One Piece: Anata no tame ni

      — Сара! — доносится приглушенный ветром, чей-то голос с палубы до девочки повисшей на вантах фок-мачты, — Спускайся, ты зашибиться удумала?!       А она вовсе и не думала зашибиться, просто тут наверху открывался невероятно чудесный вид на море Ист-Блю. На корабле пробили уже седьмую склянку, еще одна и четырех часовая вахта ночников будет окончена. В небе над морем забрезжили первые лучи рассвета, а вместе с восходом солнца водная гладь, что была до сего момента серой и унылой, покрытой легкой дымкой тумана, засверкала всеми цветами радуги, как и небо, которое приобретало все более и более насыщенные цвета. Облака тумана постепенно рассеивались и отблеск солнечного зарева от воды стал ярче, и даже начал слегка слепить глаза. Сердце девочки ликовало, на ее лице взыграла восторженная улыбка.       Море Ист-Блю было спокойным и имело приятный попутный ветер, и, если сравнивать с морями Норт-Блю и Саус-Блю, являлось золотой серединой в плане климата.       Когда они плавали по морю Норт-Блю, Саре не понравился уж слишком холодный ветер тех мест; постоянный снег донимал своей назойливостью, а люди в этих местах были вялыми и сонными. Рыба тоже была вся какой-то однотипной, серой, голубоватой, иногда бывала и красноватой, но это редко, и обычно вся эта рыба была большой и жирной. Да и интересного, как ей тогда казалось, она ничего там не увидела. Хотя однажды ей довелось лицезреть гигантскую рыбину всплывшую с морского дна головой вверх, морда у нее была жуть какая безобразная, а в длину она достигала нескольких метров. Как позже сказал их капитан, такая рыба водится только на дне моря и поднимается она к поверхности только в том случае, если где-то недалеко от места их обитания в скором времени будет растревожено дно. И правда, после того случая не прошло и получаса, как на ближайшем острове, мимо которого они тогда проплывали, сильно тряхнуло землетрясением, благо остров был необитаем.       Когда же они попали по делам в море Саус-Блю, она уж было обрадовалась, ведь воды в этом море были такими теплыми, а ветра горячими, словно бы они оказались в тропиках. Изобилие всякой разнообразной пестрой рыбы, коралловых рифов и тропических островов с выдающейся пестрой флорой и фауной так же поражали своим разнообразием воображение маленькой девочки. И ведь в отличие от так называемого моря Гранд-Лайн, все эти острова были относительно безопасны. Проблемы начались позже, как оказалось море Саус-Блю не любило огромные парусники и вознаграждала недальновидных гостей засушливыми встречными ветрами, либо же знойным штилем, который мог длиться в некоторые времена года неделями.       А что уж говорить о великом течении Гранд-Лайн! Здесь, в Ист-Блю, словно бы был курорт для уставшего разума моряка, после бесчисленных климатических изменений Гранд-Лайн. Беспечные гости опасного течения, как правило, покоились на дне морском со своими любимыми кораблями. Только хорошо обученные моряки, либо особенно удачливые, могли спокойно бороздить его воды. В число таких отчаянных людей входили как торговцы и пираты, так и корсары с морскими пехотинцами. Последние и вовсе чувствовали себя превосходно в любом море, так как места их службы подбирались исключительно по навыкам самих рекрутов Морского Дозора.       — Сара, слезай! — настойчиво повторил голос с палубы.       Ответа не было, девочка, лишь только крепче уцепившись за ванты нахмурила курносый аккуратный носик.       — Сара! — повторил голос еще настойчивее и девочке это совсем не понравилось.       Она насупилась. Слезать с вант она не собиралась, кроме того у нее было дело в вороньем гнезде. Но ей было дико любопытно, кто же эта ранняя пташка, решившая ей докучать в столь чудесное утро, вряд ли обычные матросы попытались бы ее остановить. Девочка обернулась в сторону корабля и опустила взгляд на палубу. На нее смотрел капитан судна. Его буйно вьющиеся каштановые волосы были абы как перемотаны атласной лентой в низкий хвост, от чего они еще больше топорщились на спине и теперь, с высоты, походили на птичье гнездо. Темно-коричневый потрепанный камзол был на распашку и под ним была видна белая просторная рубаха кое-как наспех застегнутая не на все пуговицы, в руке он держал чашку, предположительно, кофе.       Обычно Сара всегда была послушной, и верно выполняла любые распоряжения капитана, но временами на нее нападала великая и ужасная упрямость. С чем это было связанно, никто не мог понять, в том числе и Сара; возможно, то была обычная девчачья натура. Так и сейчас, девочка, по неизвестной ей причине, заупрямилась и вместо того, чтобы слезть, зацепилась ногами за несколько канатов перетянутых между собой крест на крест и образующих своего рода навесную лестницу, и согнув ноги в коленях повисла на вантах вниз головой.       Где-то внизу послышался звон разбившейся чашки, и с благими матами, а может и не только с ними, капитан бросился к фальшборту дабы рассмотреть ближе, что произошло с девочкой. Девочка же, набычившись, продолжала смотреть на всплывающий из-за моря диск солнца, свет которого уже заставлял ее щурить большие серо-голубые глаза, правда, теперь вид залитого разноцветными бликами моря ее мало волновал; она была поглощена нарастающим негодованием от того, что ей помешали насладиться этой красотой.       — Сара! Сара, отзовись! — казалось, что мужчина уже места себе не находил и метался взад и вперед у винтовых тапрел, решая, лезть ли ему по вантам вверх или все же он сможет докричаться до несносной девчонки.       Задирая голову на палубу вышел полный, невысокий человек лет так тридцати с небольшим, однако, вес явно прибавлял ему лишних лет. Одет он был в белую широкую рубаху, поверх нее накинут кожаный жилет. Коротко стриженные рыжие волосы были зачесаны назад, на большом носу картошкой сидело одиноко небольшое пенсне. Этот человек был больше похож на солидного купца, чем на члена экипажа судна, однако же, он являлся на корабле штурманом.       — Что за шум, кэп? — вальяжно шагая спросил мужчина, так же подходя к фальшборту и любуясь прекрасным видом восходящего солнца. Рассвет поистине был замечательный, день обещал быть теплым, с умеренным попутным ветром. Ни намека на внезапные изменения погоды.       Капитан же обернулся на штурмана, который дежурил полуночную на палубе, раскрыв широко глаза и показав пальцем на ванты и чуть ли не плача начал вопрошать, что сие создание там забыло. Правда вопросы едва ли можно было понять сквозь те звуки, что выходили из горла перепуганного человека, но относительно, понять его все же было можно, хотя бы по жестам.       Штурман пригладив свои волосы полной рукой запрокинул голову, всматриваясь зоркими глазами в то, как себя ведет девочка на вантах. И правда, опасно. Если подует сильный порыв ветра, или, не дай бог, судно качнет вследствии каких-либо непредвиденных обстоятельств, то велика вероятность, что девочка просто упадет за борт, а там уж, чего таить, ее затянет в кильваторную струю флейта, это в лучшем случае, а в худшем, – протянет по днищу корабля, а оттуда только ко дну морскому и можно пойти.       — Да все с ней в порядке. — ответил он на взволнованный взгляд капитана. — А вы ее звали, дорогой мой Дилан Обри?       — Звал! Не отзывается, а потом еще и это… это! — казалось, что в панике капитан вот-вот заплачет или все же решится лезть вверх.       — Сдается мне, она вас просто игнорирует, сэр. Но это странно, обычно она уже бы крутилась вокруг вас, как маленький щеночек, а тут. Непорядок.       — Вот именно!       — Ну, будет вам, дорогой мой друг. — начал было утешать капитана штурман — Думается мне, она просто проявляет свой характер. В ее возрасте это неудивительно. Дети очень часто пытаются показаться старше чем они есть, такой уж это период взросления.       — Это все дурное влияние Роберта. Я точно в этом уверен. — капитан замолк потирая свою переносицу, а затем снова поднял взгляд, рассматривая девочку, повисшую вниз головой. Развивающиеся на ветру распущенные кудрявые локоны на солнце сверкали подобно золоту. На ум пришло, что нужно бы девочке купить более женственную одежду, а отросшие волосы хотя бы перевязать лентой.       Капитан снова потер переносицу и вздохнул.       — Собирай людей на завтрак, может услышав свисток и она спустится. — и снова капитан Дилан вздохнул и упираясь руками о фальшборт задрал голову, став изучать поведение его подопечной. Штурман же, так же неторопливо как вышел, ушел передавать распоряжение коку.       Вот она подтянулась, увидев что-то в вороньем гнезде, и полезла наверх подобно обезьянке. Мальчишеская футболка, больше на несколько размеров, на спине надулась, наполняясь ветром, и зашлепала по худощавому телу девочки. А потом, поднявшись к вороньему гнезду она ловко юркнула туда. Правда капитану показалось, что оттуда вытянулась еще пара рук, которая помогла ей перелезть через высокие перегородки. Ну точно, должно быть она была там с Робертом.       — Она слишком похожа на непутевого брата. С возрастом, наверное, станет еще неугамонее. — устало протянул капитан, трепля рукой свои длинные волосы и отправляясь в кают компанию корабля. По крайней мере, в вороньем гнезде она будет в большей безопасности нежили на вантах. Позже, он должен будет отчитать Роберта и Сару за такие выходки с утра пораньше, хоть бы его сердце пожалели, маленькие негодники.       Наверху же в это время в вороньем гнезде фок-мачты сидело двое ребятишек: мальчишка-подросток одетый в широкую серую футболку, поверх нацеплен кое-как державшийся на плечах, большего размера рыжий жилет, и в просторные тканевые штаны коричневого цвета, подвернутые почти до самых колен; и маленькая щуплая девочка одетая в белую, куда большего размера футболку, которую подвязала узлами с обоих сторон, а штаны, тоже большего размера, чем было необходимо, были подвязаны веревкой вместо ремня, и так же подвернуты чуть выше щиколоток. Они оба выглядывали на палубу сквозь щели в перилах и смотрели как капитан уходит с палубы.       — Ушел. —облегченно выдохнул подросток, плюхаясь пятой точкой на днище вороньего гнезда, при этом его прямые каштановые волосы задорно приподнял ветер, а в светло-зеленых глазах заиграли смешинки.       — Ты видела, как смешно он бегал по палубе, когда ты повисла вниз головой? Это было так забавно, я еле сдержался, чтобы не захохотать в голос! — Роберт засмеялся держась за живот.       — Нет, я была занята совсем другим. — насупилась было девочка из-за того, что не смогла увидеть эту картину со стороны, но потом вспомнив о том, как чудно было смотреть на ранний рассвет вниз головой, улыбнулась. — А знаешь, как любопытно оказывается смотреть на все вниз головой?       — Да уж, наверное, — отозвался было Роберт, но по его виду было очевидно, что пробовать повторить то же, что до этого сделала Сара, он бы не рискнул. — Как тебе вообще пришло такое в голову?       Сара задумалась, она тоже не совсем знала как, просто взяла и сделала, словно в голову что-то ей ударило, а зачем и по какой такой причине, было едва ли понятно детскому разуму, поэтому она просто пожала плечами и уставилась из вороньего гнезда на массивный, но и в то же время элегантный корабль, палуба которого в лучах утреннего солнца сияла чистотой. Надраенные светло-бежевые доски, кое-где были молочно-белыми, так сверкали, что девочку распирала гордость за вид их корабля. Единственное, что омрачало ее взор, так это разбившаяся чашка с недопитым темным напитком. Было не сложно сложить дважды два и вычислить, что за утренний переполох, который они не совсем намеренно учинили, доведя капитана до паники, их позже будут отчитывать.       Видимо, не только Сара об этом подумала, глядя на темную лужицу на палубе, но и Роберт. Он вздохнул, опуская плечи и представляя, как отец на него будет сердито смотреть, за то, что он подстрекал Сару на такие страшные вещи. Но он же не просил ее свисать вниз головой, а просто подняться в воронье гнездо, кто же мог подумать, что она учудит такое.       — Как пить дать, снова заставит драить палубу на потеху всем матросам. — Роберт скривился, как если бы съел кусок лимона. — а ведь я тут был почти ни при чем.       — В этот раз и мне достанется. — с беспокойством проговорила Сара.       — Тебя то уж старик не заставит палубу драить, максимум к коку сошлет, картошку чистить.       — Так ведь ее много больше, чем палуба. — насупилась девочка, повернувшись к Роберту.       — Ты корабль видела? Это долбаный флейт! — возразил юноша, показывая на величественных размеров корабль с тремя мачтами. Конечно, до галеонов ему было далековато по своей массивности, но и флейт славился своими имперскими габаритами, а уж какой вместительный то был корабль, чудо из чудес для торговцев.       — Так и ты не будешь его драить один.       — Тоже верно, но и картофель тебя не заставят в одиночку чистить, будешь в компании пьянчуги Стива и молчаливого Тука, да и кок Эзберт будет с вами. — улыбаясь заметил Роберт, а после глянул на линию горизонта.       Настроение у него было замечательным, пусть и пришлось всю ночь сидеть в вороньем гнезде на обеих ночных вахтах, и все же, просто присутствие этого маленького птенца рядом, очень радовало его, и он чувствовал себя авторитетом в глазах маленькой девочки.       Тут ему показалось, что на горизонте по правому борту он увидел темнеющую, едва заметную линию.       — Но все равно! — продолжала возмущаться Сара, но тут ее прервали, приложив к губам палец.       Роберт взял в руку подзорную трубу, которую заранее положил в воронье гнездо еще до того, как на горизонте начало светать. Распрямил и навел на горизонт по правому борту корабля. С минуту он всматривался в подзорную трубу, Сара же наблюдала за мимикой не его лице, но это было не столь интересно, поэтому она тоже взглянула на горизонт в том же направлении, что и юноша, но так и ничего не смогла увидеть.       — Кажется, я вижу землю. — наконец сообщил Роберт Саре.       Но этого не должно было быть. Они специально легли в дрейф, чтобы корабль оставался на одном месте до самого утра, да и ветра, способного сместить такое судно с места, не было почти всю ночь. Взявшись за канаты рукой, он наклонился из вороньего гнезда, пытаясь разглядеть кильваторную струю корабля. За кораблем едва заметно оставались вспененые волны, которых тоже не должно было быть. Роберт серьезно глянул на паруса, расположенные таким образом меж собой, чтобы в них не задувал ветер. Тут все было в полном порядке. Он стремительно перепрыгнул через ограждение вороньего гнезда, цепляясь за ванты.       — Нужно сообщить об этом отцу, не уверен, что Люлок следил за курсом ночью.       — Я с тобой! — хотела было Сара спуститься тоже, но Роберт просто кинул ей в руки развернутую подзорную трубу и показал пальцем на горизонт.       — Следи, не изменится ли вид на сушу. Мне кажется нас сносит течением с курса.       Сара сглотнула образовавшийся комок в горле и, кивнув, повернулась по направлению к так называемой суше. Глядя в подзорную трубу она ничего не смогла увидеть в том направлении куда смотрел до этого Роберт, но проведя немного по горизонту подзорной трубой она обнаружила, что береговая линия острова, которую по видимому обнаружил Роб, ушла на одну четверть в сторону хвоста судна.       — Роб, остров ушел к хвосту корабля на несколько румбов! — кричит девочка вниз юноше, перегибаясь через перила вороньего гнезда.       Роберт был уже почти у самой палубы и задрав голову посмотрел вверх, лицо у него было серьезно настороженным. Сощурив глаза он крикнул девочке продолжать наблюдения, а сам метнулся на палубу, а после и в кают компанию. Какой шум поднял подросток, Сара не знала, но все моряки, что были на нижней палубе и в кают компании ожидая завтрак, высыпали на верхнюю палубу; вышел и капитан корабля, и штурман, и первый помощник, а следом за ними запыхавшийся Роберт.       Девочка навела подзорную трубу на то самое место где только что видела остров в последний раз, но его уже и след простыл. Немного запаниковав она просмотрела горизонт еще раз, на сей раз блик острова был уже у самого хвоста судна.       — Сара, где находится остров?! — кричит капитан с палубы, расправляя свою подзорную трубу и направляясь к правому борту судна, вместе с ним в едином порыве двинулись штурман и первый помощник; мужчина, лет сорока - сорока пяти, его пепельные волосы были собраны в высокий конский хвост, а сам он был выше капитана на две головы и шире того в плечах раза в два, сплошная груда мышц. Саре он не очень нравился.       — Он уже у бизань мачты, сэр! — кричит в ответ девочка и вздрагивает от взгляда пепельноволосого мужчины, ей даже кажется, что он на нее цокнул. Во всяком случае, ей сразу стало легче, как только мужчина отвернулся от нее.       Капитан судна наводит в том направлении подзорную трубу, и тут же градом с его уст сыпятся указания занимать позиции всему экипажу. Штурман же перегибается через фальшборт глядя на кильваторную струю корабля, которая уж слишком сильна для судна, которое всю ночь лежало в дрейфе.       — Сдается мне, Роберт прав, нас затянуло в нехилое такое течение. — Заметил штурман щуря и без того маленькие серые глазки и вытирая платком с щеки выступивший холодный пот.       И словно вторя ему, в ту же секунду судно хорошо тряхнуло и оно сильно накренилось на левый борт. Многие матросы, не успевшие вовремя среагировать и ухватиться за что-либо, повалились на палубу, кто-то покатился кубарем. Крен становился все сильнее, корабль взвыл словно от боли, опасно заскрипев деревом. Капитан чертыхаясь ухватил сына за ворот, прижимая того ближе к себе и удерживая от падения, пытаясь при этом быстро разрешить ситуацию. Борта были слишком высокие и такой сильный крен мог привести к тому, что корабль просто опрокинется и пойдет ко дну со всем экипажем.       