Не дай им себя обидеть

В этот раз, несмотря на несколько шотов текилы в магловском баре в Сохо, Гарри аппарирует правильно. Прямо на крыльцо у двери черного хода. Здесь его охрана его не увидит. Если бы в министерстве узнали, что он время от времени гуляет по магловскому Лондону, устроили бы из этого внеочередное заседание. “Разумеется, мы не хотим ограничивать его свободу, и всё же…”. Охрана стала вынужденной мерой. В прошлом году сталкер ночевал пять дней на крыльце у дома на Гриммо, два раза другие сумасшедшие пробовали забраться в дом. В министерство приходили угрозы от радикалов: “омега должен служить обществу, а не жить на деньги государства”. Хуже всего было, когда на одном из благотворительных вечеров один из гостей подмешал в его напиток зелье, приближающее течку. К счастью, Гермиона вовремя заметила серебристую пыль в его бокале белого вина, а охрана быстро отреагировала. После этого инцидента Кингсли лично настоял на постоянной охране для Гарри. Гарри не стал спорить. Теперь ничего такого больше не происходит. Два аврора охраняют вход на Гриммо, сменяясь другими каждые двенадцать часов часов. А этот черный ход Гарри обнаружил около года назад. Когда становится совсем невыносимо, он аппарирует в магловский Лондон в мантии-невидимке. Шумный паб в Сохо, тихий бар в Ислингтоне, модное заведение в Шордиче. Он садится за стойку, заказывает виски и растворяется в гуле голосов вокруг. Иногда просто молча пьет, наблюдая за другими посетителями. Иногда вступает в разговоры и каждый раз называет новое имя. Иногда просыпается наутро рядом с незнакомцами, чьих имен не помнит. Это очень опасно. Среди маглов омег больше, но они всё равно большая редкость. Уйти лучше рано, до того как случайный знакомый хоть что-то заподозрит. К тому же к 9 утра нужно быть дома: в дверь позвонит охрана с ежедневной проверкой. Но сегодня он просто пил, не стремясь завязывать беседы, просто наслаждаясь этим чувством, когда сознание постепенно затуманивается, картинка в глазах слегка плывёт и все проблемы словно исчезают. -Чёрт побери! Гарри спотыкается о стопку книг на полу, угол корешка больно царапает босую ногу. Книга называется “Герой и омега”. На обложке его лицо, шрам ярко выделен красным. И подзаголовок “Интимный взгляд на жизнь самого желанного волшебника Британии”. Его долго убеждали в издательстве, что “желанный” значит совсем другое, никаких эротических подтекстов, а потом у него просто не было сил, чтобы спорить. Эти пятьдесят книг ему нужно будет подписывать на конференции завтра, от мысли об этом подташнивает. У кровати - стопка газет из разных стран. Теперь, когда он сотрудничает с министерством в качестве… он сам не знает, просто Очень Ценной Персоны, ему вроде нужно быть в курсе событий. Во Франции обсуждают возможную отмену статута о секретности, где-то на ближнем востоке Аль-Асвад, пришедший к власти десять лет назад, жестко подавляет очередное восстание, новый альбом выпускают вышедшие из Азкабана "Ведуньи". Не заботясь о том, чтобы расстелить постель, Гарри ложится на кровать в одежде. Лёжа, касается рукой пола, чтобы унять головокружение, потолок слегка вращается, пол словно идёт волнами, и он сам не замечает как засыпает. Утром, идя по коридору министерства, Гарри думает, не замечают ли все вокруг, что от него до сих пор пахнет алкоголем. Сегодня рядом Майлз, глава его службы охраны. В министерстве международная конференция, наверняка некоторое количество извращенцев готовятся облапать Гарри или подсыпать что-то в напиток, или как в прошлый раз заявить что он реинкарнация древнего омеги и ему нужно поклоняться. —Вам всё равно, мистер Поттер. Но ваша безопасность - моя карьера. — цедит сквозь зубы Майлз. Гарри чувствует только прилив раздражения и молчит. Разумеется, Майлз в курсе его ночных вылазок. Не сдал его лишь потому, что сам беспокоится о своей должности. Если честно, Гарри чихать хотел на эту гребаную конференцию. Но в конце концов это единственное что у него есть, отдаленно напоминающее работу. Рон сейчас активно помогает Джорджу с магазином, они открывают вторую точку в Нью-Йорке, Гермиона - продвигает законопроекты в отделе правопорядка в министерстве. Когда они иногда собираются втроём, эти двое начинают обсуждать между собой что-то им очень интересное, поставки, договоры, шутки и неприятных коллег. Гарри готов признаться себе, что завидует тому, с каким энтузиазмом они об этом говорят. В самом крупном зале министерства - не протолкнуться. Первый ряд - вип-гости, министры магии разных