The Blood

      Сегодня небо над Вирсоном под стать событию — мрачное, серое и однообразное, затянутое свинцовыми тучами до самого горизонта. После дождя, который лил практически трое суток без остановки, в воздухе стоит характерный землянистый запах геосмина.* Сырость ощущается даже кожей, неприятно холодя тело. Осень забирается под самые ребра, заставляя сердце испытывать невообразимую тоску по теплу души. Сегодня в сырую глинистую землю опустили гроб. Ушёл в последний путь великий Жёлтый Дракон — глава клана Мин Намгун. Смерть забрала его рано, когда ему был всего сорок один год, и он встретил её с оружием в руках, до последнего вздоха нажимая на курок своего любимого Smith & Wesson .38. Чем не смерть героя? Только он не герой. Империя Жёлтого Дракона, построенная на крови и костях его врагов и жертв его бизнеса, пала от рук объединённых кланов Чхве, Ким, Пак и Чон. Не успело остыть тело Мин Намгуна, как его империю растерзали на клочки. Имя его будет проклято в веках, а наследие — предано забвению. Те, кто был верен клану Мин, поспешно пересекли границы Когурё, стремясь укрыться от безжалостных палачей других кланов. Остальные же, словно марионетки без кукловода, безвольно присоединились к правящим Домам, принимая новую реальность, где новая власть и сила определяли судьбу каждого сторонника Мина. Сегодня не было пышных похорон и громких речей в честь усопшего. Не было ничего, что обычно сопровождает церемонию захоронения героя. Сейчас у его могилы стоит единственный наследник, безмолвно опустив голову под тяжестью гнетущих мыслей. — Эй, парень, пора! — доносится резкий, стальной мужской голос. Щуплый мальчишка отрывает ноги от сырой земли, вымученно подходит к новенькой могильной плите и медленно опускает на нее веточку лиственницы. геосмин* — органическое вещество, обусловливающего запах земли.