Первый помощник бросился к вышедшему из под контроля штурвалу, вертящемуся словно колесо. Хватая тот большими руками он попытался выравнять опасно накренившееся судно. Одно за другим капитан выкрикивал указания матросам, которые носились по палубе как бешеные, ползали по вантам, поднимали паруса, тянули канаты и сменяли друг друга. Сара же, видя подобную картину из вороньего гнезда, вцепилась мертвой хваткой в поручни. Течение становилось только сильнее, оно затягивало их корабль так, как если бы было намерено унести куда-то далеко-далеко, без права на выбор. Его качало из стороны в сторону, и не смотря на свои весьма внушительные габариты, несло по волнам словно опавший осенний листок по горному ручью.       Капитан и первый помощник судна вдвоем пытались провернуть и удержать в нужном положении штурвал, штурман же держался за фок-мачту и пытался перекричать сам ветер, рассказывая капитану о направлении течения и ветра. Благодаря общим усилиям всей команды корабль смог таки вырваться из бешеного захвата неожиданного неприятеля и сбавил свой ход до привычных и безопасных 5 узлов.       Капитан потер переносицу, тяжко вздыхая. Они слишком расслабились понадеявшись, что море Ист-Блю будет спокойнее любого другого моря. Во всяком случае так говорили все те, кто плавал на Гранд-Лайн. И доверившись этим байкам, неосознанно вся команда расслабилась и им это чуть было не стоило жизней.       Моряки, которые все это время занимались физическим трудом, в большинстве своем повалились от усталости на палубу, пытаясь отдышаться, многие из них были еще с ночной вахты, и они выглядели куда хуже, чем их коллеги сумевшие отоспаться этой ночью. Однако Роберт, тоже пусть и был в числе тех, кто бодрствовал ночью, занимал он чаще всего позицию впередсмотрящего из вороньего гнезда.       Когда все закончилось подросток быстрым шагом обошел всю палубу, изучая корабль на предмет видимых повреждений, и отчитавшись перед капитаном и по совместительству отцом, помчался стремглав к фок-мачте и по вантам взобрался в воронье гнездо. Сара была всё еще там и прибывала в легком испуге, как любой другой нормальный восьмилетний ребенок. Роберт ее легонько окликнул, но она продолжала прижиматься к перегородке вороньего гнезда. Немного бледнее чем обычно, девочка все смотрела вниз, на палубу, где постепенно, лежачие до этого момента моряки приходили в себя.       Роберт вздохнул почесывая затылок, пришлось забираться в само воронье гнездо. Аккуратно приобнимая девочку за плечи он притянул ее к себе, легонько, пытаясь не напугать, и тихо позвал. На этот раз она отреагировала и даже понемногу начала выходить из оцепенения.       — Что, напугалась? — Слегка усмехается Роберт, трепля девочку по голове подбородком.       — Было дело. — Сара постепенно отходила от ужаса, что пришлось ей пережить. При крене корабля она пару раз чуть было не вывалилась из вороньего гнезда и теперь при вспоминании о случившемся ее начинала мелко бить дрожь, но даже так, сейчас, уже будучи в безопасности в объятиях Роберта, она нашла происходящее удивительным и ее глаза заискрились интересом.       — Роб, а скажи, откуда могло появиться такое сильное течение? — она с любопытством повернулась к мальчику, глядя в его зеленые глаза.       Роберт задумался, его не волновали до сего момента причины возникшего мощного течения, единственное пожалуй, что его волновало, это как им выбраться из него не отклонившись еще больше от их первоначального курса, да и чтоб корабль не пошел ко дну.       — Возможно, я не уверен, но… — он посмотрел в эти больше серо-голубые глаза полные надежды услышать, что-то интересное, но Роберт вовсе в душе не чаял, что могло послужить причиной возникновения такого течения, быть может оно всегда здесь было, но этот взгляд требовал ответа сию минуту и не абы какого, а самого невероятного.       — Ну? — подгоняла того Сара.       — Ну, полагаю, в этом были повинны Морские Короли. — выпалил он, задирая нос от того, как удачно вспомнил о больших морских монстрах.       — Морские Короли? При чем тут они? — девочка наклонила голову на бок всем своим видом показывая, как у нее в голове не укладывается эта история.       — Н-ну… — в его историю могли и не поверить, это он видел по ее озадаченному взгляду, а если не поверят, то какой же из него тогда авторитет! — точно, наверняка это было сражение Морских чудовищ! Они сражались где-то за горизонтом, или же под водой, поэтому мы их и не увидели.       — Ого! — Сара с задором вскочила и начала озираться по сторонам в надежде на то, что еще может быть сможет увидеть, хотя бы мельком, Морских Королей.       Роберт облегченно вздохнул, было похоже, что Сара уже отошла от того испуга. Было бы не весело если бы она продолжала сидеть здесь не в силах совладать со своим страхом. Признаться, он и сам бы струхнул находится в такой ситуации на самой высокой точке судна, да еще и столь незащищенной. Пока он помогал отцу внизу, он то и дело поглядывал на воронье гнездо, со страхом думая о том, что может произойти, если девочка по детской неосторожности не ухватится за что-нибудь, чтобы удержаться. Если бы с ней что-то тогда случилось, он бы себе этого никогда не смог простить.       — Будем спускаться? Отец переживает. — подросток, мягко улыбаясь наклонился к лицу Сары и пальцами начал убирать с ее лица золотые локоны. По ее взгляду он понял, что придется еще немного посидеть, по крайней мере, пока ее дрожь в руках и ногах полностью не прекратится.       Они просидели так примерно с час. Солнце уже давно взошло и близилось к зениту, когда корабль изменил свой курс на ранее замеченный остров. После обеда они уже должны были доплыть до него, но сойти на берег, вероятно, они смогут только следующим утром. Если, конечно, их капитан это им позволит.                     Близился вечер, когда корабль пришвартовался в порту столицы Королевства Гоа, что находился на острове Рассвета. По непонятным для Сары причинам, столица королевства Гоа так и называлась — Гоа, словно бы в самом названии страны этого слова было мало, а ведь обычно название столиц отличалось от названия целой страны. И словно бы прочитав ее мысли, а читать там, честно сказать, нечего, ведь у нее на лице все было написано, Роберт, довольный озадаченным видом Сары, начал свое увлекательное повествование о королевстве в котором они на сей раз оказались, как ранее ему поведал один из боцманов, чисто так, по секрету.       — Королевство Гоа очень небольшое. Ты представляешь, в нем всего навсего один город и этот город столица Гоа! Может быть поэтому они называют его в честь своей страны?       Сара увлеченная внезапным наплывом информации стала слушать Роберта, сверкая серо-голубыми глазами. А Роберт прекрасно знал, что Сара очень любит узнавать что-то новое, как и все дети в ее возрасте.       — А еще боцман Питт рассказывал, что как-то ему доводилось прожить здесь целых пол года, тогда-то он и узнал так много интересного об этом королевстве. Говорят, что королевство владеет богатыми рудниками в горах, которыми окружена их столица, и богатеет за счет руды.       Сара привстала аж на цыпочки от интереса. Когда они подплывали к берегу, она и правда видела сплошные горы за городом. Они простирались так далеко, что не было видно ни конца ни края им, но они не были столь высоки, как те горы, которые ей доводилось видеть на некоторых островах в Норт-Блю и Саус-Блю, так же эти горы вокруг столицы были покрыты буйной растительностью. Правда, насколько она могла судить, горы эти были в некотором отдалении от самого города.       — Слушай, Роб, а если в стране всего один город, то получается у них много деревень? — увлеченно разглядывая крыши домов в порту спросила девочка.       Подросток задумался. Ведь по всей логике так и выходило. Не будут же люди проживающие в столице лазить по горам, наверняка должны были быть деревни. Потерев пальцами в задумчивости свой подбородок мальчишка озадаченно протянул.       — Вот этого я у Питта и не спросил, но если подумать об этом логически, то должны быть. Не уверен, что город самостоятельно способен прокормить себя. Пусть страна и небольшая, но до ближайшей границы от столицы не менее двух суток пути.       — Это тоже Питт тебе сказал? — заинтересованно спросила Сара, на что Роберт улыбнулся и прицокнув языком помотал отрицательно головой. Он гордо выпячил грудь.       — Неа, я карту у капитана стыбзил. — и он, задорно усмехаясь, достал карту, аккуратно сложенную в четыре погибели из внутреннего кармашка кожаного жилета. Раскрыл и показал, насколько далеко простиралась эта страна. Как оказалось, страна простиралась много дальше чем располагались горы, А сама столица Гоа была словно бы отрезана от всей остальной своей страны этими горами, что выглядело не очень. За пределами гор же располагались равнины и леса с небольшими названиями; видимо это были отмечены деревни и некоторые из них, так же как и столица, были прибрежными. Самая ближайшая к городу деревня носила название Виндмилл.       Сама же столица была невероятно громоздкой, по сравнению со многими городами, которые Сара ранее видела на подобных островах, сказывалось видимо то, что других городов в стране не было совсем. Сам же город делился на портовую зону, плавно переходящую в торговый район, и далее, в так называемый нижний город, который располагался аккурат полукольцом вокруг верхнего города. Верхний город же в свою очередь расположился на большой возвышенности в центре столицы и был огорожен высоченной стеной от остального города, в его центре же, на еще большей возвышенности, величественно расположился королевский дворец, золоченные шпили которого можно было увидеть из любой точки города.       Сара задумчиво уставилась на золоченные пики дворца, едва видные из-за серых крыш портовых складов. Карта города ее больше не особо-то и интересовала, теперь ей было любопытно увидеть весь город своими собственными глазами. Дворец, может быть она и не сможет увидеть, но вот хотя бы изучить нижний город ей же будет по силам. Еще раз посмотрев на карту, Сара показала за пределы города пальчиком на серый участок за одними из ворот города. Участок был весь серым до начала леса и гор и не имел никакого названия.       — А что же здесь? Не похоже, чтобы здесь были горы или что-то похожее. — озадаченно спросила девочка, подняв взгляд на Роберта. Подросток выглядел озадаченно, он с усердием потирал свой подбородок и хмурил брови прищурив глаза.       — Не знаю. На карте это место никак не обозначено, а Питт про него ничего не говорил. — он поднял взгляд на Сару и его шестое чувство от ее взгляда забило тревогу. — То что оно не обозначено на карте, вовсе не значит, что оно не исследовано. — На всякий случай обозначил Роберт, но глаза Сары еще больше загорелись любопытством.       — Если не обозначено — значит мы должны его исследовать! — и Сара пулей метнулась к траппу с корабля.       Роберт быстрым и неаккуратным движением сложил карту и засунул за пазуху к другой всякой необходимой каждому подростку мелачевке о которой родителям не рассказывают и рванул следом за Сарой. Спустившись по трапу с судна он нагнал ее только уже в самом порту у пронумерованной пристани. И то только потому, что Сара залюбовалась видом порта озаренного ярко-рыжим светом заходящего солнца. Ее губы расплылись в улыбке, блестящие глаза бегали по пришвартованным кораблям, по людям снующим туда-сюда с грузом и без него, по зданиям, используемым как склады и склады как таковые. Все было так залито заревом уходящего солнца, что приобретало совершенно другой вид, нежели днем, когда они только подплывали к городу.       — Роб, а Роб, — Сара не глядя на него уцепилась за его рубашку торчащую из под жилета и начала дергать. — давай изучим порт?       Роберт облегченно выдохнул, она уже совсем не помнила о том сером участке у города на карте. Ее теперь интересовал только порт, вопрос только в том насколько хватит ее любопытства. На пол часа, на весь вечер или, что его больше всего сейчас пугало, всего на пять минут.       Роберт глянул на девочку и слегка хмыкнув, потрепал ту по распущенным спутанным золотым волосам, которые в лучах заходящего солнца переливались цветом расплавленного золота. Хорошенькое аккуратное личико с светлой кожей, красивые большие серо-голубые глаза обрамленные густыми длинными ресницами и вздернутый маленький носик. Ей бы определенно больше подошло быть богатенькой испорченной девицей, нежели младшим юнгой на торговом флейте.       — Давай осмотримся немного в порту и вернемся на корабль. Отец будет в ярости если мы не вернемся до того, как нас хватятся. — Он осторожно покосился в сторону корабля, никто из экипажа судна все еще не покидал его, кроме делегации купцов и капитана с несколькими подчиненными ему офицерами.       Сара кивнула и они пошли медленным прогулочным шагом, ступая так осторожно по мощенной гладким камнем площади порта, как только могли, словно бы от этого зависело то, заметят ли их пропажу на флейте или нет. Порт был поистине огромным в понимании детей, даже на Гранд-Лайн не каждый порт мог похвастаться подобными размерами. Вся пристань была почти под завязку забита судами, иной раз к одной и той же пристани было пришвартовано несколько средних суден на подобии каравелл или небольших бригов. Были и военные суда, было даже несколько круизных кораблей, но торговых было куда больше, правда все они меркли по сравнению с величием «Принцессы Абрикос», ибо не могли с ней сравниться ни в размерах, ни в красоте.       Великолепие и превосходство пришвартованного флейта было очевидно всем в порту, ведь очень многие останавливались чтобы посмотреть на их корабль. Роберт был горд тем, что его отец капитан такого судна. Высокие золоченные борта возвышались над водой в два раза сильнее нежели у любого другого судна, в длину корабль так же превышал привычные габариты кораблей Ист-Блю. Изящные побеленные фальшборта, побеленные величественные три мачты с четырьмя, крепкими даже на вид реями и белоснежными собранными парусами. Нос корабля украшала резанная фигура из крепчайшего дерева в мире. Прекрасная нимфа поддерживала нос корабля сомкнутыми ладонями над головой и словно бы смотрела ввысь, вознося молитву морскому владыке, если такой имелся, за благополучие экипажа судна во время плавания. Однако, на носу сильно выступал белоснежный и тонкий бушприт, от чего казалось, что нимфа готова пойти и на крайние меры, если ее мольбы не будут услышаны. Если смотреть с определенного ракурса, то казалось, словно бы она держала копье.       Корабль поистине неземной красоты, если сравнивать с другими, более обычными судами. Оно и понятно, принадлежал он торговой гильдии их королевства. Роберта только так распирала гордость от того, как многие моряки в восхищении поглядывают на их флейт. Он готов был уже задрать нос, но тут кто-то со спины положил на его плечо большую руку и крепко сжал.       — А что это вы, детишки мои любимые, тут, собственно, забыли? — раздался за спинами Сары и Роберта тихий голос капитана их корабля. Ребятишки поневоле вздрогнули и съежились. Девочка, побледнев, криво улыбаясь, спряталась за Роберта, который еле-еле повернув голову, наткнулся на очень сердитую физиономию отца. А он надеялся, что они не попадутся.       — Ну что же, малышня, — Начал он. — погуляли и хватит, идемте на корабль, совет держать будем, что с вами, шалопаями, делать.       По правде говоря, Роберт очень надеялся, что об утреннем событии капитан благополучно забудет, ведь, по сути, дел на корабле утром и днем, да и вечером было очень много, особенно у капитана. Вполне логично, что он бы мог забыть и о их с Сарой маленькой шалости. Но, как оказалось, все надежды были напрасны и капитан был настроен решительно.       Они поднялись на палубу под конвоированием самого капитана и нескольких офицеров, подобно пойманным с поличным преступникам. Капитан выглядел грознее самого опасного монстра и взглядом, того гляди, мог просверлить в затылках детей дыры. Матросы, боцманы и другие работники корабля наблюдали за развернувшейся картиной с большим интересом. Среди молодых юнг послышались слабые перешептывания о том, что кое-кто по видимому снова будет надраивать палубу завтрашним днем. Кто-то даже предложил сделать ставку.       — В мою каюту. — Скомандовал капитан детям, оба глянули на него умоляюще состроив глаза. — Оба, живо! — Рявкнул он и после того, как те пулей бросились на нижнюю палубу, устало вздохнул. Глядя на заходящее солнце он с тоской задумался, а хороший ли из него вообще отец.              Сара и Роб ожидали в капитанской каюте расположенной в самом хвосту корабля на нижней палубе судна. Каюта была относительно просторной, в середине расположился большой стол заваленный большим количеством разнообразных бумаг, журналов, карт и множеством других морских приблуд для вычислительных работ в море, а так же обычными атрибутами необходимыми для письма. Ножки стола были украшены искусной резьбой, а само дерево было красным, наталкивающим на мысль о дороговизне. Рядом со столом стояло три стула в той же гармоничной окраске, с искусной резьбой на ножках, обитых дорогим темно-золотым бархатом. Один был тем, что использовал капитан за работой, другие два использовались либо ими, либо теми, кто помогал капитану с бумагами.       Ближе к двери в капитанскую каюту расположились два дивана друг напротив друга, обитых так же бархатом и расшитых золоченными нитями, они были небольшими, на них могло поместиться по два взрослых человека и один ребенок, при желании. Между ними стоял небольшой, прямоугольной формы столик, гордо именуемый кофейным. Почему именно кофейным его называли, Сара никак взять в толк не могла, ведь цвет у него был оливково-золотой, а не «кофейный».       Стены так же были плотно занавешены бархатными тканями на разный лад, цвета варьировались от темно-бордового до небесно-голубого цвета. На единственном незанавешенном участке была схематичная, весьма древняя карта с изображениями всех 4 морей, Гранд-Лайна и Ред-Лайна. Карта была ветхой, с проплешинами, с пораженными участками, пожелтевшей и поблекшей от времени, а некоторые участки были уже стерты.       