государств, известные ученые. Раньше у Гарри бы захватило дух от такой публики. А сейчас. Сейчас он знает, каким масляным становится взгляд у многих из них, стоит только им его увидеть. Те, у кого самая лучшая репутация серьёзных политиков и преданных семьянинов - способны на самые отвратительные предложения. Он занимает своё кресло с красноречивой табличкой “Гарри Поттер”. Никакой должности, никаких пояснений, все всё понимают. И в этот момент слышит голос справа: — Отличная вечеринка была? Разумеется его перегар заметили все. В кресле справа от него единственная женщина в первом ряду. На ней необычного кроя мантия бюризового цвета, а на голове изящно повязан голубой тюрбан. Лицо кажется ему смутно знакомым, но он не помнит точно, где её раньше видел. Наверняка на прошлых конференциях. Она лукаво улыбается. Гарри пожимает плечами. — Не сравнится с весельем, которое сейчас начнётся. На сцене уже готовятся к первой панельной дискуссии: что-то о мировых поставках изделий, произведенных маглами. — Жду-не дождусь первой сессии, - соглашается незнакомка, подхватывая его язвительный тон - документы об ограничениях поставок магических удобрений сами себя не подпишут. Кстати, меня зовут Самира. — Я - Гарри, - усмехается Гарри. Он протягивает руку для рукопожатия, но незнакомка не пожимает её, а прикладывает свою руку к груди: “извините, традиции моей страны”. А потом её глаза округляются: — Гарри? Постойте, вы - тот самый Гарри Поттер? - Самира широко открывает глаза, и у Гарри действительно проносится дикое предположение, что она его не узнала, но в её глазах детское озорство. Самира шутит во время выступления министра магии США, разыгрывая беседу от лица каждого из его трёх подбородков, а потом шепотом комментирует для Гарри каждую фразу директора Бобатона, который говорит “международное сотрудничество” так, как будто делает всему миру одолжение. Гарри обнаруживает, что рисует на краю пергамента со своей речью карикатуру на его большой нос, чтобы тоже вызвать у Самиры улыбку. — Мне кажется, если я еще раз услышу “ограничение поставок” я просто не доживу до вечера. — признаётся Самира. — И не услышите увлекательную встречу специалистов по соплохвостам? - усмехается Гарри. Самира задумчиво смотрит на огромный стенд со статистическими данными, который вносят через левый вход, и вдруг наклоняется к Гарри и шепчет на ухо: — А что если... сбежать, пока все отвлеклись? Гарри приподнимает бровь, но не отвечает. Самира принимает его молчание за согласие и, дождавшись момента, когда стенд проходит перед ними, встаёт и быстро направляется к выходу. Гарри следует за ней. Краем глаза он замечает встревоженный взгляд Майлза. В пустых коридорах их шаги гулко отдаются эхом. Самира неуверенно оглядывается, но Гарри, уже втянувшись в эту спонтанную авантюру, указывает на пустующий лифт. Они успевают заскочить внутрь, двери захлопываются прямо перед тем как Майлз успевает проскочить к ним. В магловском Лондоне как всегда бурлит жизнь. Самира с восхищением осматривается по сторонам, её глаза сияют от любопытства. — Надо же, тут совсем не страшно в мантиях! — восклицает она, разглядывая пёструю толпу прохожих. — В Лондоне никого не удивишь магической одеждой, — улыбается Гарри, наслаждаясь её искренним интересом. - Тут все маглы и сами по-разному одеты. Самира останавливается у каждой витрины, расспрашивает о странных магловских приборах в окнах и с детским восторгом наблюдает за уличными артистами. Возле седого жонглёра, собравшего вокруг себя небольшой кружок зрителей, она не выдерживает: — Сэр, могу я… попробовать? Через минуту толпа вокруг них вырастает в несколько раз — Самира виртуозно управляется с разноцветными шарами, незаметно помогая себе беспалочковой магией. Шары неестественно долго задерживаются в воздухе. А один и вовсе начинает выписывать кренделя. Надо мягко увести её, пока ситуация не привлекла внимание авроров, ответственных за исполнение статута о секретности. А вот и они, появляются незаметно из-за угла. Гарри хватает Самиру за локоть: “Бежим!”, пока та раскланивается с раскрывшим от удивления рот артистом. — Это потрясающе! — смеётся она, когда они бегут по переулкам, чудом умудряясь запутать след авроров и забегают в магловский паб. Они находят уютный столик в углу. Щёки Самиры разрумянились, а глаза блестят от возбуждения. — Никогда бы не подумала, что в чопорной Англии может быть так интересно! Глядя, как Самира вежливо нахваливает абсолютно безвкусный пирог с курицей, Гарри впервые за долгое время улыбается.

