опять заела, а ведь он[Руи] говорил, что делать надо было на резинке… Камиширо чувствует, как его тело реагирует на полуголого парня и медленными шажками приближается к Мизуки. — Тебе помочь?.. Руи тянется к причине недовольства его любимого, мельком, будто не специально проводя тёплыми пальцами по его животу. От такого движения он непроизвольно охает и лишь кивает. Лицо озаряет румянец, когда Руи опускается перед ним на колени, дёргает пару раз молнию и та поддаётся. Пышная юбка летит вниз и взору старшего открывается милейшая картина: белые кружевные трусики и такие же белоснежные высокие чулки с бантиками. Дополняет картину небольшой бугорок в трусах, который заставляет Руи расплыться в хитрой ухмылке и прижаться щекой к бедру Мизуки, немного потеревшись. Последний лишь мычит в ответ: — Тебе делать нечего? Может, сначала -ах! Не успев договорить, его прерывают губы, нежно целующие низ живота. Младший уже грубо хватает за волосы парня, с силой оттягивает его от себя и низким голосом произносит: — Идём в спальню. Руи лишь пьяно улыбается и встает на ноги, направляясь прямиком за розовой макушкой. Он такого давно не ощущал. Их интимная жизнь была не слишком активной, тем более последние месяца, когда Мизуки поступил в вуз и пытался привыкнуть к новому образу жизни. Но темп всё равно в основном задавал он. Сейчас же наоборот, Руи хотел насладиться парнем. Опустившись на кровать, они нежно, почти целомудренно поцеловались. Хихикнув, Мизуки обхватил лицо парня ладонями и уже хотел забраться на колени любимого, как тут его резко подмяли под себя. Выпучив глаза от неожиданности, он открыл рот чтобы возмутиться, на что его заткнули уже более глубоким поцелуем. Отпрянув, Руи медленно начал целовать щёки и оставлять отметины на его шее приговаривая: — Позволь позаботиться о тебе сегодня… Ты такой красивый. Твоя кожа будто шёлк, не могу оторваться… Мизуки лишь положил руку на его волосы, нежно стиснул их, направляя парня ниже, а сам только и мог что прерывисто дышать и постанывать в такт поцелуев. В белье уже стало тесно, но парень не торопился: оставлял мимолётные поцелуи на ключицах, играл пальцами с сосками, покусывал и зацеловывал остальную грудную клетку. И ни на минуту не замолкал: — Такой нежный, милый, очаровательный. Я так люблю тебя, бесконечно люблю... Пожалуйста… Ты произведение искусства, как же люблю… И ещё сотни, нет, тысячи слов любви. Хоть Мизуки уже тихо задыхается и не слушает. Всё сильнее сжимает волосы и тянет ближе. Настолько, насколько возможно. Руи же уже аккуратно раздвинул ноги юноши и руками поглаживает внутреннюю сторону бедра, оставляет там засосы, иногда кусает с силой, но тут уже зализывает, как бы извиняясь. Старательно обходит стороной влажное белье, с уже более заметной эрекцеей за ним. Младший уже чуть ли не хнычет: рваные стоны с постоянно прерывающимся дыханием граничат с плачем. Он уже будто не здесь: извивается, подаётся бёдрами вперёд, стараясь сделать хоть что то, почувствовать такое желанное прикосновение, ладони уже как минуту мнут простынь из всех сил, свято веря в то, что это может помочь, но от безысходности просто падает обратно. Глубоко дыша, он поднимает голову, и влажными от поступивших слёз и возбуждения глазами просит: — Пожалуйста, хватит… — Хватит… что? - в ответ смотрит на него, такого красного и распаленного, не переставая двигать руками, местами сжимая нежную кожу сквозь чулки. Видя, что тот уже на грани плача, Руи проводит рукой по белью снизу вверх, останавливаясь у резинки. В ответ ему доносится протяжный стон: — Пожалуйста… Только не останавливайся, прошу. Мх… умоляю… Руи… Собственное имя в таком тоне для парня самая лучшая песнь. В глазах ещё пуще загораются озорные огоньки. Мизуки произнёс его так, как он уверен, не сможет никто другой. Тёплое, тягучее, словно карамель чувство расползается внутри. Заполняет всю душу без остатка. Он поднимается к лицу парня, оставляет поцелуй на углу губ и опускается к уху. — Можешь произносить моё имя, пока я буду отсасывать тебе?.. Он уже запустил руку в трусы, поглаживая вставший член парня. — Чёрт, да… Руи. — Хмх. Хороший мальчик. Старший улыбается и опускается на свое место, возвращая потерявшуюся руку в процессе на волосы, прижимая её посильнее. Освобождает плоть от ткани, на что получает шумный выдох. Глаза Мизуки бегают по комнате, пытаясь ухватиться хоть за что-то, сам он глубоко дышит и будто находится на границе потери сознания. Одной рукой Руи переплетает их пальцы в крепкий замок, а второй проводит пальцем по головке, медленно растирая предэякулянт. В свою очередь юноша всхлипывая инстинктивно подталкивается вверх, тычась в ладонь, на что получает лишь несильный шлепок по ноге. — Лежи смирно и постарайся смотреть на меня, а не в потолок… Мизуки вновь поднимает уже тяжёлую для него голову. Смотрит сквозь прикрытие веки, слёзы уже сами текут по лицу, губы искусанные и блестящие от слюны. Подносит их ладони к лицу, смазано и влажно целуя запястье Руи и почти неразборчиво говоря дрожащим голосом: — Руи… Закончи скорее, прошу. Это тяжело для ме-ах! Тот лишь слушается, обхватывает губами головку, немного посасывая и старается взять в себя как можно больше. Чувствует насколько сильно сжали его волосы, ещё сильнее надавливая на голову, уже заставляя взять полностью. Сначала двигается не торопясь, стараясь не делать резких движений. Уделяет внимание его чувствительной головке, сжимая губы, проводя языком и добавляя больше слюны. Скулёж в перемешку со своим именем на устах милого заставляет низ живота Руи уже тоже болезненно скрутиться в узел, как бы напоминая о себе. Не в силах терпеть, он уже через минуту наращивает темп, проводит языком по всей длине, стараясь сделать процесс быстрее. Эти хлюпающие звуки ещё сильнее возбуждают, но челюсть начинает потихоньку сводить, все таки ему не привыкнуть к этому. Спустя всего несколько секунд такого темпа где то сверху он улавливает: — Руи, Руи.. Ммх, Я- я сейчас- Не успевает он договорить, как он откидывается, выгибает позвоночник и упираясь членом в горло любимого с визгом кончает. Вместе с ним и Руи с низким стоном изливается в штаны. Мизуки всего трясёт, плачь не останавливается, больше походя на истерику. Руи просто проглатывает всю сперму, даёт себе немного отдышаться и ложится рядом с парнем. Мягко кладёт ладонь на его щёку, большим пальцем поглаживая её. Прочищает горло и почти шёпотом, с явной обеспокоенностью в голосе приговаривает: — Чшш, спокойнее. Прости меня, слышишь?.. Я не думал что тебе будет так тяжело, мне жаль. Я больше не буду так, обещаю, только тише, всё хорошо. Я здесь, рядом с тобой, никуда не уйду… Он заключает его в крепкие объятия, прижимая к груди и гладя по голове. Спустя время Мизуки успокаивается и глубоко вздыхает. — Хаа… Хорошо, мне было хорошо… А теперь заткнись и просто отнеси меня в ванную. И сними с себя уже эту противную влажную рубашку.