Неизречённые послания

      Когда Кроули чихнул уже в шестой раз, Азирафаэль начал подозревать, что все-таки что-то здесь нечисто. Как оказалось впоследствии, дело действительно касалось чистоты.       – Ангел, ты вообще здесь убираешься?       Херувим обманчиво отстраненно наблюдал за страдающим демоном, который придирчиво прошелся по комнате, по всей вероятности, желая усмотреть самые мельчайшие крупицы застарелой пыли. Выглядело бы это вполне угрожающе, если бы Змей при этом часто не шмыгал носом.       – Помнится, ранее подобный вопрос не представлял для тебя интереса, дорогой.       – Не представлял бы и дальше, если бы ты, помимо накопительства всяких побрякушек, с ангельским усердием не стал бы копить в своем магазине столько пыли, – едва договорив свою возмущенную тираду, Кроули вновь оглушительно чихнул. – Это какой-то твой план по изгнанию бесов из Лондона? – несчастно прогнусавил он.       – Ну что ты, конечно же, нет! – Азирафаэль еле сдерживал улыбку, хотя причиной ее были отнюдь не страдания его друга. – Это… Скажем так, антураж для покупателей.       Демон замер, с подозрением разглядывая его своим золотым прищуром, пока потрясенно не пробормотал:       – Вот же…       – Кхм, – ангел едва заметно кашлянул, пытаясь замаскировать свой довольный смех, а после звонко щелкнул пальцами: – Так лучше, дорогой?       Весь сор и следы некоторого небрежного запустения чудесным образом пропали, сменяясь прибранной свежестью, какая обыкновенно ощущается после тщательной уборки. Кроули удовлетворенно вздохнул и с облегчением размял плечи.       – Уфх, намного!       – Кофе? – деловито уточнил ангел, проходя мимо него на кухню.       Змей хотел было ответить, но отвлекся на разглядывание удивительного предмета, о существовании которого он, признаться, совсем забыл. Изначально он вообще-то заметил свою шляпу, случайно – а может быть и нет – забытую здесь в 1941 году, а после увидел ее. Пишущую машинку. Настоящий раритет, как и многое из хранимых ангелом вещей.       – Кроули? – Азирафаэль обеспокоенно выглянул, не понимая, почему ему не ответили, и только тогда обнаружил крайне задумчивого демона, замершего у одного из его шкафов.       – Мм, да, мне кофе, ангел, – все еще не отрываясь от своего изучения, отозвался он.       Озадаченно хмыкнув, херувим вновь скрылся на кухне.

***

      – Не думал, что ты сохранил ее.       – Отчего же мне следовало бы от нее избавляться? Это все-таки память. Да и мне до сих пор порой нравится составлять на ней письма или какие-то документы. Есть в этом что-то… очаровательное, – засмотревшись на мечтательного ангела, Кроули чуть было не ответил, что тоже знает кое-кого очаровательного, но встрепенулся, когда Азирафаэль обратился к нему напрямую: – Чем она тебе так не угодила, дорогой мой? На мой взгляд, чудесное изобретение, крайне полезное и любопытное. Немного хлопотно учитывать некоторые детали при его использовании, но это мелочи, к которым можно привыкнуть.       – Кхм, просто… Ну… – демон замялся, сам не до конца понимая, что его так смутило: – Ты больше не писал мне писем на ней, я подумал, что ты ее куда-то дел.       – Вот как, – загадочная улыбка сама собой расцвела на губах, и ангел, пытаясь скрыть свое веселье, пригубил фарфоровую чашку с крепким, горячим чаем. Он прекрасно знал – стоит Кроули только заметить его реакцию, как он тут же…       – Ну и чего ты ухмыляешься? – Змей попытался передразнить его, оскалившись, но выходило это ничуть не зло. Наоборот, он выглядел явно смущенным, хотя всеми силами старался показать обратное.       – Ничего-ничего, просто вспомнил кое-что.       – Тц, ты явно провоцируешь меня, ангел.       Азирафаэль бросил на него переполненный смешинками взгляд и невинно возразил:       – Когда такое бывало? – уловив новый поток чужого возмущения, херувим тут же добавил: – Раз уж ты подзабыл ту историю, я с радостью ее тебе напомню.       Отчего-то Кроули не был уверен, что все не станет еще хуже после того, как ангел осуществит задуманное. Наверное, во всем виновато небывалое воодушевление его компаньона, которое редко когда заканчивалось для него хорошо.