***

Бродя по Лондону, они с успехом прогуливают и вторую секцию конференции и третью... Гарри с наслаждением представляет как рвет и мечет там Майлз. Сессия с презентацией его книги назначена на пять и Гарри даже уже размышляет о том, не прогулять ли и её. Они заходят в магловские книжные, на Оксфорд-стрит Самира покупает себе несколько платьев с длинными рукавами и ярких шарфов, попутно стараясь подобрать что-то и для Гарри. Они здорово веселятся, когда Гарри примеряет гавайские рубашки. И Гарри немного хочется, чтобы время замедлилось. Хочется так и продолжать бродить незаметным, неузнанным, со странной подругой, по людным улицам, среди толпы… Никаких репортёров, никаких душных мероприятий. Устав от шоппинга, они оказывается во дворе церкви святого Дунстана, здесь людей почти нет. — Вот это день! - говорит Самира, плюхаясь на траву. Гарри ложится рядом. — Не жалеешь, что пропустили презентацию нового сборника чар для средних школ? - спрашивает Самира подчеркнуто-серьёзным тоном. — Как жаль, хотел освежить свои знания в левитирующих чарах! Так интересны новые разработки! Самира хихикает, а потом вдруг становится действительно серьёзной. — А это правда? Про “Экспеллиармус”? Что ты.. победил его экспелиармусом? Гарри забыл, когда его последний раз спрашивали о победе над Волдемортом. Чаще всего журналистов и случайных прохожих интересует в нём совсем иное. — Да, - спокойно говорит он. - Правда. Но я почти этого не помню. Сознание как будто отключилось тогда. Ему на секунду становится легко и свободно. Он много лет не разговаривал ни с кем о той ночи. Не хотел говорить об этом с Роном и Гермионой, потому что на их лицах появлялись скорбные выражения, уж точно не желал обсуждать это с Вудом, чтобы тот не растрещал на очередном интервью. Но в Самире есть что-то близкое. Она словно старшая сестра, которой у него никогда не было. С ней легко и свободно, немного страшно и захватывает дух. После паузы Самира поворачивает к нему лицо и говорит: — Гарри, ты ведь потерял кого-то, я знаю этот взгляд. Она грустно улыбается, стараясь быть деликатнее. Наверно это их объединяет. Несмотря на одинаковый стиль в дурачествах, какая-то глубокая затаённая грусть. — Родителей. Но их я почти не помню… - Гарри сглатывает, собираясь с мыслями, а потом все же говорит, - а в ту ночь я потерял кого-то очень близкого. Лицо Седрика во всех деталях вдруг явно возникает перед его внутренним взором. Несколько лет назад, он ужасно страдал, когда понял, что начал его забывать. Проводил ночи, мучительно стараясь восстановить в голове каждую черту, каждый разговор. А сейчас вдруг вспоминает его так ярко. Сердце привычно болезненно пропускает удар и Гарри благодарен Самире и за этот вопрос. Тишина становится почти осязаемой. И хотя Самира молчит, Гарри чувствует её поддержку. — Моя младшая сестра. - говорит Самира после паузы. - Когда у нас в стране случился тот… переворот, многие пострадали. Мой отец выступал против захватчиков и тогда… они убили всех детей оппозиционеров. Она была еще школьницей, вела с одноклассниками подпольный кружок, говорила, что однажды станет президентом. Самира грустно улыбается уголком рта. Забыв о запрете, Гарри берет её руку в свою, и она сжимает его в ответ. Несколько минут они держат друг друга за руки, вдвоём посреди огромного Лондона, понимая боль друг друга. А потом Самира достаёт из пакета один из платков, которые купила, темно-бордовый, с кружевами, и примеряет, повязывая на голову поверх своего тюрбана. И тут Гарри вспоминает, где видел это лицо… —Мистер Поттер! - Майлз оказывается рядом. — Если кто-то узнает, по магловскому Лондону средь бела дня, без сопровождения, да вы хоть представляете…