Занавески были так же и над картой, но сейчас они были отодвинуты в сторону. Для чего были нужны эти занавески, дети не знали. Однажды спросили капитана, а он им сказал, что чтобы заглушить звуки из капитанской каюты, ведь порой здесь ведутся разговоры, которые не должны слышать любопытные ребятишки. Естественно, ни Сара, ни Роберт в эту капитанскую байку не поверили. Даже с этими занавесками все всегда было превосходно слышно, особенно если стоять у двери каюты, в соседних каютах, конечно слабее, но все же.       Вообще, на корабле добиться изоляции, чтобы вас не было слышно, было очень и очень сложно, никто здесь никогда не мог быть одинок по-настоящему и потому все, кто были на корабле, по неволе ощущали себя сплоченной семьей.       Правда однажды, ребятишки, оставшись точно так, одни в капитанской каюте, забрались за занавески, но не увидели ничего кроме голых дощатых стен. Хотя нет, на одном из крючков на стене висела кобура с пистолетом. И на этом все.       Еще в каюте была прибитая к полу кровать, на которой спал капитан. Располагалась она аккурат за стулом капитана между стеной с окнами и столом. Под ней же было несколько рундуков с одеждой, которой пользовался капитан.       Каюта была большой и роскошной, по крайней мере, по меркам Сары. Все таки у нее было с чем сравнить. Сама то она ютилась вместе с Робертом в отдельной каюте, в прошлом используемой в качестве кладовой. Большую часть их каюты занимала двухярусная кровать прикрученная на совесть к полу и стене. У круглого иллюминатора был небольшой стол, самый обычный если сравнивать с капитанским. А у противоположной стены каюты тоже прикрученный, был большой, до самого потолка, общий шкаф с замком, используемый для хранения вещей Роберта и Сары, хотя, если уж совсем по-честному, там хранилось очень мало их вещей, и все больше всякой мелочевки с книгами. Вот и оставалось в каюте свободного пространства всего метр на сорок сантиметров, по которому свободно перемещались ребятишки.       Роберт подошел к карте на стене и положил руку на подбородок, в задумчивости начав тот потирать. Сара тоже подошла к карте. Правда ее больше интересовала не сама карта, а лицо Роберта, который частенько подходил к ней, когда их загоняли в капитанскую каюту.       — Что в этой карте такого интересного? — спросила Сара, которой было сложно понять ее, она видела лишь основные обозначения, да и те, понимала с трудом.       — Мне интересно, почему на карте не хватает участков? — он задумчиво провел пальцем по выжженным частям. На ощупь она была очень шершавой, прямо таки наждачная бумага, но очень плотной, такую так просто не прожечь даже если прижать к ней какой-то уголек. После он провел по затертым участкам, которые имели более бледный оттенок, в этих местах карта была истончена и из нее выбивались неровные белесые волоски, словно бы с нее сняли верхний слой.       Сара наклонила голову на бок. Она не понимала о чем говорил Роберт.       — Не хватает и не хватает, в чем проблема? — она нахмурила носик озадаченно глядя на Роберта. — Мало ли что с картой приключилось.       Роберт коротко посмотрел на Сару, и снова перевел взгляд на карту. Он молчал, не станет же он ей говорить о том, что затертости и прожженные места на карте были такими, словно с карты целенаправленно что-то пытались убрать. Это, конечно, могли быть и просто пятна от пролитого напитка, или бог весть что еще, но все затертые участки, казалось бы имели разную давность. И ему это не нравилось.       Молчание Роберта тоже не нравилось Саре. Обычно он всегда делился с ней своими наблюдениями, но бывали случаи, когда из него и клещами слова нельзя было вытянуть. С чем это было связано она тоже не понимала. Он ее не игнорировал, это было другое, скорее избегал говорить на определенные темы. И это не могло не волновать ее. Сперва, конечно, она не придавала этому значения, но со временем стала замечать эту странную закономерность.       Сара надула губы и качнув ножкой в сандале пнула по ноге Роберта, тут же убегая за диван. Роберт же, подпрыгнув и зажав ушибленное место рукой зашипел от боли.       Ну, что же, сам виноват.       — Роберт — дурак! — выкрикнула она из-за дивана показав язык. Роберт немного обиженно приподнял взгляд на Сару.       В этот же момент в каюту вошел уставший капитан. Он окинул детей меланхоличным взглядом, а проходя мимо Сары потрепал по волосам, и обойдя письменный стол плюхнулся на стул. Горы бумаги на столе едва не обвалились на пол от его вздоха. Он махнул пальцем на стулья напротив и дети быстро уселись перед ним. Эта картина была столь привычна, что им казалось, что они и не выходили никогда из этой каюты. И каждый знал, что сейчас будет. Роберт и Сара выпрямились, морально готовясь к предстоящей «порке».       Капитан потер переносицу глядя на ребятишек.       — Хорошие мои, дорогие вы мои, — начал он свою тираду голосом в котором чувствовалась вселенская усталость отца пребывающего в постоянном стрессе. — скажите мне, вы хоть понимаете, по какой такой причине мы сейчас вновь сидим за этим столом?       Сара сгорбилась поджав нижнюю губу. Роберт же в свою очередь отвел взгляд в сторону, поежившись при этом. Догадки были у обоих, одна хлеще другой, особенно у Роберта. Уж он-то умудрился за день отличиться то тут, то там, но правда, он не был в этом виноват, совсем-совсем. То, что ядра покатились по нижней палубе и сбили нескольких боцманов с ног и после уложили их на койку лекаря, он точно не был виноват, то была вина ящика, дощечки которого были тонкими, как бумага. И он не виноват, что шкаф был залит маслом. Там был сильный порыв ветра и масло в кувшине, предназначенное для ночных ламп, вывалилось из его рук, а кувшин разлетелся вдребезги, и даже предостережения Сары, о том, что грядет ветер, тоже мало чем бы помогли. И он абсолютно точно не был виноват в том, что помпезный парик Люлока сгорел. Тут уж он и сам не ведает, как так вообще получилось. Он просто пролил на него немного масляной воды и хотел высушить над свечой, кто же знал, что жара простой свечи окажется более чем достаточно, чтобы спалить его ко всем чертям.       Глядя на детей Дилон снова вздохнул. Ну и за какие ему грехи вообще все это.       — Хорошо, начнем с очевидного. — он отодвинул одну из кип бумаг чтобы можно было лучше разглядеть Сару. — Это что такое было сегодня утром, Сара?       Он сложил руки крест на крест на груди выжидающе глядя на совсем скуксившуюся девочку. Он так же видел и то, как она поглядывает на Роберта в поисках поддержки, но а Роберт же в свою очередь делает вид, что не видит этого. Так и не находя поддержки в его лице она опустила голову на бок поглядывая на капитана и как бы невинно хихикнула.       — Хе-хе, блин... — Передразнил ее капитан Принцессы Абрикос сокрушенно потирая лоб рукой. — Если бы… — Он запнулся, четко представляя себе ту картину, которая могла случиться. — Если бы ты хоть немного ошиблась тогда, то ты могла упасть в воду, понимаешь?       Сара медленно кивнула, но на ее лице взыграло легкое недовольство.       — Но не упала же.       — Но могла. — Нахмурился мужчина. — У тебя ужасная привычка самоуверенно надеяться на свою удачу. Если однажды такое прокатило, это еще не значит, что пройдет еще раз.       Сара отвела взгляд в сторону слегка насупившись, что могло значить только одно. Она была в корне не согласна с высказыванием капитана.       И что тут можно было сделать, с этой восьмилетней особой нежелавшей никого слушать? Как ей привить здравый смысл не травмировав детской психики? Дилан был готов взвыть.       — Сара, — начал капитан сурово на нее глядя. — я понимаю твое рвение к самостоятельности, сам таким был, и Роберт тоже. И другие младшие матросы тоже были такими. Только вот многие не получают повышения во звании. Никогда. Знаешь почему?       — Почему? — Немного нахмурив брови посмотрела на капитана Сара.       Роберт весь напрягся и серьезно глянул на отца. Ему не нравилось к чему шел этот разговор.       — Они умерли. — Ответил тихо капитан серьезно глядя на Сару. — Ты тоже можешь пострадать однажды, если будешь продолжать делать необдуманные поступки. Поворот реи, лопнувший трос, ветер, течения, водовороты, морские чудовища, пираты… в море, может произойти всё что угодно, и это "что угодно" может нести за собой разрушительные последствия. Сегодня тебе, да и всему экипажу повезло. В другой раз у нас этого везения может и не быть. Не испытывай судьбу.       Взгляд Сары немного изменился. Стал более серьезным и сосредоточенным. Было видно, что она задумалась над сказанными словами. Роберт посмотрел на отца. Не было похоже, чтобы ему самому хотелось и дальше развивать эту тему.       — Пожалуйста, пойми, море и корабль — это не игрушки, Сара. Здесь ты можешь умереть буквально от всего!       Сара опустила голову. Она не совсем понимала, что значит «умереть», но знала, что это не совсем хорошо. Даже от самого этого слова веяло чем-то неприятно холодным и липким, что заставляло ее поежиться.       Сложив руки на груди Роберт посмотрел на Сару краем глаз. То, что она сделала с утра, действительно было очень опасно, но, как выразилась сама Сара, ничего же не произошло, незачем было ее так сильно ругать. Он перевел взгляд на отца и поднял руку прося остановиться.       — Отец, будет вам. Она еще слишком мелкая, чтобы понять что-то подобное. Да и вряд ли она повторит подобную авантюру, все же она самая послушная девочка на свете. — Роб подмигнул на озадаченный взгляд девочки. — Пожалуйста, не злитесь на нее.       Дилон хмуро перевел взгляд на Роберта, он и не надеялся, что сын поймет его позицию, ну, или займет его сторону. По какой-то нелепой причине, он всегда занимал сторону Сары. Даже если она была в корне не права.       — Роберт, до тебя еще дойдет очередь, не сомневайся в этом, а сейчас помолчи. — проговорил капитан строго, и после того, как мальчишка немного осел, более мягко посмотрел на Сару.       — Послушай что скажет тебе этот старик, Сара. — Он встал из-за стола и, обойдя его, прошел за спину девочки, пальцами расчесывая ее запутавшиеся космы. — Нужно быть осторожнее, жизнь у нас всего одна и ею нужно дорожить.       Капитан собрал ее волосы в низкий хвост придерживая тот пальцами. Отвязал серую атласную ленту с своих волос и завязал ею волосы ребенка. Бантик получился неказистым, но зато он держал волосы хорошо, и несмотря на материал не распутывался.       Сара осторожно кивнула. Она и сама понимала, что поступила не очень-то и хорошо, заставив капитана волноваться, и пусть у нее была причина поступить подобным образом, из разговора с капитаном стало совершенно очевидно, что даже такой причины недостаточно, чтобы рисковать ради этого своей жизнью.       — Простите меня. — Пробормотала сконфуженно Сара глядя на свои колени.       — Я рад, что ты меня все же поняла. Правда, сомневаюсь, что полностью, но надеюсь, что это все же отложится у тебя хоть на сколько-то в голове. — Капитан едва заметно улыбнулся, и уже в более веселом настроении сел обратно на свой стул.       — Что касается наказания… — Начал было он, как вдруг Сара резко подскочила на стуле широко раскрыв глаза от изумления.       — Еще не все? Я же извинилась!       Капитан укоризненно посмотрел на нее отрицательно помотав головой.       — Конечно же, я принимаю твои извинения, и надеюсь, что урок ты усвоишь, но, для закрепления эффекта, чтоб ты наверняка больше бредового ничего не творила, ты все равно будешь наказана.       — Но это нечестно! — Девочка раздосадовано поджала нижнюю губу и нахмурилась, надув при этом до красна свои щеки.       — Не лопни. — Капитан вздохнул почесав лоб. — Нашему коку нужна помощь.       — Снова картошка?       — Не хочешь?       — Естественно, нет!       — Хм… — Капитан на секунду задумался. — Тогда будешь чистить лук.       — Что?! — Сара снова вскочила, а Роберт поперхнулся воздухом. Вот так поворот.       — Не ёрничай. Иди работать, встретимся за ужином, как раз проверю как выполнялся мой приказ. — Мужчина махнул рукой в сторону двери каюты.       Надувшись, и став вылитой копией красной ягоды, Сара, громко ступая по доскам судна ушла из каюты, на прощание так же громко хлопнув дверцей, да так, что капитану показалось, что в каюте что-то где-то упало. Дождавшись когда громогласные шаги девочки наконец затихнут, он выдохнул, устало потирая пальцами переносицу.       Глядя на то, как изменился в лице отец оставшись с ним наедине, юноша немного помрачнел. Кажется, его будут отчитывать еще хлеще нежели Сару. Хотя был и другой вариант, который нравился Роберту и того меньше. Отец снова будет задавать вопросы о поведении Сары в последние дни.       В повисшей тишине было слышно то, как мерно тикают часы на столе, и как вдалеке, где-то над их головой, должно быть на палубе, плотник грохотал молотком и что-то неразборчиво приговаривал, под ними, где-то в трюме, катили бочки с товаром на продажу. В повисшей тишине мальчику стало совсем неудобно.       — Отец, скажи же хоть что-нибудь. — Нахмурившись, позвал капитана Роберт.       Мужчина слегка встрепенулся, вид у него был немного отрешенный, усталый и чем-то озабоченный. Он внимательно посмотрел на сына, словно совершенно забыл зачем он здесь, перевел взгляд на стол, почесал затылок и снова вздохнул, при этом достав какие-то бумаги из выдвижного ящика в столе.       — Ты сегодня славно потрудился, сынок. — Решил все таки заговорить капитан. — Эк ты удачно заметил, что корабль сносит течением. Прямо диву даюсь, изнутри ничего не было слышно совершенно, когда нас бы качнуло, уже было бы поздно и вероятнее всего флейт бы опрокинулся, и здравствуй морское дно. Не вовремя я решил расслабиться.       Мужчина замолчал, глядя на бумаги, которые держал в руках. Роберт не знал, то ли ему радоваться внезапной похвале от отца, то ли ему все же следует помалкивать, или, быть может, он должен сказать хоть что-то утешающее.       То, что отец, бесспорно лучший капитан на их родине, знали почти все в торговой гильдии, коей принадлежал этот прекрасный корабль. Сколько раз они миновали жуткие опасности поджидавшие их на Гранд-Лайн, а сколько раз удачно проплывали мимо пиратов под самым их носом даже не счесть, или как ухитрялись уйти от них на черепашьей скорости их флейта в пять узлов, против их десяти. Дилан Обри выдающийся человек, и Роберт гордился тем, что такой человек, как он является его отцом. То, что произошло этим утром было чем-то новым для всей команды судна, а на деле ответ был прост для всех. Расслабились.       Тут до Роберта дошло почему капитан сегодня так непривычно строго ругал Сару, отец этим же корил и самого себя. Только вот, опять же, как говорила Сара, все обошлось.       — Отец, благодарю за похвалу, но разве ты должен так сокрушаться о том, что случилось?       Дилан поднял взгляд на мальчика и невольно улыбнулся. Перед ним сидела почти что его вылитая копия в юности, даже мысли такие же.       — Это было мне напоминанием о том, что я должен стараться всегда, даже когда все идет гладко. Кто знает, где и когда перед нами окажутся подводные камни.       Роберт задумчиво кивнул.       — Кстати об этом. Я решил, что, пожалуй, могу доверить тебе одно дельце. — Капитан протянул бумаги Роберту. — Я хочу, чтобы ты поскорее набрался опыта. Займешься закупкой провианта на корабль. Все, что нам необходимо для дальнего плавания в этих списках.       Самая большая мечта любого, хоть немного уважающего себя мальчишки служащего на любом судне в этих бескрайних морях, это получение задания от которого будет зависеть не только его жизнь, но и жизнь всей команды в целом. Удивленный таким шансом Роб, то поднимал взгляд на отца, то снова опускал на бумаги, его лицо просияло когда он наконец понял, что это никакой не чудной сон, а самая что ни на есть явь.       — Вижу, ты счастлив. — Довольно улыбаясь отметил отец мальчика. — Рад, что работенка тебе по душе. А теперь, раз с почестями мы закончили, то давай перейдем к менее приятной теме разговора.       Роберт тут же напрягся, видя, как отец откинулся на спинку стула и отвернулся от него глядя на море. Повисла давящая тишина, разбавленная криками чаек за окном.       — Она хоть что-нибудь вспомнила? — Наконец решился озвучить свой вопрос капитан. Взгляд, как и его голос, был печален.       — Нет. — Тихо ответил мальчик, сжав бумаги в руках. — И лучше бы не вспоминала. — Буркнул он в сторону после небольшой паузы, хмуря брови.       — Вот как. — Голос капитана был до непривычного тих.       Он думал, много и непрерывно, каждую секунду, как оставался один на один с самим собой и иногда ему казалось, что пора бы оставить всякие надежды, но стоило ему придти к подобному выводу, как его обуревал гнев на самого себя и ситуацию целиком. Прошло уже три года, а подвижек все еще никаких не было. Сара ничего не могла вспомнить; ни своего детства, ни острова, ни своего окружения, ни даже своего имени. Иногда он действительно давал слабину и тешил себя мыслью, что должно быть это и к лучшему, ведь не просто так люди память теряют, особенно в столь юном возрасте. И в то же время он понимал, что без Сары, он никогда не узнает, что тогда случилось на том острове. Впрочем, в последнее время, при виде этой златокурой девочки, Дилан все больше склонялся к мысли, что пусть все так и остается, прошлое в прошлом, а настоящее светлым и безоблачным, не омраченным тенями происшествия трехлетней давности.       Капитан уж было собирался отпустить сына, как вдруг внезапно вспомнил о том, что рассказала ему их маленькая корабельная фея; еще до того, как они смогли достаточно приблизиться к острову, к нему подбежала Сара, восторженно улыбаясь и блестя своими глазами и поведала ему великую тайну о том, что, то течение, из которого они едва смогли выбраться живыми, было создано ни кеми иными, как морскими чудовищами.       Сказать честно, он едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос, и просто погладил ее по голове, озорно улыбаясь. Что сказать, дети ее возраста любят выдумывать всякие невероятные сказки. Но на всякий случай он решил спросить, видела ли она их сама. И конечно же, получил отрицательный ответ. Во всяком случае, он уже было собирался объяснить что к чему, как вдруг Сара поведала, что сие историю ей рассказал Роберт. Капитан замер, ощущая как улетучивается его гордость за сына, и потрепав ее волосы пустил девочку дальше заниматься своими делами.       