***

      Снег за окном неспешно танцевал в морозном воздухе, заглядывая в чужие окна, что забыли укрыть занавесками. Снаружи над входом предусмотрительно висела табличка, сообщая всем возможным посетителям, что на сегодня они со своим визитом опоздали. Однако были и те, кого такое предупреждение не останавливало от вмешательства в распорядок уже распланированного дня: некто выверенной рукой постучал в дверь букинистического магазина и Азирафаэль в легком недоумении поспешил на этот учтивый зов. Оказалось, что навестить его в этот непогожий зимний день решился молодой продавец, что доставил ему уже оплаченный кем-то товар. Умело запакованная коробка была слегка тяжеловатой, и, расписавшись о получении, ангел с подозрением понес ее к столу: от Габриэля он уже успел получить все необходимые инструкции и нужные инструменты, с новыми рукописями он так же уже успел разобраться вчера, газеты приносят ему в четверг, а сегодня был только вторник… Херувим покачал головой – очень странная история складывается.       Осторожно открыв врученную ему посылку, Азирафаэль пораженно вздохнул: кто бы мог подумать, что столь скрупулезно запрятанной здесь окажется нашумевшая не так давно новинка – пишущая машинка! Вот только он ничего подобного не заказывал и не сказать, что рьяно интересовался… Заметив небольшую записку, ангел наконец-то понял в чем дело. Кроули. Не так давно они как раз обсуждали подобное изобретение, поражаясь его хитроумностью, и, как он начинает вспоминать, демон действительно бросил что-то вроде: «Сколько можно усложнять себе жизнь, ангел? Недавно люди придумали кое-что интересное. Ты постоянно что-то пишешь, тебе бы пригодилось». Но он совершенно не предполагал, что Кроули всерьез возьмет на себя организацию его знакомства с данным устройством! Оставленное им послание не позволяло ошибиться в хозяине этого подарка.       Чувствуя себя растроганным, херувим торопливо приступил к изучению имеющихся инструкций. Наверняка внимательному Змею захочется узнать о его впечатлениях как можно скорее.