***

Они успевают на презентацию. Гарри долго отвечает на бесконечные вопросы журналистов давно заготовленными ответами, они не меняются уже несколько лет. А когда начинает подписывать экземпляры и к нему выстраивается огромная очередь, некоторые мужчины так и норовят тронуть его руку своими потными пальцами. Женщины более вежливы, но тоже навязчивы. "Всего одна колдография? Для моего племянника, мистер Поттер? Разрешите, я приобниму вас." Самира всё это время где-то в толпе. Осознание не даёт ему покоя, сердце бешено бьётся. Эта женщина, была в той статье, про Аль-Асвада, темного волшебника, который десять лет назад захватил власть в одной из стран Ближнего востока. Несомненно, она. Писали о смертях и зверствах власти, об убитых детях. И это её лицо было рядом с Аль-Асвадом... Одна из нескольких его жён. Он находит её только вечером, после презентации. В Атриуме министерства накрыли банкет. Он находит её у стола с безалкогольными напитками, когда она берёт себе стакан воды. — Надо поговорить. - говорит он жестко, сам не понимая, что чувствует. Бокал вина, который он осушил по дороге, не даёт потерять самообладание. Она послушно идёт за ним. — Аль-Асвад, - говорит Гарри. - Ты ведь представляешь его правительство? Самира выглядит не то грустной, не то раздасадованной, виновато кивает, смотря куда-то в сторону. - Но... как? Это он убил твою сестру? — У меня не было выбора, Гарри. Он убил бы моего отца, если бы я не согласилась. Мой отец был слишком влиятелен при старом режиме и я была нужна Аль-Асваду как... трофей. Я должна была это сделать, чтобы защитить семью. Не смей меня осуждать, слышишь? Они заходят в пустующее помещение. В небольшой аудитории - никого, пустые стулья и несколько клеток с непонятными животными. Гарри чувствует, как его подташнивает, он не хочет верить, в то, что теперь кажется очевидным... — Ты специально села рядом со мной, чтобы... — Я не знала, что мы подружимся! Я не знала, какой ты. Ох, Гарри... - Самира едва ли не плачет и хватает его за руки. Что-то внутри у Гарри обрывается, и там становится совсем пусто и гулко. Он так надеялся, что она развеет его предположения. — Мне противно, Самира. - он сбрасывает с себя её руки. — Гарри, послушай. -- Самира размазывает по лицу слёзы, - Если ты поедешь со мной, там ты будешь свободен. А Аль-Асвад... он очень щедр. У тебя будет свобода, понимаешь. И он не будет часто… посещать тебя. Он просто хочет, чтобы ты… ему просто важно, ведь это такая редкость. У нас в стране нет омег. Эта ситуация кажется Гарри ужасно смешной. И у него вырывается несколько смешков. Самира размазывает слёзы по лицу вместе с тушью. -- Приехала, чтобы подобрать своему мужу очередную наложницу? -- Ну что ты будешь делать тут, в Англии, где ты как в клетке. Там... ты сможешь путешествовать. Мы будем часто видеться! -- Только иногда придётся быть... как ты говоришь... трофеем для убийцы? - смеётся Гарри. Самира продолжает плакать. Несмотря на внешнее хладнокровие, Гарри вдруг замечает как у него трясутся руки. Не желая оставаться с ней в одной комнате, он поспешно выходит, с трудом повернув дверную ручку. На этот раз он сам ищет Майлза в толпе. — Ты прав, Майлз, - говорит Гарри. - Не стоило пропускать утренние секции. Что там обсуждали на презентации учебника по чарам? Слава богу, неподалёку стол с алкоголем. Гарри заказывает двойной огневиски.