Теперь вспоминая об этом, он не мог не закипать от гнева, все таки его сыну уже тринадцать лет, он юноша, который должен будет заменить своего отца на этом поприще, во всяком случае, он должен суметь заменить его, если вдруг случиться, не дай бог, непредвиденные обстоятельства. Дилан перевел взгляд на сына, который с опаской поглядывал на него.       — А знаешь, зато мне кое-что вспомнилось. Как там ты говоришь течение то сформировалось? Бой Морских Королей?       На этот раз Роберт аж побледнел, на губах капитана появилась крайне угрожающая улыбка, которая мальчику ой как не понравилась.       — Скажи мне, сын мой, это так ты штурманскому делу у Люлока обучаешься, да?                     Утро следующего дня было для Роберта подобно пытке. Мало того, что он прошлые сутки вовсе не спал, так еще и лег он только после полуночи, так как отец заставил искать в обучающих книгах тему формирования течений, а после того, как те с грехом по полам были все таки найдены, зазубрить так, чтобы от зубов все отскакивало. Когда он пришел в каюту, Сара видела уже десятый сон, как и вся остальная часть команды. А вставать пришлось уже с первыми лучами солнца, будь оно неладно.       Роберт, стоя на палубе, невесело улыбнулся глядя на то, как приветливо озаряет этот мир его враг, только-только выглянувший из-за горизонта. Сара довольно часто говорила, что вид восходящего солнца столь прекрасен, что жизнь сразу словно бы искрится всякими разными красками, а сама она наполняется ощущением жизненной силы бьющей через край, однако Роберт всего этого не чувствовал. Ни прилива энергии изнутри, ни красоты светила, ни чего бы то ни было еще. Он лишь видел в этом беспощадном солнце начало нового трудового дня. И пусть у него было поручение от отца, которое еще вчера превозносило его дух аж до седьмого неба, сил и желания что-либо делать после зубрежки и последующего непродолжительного сна у него больше не было. Оставалось надеяться, что этот день пройдет без происшествий и он ничего не напутает во время закупки провианта, а по возвращении, наконец-таки сможет отоспаться как любой нормальный человек.       Достав бумаги из внутреннего кармана жилета, юноша угрюмо уставился в них. В списке было много всего из того, что ему, честно говоря, казалось абсолютно ненужным. Хотелось спросить у отца, а точно ли это все необходимо им в плавании, правда это означало усомниться в решении капитана, что в свою очередь, могло бы паршиво на нем сказаться, но с другой стороны… Роберт задумался, а не проверяет ли его отец? В этом случае он мог бы и спросить у него, действительно ли это все было так необходимо, только не так прямо.       От размышлений его отвлек скрип деревянного большого люка в палубе, ведущего на внутреннюю палубу к каютам. Как говорится, помяни черта… На палубу поднялся капитан собственной персоной. Одет он был как с иголочки и гладко выбрит, в прочем он был таким почти всегда, отец всегда приговаривал, что быть ухоженным, даже если все идет из рук вон плохо, своими же усилиями лучше, чем если бы все окончательно привести в запустение. Блестящие вьющиеся каштановые волосы были уложены как следует, – прядка к прядке, и аккуратно перевязаны черной атласной лентой; вид его был крайне воодушевленный, и в то же время взволнованный. Роберт пришел к выводу, что, похоже, и на этот раз отец будет сопровождать торговцев по поручению вышестоящего звена торговой палаты их королевства.       Заметив взгляд сына, мужчина улыбнулся и отсалютовав приветствие, на манер импозантного аристократа, рассмеялся подходя ближе.       — И зачем тебе снова нужно заниматься подобной чушней? — спросил недовольно сощурившись Роберт, благо на палубе еще, кроме них, никого не было и он мог себе позволить пофамильярничать с собственным отцом.       — Ой, да ладно тебе, не все же так плохо! — Рассмеялся капитан опираясь о фальшборт судна и глядя на спокойные разноцветные волны вдали под самым солнцем на кромке горизонта. Этот вид его успокаивал. — Ничего страшного не случится от того, что я пару раз встречусь с представителями знати. В конце концов, было бы странно еслиб я упорно продолжал пытаться избегать идти с ними на контакт.       — А разве не любой здравомыслящий человек из «низших» слоев общества пытается избежать общения со знатью? — Саркастично заметил Роберт, отворачиваясь от отца. Ему категорически не нравилась идея посещения высшего общества, учитывая, в каком они положении сейчас находились.       — К сожалению, не любой. — Усмехнулся капитан, краем глаз следя за угрюмым настроем сына и, вздохнув, попытался сменить тему.       — Ах да, знаешь, еще вчера я об этом подумал, — Он дождался когда сын заинтересованно повернется вновь к нему. — Саре нужна новая одежда и вещи для волос. Господи, как же их сейчас называют-то… А, аксессуары. Понапридумывают же новомодных словечек, поди да разберись в их терминологии. — Капитан почесал пальцем щеку, неловко улыбаясь сыну. — Я бы сам с удовольствием погулял с ней по торговому району Гоа, но неизвестно еще вернусь ли я сегодня на корабль, поэтому не мог бы ты пройтись с ней?       Роберт немного нахмурился, он рассчитывал, что расправится с совершением заказа на пополнение запасов и сразу же вернется на судно, но если с ним пойдет и Сара, то дело рискует затянуться на неопределенный срок.       — А кто-нибудь другой не может? Люлок, например.       — Ты слишком льстишь Люлоку. Правда считаешь, что в случае чего он сможет догнать Сару? С его-то выносливостью? — Капитан обреченно улыбнулся, представив, как бедный и несчастный Люлок пробирается сквозь толпу, запыхавшийся и весь взмокший, с запотевшим пенсне, а она где-то там впереди радостно прыгает и скачет, пока ее сопровождающий где-то позади вот-вот помрет от усталости.       Кажется Роберт тоже представил себе подобную картину, правда, в ней Люлок предстал в еще более жалком виде, чем в представлении капитана. Он кивнул своим мыслям и решительно отбраковал бедного штурмана от роли провожатого.       — Не, уж он-то точно не справится.       — Порой мне кажется, что у Сары где-то спрятан пропеллер. — Проговорил негромко Дилан, вспоминая, как сам пол года тому назад ходил с девочкой за покупками. А ведь чем она будет становиться старше, тем будет сложнее.       — Не пропеллер, а шило, отец, и не где-то, а… — Губы Роберта были беспощадно сжаты пальцами на манер уточки. Отец доброжелательно улыбаясь выразительно глянул на сына.       — Мы так не выражаемся.       Роберт кивнул и тот его отпустил.       — В общем, я выделил некоторые средства из ее жалования на покупку вещей и отдал Саре, ей будет полезно научиться самостоятельно тратить деньги.       Роберт вздохнул, теперь еще и учиться распоряжаться средствами. Это так они весь день провозятся на торговых улицах Гоа. Стоит ли говорить, насколько кислая была его мина, когда он увидел в проеме люка с внутренней палубы златовласую причину всех его сегодняшних бедствий на голову, однако, стоило этой «причине» лучезарно улыбнуться и помахать своими меленькими ладошками, а после защебетать о том, какой чудесный сон ей сегодня приснился, как он тут же простил ей все свои обиды. И даже более того, уверовал в то, что младшие сестры созданы для того, чтобы быть причиной всеобъемлющей радости для всех старших братьев мира, а то, что с ними порой бывает нелегко, так это мелочи жизни, недостойные внимания настоящего старшего брата.                     Распрощавшись с отцом, который должен был покинуть корабль вместе с делегацией торговцев в сопровождении еще нескольких офицеров заблаговременно до назначенного времени, так как они должны были показать товары представителям знати, Роберт внезапно вспомнил о том, что хотел спросить у него, но из-за поднятых тем разговора, совершенно об этом позабыл. Сокрушаться было поздно, спрашивать совета не у кого. Подсказок нет и быть уже не может. Он простоял в прострации несколько секунд обдумывая, как ему поступить в такой ситуации.       — Роб, все нормально? — Спросила Сара вертящаяся под его рукой, ей было скучно просто стоять и ждать пока он решит очередную возникшую проблему, поэтому она начала придумывать свой незамысловатый танец.       — Не совсем, — Ответил он, и посмотрев на то как вертится девочка, подумал, раз уж спрашивать все равно не у кого, может у нее? — Отец поручил мне задание, сделать оптовую закупку провианта на корабль для предстоящего плавания. — Начал он издалека.       — Ого! — Обрадовалась девочка. — Это же очень хорошо, не правда ли?       — Да, это бесспорно хорошо, но вот, загвоздка в том, что… — Роберт достал бумаги с списком необходимых товаров и присев на корточки рядом с Сарой показал их. — Такое ощущение, что здесь много лишнего. Ну, на кой черт нам специи? Неужели мы их так много расходуем? А вот это что за пункт «пушечные ядра», мы же предыдущие две поставки так и не отстреляли. И масло на борту еще есть, зачем нам его еще 15 бочек?       Сара задумчиво наклонила голову всматриваясь в список, на ее лице отобразился весь мыслительный процесс на который только способны дети ее возраста. Роберта это немного позабавило, теперь ему даже стало легче от того, что не он один грел голову над этой дилеммой. Внезапно Сара ткнула тонким пальчиком в строку «Специи» и дальнейшее их перечисление.       — Я довольно частый гость на камбузе, поэтому точно знаю, как часто кок использует специи. При каждой готовке! К тому же, их тратится так же много, как и других продуктов, а без них и качество готовки может пострадать! — С видом знатока сообщила девочка. — Вот скажи, пресную еду совсем уж кушать не хочется, а без специй придется. И это еще не все. Многие продукты очень быстро портятся, а кок, благодаря специям и соли предотвращает ненужные траты.       Роберт удивленно поднял брови, он никогда и не мог подумать о том, что оказывается специи так важны на судне, но еще больше его удивило то, как хорошо понимал их нужность самый младший член экипажа. Должно быть была все таки своя польза от того, что Сара постоянно оказывалась на камбузе то в качестве наказания, то просто по приказу капитана.       — Ну, хорошо, допустим, с специями мы разобрались. А как быть с этим? — И он ткнул пальцем в смущающий его пункт «пушечные ядра».       Сара, нахмурив свой носик наклонила голову на бок, потом на другой, словно бы пытаясь посмотреть на ситуацию с разных углов. Наблюдавший за ней Роберт сам и не заметил как зеркально повторил ее движения.       — А не слишком ли ты усложняешь? — Спросила Сара, переведя теперь обеспокоенный взгляд на Роберта.       Юноша удивленно вздернул брови и теперь уже вопросительно смотрел на девочку, явно требуя объяснений.       — Смотри, видно же, что весь список составлял сам капитан. Другое дело, если бы список был составлен всем экипажем и не систематизирован им до того, как попасть тебе в руки. А значит, что капитан уже все просчитал, куда, сколько и чего нужно, и все проконтролировано.       — А если это такая проверка?       Сара удивилась не меньше, чем Роберт до этого, но все же задумчиво вновь посмотрела на список и после на Роберта, сложила руки крест на крест на груди и вполне серьезно заявила, что это вряд ли.       — Почему это? — Роберт начинал чувствовать себя откровенным дураком из-за того, что так много думал и переживал, как ему теперь казалось, по пустому поводу, ответ уже был очевиден и все же он решил узнать, почему так считала сама Сара.       — Да потому что это твоя первая работа по закупке. Кто начинает преподавать тему сразу с контрольной работы? Да и если бы и была проверка, то опять же, ты таким занимаешься впервые, просто выполни все так, как и написано в этих бумажках! — Она несколько раз на эмоциях ткнула пальцем в листы бумаги.       — Резонно. — В словах Сары определенно был смысл. Даже не смотря на ее возраст, рассуждала она очень логично. Роберту даже как-то сразу дышать стало легче, словно бы огромная ноша свалилась с его плеч. — Тогда так и поступим.       Внезапно все пространство вокруг наполнилось звоном колокола портовой часовой башни, возвещая всех присутствующих, что сейчас уже девять. Роберт и Сара переглянулись и посмотрели на солнце, которое теперь уже было высоко над горизонтом. Наверняка не только в порту, но и в торговом районе во всю кипит жизнь.       — Уже много времени, думаю, нам тоже пора выдвигаться. — Сказал Роберт и морщась встал с корточек. Говорил ему отец, долго так не сидеть, а он все равно очень любил такую позу, несмотря на то, как после этого у него немели ноги и совершенно его потом не слушались.       Саре дважды повторять не пришлось, она только и ждала, что отмашки от Роберта. Аж подпрыгнув у его самого носа и взвизгнув от радости, что наконец таки ей удастся покинуть корабль и отправится исследовать город, она вприпрыжку побежала к трапу. Подросток же лишь только вздохнул, обреченно улыбнувшись своей участи и поплелся следом.       — Не несись ты так, а не то упадешь!       Покинув корабль, дети оказались посреди порта кипящем от обилия рабочих, а так же обычных зевак. Огромное количество торговцев то тут, то там, заключавших сделки с обычными работягами с рыболовных судов, накаченные и мощные мужчины грузчики тащившие на своих загорелых плечах тюки с хлопком, мешки с зерном и прочими товарами, сновали туда-сюда. Здесь же были и детишки побирушки, они жались к стенам портовых складов не решаясь выйти на солнечный свет. Обычно в портах их можно было встретить ближе к полудню, и очень часто к вечеру, а то и раньше, этих оборванцев выгоняли обратно в город портовые сторожевые в гвардейских одеждах и фуражках на голове. Жизнь кипела и текла своим чередом.       Пройдя самый оживленный участок гавани ребята оказались у серокаменных высоких складских помещений. Один из сторожевых, бугай под два метра с хвостиком, гладко выбритый и имевший блестящую лысую голову, прищурился глядя на ребятишек. Лицо кирпичом и неуемная громадность этого человека заставили поежится Сару и спрятаться за Роберта, он же в свою очередь сглотнул вставший внезапно ком в горле, а по спине его прошиб пот, но мальчик все же подошел к мужчине и заговорил с ним, пытаясь выглядеть как можно увереннее в себе.       — Вы не подскажете, как мы можем пройти в торговый район? — У Роберта от волнения в горле все пересохло, а во рту словно бы образовался клейстер, из-за чего слова выговаривались с большим трудом. До этого момента ему никогда не приходилось иметь возможности общаться с такими громилами за пределами их судна. Ему они казались страшными уродами, раз гоняли детей по порту и вышвыривали их всякий раз вон. А ведь дети просто искали себе пристанище или еду и пытались таким образом выжить, не более. Так и всякий раз на них с Сарой косились с подозрением, уж не из этих ли «воришек» и они, и в каждом порту всегда одно и то же.       Мужчина с подозрением смерил взглядом девочку прижавшуюся к подростку и после самого подростка, оглядел их с ног до головы по нескольку раз, словно сомневаясь в доводах, которые были в его голове.       — Не местные? — Наконец заговорил он. — Впервые вас здесь вижу.       — Мы с торгового флейта. — Ответил мальчишка, указывая пальцем на большой изящный флейт. — Идем делать заказ на оснащение судна провизией и некоторыми другими вещами. — И Роберт достал из внутреннего кармана бумаги, показывая, что он не врет.       Мужчина достал из широкого кармана потрепанного от времени и местами изъеденного молью синего мундира очки, протер их и стал исследовать бумаги, что-то мыча себе под нос всякий раз, как только заканчивал читать строчку.       — Понял, сообщу своим чтобы вас более не останавливали. Пройти в торговый район вы можете если будете ориентироваться на золоченные шпили дворца. Они отовсюду видны, не ошибетесь если пойдете в их направлении. — Мужчина показал пальцем на виднеющиеся дворцовые пики покрытые золотом и ярко сияющие на солнце за крышами невзрачных складов, а после, снова посмотрев на ребят, почесал репу и предостерегающе поднял палец, — Держитесь подальше от безлюдных переулков в близ торгового района, особенно со стороны городских стен, там обычно всякая шваль околачивается, даже ребятишки вашего возраста, а может и того меньше, носят с собой ножички да заточки. За горстку монеток и убить даже могут. Там всякое может приключится, так что, будьте осторожны, — и он кивнул в сторону девочки, — особенно ты.       Девочка хотела было спросить почему ей в особенности нужно быть осторожной, но Роберт нахмурившись взял Сару за руку и поблагодарив мужчину за помощь и предостережение побрел скорее дальше.       Чем дальше шли ребята вдоль серых стен портовых складских зданий, по мощеным галькой таким же серым дорогам, без любого мало мальски намека на растительность, тем тревожнее становилось у них на сердцах. Тишина безмолвных улиц утыканных одинаковыми обезличенными зданиями прерывалась лишь изредка далекими звуками из гавани или же шорохами внутри самих зданий. Ребятам казалось, что они в один момент попали в совершенно незнакомый им мир, серый, мрачный и холодный, и как не было видно конца и края этим складам, так и этот странный мир, в котором они очутились, в их понимании, не имел никаких граней. Роберту на момент даже показалось, что они навсегда застряли среди этих серых зданий и будут тут скитаться до скончания времен, ведь предполагаемый ориентир, казалось бы не приблизился к ним ни на дюйм.       Сара прижалась к руке Роберта, поежившись от холода. Здесь было куда темнее, сырее и холоднее нежели в порту освещенном утренним солнцем. К сожалению, за высоченными стенами однотипных зданий небесного светила видно не было, и даже неизвестно будет ли его свет сюда вообще попадать. Роберту тоже стало как-то не по себе. За всю дорогу они почти не говорили. А дорога была длинной и извилистой.       