***

      Как водится, людям откликаются те истории, что созвучны отголоскам их собственного, пережитого опыта. Среди ангелов такой традиции заведено не было по той причине, что Небесным служащим пристало всем своим существом олицетворять беспристрастность и непредвзятое милосердие. Азирафаэль в полной мере следовал этому завету, однако же проведенные бок о бок с человечеством тысячелетия сказывались на нем и некоторые судьбы все-таки находили у него более живой отклик. Так было и с итальянским изобретателем Пеллегрино Турри . Именно после общения с ним херувим узнал о том, что многие изобретатели в разных частях света уже давно задумываются о создании диковинного аппарата, который облегчит коммуникацию между людьми. Считая, что некое божественное озарение вполне окупится многочисленным добром после, Азирафаэль одарил измученного мастера некоторым вдохновением. Признаться, после он и сам был удивлен, что крошечная искра воодушевления привела к такому масштабному и любопытному результату.       К слову, сам он предпочитал написание писем от руки: была какая-то своя завораживающая магия в том, чтобы отобрать и разгладить бумажные листы, взять удобное перо, а затем с любовной педантичностью выводить символы своего послания под шелест задеваемых страниц и царапающего звука писательского инструмента. Когда изливаешь свои мысли на бумагу, они могут сложиться в занимательные рассуждения, порой открывая глазам то, что изначально им может быть и не видно.       Однако человечество не стояло на месте и орудия для разных областей своих бесчисленных занятий беспрерывно совершенствовало. Именно поэтому в XIX веке Азирафаэлю все же пришлось познакомиться с пишущей машинкой. Не без вмешательства его прогрессивного знакомого, конечно же.       Совладал он с ней, признаться, не сразу – много чего необходимо было держать в голове и это частенько отвлекало от того вдохновенного потока мыслей, который обыкновенно захватывал его при выражении своих измышлений и чувств рукописным способом. Вместо этого он открыл всю полезность новоприобретенного устройства в деловой сфере своего бытия: бытовые записи, поручения и списки книг теперь готовились быстрее, хотя, безусловно, можно было применить одно из чудес и не мучить себя тщательной отбивкой по металлическим буквам. Вот только тратить лишнее чудо на подобную мелочь было бы кощунственным расточительством! К тому же на проявленную Кроули заботу он просто не смог бы ответить безучастным пренебрежением!       Что касается личных писем – не сказать, что у него было много тех, с кем он мог бы обмениваться бумажными посланиями – то здесь он все так же отдавал предпочтение проверенному, пускай уже и слегка устаревающему варианту ведения переписки. Именно поэтому для Кроули он продолжил писать письма от руки, тем более, что обменивались они ими и не так часто – сама передача даже самого крохотного сообщения частенько бросала вызов их находчивости, превращаясь в запутанное приключение, вследствие чего возможности для частого обмена не представлялось.       Не изменяя своей привычке, Азирафаэль вкладывал в конверты засушенный цветок, редкий и сохраненный в одной из книг, или какую-то открытку или вырезку из газеты, которая показалась ему интересной или даже забавной. По его мнению, такие простые детали привносили что-то по-приятному воздушное и живое в галантно составленный текст и больше могли бы вдохновить на направление ответа. Правда, на его демонического визави эти хитрости будто бы не имели никакого влияния – письма ему посылали все так же неохотно, выбирая вместо этого иные способы поддержания связи, и херувим , в конечном счете, смирился.       После того, как передовая незнакомка впервые оказалась в книжном магазине, прошло некоторое время. Ангел с каждым днем работал на ней все увереннее, впрочем не оставляя своей любви к рукописной корреспонденции. Печатать записи было сродни медитации, как игра на музыкальном инструменте, со своим четким ритмом, потому Азирафаэль частенько погружался в это дело так сильно, что вполне мог пропустить чей-либо визит. Этот раз не стал исключением.       – Вижу, она пришлась тебе по вкусу, ангел, – голос позади него раздался так неожиданно, что небожитель порывисто обернулся.       – Ох, Кроули!.. Прошу прощения, я совершенно увлекся своими мыслями! – на его оправдания демон только фыркнул. Как всегда и бывало, он вновь внес некоторые изменения в свой внешний облик: новый фасон костюма, другая прическа, изящная трость и ранее не виденный стиль неизменных черных очков. Лишь дерзкая, но отнюдь не ядовитая ухмылка на загорелом лице не менялась с годами.       – Успел разобраться, как с ней совладать? – Кроули подошел ближе, с интересом разглядывая его рабочий стол.       – Полагаю, что так и есть, – улыбнувшись и заметив чужое любопытство, ангел неожиданно предложил: – Хочешь попробовать?       – Искушаешь?       Азирафаэль с добрым укором взглянул на веселящегося демона и, приняв притворно чопорный вид, возразил:       – Знакомлю с изобретениями человечества, – Змей впечатленно посмотрел на него, ожидая продолжение: – Вдохновленными Божественным озарением, разумеется.       – Фе, ангел.       Херувим глухо рассмеялся, а после сдвинулся в сторону, уже мягче приглашая:       – Попробуй, это и правда может увлечь. Хотя, возможно, ты уже знаком с данным устройством? Обычно ты более сведущ в разного рода новинках, – слегка стушевался он.       – В этот раз я – полный невежда, ангел. Учи, – Кроули уселся за стол, слегка припуская очки и придирчиво разглядывая круглые платформы с вырезанными буквами, и даже слегка наклонился, пытаясь объять взглядом все сложные механизмы.       – О?       – Я изучил принцип. Сама идея хороша, это во многом упрощает и убыстряет работу – выводить все эти завихрения, дежурные приветствия воистину можно превратить в изощренную пытку. Подумал, что тебе понравится, – едва Азирафаэль хотел тронуто поблагодарить своего знакомого, как тот хитро посмотрел на него и добавил: – Не мог упустить возможности искусить тебя. Как видишь, это сработало. Один-ноль, ангел.       Белокурый небожитель почти задохнулся от подобной наглости. Он одернул светлый жилет и с вызовом сложил руки на спине, не собираясь сдаваться:       – Вот уж нет! Это изобретение никому не навредило, а значит – твое искушение не сработало, дорогой мой. Тебе стоит стараться лучше, – Кроули обескураженно замер, будто бы растеряв все слова для ответа, и Азирафаэль, желая закрепить успех, закончил: – Один-один. – Услышав чужой смех, ангел улыбнулся уголками губ, в ложной скромности опустив глаза.       Кроули довольно быстро освоил основные правила работы с пишущей машинкой и даже не отказался напечатать на ней короткое послание, отметив, что вполне стоит приобрести себе такую же. Однако долго его интерес к мудрёному прибору не продлился – с гораздо большим усердием он наблюдал за тем, как уверенно порхают чужие пальцы по опускающимся из-за давления символам, когда ему решили продемонстрировать весь процесс этой сосредоточенной деятельности.       – И все-таки, ангел, ты такой старомодный, – лениво подытожил демон, подперев щеку рукой.       – О? И в чем же? – херувим оторвался от своего восторженного описания, удивившись столь внезапному заключению. Разве он не всегда был таким? И разве Кроули не успел привыкнуть к этому за столько тысячелетий?       – Да хоть в ведении переписки: мир пошел вперед, сокращая мешанину монотонных, одинаковых действий, а ты все продолжаешь писать письма вручную – я так и не получил от тебя напечатанного письма.       – Ох… - Азирафаэль задумался, а затем, ничуть не обидевшись, с терпеливой теплотой ответил: – На мой взгляд, в рукописном письме можно обнаружить намного больше, чем в одинаковом ряде идеально выстроенных букв. Как раз еще и потому, что оно требует больших усилий, чем механический набор символов, – он всерьез задумался над своими словами, упуская, как Кроули растерянно застыл, даже не став спорить с ним: – Хотя, наверное, читать послание, отображенное ровным шрифтом намного удобнее и проще, чем витиеватым почерком. Признаюсь, этого я не учел, – херувим нахмурился, а потом все-таки согласился: – Впредь буду пользоваться машинкой. – Заметив, что демон погрузился в свои мысли, он аккуратно окликнул его: – Дорогой? Полагаю, я слегка утомил тебя? Смею надеяться, что бутылочка красного вина скрасит мою оплошность?       Сладковатый, виноградный аромат рубинового вина ненавязчиво наполнял пространство своими расслабляющими чарами. Погода за окном была на редкость благостной, хотя уже и успело стемнеть; с улицы доносились звуки суетящегося народа – это торопились по домам те немногие, что еще не успели добраться до своего жилища. Ангел разжег в комнате несколько дополнительных свеч, делая обстановку еще уютнее и теплее: такая атмосфера будет в самый раз для приятной беседы – Кроули давненько не навещал его, потому ему было, чем поделиться и какими рассказами развлечь своего гостя.       Несмотря на свое добродушное – если такое может быть у демонов – настроение, Змей до самого конца их совместно проведенного вечера продолжал быть рассеянно задумчивым. Лишь в момент расставания он как-то неловко и негромко бросил ему напоследок:       – Знаешь, ангел, ты прав, пиши-ка ты и дальше свои письма от руки. Негоже Божьему посланнику лениться и облегчать себе работу. Я все-таки демон и творю козни, так что принимать печатные записки от тебя не буду, так и знай.       Смущенный таким категоричным заявлением, Азирафаэль несколько минут ошеломленно смотрел на стремительно удаляющегося демона, пытаясь припомнить, мог ли он сказать или сделать что-то, что так отпугнуло его знакомого от им самим подаренного инструмента. А вспомнив так и не смог усмирить радостную улыбку, ведь Кроули никогда не просил ничего прямо.