***

      Мужчина проходит в гостиную особняка. Небрежно кидает черное пальто на кресло, следом летит дорогой дизайнерский пиджак. Оттянув галстук на шее, хозяин дома грузно садится на диван, расслабляясь на выдохе. — Проходи, — приказывает он. Гость неспешно двигается вглубь просторной светлой гостиной. Вдоль белоснежных стен, от пола до самого потолка, тянутся огромные панорамные окна, через которые льется мягкий вечерний свет. Под ногами уютно поцокивает коричневый паркет. В углу, по правую сторону от бежевого кожаного дивана, встроенный в стену камин. В его сердце искусственными языками горит пламя, подчеркивая домашнюю атмосферу уюта и спокойствия. — Как тебя зовут? — Раскинув руки на спинке дивана и закинув ногу на ногу, мужчина пристально сканирует хрупкое тельце перед собой. Взглядом скользит по каждой детали, внимательно изучая. — Сколько тебе лет? В ответ — лишь тишина… Пространство вокруг наполняется густым, терпким ароматом табака, который проникает в каждую пору кожи. Воздух накаляется, кажется, ещё чуть-чуть — и заискрится. Мальчику невообразимо тяжело здесь стоять. Чувство такое, что тело каменеет, а ноги врастают в пол. Его бледная кожа, словно мраморная статуя, отражает холодный свет, создавая иллюзию, что она излучает собственное холодное сияние, оставляющее за собой ощущение ледяного прикосновения. Он стоит, опустив голову, и пристально изучает свою обувь, на подошвах которой прилипла черная земля вперемешку с глиной и травой. Мужчина прослеживает его взгляд и, ледяным и властным тоном, произносит: — А за такое... В следующий раз... Ты будешь драить полы во всём доме! Юный альфа вздрагивает, не осмеливаясь поднять глаза. Страх сковывает изнутри. Он замирает, сжимаясь, а затем монотонно говорит: — Мин Юнги. Меня зовут Мин Юнги. Восемь лет. — Он произносит эти слова чётко, будто читает заученную визитку. После краткого ответа мальчишки на какой-то момент в воздухе повисает абсолютная тишина, заставляя нервы звенеть, как натянутые струны. — И следующего раза не будет! — Уже твёрдо чеканит он, смотря ровно перед собой. Мужчина на мгновение замирает. Лоб пересекает глубокая морщина, словно трещина в скале. Он резко вскакивает с места и в два шага преодолевает разделяющее их расстояние, нависая над мальчиком, как хищник над жертвой. Чёрные, как обсидиан, глаза покрываются льдом, способным заморозить душу. Аура, исходящая от него, давит с такой силой, что Юнги кажется, будто стены начинают сжиматься, а потолок опускается, грозя раздавить его. Внутри поднимается волна паники, захлестывая страхом перед зверем старшего альфы. Но невесть откуда взявшаяся сила восстаёт против этого ужаса, заставляя его с трудом, со скрипом поднять голову и встретиться взглядом с противником. Атмосфера комнаты еще больше сгущается, как перед грозой, разнося озоновые ноты, которые предвещают бурю. Всё вокруг наполняется насыщенным запахом мокрой древесины и горячего песка, пропитывающего воздух, словно сама стихия. Над морем начинается шторм. Волны с грозным рокотом накатывают на берег, их белоснежные гребни с силой разбиваются о скалы. Ещё чуть-чуть, и высокая волна накроет их обоих с головой, поглотив в своей неумолимой мощи. Они смотрят друг другу в глаза, и в этом взгляде читается напряженное противостояние: охотник и добыча, агрессор и жертва. Мужчина выпрямляется, внезапно хлопнув в ладоши. Юнги вздрагивает от неожиданности, но затем облегченно выдыхает, когда альфа отступает на шаг, будто признавая его силу и стойкость. — Впрочем, ты не прислуга. Ты же Мин, — с лёгкой насмешкой обращается он к нему. И развернувшись, подходит к лестнице, ведущей на второй этаж, громко прокричав: — Ребята! Вы где? Почему никто не встречает отца? Сверху, со второго этажа, доносятся звонкие детские голоса. Два мальчика стремительно сбегают по лестнице и, ловко преодолев последние ступеньки, прыгают прямиком в крепкие объятия отца, повисая на нем, как обезьянки. Следом за ними грациозно спускается красивый шатен. На приятном лице играет улыбка, а уголки губ приподнимаются, придавая ему особую нежность. Альфа подаёт ему руку, бережно притягивает к себе и оставляет легкий целомудренный поцелуй в уголке его губ. В воздухе разливается свежий аромат сирени — сладковатый, слегка дурманящий, с лёгкой горчинкой. Он окутывает всех присутствующих, и альфа заметно обмякает, а лёд в его глазах постепенно начинает таять. — Кто это у нас здесь? — с теплотой в голосе спрашивает шатен, обращая внимание на бледного, как полотно, мальчишку, чье лицо покрыто ссадинами, а нижняя губа разбита и запеклась. Он стоит посреди гостиной, напоминая мраморное изваяние. — Это Мин Юнги, — представляет гостя хозяин дома, и тон его звучит уже намного мягче, без былой стальной нотки. — Здравствуй, Юнги. Я Сонджин, — приветливо кивает омега. Его круглые темные глаза и выдающийся нос отдаленно напоминают младшего из семейства, который сейчас жмется к ноге своего папы, глядя на незнакомца, словно напуганный олененок. — А это Гуки, ему уже целых четыре годика, — добавляет он, ободряюще потрепав сына по волосам. Малыш-альфа, как маленький исследователь, с осторожностью протягивает руку гостю. Нежная, но ледяная рука Юнги касается мягкой ладошки ребёнка, и огромные глаза, в которых отражаются бескрайние просторы космоса, мгновенно затягивают его в свои таинственные глубины. Взволнованное море успокаивается, окатывая лёгким морским бризом с примесью сирени. В помещении чувствуется легкое дуновение, приносящее аромат цветущего дерева, который успокаивает и расслабляет. Юнги ощущает, как сердце начинает биться в унисон с ритмом волн, а тепло детской ладони проникает в его душу, наполняя её нежностью и заботой. — Я Хосок, — радостно представившись, произносит старший из детей, возвращая его в реальность. — Ты тоже будешь мне хёном? А то мне уже семь лет. Юнги на долю секунды повторяет улыбку второго мальчика, но по-прежнему звучит холодно и отстраненно. Кивнув, не поднимая глаз, он отвечает: — Да. — Айщ, я же не представился тебе, — спохватившись, мужчина торопливо жмет его холодную руку. — Меня зовут Чон У-Сон. С этого момента ты будешь жить в моём доме, — уверенно произносит глава семейства. — Теперь ты принадлежишь Чонам. Не отпуская руку мальчишки, он слегка сжимает её, демонстрируя власть. В воздухе повисает пауза, во время которой каждый из присутствующих в гостиной погружается в свои мысли. — Ты понимаешь, о чём я говорю? — настойчиво повторяет У-Сон, всматриваясь в безжизненные глаза мальчика, пытаясь проникнуть в самую глубину детского сознания. Внимательно прислушиваясь к его сердцебиению, он пытается понять, жив ли юный альфа на самом деле или перед ним уже не живой человек, а лишь бездушный камень, лишенный малейшего намека на жизнь. Наследник Жёлтого Дракона стоит неподвижно, как истукан, не выдавая ни малейшего признака волнения. Он упорно старается контролировать выражение лица, не позволяя себе ни одной эмоции. — Да, теперь я принадлежу Чонам, — для себя проговаривает Мин Юнги.