Вскоре в тишине стали едва различимы звуки, отдаленно сперва напоминавшие жужжание. Они пошли по направлению к этому звуку и не зря, чем дальше они шли, ускорив шаг, тем отчетливее они слушали типичные для рынка звуки. Разговоры, смешавшиеся в какофонию общих звуков, выкрики продавцов ларьков зазывавших людей оценить их товары и после купить что-либо. Споры покупателей с продавцами чтобы сбить цену. Обычные разговоры, звуки посуды, перекладывания товаров, перекатывания телег, топот и гомон.       Вскоре, завернув за очередной, как показалось детям, длиннющий склад, они оказались на одной из торговых улиц усыпанной мелкими ларьками расположившимися впритык к друг дружке. У кого-то они были полноценными, то есть прилавок, импровизированная крыша из парусины над головой, или же из любой другой ткани разных пестрых оттенков, и конечно же отведенное пространство для хранения товара внутри ларечка. Как правило, такие сооружения не переносились и были всегда на одном и том же месте вместе с одним и тем же продавцом, однако же на этих улицах были и мобильные ларьки, представляющие собой ни что иное, как нагруженные товарами телеги, кое-как прикрытые либо зонтами, либо полноценной крышей укрытой брезентом.       Роберт видывал торговые улицы и раньше, и все они всегда начинались с самых простеньких у окраины и все более роскошных магазинов к центру торгового района. Роскошные бутики им были без надобности. Хотя, чего греха таить, было довольно любопытно побывать и в таких заведениях, а еще… Роберт покосился на Сару, увлеченно разглядывающую пестрящую самыми разнообразными людьми и товарами улицу. Ему хотелось однажды приодеть ее во что-нибудь дорогое и шикарное, что соответствовало бы ее внешнему виду, а не в те быстро рвущиеся обноски, в которые приходилось ее кутать. Но, к сожалению, такой возможности не было, да и по деньгам, что выделил отец, им вышло бы прикупить разве что самые простенькие штанцы из льняной ткани, да и может ситцевое платье или снова несколько футболок из хлопка. В прочем, это уже будет зависеть от спроса и предложения самого этого рынка.       Роберт вздохнул. Желания совсем не соответствовали действительности. Поэтому он взял за руку девочку, которая только так и носилась из стороны в сторону пытаясь все рассмотреть с глупой улыбкой на лице, и решительным шагом направился дальше. Странная закономерность подобных мест ему еще больше портила настроение; на окраине торговых районов и рынков всегда делали большую наценку на товары, не смотря на то, что ларьки и сами товары никак не располагали к таким заоблачным ценам. Быть может удастся купить еще что-нибудь ближе к центру.       Одни ряды сменяли другие, постепенно и товары в торговых рядах сменялись, были более разнообразные и качественные. У некоторых ларьков они останавливались, переговаривали с продавцами. Роберт успел даже узнать где может совершить оптовую закупку, пока Сара мерила очередную рубашку.       В голове мальчишки вертелось довольно много мыслей и переживаний начиная отцом, ушедшим с делегацией торговцев гильдии, заканчивая совершением покупки по просьбе отца для корабля и для Сары. Но переживаниями он ничем не мог помочь и потому решил просто сперва разобраться с основным поручением отца, а затем уже решать вопрос связанный с Сарой.       Посовещавшись, обсудив их дальнейшие планы, они направились в сторону от центральных улиц торгового района, где, по словам торговца тканями, был район оптовых складских помещений. Роберт даже немного задумался, а не сделали ли они большой крюк по рынку, чтобы в итоге придти почти туда же, откуда они пришли. В прочем, оказалось, что все не совсем так. Шли они немного в другую сторону от порта. За показавшимися вскоре такими же серыми складами, в некотором отдалении, где-то в нескольких кварталах, была видна городская стена.       — Это там городская стена, о которой нам говорил портовый сторож? — Спросила Сара, показав на нее аккуратным пальчиком.       — Видимо, да.       Внутри Роберта при взгляде на близость высоченной стены появилось небольшое тревожное ощущение, оно отдавалась дискомфортом где-то внутри, под ребрами, извивалось и сворачивалось в тугой клубок нервов; он понадеялся, что это дискомфортное состояние вызвано лишь его волнением от предстоящей сделки, в конце концов, они все еще были довольно далеко от тех самых переулков, от которых им посоветовали держаться как можно дальше, а не его бьющим в набат шестым чувством, коим он так гордился.       Подойдя ближе к складским помещениям, дети заметили, как торговая улица, по которой они шли, вышла к перекрестку, и теперь одна из улиц заворачивала за небольшой разноцветный, украшенный шарами разных размеров и цветов, магазинчик сладостей и вела к оптовой торговой улице. Как это можно было понять? Да легко и просто. Между двумя серыми складскими помещениями весела тканевая вывеска: веселеньким розовеньким цветом нанесенная надпись на канареечном желтом фоне гласила: «добро пожаловать на оптовую улицу». Надо сказать, что этот набор складских помещений и правда был похож на продолжение торговой улицы, ведь ворота каждого здания были раскрыты настежь и на улице стояли разнообразные товары, на стенах висели списки того, чем конкретно торговали эти склады и по какой стоимости.       Роберт ахнул от того, как далеко простиралась эта улица. Да и к тому же, оказалось, что она еще и разветвляется и заворачивает в разные стороны. Кажется, он там застрянет на прилично долгое время.       Роберт искоса глянул на озирающуюся по сторонам девочку, держащуюся за его руку. По ее виду сказать что-либо было трудно, Сара не из тех, кто начинал капризничать от усталости или по любой другой причине, она скорее старалась этого всем своим видом не показывать и делала это настолько хорошо, что даже Роберту, который казалось бы с ней почти всегда 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, было сложно понять, когда что-то уже было не так с ее состоянием. Оставалось лишь надеяться, что их не настигнет где-нибудь на улице внезапный обморок от переутомления, как уже бывало прежде.       — Ты не устала? Мы уже давно ходим, — Решил все же удостовериться Роберт, но получил лишь эмоционально отрицательное мотание головой из стороны в сторону, да такое, что волосы девочки мягко стукались о ее лицо. В последствии ей это так сильно понравилось, что она продолжила мотать головой просто так, заливисто смеясь от восторга.       — Нет, не устала — не устала! — Повторяла она при этом, а Роберт только и вздохнул, снисходительно улыбаясь ее маленькой игривой выходке.       «Ну совсем же еще ребенок, и чего я у нее спрашиваю вообще?» — Подумал он глядя на эту замечательную, озорную улыбку девочки-солнца.       — Что же, давай поступим так, — Немного подумав решил Роберт, — я тебя оставлю в этом магазинчике сладостей, — тут он показал на пестрое здание за его спиной. — можешь, конечно, походить и к соседним ларькам, вон там через дорогу вижу ларечек с атрибутами для волос с прочими девчачьими безделушками, — Теперь он показал за ее спину и Сара повернулась туда, серьезно кивая на слова Роберта. — я я пока схожу по своим делам. Но никуда далеко не уходи, если что, купи что-нибудь и жди в магазинчике сладостей. И с дядями посторонними, странными или оборванцами не разговаривай. Если пристанут, то обязательно проси помощи у продавцов, но лучше просто не выходи и жди здесь.       Роберт вновь указал на несчастный магазинчик сладостей. Саре даже как-то жалко его стало что-ли. Чуть что, так сразу туда.       — Роб, я что, совсем не заслуживаю хоть капельки доверия? — Насупившись спросила девочка.       «Именно из-за всех твоих детских неожиданных выходок, как вчера, я и боюсь оставлять тебя одну!» — Подумал он, а сам сказал:       — Нет, просто я волнуюсь. Ты у нас самая самостоятельная, умная и послушная девочка на корабле! — Он потрепал ее по голове и Сара вновь заулыбалась довольная тем, как ее расхваливали.       Он не лукавил, тем более, что на корабле она была единственной представительницей прекрасного пола. Да и ко всему тому же Сара и правда была сообразительнее многих девочек своего возраста, самостоятельно пыталась изучать книги по навигации, читала новостные газеты и с интересом следила за новыми открытиями в области науки, а они были сложными даже для его понимания. Зачастую она спрашивала у него значение тех или иных слов, и все же спросив однажды, она больше не забывала их и не спрашивала повторно. Вспоминая знакомых девочек с родного им острова на просторах Гранд-Лайн, он понимал, что Сара совсем не похожа ни на одну из них, ведь даже его ровесницы все еще носились со своими куколками, резиночками, ленточками, цветочками и играми в дочки-матери, и все же… И все же он не мог так просто ее оставить одну, даже на каких-то пол часа. Ему казалось, что за эти пол часа она может перевернуть весь мир вверх дном и обратно, или чего доброго, захватить целое королевство! И его воображение живо нарисовало ему изображение полководца в виде восьмилетней Сары, с большим мечом в руке, на белоснежной лошади вставшей на дыбы, окруженной своими верными солдатами.       Нет, разумеется, Роберт понимал, что этого не будет, уж слишком это было фантастично для каких-то получаса, но он серьезно верил, что это не невозможно. Он также понимал, что не сейчас; для такого ей нужно было подрасти еще хотя бы годиков на семь или восемь. И не этого он и боялся на самом деле. Да пусть хоть весь остров захватывает. Сейчас он боялся совсем другого; Сара еще слишком мала, но уже хорошо привлекает всеобщее внимание своей миловидной внешностью и энергичностью. И именно поэтому он боялся. Хотя многие горожане, наверняка, отпускали своих детей на торговые улицы, каждый божий день и они все в целости и сохранности возвращались домой обратно к своим родителям. Никто не станет ее красть на оживленной улице, а заманить ее конфеткой в подворотню уж точно не выйдет. И все же его шестое чувство кричало от тревоги.       Немного помолчав и посверлив девочку взглядом, на что она лишь наклонила озадаченно голову на бок, он, разрываемый противоречиями, растрепал волосы на своей голове, издав при этом вой обреченного на страдания и муки человека. Выдохнул, собираясь с мыслями, и наклоняясь к ней добавил:       — С тетеньками неизвестного происхождения тоже не ходи, мало ли, вдруг они ведьмы, и захотят приготовить из тебя суп.       Сара скептически смерила его взглядом серо-голубых глаз. Иногда Роберт ее просто душил своей чрезмерной гиперопекой. Да и, честно сказать, в каких-то там ведьм, призраков, говорящих скелетов и прочую такую чушь она не верила. Не научно это все было.       — Ведьм не бывает. — Сказала она сложив руки на груди.       — Еще как бывают. — Отрицал подросток, и ткнув пальчиком ей по носу присел перед ней на корточки. — Подрастешь, и поймешь, какие они бывают страшные, и каннибалы бывают, и другие черти. Они выглядят, не так, как в сказке. Они самые обычные. Потому и надо быть осторожнее.       Девочка понимала, что Роберт говорил уже не о вымышленных персонажах сказочек, которые читал им капитан время от времени, а скорее о людях, таких же как они вдвоем, таких же как капитан. Но в ее представлении все они были такими же как она, как они могли быть какими-то другими? Но она все равно кивнула, хоть и была далека от понимания этих слов в том смысле, который в них закладывал Роберт пытаясь ее предостеречь.       — Ну вот и хорошо, что ты поняла. — Подросток слабо улыбнулся и завел ее в магазинчик сладостей.       В магазине было много всего того, чего обычно на корабле им и в жизни не удавалось увидеть. Названия многих цветастых сладостей они даже впервые слышали. Роберту не захотелось бы уходить от сюда, что уж сказать о его подопечной. Столько сверкающих леденцов они не видели никогда: они все переливались и блестели так, словно были самородками, а некоторые конфеты были такими словно жемчуг. Красота кондитерских изделий за прилавком тоже очень манила детей, зачастую лишенных возможности съесть что-то сладкое на корабле, помимо небольших кусочков сахара.       Роберт сглотнул слюну и осмотрелся на предмет продавца. За прилавком сидел пожилой, худощавый мужчина в синем халате в желтую звездочку. Седые волосы были коротко стрижены и зачесаны назад, а длинная седая борода с усами аккуратно заплетена в толстую косу и закреплена таким же синим бантом с звездочкой. Седые брови были длинными и ниспадали на закрытые глаза. Старик спал.       Сара увидев пожилого мужчину, потянула Роберта за рукав и прошептала:       — Этот дяденька стал одним целым с магазинчиком?       Ну, атмосфера магазинчика и правда была такой волшебной, что Роберт даже позабыл о своей первоначальной цели. Вполне не удивительно, что и продавец тут должен был быть каким-то особенным. Но тут уж совсем на звездочета похож из книжки для детей, только колпака и не хватает.       Роберт подошел к прилавку за которым сидел «звездочет» и тактично кашлянул. Старик зашевелился, разлепил глаза цвета осенней листвы клена, и удивленно, но вполне добродушно уставился на детей.       — Покупатели? Так рано? Да и такие маленькие? Чудно-чудно. — Он тихо засмеялся, как старички смеются своим внукам на их мелкие милые проделки. — Чем могу быть полезен?       Роберт на секунду стушевался, он не ожидал, что им ответят так радушно.       — Я бы хотел оставить свою младшую сестренку у вас в магазинчике на пол часа, самое большее на час. — Он показал на Сару, очаровательно улыбающуюся продавцу. — Мне нужно уйти по делам.       — Ох-ох, такой молодой, а уже весь в делах! — Посмеялся дедушка «звездочет». — Должно быть родители гордятся таким сыном.       — Н-да… — отозвался слабо Роберт. Не особо он любил такие разговоры с посторонними людьми, и чувствовал себя в такие моменты максимально неловко, но деваться было некуда. — Так можно ее здесь оставить? — Осторожно спросил подросток.       — Да, почему бы и нет. Ко мне в такую рань мало кто заглядывает — не помешает. — Ответил старик, усаживаясь поудобнее на стульчик и пряча сухие руки в широкие рукава халата.       Роберт облегченно улыбнулся и погладив Сару по голове напомнил еще раз о мерах предосторожности и сообщив, что он скоро вернется, быстро умчался по направлению к складам.       — Какой заботливый старший брат. — Проговорил улыбаясь старик, щуря глаза от удовольствия.       — Иногда уж слишком. — Отозвалась Сара, разглядывая сладкие пирожные за стеклянным прилавком. Все они были вкусными на вид, но едва ли она могла бы съесть хоть одно из них, да и вид этих красивых сладостей, ей очень быстро наскучил.       Она посмотрела по сторонам, на потолок, даже там оказались подвешены сахарные цветные звездочки в маленьких бутылочках. Выглядели они очаровательно, а бутылочка с пробкой придавали сахарным конфеткам какую-то мистику.       — Тебя заинтересовали звездочки? — Мягко спросил продавец, поглаживая бороду, оказалось, что все это время он следил за ней, хотя девочке казалось, что он задремал.       Сара кивнула.       — А сколько стоит?       — Пятьдесят белли. — Добродушно ответил продавец. — Хочешь купить?       Девочка снова кивнула и мужчина встал, кряхтя и сетуя на старые кости, и ушел в подсобное помещение загороженное лишь только «дождиком» из бисера. Вернулся он уже с маленькой скляночкой с звездчатыми конфетками. Вблизи они еще больше завораживали. На солнце конфетки в виде звездочек словно бы поблескивали и отливали другими цветами, как и перламутровая сторона ракушек.       — Красотища! — Восхищенно выдохнула девочка и достала холщовый мешочек с деньгами, которые ей выдал капитан еще вчера после ужина.       Разобраться в том, сколько и как отдать пятьдесят белли ей помог продавец, увидевший озадаченный взгляд девочки, в прочем, тут было довольно легко разобраться, просто до этого момента Сара еще ни разу сама не держала денег в руках. Старик отсчитал пять монет по 10 белли, забрал их и объяснил, что есть монеты по 1 белли, по 2 белли, по 5 белли и 10 белли, десять монет номиналом в 10 белли превращались в самую мелкую купюру в 100 белли и так далее. Девочка довольно быстро смекнула, что к чему и радостно поблагодарила за помощь продавца, при этом надувшись на Роберта и капитана, которые все это время будто бы даже и не пытались прояснить ситуацию в денежном воспитании из-за чего сейчас она выглядела глупо.       Получив в руки свою первую самостоятельную покупку Сара ощутила восторг. Она оказалась на одну ступень ближе ко взрослой жизни! На радостях она спрятала бутылочку с конфетами в другой карман штанов, не в тот где держала деньги и еще раз поблагодарив старика за помощь сообщила, что собирается сбегать к ларьку через дорогу, чтобы присмотреть себе на волосы ленточку. Продавец не был против, но предостерег ее тоже, так, на всякий случай, чтобы она никуда не отлучалась далеко, а не то ее брат потом не сыщет и места себе от волнения не найдет.       Сара, не зная себя от счастья, выскочила на просторную торговую улицу и сразу же едва не впечаталась в рослого джентльмена во фраке темно-синих оттенков и шляпе котелке. Мужчина, от неожиданности отшатнулся, и покручивая свои жиденькие смольно-черные усы пальцами, брезгливо скривив физиономию отдернул одежду, как если бы едва не столкнулся с чем-то грязным, и побрел в сторону, что-то пробурчав про презренную чернь. Девочка лишь удивленно вздернула брови, задаваясь вопросом, кем же нужно быть, чтобы обычного человека называть «презренной чернью», но тут же выбросила ненужные мысли о человеке и радостно заулыбавшись пошла прямиком к своей цели.       Подойдя к нужному ларьку она привстала на цыпочки, чтобы увидеть содержимое прилавка, настолько он оказался высок.       — Ой, какая очаровательная покупательница! — Отозвалась женщина лет пятидесяти в теплом шерстяном платье темно-бордового цвета, на плечи был накинут вязаный шерстяной платок, темные волосы же были собраны в высокий пучок. Женщина была очень доброжелательной на вид, ну право божий одуванчик.       — А можно посмотреть ленточки? — С любопытством спросила девочка.       Женщина приветливо кивнула, и показала на край прилавка в противоположной стороне от Сары. Девочка подошла ближе и с удивлением приподняла брови. Поблизости стоял ярко выраженный запах сырой рыбы.       — А откуда рыбой пахнет? — Спросила Сара, поворачивая голову из стороны в строну.       — Да-к ясно дело откуда, — Женщина скривила лицо и уставилась на соседнюю телегу, которую разбирал худощавый старик, выставляя товары на прилавок. — опять, обормот ты окаянный, за свое! Мне покупателей все время распугиваешь!       Старик крякнул поставив на еще пустой прилавок очередной ящичек, предположительно с рыбой, уж больно настойчиво из него тянуло запашком, и посмотрел на женщину.       — Ой ты-ж Хосподя, нашла по что убиваться-то! Надо будет — купят, даже если пахнуть будет.       — Меняй место, торгаш несчастный! Нашел место где рыбой торговать, а! На тебя уже поди вся улица жалуется! — Запричитала женщина, и причитала бы и дальше, если бы Сара не показала на привлекшую ее внимание атласную ленточку светло-голубого цвета, прямо как летнее море.       — А можно купить?       — Конечно-конечно! — Женщина тут же захлопотала за прилавком, доставая ленточку. — пятьдесят белли.       Девочка удивленно посмотрела на женщину, она не знала, много это или мало, но за баночку конфет она тоже заплатила 50 белли. Сара задалась вопросом, а это нормально, что такие разные казалось бы вещи, а стоят одинаково? Но она заплатила и радостно посмотрела на свою покупку предчувствуя то, как удивится Роб, когда увидит, что она уже успела купить самостоятельно.       — Вот, я же говорил, если надо — возьмут, и не почешутся на запашок.       — Молчи, старый дурак. — Огрызнулась женщина, отворачиваясь от несносного деда.       Сара лишь неловко улыбнулась, и уже было собиралась вернуться в магазинчик, как вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Жаль, но среагировать она не успела, некто мелкий и пушистый вырвал из ее рук ленточку и поскакал по мощенной улице между ног людей.       — А! Воришка! — Воскликнула Сара и бегом побежала за серой пушистой кошкой, отчаянно маневрируя между людьми, пытаясь не быть сбитой и не толкнуть никого другого.       — Ой-ой! — Воскликнула женщина-продавщица, перегибаясь через прилавок и глядя в след девочке.       — Кошка рыбий душок учуяла поди. — Проговорил старик, ставя очередной ящичек на прилавок своего ларечка и тоже глядя в след ребенку. — Как бы далече не убежала. Там же рукой подать до отшиба.       — Это все ты, старый, виноват! — Снова запричитала женщина всплескивая руками.                     Эйс слишком рано усвоил одну истину: в этом мире выживает сильнейший. Он с самого раннего детства уже знал, что без силы в этом жестоком мире ловить совершенно нечего. Это мальчик видел и слышал буквально на каждом шагу. И что уж говорить, если ему приходилось иной раз даже спать чуть ли не в обнимку с бледной с косой.       Эйс даже и не знал, когда в последний раз вообще улыбался от беззаботной радости, а не от предвкушения, что разобьет какому-нибудь паразиту общества, такому же как и он сам, нос. Наверное, улыбался он так только будучи совсем еще мелким сопляком в ползунках, пока не понял в какой все же клоаке он находится. Правду говорят, что счастье в неведении!       Возможно, если бы он не знал, кем являлся его отец при жизни, да и в принципе, кто такой его отец, не знал бы как к нему относится его опекунша, не знал бы, что говорили о его отце в городе, да и вообще, не знал бы и того кто он сам такой, то, может быть, он был бы куда счастливее чем сейчас. Быть может, он бы заливисто смеялся где-то, с кем-то, такими же как он, ребятами. Но нет, ему казалось, будто весь мир их разделил, на обычных мальчишек и девочек, тех у кого была нормальная семья: мама, папа, брат, сестренка, собака и так далее, и его, почти что беспризорного оборванца, коих много скрывается в подворотнях столицы Гоа, но даже те, казалось бы его сторонились и отказывались принимать в свои ряды. Оно и понятно, дом то, в отличие от них, у него все таки какой-никакой да имелся.       И в этом «доме» с ним зачастую обращались как с щенком, ничего не смыслящем в этой жизни, но вот самому Эйсу казалось, что как раз таки те, кто пытался его поучать, сами ничего в этой жизни ни черта не понимали. Естественно и то, что авторитетом такие люди для него не являлись. Все, что слышал мальчик от своей опекунши — это вечные крики и упреки в свой адрес. Он не помнил, когда вообще слышал от нее хоть одно доброе словцо, если такое событие и бывало когда-то, то, опять же, вероятно, настолько давно, что он не мог этого вспомнить.       Может от того ли, что его не воспринимали так, как ему того бы хотелось, но он вел себя из рук вон плохо; мог затеять драку, сбежать, не выполнив обязанностей по дому, сделать любую другую пакость обитателям того «дома». В такие моменты женщина, являющаяся его опекуном и имеющая габариты сходные с медвежьими и точно такой же медвежий голос, грозилась лишить несносного сорванца крыши над головой, еды, кровати, а то и вовсе жизни. По началу эти угрозы имели свой эффект, Эйсу становилось немного не по себе от таких речей и он затихал, до поры до времени. Но время шло, копилось негодование и недовольство собственным положением, а вместе с тем все неконтролируемее становился гнев Эйса. В какой-то момент даже эти угрозы перестали на него работать и мальчишку за провинности начали запирать в сарае вместе с курами, а из еды давали лишь пресный хлеб да воду.       В прочем, по началу, ему это казалось более или менее нормальным и обыденным положением вещей, которые хоть и было не просто сносить обычному мальчику, но еще вполне возможно. Настоящие проблемы начались с того момента, когда он подслушал разговор опекунши и деда-дозорного, который пусть и не был ему родным, но все же был для Портгаса «дедом» в том самом понятии, в каком привыкли называть своего «деда» внуки. Разговор касался его отца, того самого, благодаря которому он родился на свет и чья кровь течет по его венам. Из их разговора он понял только одно, что этот его «отец» был выдающимся человеком своей эпохи, коего уважал дед-Гарп, а также человеком бедствием, которого по сей день мирные жители ненавидели, даже его опекунша — Дадан, выражала к его персоне глубокую неприязнь, склоняя его имя на множество нелицеприятных ладов, а так же называя его «воплощением самого дьявола».       То, что он являлся сыном так называемого «дьявола» Гол Д. Роджера, он так же узнал из этого разговора, и его долго мучила эта мысль. Он не мог нормально ни есть, ни спать, становясь от того все более нервным и ворчливым, что так же не могло не сказаться на обитателях дома в котором он жил. Однажды он не выдержал и, когда прибыл дед-Гарп с очередной проверкой, как поживает его «внук», учинил сущий беспредел, разнося все вокруг, что только под руку попадется, и все только ради того, чтобы Гарп уделил ему минутку-другую наедине и то всего лишь ради одного единственного вопроса «Кто такой мой отец».       — Пират.       Было ему ответом. Но после секундной паузы Гарп вздохнул и исправил свое высказывание.       — Он был Королем Пиратов.       После этого откровения мир Эйса стремительно начал меняться. Сперва он не знал, как же ему реагировать на эту новость, «король пиратов» звучало величественно, и в то же самое время мальчик понимал, что пираты — это морские бандиты, которых простой обыватель терпеть не может, а повстречавшись с ними от страху пачкает штаны. Их нельзя было назвать хорошими людьми. Получается и Короля Пиратов тоже?       Если до всего этого Эйс и вызывал у опекунши Дадан мигрень, то после того, что услышал малец о своем отце от деда и от нее, она узнала почем фунт лиха. Казалось, что у «мелкого засранца», как того иногда называла Дадан, сорвало остатки тормозов, если они и были. Он начал сбегать в город никому не сообщая о своем намерении, и делал это так часто, что в какой-то момент это стало нормой его поведения. Только через некоторое время, она услышала, что какой-то черноволосый мальчишка буянит в городе, избивая подростков, и не только их, направо и налево. Сопоставить факты было не трудно, ребенок приходил домой весь в ссадинах и синяках, и все более и более угрюмым после каждой такой вылазки в город. Через какое-то время ребенок и вовсе озверел, начиная драку буквально с каждым кто хоть на момент косо на него посмотрит. Дадан лишь невесело на это заметила: «что же еще было ожидать от ребенка дьявола — такой же дьяволенок». Откуда же ей было знать, что причина всех бедствий именно эти самые слова. Они стали последней каплей для Эйса, который услышав это той же ночью сбежал в город с концами.       Хотя, на самом деле, не только истина о его отце подвела мальчика к подобному необдуманному, на первый взгляд, решению. Все началось еще много раньше, когда Эйс узнал от деда-Гарпа, что тот вовсе не является его родным дедом, а затем последовало и откровение о его матери — Портгас Д. Руж, женщине, что дала ему жизнь ценой своей. Они долго об этом говорили, вернее об этом рассказывал дедушка-Гарп, а Эйс же просто внимательно слушал, ни в коем разе не прерывая его.       После этого разговора по душам с дедом, мальчик много об этом думал, часто глядя пустым взглядом в деревянный потолок своей каморки по ночам, и чувствовал в эти мгновения он лишь тоску и пустоту на сердце. У него не было ни одного родного ему человека. И пусть безусловно дед-Гарп поддерживал его, любил, воспитывал, и считал своим родным внуком, как и Эйс его своим дедом, но что-то в нем все же надломилось и более не было таким, как было прежде.       Но Эйс ни разу не заплакал.       Через время в какой-то момент в нем перемкнуло, и он начал дебоширить, просто от того, что только в эти мгновения он что-то чувствовал и на него все же обращали внимание взрослые. Гнев, ярость, раздражение — все эти чувства стали его топливом, заставляли подниматься и что-то делать. Нет, не подумайте, разумеется он чувствовал не только эти омерзительные вещи, время от времени, он мог наслаждаться рыбалкой, ловлей мелких зверушек в капканы, и испытывал гордость, когда возвращался домой с хорошим уловом. Только вот, после того как он узнал о своем отце, его уже мало интересовала как ловля, так и охота.       Как любому ребенку его возраста, шести-семи лет, не имеющем крепкого родительского плеча подле себя, ему было интересно хотя бы узнать, каким он был, этот самый его отец, но дед-Гарп не пожелал много о нем говорить, сообщив лишь, что когда придет время, непременно Эйс сам все узнает. Но, к несчастью для всех окружающих, как выяснилось позже, то была не единственная причина его интереса. Эйс больше стремился узнать, кто же он сам такой. А раз уж он «плоть и кровь» этого печально известного в определенных кругах человека, Эйсом было принято решение разузнать о нем хоть что-нибудь в городе.       И пусть мальчишка и так догадался, что ничего путного не услышит о своем собственном отце, все равно было до одури больно; что-то в груди всякий раз ломалось, когда люди злобно косились на него, отплевывались и переспрашивали «Золотой Роджер? Тот король дерьма, что ли?» и хорошо если бы этим все бы и кончилось, но практика показала, что как только человек чувствует свою правоту и безнаказанность за те или иные высказывания, что несет его пасть, он начинает чесать языком без умолку. В такие моменты, Эйс, неосознанно проецировавший высказывания о собственном отце и на себя, и испытывая ни с чем до селе не сравнимую ярость, стремился всеми доступными способами прервать этот бесконечный поток оскорблений. К сожалению, единственным способом быстро заткнуть рты неугодным, который был в арсенале Эйса — это вдарить посильнее по морде обидчику.       Вскоре, произошло еще одно событие, подлившее масла в и так уже разведенное кострище. За разговором с выпивкой, одним из поздних вечеров, когда Эйс должен был спать, дед-Гарп обмолвился с Дадан о том, что у него есть и родной внук, живущий в прибрежной деревушке под горой. Родной внук, в понимании Эйса, вытеснял его полностью из жизни деда. И пусть оно было не так, ребенок убежденный в том, что он был совершенно один на всем белом свете, верил в эти страшные мысли так, словно они были единственно верной истиной.       После этого у него больше не было сомнений в том, что он никому не нужен, даже сам себе. С каких-то пор он начал считать и своего отца и самого себя отбросами общества, отца и вовсе возненавидел за «поганую» кровь в жилах, что погубила его мать. Так же он больше не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, что если бы не его отец, и соответственно не он сам тоже, она, его мать, была бы жива и жила прекрасной беззаботной жизнью, а иной раз он думал, что если бы в ее жизни не появился этот поганый папаша, то, быть может, он бы и родился, но его отцом был бы кто-то другой, более ответственный человек. И у него была бы нормальная семья. Его съедала тоска и что бы заглушить ее он вновь шел в город, в надежде, что может услышать что-нибудь еще от людей о его отце, хотя бы что-то хорошее, за что он мог бы перестать хоть на мгновение испытывать ненависть и к нему, и к самому себе.       — Гол Д. Роджер? Ты имеешь в виду Золотого Роджера? Знаю ли я о нем? — Мужчина лет так на тридцать удивленно вздернул было брови и посмотрел по сторонам на своих товарищей.       Разношерстная компания, на которую наткнулся Эйс в трущобах у стен города имела в своем составе как подростков, так и взрослых детин. И ведь все как один вырядились в шутовские наряды, пестрые и совершенно глупые для серой и унылой окраины этого города. Они были как павлины среди пыльной и грязной улочки битком наполненной мусором. То была местная банда шпаны промышлявшая время от времени чем-то незаконным. Но Эйса это не волновало, он равнодушно глядя кивнул на вопрос мужика.       — Эй, — Он криво усмехнулся, наклоняясь к ребенку, который был чуть выше его колен, — ты разве не слышал, сколько в мире бед от пиратов? Так вот, все это устроил Золотой Роджер.       — Устроил Роджер? — Переспросил мальчик ни сколечки не изменившись в лице, только в голосе и легком наклоне головы угадывался чуть больший интерес чем всегда.       — Я слышал, — Заговорил длинноволосый подросток подпиравший собой стену, — что до начала своей казни он пустил слух о каком-то великом сокровище, тем самым спровоцировав людей стать пиратами и отправиться на его поиски.       В компании послышалось цоканье языком, а кто-то вовсе отплюнулся.       — Лучше бы он вообще не рождался! — Видя настроение своих товарищей, самодовольно сообщил толстый боров под два метра ростом стоявший за их спинами.       — Он просто никчемный ублюдок! — Взорвался другой подросток из компании. — Даже после его смерти пираты по прежнему бродят по морям из-за его слов. Он настоящая заноза в заднице, что живой, что мертвый!       Эйс поморщился, по ощущениям, что он сейчас испытывал, было похоже, словно они оплевали не его ненавистного старпера, а его самого. Было горько и обидно, в груди все сжалось от праведного удушающего гнева.       — Он самый большой кусок дерьма, что видел мир, вот кто он! Хорошенько запомни это. — Сказал мужчина в спортивной куртке синего цвета и ухмыляясь дал отмашку ребятам проваливать отсюда, ведь они довольно сильно здесь нашумели.       Эйс с силой сжал зубы, да так, что те заскрипели. Кулаки сжимались и разжимались, а сам мальчишка дрожал от гнева. Банда смеясь и галдя еще пуще прежнего проваливала прочь, и Эйс бы оставил, возможно, их в покое, если бы один из них не обернулся на странные звуки издаваемые ребенком. То был длинноволосый подросток, что ранее стоял у стены и рассказывал о великом сокровище. Он озадаченно поднял бровь и остановился.       — А? — Он никак не мог понять, почему вид у этого ребенка теперь был настолько устрашающе злой, — Ну что такое? Что случилось?       — И что ты злишься-то? — Спросил другой юноша, так же направляясь к маленькому Эйсу, — И кто ты вообще такой, пацан?       Товарищи переглянулись и стали с подозрением косится на мелкого сопляка, которого ранее здесь еще ни разу не видели. Теперь реакция этого ребенка их все больше интересовала и они дружно решили вернуться.       Эйс же видя, как банда переглядывается между собой и приходит к единогласнному решению вернуться, злобно оскалившись, почувствовал исходящую от них угрозу своей жизни. Он не был дураком, и прекрасно понимал, как сильно он рискует раскрыть себя миру, задавая такие вопросы и реагируя на них столь по-детски. А если кто-то узнает кто же он такой, чей он отпрыск, тогда ни ему, ни всем тем, кто его так или иначе окружает ни где в мире не будет покоя. Меньше всего хотелось подставлять деда-дозорного, который ловил этих самых пиратов. Кто знает, как бы на нем отразилась эта история с укрывательством ребенка самого разыскиваемого и опасного человека во всех морях, памятуя о том, как искали его мать, пока он еще не был рожден. Эйс понимал, что не имеет права раскрыть свое происхождение этому миру и поэтому от последнего вопроса он особенно сильно напрягся.       Прикусив губу Эйс первым дал удар в челюсть еще ничего не подозревающему подростку, свалив того этим в кучу мусора. Ничего не понимающие в первые секунды парни удивленно застыли, подобно изваяниям, и это была их фатальная ошибка. Эйс очень быстро расправился с этими парнями, пусть и не сразу и получая от них в ответ по морде тоже. Он не мог позволить, чтобы его тайну кто-то раскрыл.       Уже много позже, может быть, через неделю после того события он сидел на холмистом утесе выступающим в море и прямо таки нависающим над каменными выступами растущими из воды, о которые шумно разбивались волны. Обрастая пеной, словно от злобы, что их кто-то посмел остановить они отступали для наращивания новой, более сильной волны. Это умиротворяло, приносило покой. Вид отсюда был тоже замечательный. Бескрайнее море, небо и яркое солнце, а если повернуть голову, то можно было увидеть и часть города с портом. Этот вид и мерный звук успокаивал его разгоряченный и растормошенный ум.       