***

      – Ну все, прекрати, ангел, все было не так! – небожитель мог со всем имеющимся у него беспристрастием подтвердить, что скулы Кроули слегка зарумянились. Он отчетливо это видел, несмотря на то, что его друг отвернулся от него, скрестив руки на груди.       – Как же все было по-твоему? – миролюбиво уточнил Азирафаэль, как ни в чем не бывало наслаждаясь своим чаем.       – Тц, точно не так, – пробурчали ему в ответ. И больше ничего не сказали.       Неслышно хмыкнув, херувим мудро не стал развивать этот спор дальше. Вместо этого он плавно перевел разговор в другое русло, и, если его упорно старались уверить, что не слушают, Азирафаэль прекрасно знал, что Кроули внимательно следит за их беседой.       Лучи закатного, весеннего солнца пробивались сквозь небольшие окна помещения, принося с собой обещание приятного вечера. Завтра он снова опустит на полки легкий покров обветшалости, пряча бесценные книги под защитной шалью своих чудес, а пока…       Заметив, как Кроули слегка развернулся в его сторону, уже активнее вовлекаясь в разговор и расслабляясь, ангел с мысленной улыбкой подумал: Как поразительно радостно осознавать, что порой необязательно просить о чем-то вслух – найдется кто-то, кто расшифрует твое невысказанное послание.