В такие моменты, когда он сидел здесь, весь побитый, как собака, перебинтованный и воняющий лекарствами, ему казалось, что со стороны он выглядел жалко, но ничего не мог с собой поделать. Отстранившись от реальности, устав от своего собственного гнева на все подряд, здесь он затихал и становился подобен живому трупу, ибо ничего не чувствовал. Совсем.       В зарослях кустов, позади него, где раскинулся горный лес, послышалась возня и кряхтение, такое уже знакомое и привычное. Это его опекунша Дадан пыталась продраться через густые заросли терновника, коим усыпано почти все побережье вдоль леса. Ей и невдомек, что есть и более простой путь придти на этот утес, которым Эйс, конечно же, с ней не поделится; это его место, хочет приходить, пусть проходит через испытания.       Звук стал ближе и вот из кустов на волю наконец вышла рослая и полная женщина, одетая в белую рубашку и штаны, на манер походного снаряжения, она выглядела довольно нелепо с этой длинной нитью красных бус на шее, а рыжие буйно вьющиеся волосы были всклокочены так, что мама не горюй, кое-где даже ветки торчали.       Она облегченно выдохнула и уставилась на ребенка, что совсем на нее не обращал никакого внимания. Она устало вздохнула положив руки на бока. Повисло длительное молчание.       — Что ты устроил в городе, Эйс? — Наконец спросила она.       Эйс будучи сосредоточен лишь на себе не сразу понял ее вопроса и потому с легким удивлением и недоверием во взгляде покосился в ее сторону. К тому же он удивился и заинтересовался, что такого о нем могли судачить в городе, пусть его лицо в основном и не изменилось и осталось все таким же беспристрастно равнодушным.       Дадан нахмурилась и с прищуром пустилась в объяснение.       — Говорят какой-то ребенок до полу-смерти избил банду подростков. Там сейчас такой шум подняли!       Услышав слова Дадан, он все с тем же видом повернулся теперь в сторону мерно шумевшего моря, окрасившегося в темные оттенки из-за заходящего где-то за деревьями солнца.       Немного так помолчав, словно вспоминая последние события, Эйс ответил:       — А… Так они все выжили. — Равнодушно, пожалуй, даже слишком.       Не сказать, что он особенно сильно беспокоился о их шкурах, скорее он надеялся, что его ударов хватит для того чтобы оборвать их никчемные жизни, но по крайней мере этим отморозкам теперь не до мыслей о том, кто он или почему он злился.       Дадан поперхнулась воздухом не то от возмущения охватившего ее, не то от переживания, она все еще до последнего пыталась надеяться, что причиной всех происшествий в городе не является ее подопечный.       — Что ты сказал?! — Вскричала она в ужасе. — Ты! Ты постоянно впутываешься в неприятности! А мне потом приходится их разгребать!       Женщина всплеснула руками, по виду было понятно в какое отчаяние ее приводит этот ребенок всеми своими выходками дома и в городе. Дадан абсолютно не могла понять, что же ей с ним делать и как ей вырастить из «ЭТОГО» что-то хоть маломальски путное! Ни обычные разговоры, ни уговоры на него совсем не действовали, оставалось надеяться, что хотя бы ее крик он услышит. Но нет. Судя по его виду, он совсем ее не слушал.       — Ты меня вообще слушаешь, Эйс?!       Эйс никак не отреагировал, все так же равнодушно продолжая смотреть на медленно темнеющую кромку горизонта.       — О, Господи! — Женщина вновь всплеснула руками, теперь уже хватаясь за голову, и повернулась по направлению к лесу собираясь уходить. — И за что же мне такое наказание?!       Наказание Дадан так и не шелохнулось. На самом деле Эйс слушал, просто у него на этот счет имелись свои мысли. Да и это были не те слова, какие он хотел бы услышать от нее, пусть он и понимал, что является той еще головной болью для его опекунши.       Эйс поднял взгляд на небо по которому тихо двигались перистые облака. На фоне темнеющего неба они были такими яркими в лучах заходящего солнца, что невольно пришлось прищурить глаза. Облака тянулись друг за дружкой, и никогда почти не были одиноки в своем пути, в отличие от него. Куда держат путь эти облака? И куда движется он и зачем? Эйсу чудилось, что весь этот чертов мир был против него. Он, мир, кричал на него указывая жирным пальцем пьяницы воняющего перегаром «Ты сын ничтожного чудовища!» И с каждым днем это чувство все крепче укоренялось в его груди, причиняя ни с чем не сравнимую боль. Тогда, какой смысл вообще в том, что он сотрясал воздух своим существованием? Ведь даже в существовании этих облаков был куда больший смысл чем во всей его жизни.       И все же, где-то глубоко внутри он все еще не был согласен с этими навязчивыми мыслями о самом себе.       Солнце село за горизонт. Даже не видя этого за лесом, это можно было понять по стремительно темнеющему от горизонта небу и морю. Вот-вот и даже красновато желтые облака над его головой превратятся в обычные темные пятна.       Эйс закрыл глаза и лег на траву, ощущая как воздух наполняется ароматами и сыростью. Уже смеркалось и он мог предположить, что на небе уже появились первые звезды. Скоро будет уже совсем темно.       И все же, даже если он все еще не согласен с тем, что говорит ему этот мир, Эйс чувствовал, как тьма, подобно приближающейся ночи, все ближе подбирается к его сердцу.                     Еще через несколько дней, когда его синяки сошли, а ссадины затянулись, Эйс вновь наведался в город. Все в той же потрепанной одежке, заштопанной после предыдущей драки, он выглядел как обычный беспризорный мальчишка из городских трущоб у западной стены — самого преступного района. На сей раз он зашел дальше в город, в надежде встретить других, более разумных людей. В конце концов шпана из западного района едва ли могла быть разумней обычного дождевого червя.       Ему посчастливилось быстро наткнуться на группу мужчин средних лет хорошо одетых и пахнущих чем-то дорогим, вроде бы, во всяком случае, это был запах не дешевого пойла из помойных бутылок в кабаках западных трущоб. Возможно, от кого-то даже несло каким-то одеколоном, правда курили они все равно дешевые сигареты. Но зато выглядели куда как презентабельнее тех, предыдущих отморозков в этих черных костюмах и сюртуках. Даже вид у них был грозный. Эйс быстро смекнул, что, вероятнее всего, они связанны с какой-то подпольной организацией, но это для него не было чем-то важным.       — Хочешь узнать о Роджере? — Переспросил импозантного вида мужчина, выдыхая сигаретный дым в воздух и задумчиво глянул на остальных мужчин.       Их было не так много, всего четверо, но производили они впечатление такое, словно здесь их было как минимум десять человек. Настолько уверенно они держались.       Эйс, серьезно глядя, кивнул.       Мужчина усмехнулся, затягиваясь по новой, и выдохнув дым кольцом, потрепал свои белые пышные усы, впалые щеки задергались от легкого смешка. Эйса даже немного передернуло, так гадко это выглядело. Но его собеседник словно этого не заметил, наклонился к ребенку ближе и гаденько улыбаясь, чуть было не ткнул в него сигаретой.       — Он лжец и убийца. — Сообщил так, словно поведал невеже великую тайну мафиози.       Этих слов уже хватило, чтобы заставить Эйса сжаться внутри от подступающего гнева, благо кривиться и морщиться лицом было на что, мужчина выдыхал дым прямо ему в лицо. Эйс даже отвернулся от сигаретного дыма, спрятав лицо за рукой.       Мужчина лишь на это подкрутил свои белые усы пальцем и выпрямившись задумчиво продолжил говорить с саркастической ухмылкой на губах, словно перед ним был старый друг с которым он давно не виделся.       — Всякий раз, когда его называют «Королем Пиратов», меня раздирает смех. — Он снова затянулся, отворачиваясь от ребенка.       Другой мужчина, более крепкого вида и немного моложе предыдущего тоже присоединился к разговору.       — Король дерьма — вот кто он.       — Точно-точно! — Вторил ему третий.       Мужчины заухмылялись, а один из них захохотал почти во весь голос.       Эйс, глотая свою обиду и гнев, отошел в сторону. Он чувствовал, как находится на пределе. Еще немного и он снова ввяжется в неприятности, грозившие после перерасти во что-то еще более неприятное, чем раньше. Эти люди тоже были хороши, такие же уроды, что и те, которых он избивал в трущобах, хоть с виду и интелегентные, но нутро у них было отвратным. Сплошное разочарование.       Эйс приходил снова и снова в город. И каждый раз шел в новое место в надежде услышать наконец-то что-нибудь другое. Где-то он затевал драки, где-то ему удавалось сдержаться и уйти, а кое-где слова уже не были столь обидными, хоть и колкими, просто до оскомины уже привычными. И каждый раз, независимо от результатов, в нем что-то умирало. Все чаще хватало ему пары слов, чтобы чувствовать себя так, словно на него вылили ведро с нечистотами. Все чаще он ввязывался в драки из-за незначительных слов и замечаний. Все чаще хватало косого пренебрежительного взгляда чтобы вспылить.       «Хватит!» — кричал он внутри всякий раз, чувствуя себя все более жалким, когда о его отце отзывались, как о дьяволе во плоти. Эйс не хотел считать себя мерзким уродцем, но считал именно так после всех слов этих людей.       Как-то его занесло в один из кабаков, переполненный множеством моряков.       Он уже и не знал, что хотел услышать от них, было очевидно, что и тут он, от пьяных моряков ничего не услышит лесного.       — Рождер? — Переспросил громила уже наклюкавшийся почти в стельку, если ранее рядом велись оживленные беседы между моряками, то теперь они немного затихли и стали прислушиваться к разговору с неким интересом.       Мужик смерил Эйса презрительным взглядом. Уже было ясно, что ничего хорошего можно не ждать. Но мальчишка словно бы этого и хотел; казалось, что его кулаки только и ждали, кому бы еще хорошенько вдарить по морде.       — Не называй при мне это имя, пацан. Он меня бесит. — Мужчина отпил пива и отмахнулся от Эйса как от надоедливого насекомого. — Не видишь, я пью. Проваливай.       Но Эйс не ушел, он смотрел на мужика набычившись. Он жаждал драки.       — Чего уставился? — Мужчина хотел было схватить мальчишку за шиворот чтобы прогнать прочь, но тут…       Эйс был куда быстрее и сноровистее чем какой-то там пьянчуга. Его кулак хорошо вписался между глаз мужчины, и тот по инерции завалился на стол, опрокинув все его содержимое и своим весом разломав его на пополам.       — Ты что такое вытворяешь, мелкий ублюдок!? — Выкрикнул кто-то из толпы.       Тогда впервые по вине Эйса в кабаке была развязана масштабная драка.              Еще несколько дней спустя Эйс снова сидел на этом же самом утесе глядя вдаль, на бескрайние морские просторы. Вид его был абсолютно ничего не выражающий. Он чувствовал, словно внутри давно уже был мертв, но все еще его оболочка скиталась из-за дня в день, выискивая подтверждение, что живет он не напрасно и что все, однажды, наверное, будет хорошо. Правда, в это «хорошо» уже совсем не верилось. Вообще ни во что уже не верилось. На сердце было пусто и он уже ничего не чувствовал, даже когда пытался радоваться типичным для семилетнего мальчика занятиям.       Эйс очень устал. Устал думать, надеяться, желать, страдать.       Правду молвят, когда говорят, что меньше знаешь — крепче спишь.       Он не был счастлив жить эту жизнь.       Он снова был весь побит, словно мелкий щенок, и пусть он избил многих в тот день, он себя победителем не чувствовал. Весь измазанный в лекарствах, замотанный и перемотанный бинтами, с ватой в носу уже частично покрасневшей от запекшейся крови, он больше походил на мумию из страшилок, которые рассказывали в горной избушке Дадан его обитатели по вечерам сидя в кругу.       Наверное, он и правда походил больше на живой труп нежели на нормального человека.       Сзади послышалось шуршание, ветки нещадно ломались под чьим-то массивным весом. Это был дед-Гарп. Он не мелочился, и уничтожал собой все ветки вставшие на его пути.       Выйдя из лесу он отряхнулся от листвы и веток бормоча себе что-то под нос. После него в густых зарослях терновника, оберегавшего Эйса все это время от всех неугодных ему, образовалась огромная брешь. И зарастет она теперь не скоро.       Эйс никак не отреагировал на появление деда. Напротив, это было вполне ожидаемо. Как раз было то самое время, когда он приплывал на свои длительные выходные и навещал его. А учитывая то, как он в последнее время себя вел, то и не было ничего удивительного в том, что старик сам пошел его искать.       Гарп глянул на сгорбившегося мальчишку и расхохотался.       — Вы только гляньте, похоже кого-то крепко отделали! — Но тем не менее, несмотря на смех и задорный голос, взгляд Гарпа был серьезен и сосредоточен. Он прекрасно понимал, что с мальчишкой что-то творится, и скорее всего это было связанно с его душевным состоянием. Что-то, отнюдь не доброе, творилось в его сердце.       Он, кряхтя сел на каменный выступ покрытый густым и крепким мхом, кое-где слой омертвелого мха был уже столь велик, что перегнил, и теперь там росла низкая трава.       Гарп снова посмотрел на спину своего внука, никак не отреагировавшего на его появление. Раньше бы он непременно побежал его встречать, но в последнее время мальчишка все больше отдалялся от него, замыкался в себе все чаще, а его «проказы», если их можно так назвать, вышли на новый уровень опасности, со слов Дадан. Он вздохнул.       — Эй, Эйс. — Позвал было его Гарп.       Эйс не стал оборачиваться, но сгорбился сильнее; явный признак того, что его слышат, но отвечать не желают.       — Я слышал, что в последние дни ты сам не свой.       Дед-Гарп оперевшись руками о колени серьезным взглядом следил за малейшими изменениями в осанке своего внука. Ему казалось, что спина Эйса, такая не большая по сравнению со взрослым человеком, согнулась под невероятно тяжелым грузом, который не всякий взрослый может выдюжить.       Эйс продолжал смотреть на море равнодушно-пустым взглядом. Даже шум разбивающихся о скалы волн его мало трогал.       На самом деле, у него были вопросы к деду, но он не совсем понимал, как ему об этом сказать. Последние несколько дней он только и думал, что об этом.       — Старик, — Наконец заговорил Эйс, — у тебя, вроде бы, есть внук, да?       Гарп удивленно приподнял брови, но взгляд его все еще был сосредоточен на Эйсе. Он не совсем понимал, к чему был этот вопрос.       После некоторой паузы Эйс все же задал свой основной вопрос:       — Он счастлив?       — А… — Протянул Гарп, начиная наконец улавливать суть происходящего, — ты про Луффи.       Гарп посмотрел на голубое небо. Честно сказать, он не знал, счастлив ли его другой внук, и это его тоже беспокоило. Луффи был честным и добрым ребенком, но не часто говорил о своих чувствах. И возможно, в силу своего возраста он их просто не понимал. Единственное, что знал Гарп, это то, как быстро растет его внук. Казалось бы, когда он отплывал в прошлый раз по работе, Луффи помещался в его широких ладонях, но приплыв вновь через три месяца он обнаружил, что мальчик уже в них не помещался. От этого зрелища щемило сердце, но такова жизнь и расплата за то, что он не мог находится рядом со своей семьей.       — Он растет не по дням, а по часам. — Меланхолично ответил Гарп.       На какой-то момент снова повисло молчание. Это тоже не совсем тот ответ, что ожидал услышать Эйс от деда.       — Старик, — Снова позвал Гарпа Эйс.       — А? — Тут же отозвался дед.       Эйс продолжал смотреть на голубое море, вслушиваясь в равномерный шум морского прибоя, в шипение волн, и было в этом во всем что-то такое, мистическое, сказал бы кто-то другой, но Эйс называл это шепотом. Море что-то нашептывало ему, на каком-то неизвестном никому языке, но сейчас это мало волновало мальчика, этот шум успокаивал и позволял сосредоточиться на важном. У него остался еще один вопрос не дававший ему покоя.       — Как думаешь, — Начал он говорить после паузы. Слова давались ему с трудом и застревали в пересохшем горле, хоть он и думал на эту тему все чаще и чаще. — Может было бы лучше если бы я не рождался?       Гарп удивленно посмотрел на внука. Не такого он вопроса ожидал от ребенка семи лет отроду. Эйс тоже взрослел умом не по дням, а по часам и от того как раз таки и сходил с ума. На его памяти ни один ребенок ни разу не спрашивал о таком. Да и, если уж говорить откровенно, ни один ребенок не должен был произносить подобных глупых вещей. И пусть Гарп имел смутное представление о причинах возникновения подобных мыслей в голове своего внука, едва ли он мог что-либо подсказать и посоветовать этому ребенку.       — Ты узнаешь это лишь прожив свою жизнь.       Эйс посмотрел на безоблачное небо с легкой тоской. Это снова был совсем не тот ответ, который он хотел бы узнать, но даже так, он все еще не знал, что же он вообще хотел услышать.                     После этого разговора с дедом, прошло не так много времени прежде чем Дадан произнесла те самые роковые слова, ставшие последней каплей в переполненной темными чувствами чаше души Эйса.       Сбежал мальчишка под покровом ночи, так что приютом ему в ту грозовую ночь стало дупло гигантского дерева глубоко в чаще леса на горе. По утру он пробрался в город, но не найдя в течение нескольких дней там приюта был вынужден вернуться в лес под горой. В течение еще нескольких дней Эйс изучал Серый Терминал на наличие уединенной, хоть капельку сносной постройки, где он смог бы осесть хотя бы на несколько месяцев, пока будет держаться летнее тепло.       Серый Терминал представлял собой этакую обширную свалку мусора вдоль всей западной стены города королевства Гоа вплоть до морского побережья. Сюда свозился весь мусор со всего королевства, потому местечко было отнюдь не из самых приятных, но выбирать мальчику было не из чего. В прочем, на третий день его поиски увенчались успехом и он смог найти никем не занятую постройку более или менее удовлетворяющую его потребностям.       Домик был небольшим и ветхим, продуваемым всеми ветрами, с дырявой от града крышей, от чего днем, глядя на нее изнутри помещения можно было вообразить, что смотришь на ночное небо усыпанное множеством звезд. Окна тоже были ни к черту, битые во внутрь, осколки были разбросаны по деревянному полу, удивительно еще целому, несмотря на выцветшие половицы и слезшую краску на местах, куда капали дождевые капли, хоть они и скрипели, но пол все же был добротным.       Расположилась данная постройка так же удачнее некуда; дом, если его можно было так назвать, был почти у самого подножия горы рядом с лесом, на самой окраине Серого Терминала и довольно близко к морю, откуда частенько задувал морской ветер, и соответственно благодаря ему же в этом месте почти никогда не было никакого дискомфорта связанного с «прекрасными» благовониями свалки. Из его окна можно было увидеть и само море, пусть и «немного» загороженное несколькими обширными кучами мусора. В нескольких километрах от этого места была небольшая бухта, но что там, Эйса не особо теперь интересовало, так как он наконец раздобыл для себя «жилье». Эйс решил, что лето здесь прожить он точно сможет, всяко лучше чем прятаться в дупле дерева, но вот что делать, когда начнет холодать, он не представлял. Так далеко в будущее он не заглядывал, оставалось лишь уповать на какой-либо случай или же придумать что-то еще, пока было время.       Прибравшись и понатащив в дом старую, но еще пригодную к использованию мебель со свалки, он обустроил свое новое гнездышко. Как же он был доволен полученным результатом.       Время шло, мальчишка по утрам рыбачил и ставил ловушки на мелких животных, чтобы добыть себе пропитание, вечером, он обычно был занят тем, что первым делом проверял свои капканы, если была дичь, то без жалости ее разделывал и аккуратно снимал шкурки, а мясо, конечно же, готовил на костре. Если за день ему не удавалось никого поймать в ловушку, то он шел рыбачить. Крайне редко, бывали дни когда он ничего не мог ни поймать, ни выловить и тогда уже в ход шел сбор грибов, ягод и съедобных кореньев.       Днем же он обычно пропадал в городе. Шкурки животных очень часто приобретались разными мастерскими и платили ему за них не так уж и мало, при желании он мог бы купить на эти деньги нормальной еды в городе, но Эйс помнил, что после лета неизбежно наступит осень, придут холода и, возможно, эти деньги тогда ему очень даже помогут.       Разумеется ходил он в город не только ради того, чтобы продать шкурки животных, но так же все по той же самой причине что и раньше. В некоторых местах его уже начинали узнавать и Эйсу приходилось спешно уходить, либо же давать отпор обидчикам.       Угрюмо равнодушный вид его лица стал настолько ему привычен, что даже во время обычных своих дел вне города, его лицо не выражало более ничего другого.       Теперь он уже добавил к своим привычным вопросам о отце еще один: «А что если бы у Роджера был ребенок?» И слушал, что ему отвечали люди. Очевидно, это была такая попытка отгородиться хоть как-то от поганого папаши, однако и она не принесла ничего хорошего в жизнь Эйса. Он все так же слушал гадости.                     Прошло уже полтора месяца, как Эйс поселился у подножия горы в Сером Терминале. За это время он успел обжиться в домике; залатать кое-как дыры в стенах, заклеить часть битых окон брезентом, отмыть всю старую мебель, что притащил со свалки, до блеска, отдраить полы и стены. Оставалось только утеплить домик, да что-то сделать с крышей, которая текла во время каждого небольшого летнего дождика.       С продаж шкурок животных Эйс смог заработать около 30 000 белли, предположительно, этого должно было хватить чтобы приобрести самую дешевую толь на рынке, новомодный материал, который хоть и уступал черепице во многих своих качествах, но был легок и мог быстро лечь почти без труда на любой материал. А жилище было ветхим, и вызывало сомнения, что черепицу потянет, крыша бы просто обвалилась, да и, чего уж таить, Эйс и не надеялся, что сможет с этой самой черепицей совладать. То ли дело толь, постелил один рулон, прибил дощечками сверху, делов-то.       Уже настала осень, постепенно становилось прохладнее и все чаще накрапывал мерзопакостный осенний дождик, а крыша все больше вызывала у Эйса сложные чувства.       Этим утром Эйс тоже собирался посетить город, и план у него состоял из нескольких пунктов; во-первых, раздобыть толь для крыши, во-вторых, обменять еще три шкурки пойманных на днях зайцев, и в-третьих, хоть он уже и не понимал зачем продолжает это делать, поспрашивать у людей о его отце. Последний пункт заставил поморщиться, но не смотря на неприятные чувства, Эйс хотел знать об отце и о себе все, пусть то будут даже неприятные вещи. Хотя, может это просто уже вошло в его привычку?       Проснулся Эйс ни свет ни заря, ночью накрапывал дождик, не сильный, но ощутимый для дома с дырявой крышей. Для человека проживающего в подобном протекающем и проветриваемом жилище, такие ночи становились сродни пыткам, и даже несмотря на то, что он пытался заделать все дыры в доме глиной, а над кроватью под крышей натянул судоходный брезент из парусины, это все не особо то и помогало и мальчику приходилось кутаться в старую засаленную циновку. Из-за холода и звука капель, почти над самой головой, он в такие ночи совсем не мог уснуть, потому, как только на небе появились первые признаки скорого рассвета он тут же поднялся с кровати и именно в этот самый момент, словно в насмешку, дождик перестал капать и небо прояснилось.       День уже начался нескладно и Эйсу казалось, что он весь пойдет насмарку, но на его удивление, в старой сети, заброшенной в речку прошлым вечером, оказалось несколько неплохих рыбин среднего размера, которыми он и позавтракал зажарив на костре. Правда, это мало чем помогало его настроению приобрести более яркие ощущения, ведь стоило ему затушить костер, как сырость и холод окружающей среды вновь начали продирать его до самых костей. Для него, сбежавшего только в одной майке и шортах, которые он никак не мог ни чем заменить, это утро было действительно холодным.       Когда Эйс снова вернулся в свой домик, предварительно проверив ловушки, солнце уже поднялось над морем во весь свой полный диск, но все еще не оторвалось от морской глади. Западные ворота города в это время уже были открыты для входа в город всех других жителей страны Гоа.       Взяв с собой узелок с деньгами, вооружившись железной трубой, и окатив себя ледяной дождевой водой, для бодрости, Эйс направился к городским воротам через Серый Терминал. Пока он шел между куч мусора он мог наблюдать, как люди в рваной старой одежде копались в только-только привезенных отходах из города в поисках старых украшений или любой другой вещи, которую можно было сдать в портовый ломбард или любой другой обменный пункт.       Кто-то из бродяг, так же проживающих в Сером Терминале, выудил из кучи мусора ожерелье с большими круглыми камнями бежевого цвета. Эйс не знал, что это за камни, но судя по возгласу радости от этого человека и последующему бою между ним и еще двумя бродягами за эту побрякушку, выручить за нее можно было действительно стоящую сумму. И подобное зрелище в Сером Терминале стало уже нормой для мальчика. Здесь каждый был сам за себя, редко кто пытался поддержать кого-то другого, люди здесь каждый день крали и убивали, отнимали и измывались над остальными. Здесь это было нормой. Даже здесь действовал тот же самый закон знакомый Эйсу с пеленок — выживает сильнейший. Но от чего-то от этого вида, несмотря на то, что жил он в подобной среде всю свою жизнь, ему становилось не по себе, и он поспешил к городским воротам.       Стены города отделяющие сам город от всей страны были высоченными; при всем желании, взобраться на них получится не сразу, если вообще получится, и то только при большем усилии, используя множество приспособлений. Стена огородила столицу от всего мира, за исключением береговой линии, полу-кругом и имела с каждой стороны по воротам. Западными, как правило, пользовались ни кто иные, как беспризорники обитающие в Сером терминале или в трущобах города, бандиты и всякого рода другие отбросы общества. Все же остальные, кто боялся стать их целью, предпочитали, даже если приходилось делать большой крюк, проходить через северные ворота, относительно более безопасные.       Миновав стражников, которые косились с пренебрежением на каждого проходившего через эти ворота, Эйс попал в город. Помимо главной улицы ведущей сразу прямо к центру, от нее, словно ветки от ствола, в разные стороны расходились небольшие улочки. Переплетаясь за множеством домов они образовывали район трущоб, в котором как раз таки и творились всякие разные делишки. Улочки и переулки образовывали причудливый лабиринт, в который никто из тех, кто не мог постоять за себя, в здравом уме не шел, это место было домом многих проблемных людей. Но удивительно то, что даже в самых заковыристых улочках работали разные небольшие мастерские, принимающие шкуры, которые сдавал Эйс.       Разобравшись с первым делом, с продажей шкур зайцев и получив за каждую шкурку по 1000 белли, Эйс собрался посетить один из баров ближе к торговым улицам со стороны порта, где собиралась самая разная публика; от бывалых мореплавателей, до обычных трудяг, а возможно и самые настоящие пираты, судя по слухам. Касательно последних, Эйс имел смутное представление и не самое приятное мнение, но все же, как те, кто когда-то дрожал в ужасе перед его отцом, ему было интересно узнать и их мнение о человеке по имени Гол-Ди Роджер, а так же и о том, что было бы, если бы у него был бы ребенок. Хоть он и относился к этому скептически, ведь сколько бы он ни спрашивал, всё всегда заканчивалось одним и тем же.       Путь не занял у него много времени, ведь ориентировался в этом причудливом лабиринте из улочек, лестниц, домов и переулков Эйс уже довольно хорошо. Он довольно часто использовал это место, чтобы оторваться от возможной погони.       Бар располагался в подвальном помещении вблизи оптовых складов торгового района, отделяло это место от них разве что пара улочек.       Эйс приоткрыл крепкую дубовую дверь с говорящей табличкой «Бар Синий кабан» и попал в узкий коридор. На голых стенах желто-оранжевого цвета висели керасиновые лампы, тускло осветившие проход резко уходивший в глубине куда-то вниз, как оказалось там была лестница. Узкая, она петляла из стороны в сторону, словно змея. Как по такой лестнице из бара должен был подниматься пьяный взрослый, Эйс не мог себе представить. Даже ему, ребенку, не пьющему, от подобной картины становилось дурно.       Преодолев крутую лестницу он очутился у еще одной двери, за ней слышалась музыка, разговоры, возгласы, стук стекла. Эта дверь была не такой добротной, а скорее просто чтобы была. Возможно, ее довольно часто ломали дебоширы. Открыв ее, мальчишка очутился в большом помещении, словно бы в пещере. Под потолком висели железные люстры с восковыми свечами, на стенах так же было множество зажженных керасиновых ламп. Затхлый, спертый воздух пропахший кислым пивом, а само помещение проветривалось только несколькими отверстиями выходившими наружу у самого потолка в стене.       У стены была барная стойка, и не смотря на раннее утро, она полностью была занята мужиками самой разной консистенции. Присмотревшись по сторонам Эйс понял, что почти все столики этого заведения заняты.       На появление ребенка в этом скверном месте никто не обратил внимания. При желании Эйс мог бы свистнуть у кого-нибудь кошелек или узелок с деньгами, но делать этого, конечно же, он не станет. Во всяком случае не сейчас.       Он подошел к самому спокойному на вид здоровяку, в более или менее чистой белой рубашке, выпивавшему в гордом одиночестве за отдельным столиком. Мужчина был чем-то похож на его деда размерами, да и мордой лица тоже, так что ему показалось, что быть может он не такой и плохой, как все остальные в этом месте. Даже глаза у этого мужчины были ясными, только задумчивыми. Эйс наклонил голову немного на бок изучая мужчину перед собой.       — Шкет, если что-то нужно, то не проще ли подать голос нежели сверлить взглядом? — отозвался мужчина поворачиваясь к мальчику.       Эйс вздрогнул немного попятившись. Голос у мужчины был суровый, звонкий, но добрый. Почти как у деда-Гарпа.       Ясные серые глаза смотрели на него, а на лице появилась легкая полуулыбка и аккуратная черная бородка слегка приподнялась.       — Напугал? Звиняй, — Он рассмеялся и отпил пива из деревянной коновки. — но, такому пацаненку тут не стоит околачиваться. Не самое лучшее место для ребенка.       — Я тут по делу. — Буркнул под нос Эйс.       — Да? — Удивленно приподнял брови мужчина. — По какому же?       Эйсу стало немного не по себе. Обычно он всегда первым заводил диалог, и всегда сразу задавал свои вопросы. Но теперь, когда с ним вели нормальный разговор, он даже не знал как теперь стоит поступить.       Мужчина внимательно посмотрел на мальчишку отпивая еще немного пива и слизывая пенку с верхней губы. Было понятно, что ребенок не знал, как сказать зачем он здесь. Да и выглядел он неважно, но на попрошайку не был похож, взгляд не тот.       — Ну, не хочешь говорить, не надо. — Мужчина покрутил в ручище коновку с пивом, довольно улыбаясь на то, как оно плещется.       Эйс глянул на того исподлобья.       — Мне хотелось узнать о пиратах. — Начал он издалека.       Мужики сидящие за соседним столиком, что совсем недавно галдели без умолку замолчали, и Эйс сразу напрягся. Однако, на его удивление мужчина перед ним в лице не изменился, и снова отпив немного пива задумчиво протянул:       — Пираты, да? — Он потер свой подбородок большим пальцем.       Но тут за соседним столиком, что был за спиной Эйса, раздался ехидный смешок, заставивший мальчика почувствовать себя снова ничтожно.       «Да знает он, что пираты презренные люди, не смейтесь» — читалось на его лице, это заметил и мужчина перед ним.       — Пираты — это отребье! — Сказал кто-то из-за спины.       — Малыш, зачем тебе знать о морских негодяях? — Спросил уже явно подвыпивший мужлан за соседним столиком. — То ли дело Морские Дозорные! Вот отважные ребята!       Эйс сгорбился и собирался было уже уйти, но мужчина, подперев подбородок рукой заговорил, голос его был глубоким, объемным, и пусть даже если говорил он не громко, но он заполнял собой все пространство.       — Я мало что знаю о пиратах, пусть и приходится с ними часто сталкиваться.       Эйс заинтересованно приподнял глаза. Впервые кто-то отвечал ему предельно серьезно без какого-либо перехода на личности, помимо деда.       — Старик, вы Дозорный? — Спросил закономерно мальчик.       Мужчина удивленно приподнял брови, но в тот же момент разразился громогласным хохотом, от которого все пространство содрогнулось, как и люди в его окружении. Он весело стукнул пару раз ручищей по столу и отсмеявшись снова посмотрел на настороженного мальчишку.       — Ох, прости-прости, не хотел напугать, просто ты, приятель, меня развеселил! — Он улыбнулся и вытерев большим пальцем слезу с края глаза ответил на ранее заданный вопрос:       — Нет, я не дозорный. А что, похож?       Эйсу хотелось ответить: «Еще бы не был бы похож, двухметровый шкаф с взглядом верной собаки», но сам он ответил:       — Да, очень похожи.       — Я работаю на торговом судне, перевозящем грузы по Гранд-Лайн и между другими морями. На нас довольно часто нападают пираты. — Улыбнулся мужчина.       Эйс озадаченно посмотрел себе под ноги, подбирая тщательно слова чтобы задать следующий вопрос.       — Скажите, что вы думаете о пиратах?       Мужчина серьезно посмотрел на мальчика.       — А что тут думать? — Спросил он.       Сидящие рядом люди поддержали этот вопрос улюлюканьем и одобрительными жестами, описывая то, какие пираты бесчестные существа, не имеющие даже права называться людьми.       Пусть Эйсу это и не нравилось, но ему хотелось услышать ответ именно этого человека.       Мужчина же обвел собравшуюся разношерстную публику взглядом и вздохнул.       — Вот хоть бутылками меня закидайте, но пираты такие же люди, как и мы.       Эйс удивленно приподнял взгляд темно-серых глаз.       — Они не от большого желания идут в пираты знаете ли, кто-то просто ради выживания. Ну, а кто-то действительно просто смеху ради. Они все разные, как и все остальные люди. Есть плохие, есть хорошие.       Эйс почувствовал как с его плеч упала огромная ноша. Пусть мужчина ничего не сказал, по поводу самого главного пирата, но само то, что был хотя бы малюсенький шанс того, что Эйс не является сыном «дьявола», уже заставил его улыбнуться.       Он хотел было продолжить расспросы, но людям, сидевшим вблизи их диалог пришелся не по душе.       — Пираты — люди? Ты себя то хоть слышишь?       — У него явно никто не отнимал жену и детей!       — Слышь, а может быть ты сам пират, а?       Множество негодующих мужчин поднялись со своих мест и Эйс моментально почувствовал себя загнанным в ловушку, ибо он оказался между именно этим мужчиной и теми, кто желал сейчас его крови. Однако, стоило двухметровому шкафу встать и сжать кулаки серьезно глянув на хмельных созданий, так те сразу же осели на свои места. Это то и не мудрено, в сравнении с ним, они были доходягами, в лучшем случае.       Мужчина махнул квадратным подбородком на выход глядя на Эйса и пошел. Мальчишка тут же последовал за ним, с опаской поглядывая по сторонам на злобные оскалы тех, кто остался не у дел.       Они вышли, никто их не преследовал.       Мужчина все еще выглядел внушительно. Стоя прямо как скала он осмотрелся по сторонам. Эйс же смотрел на него во все глаза с неким даже уважением.       Осмотревшись и не выявив никакой угрозы для них рядом с собой, мужчина выдохнул и расслабил плечи.       — Мда, — Протянул он почесав коротко стриженный затылок. — совсем нынче народ не тот, что прежде, чуть что не так, сразу на дыбы.       Он снова вздохнул.       — Старик, — Позвал мужчину Эйс. — вы правда думаете, что не все пираты зло?       Мужчина слегка приподнял уголки губ в улыбке и присел на корточки перед мальчишкой. Был заметен его доброжелательный настрой, особенно это было видно по его добрым глазам.       — Не всяк человек злой, и не всякий добрый. Жизнь она вообще очень сложная и непонятная штука. То, что для нас может казаться добром, малыш, может оказаться для кого-то злом и наоборот, понимаешь?       Эйс нахмурил лоб. Вроде бы смысл слов был ему понятен, но не весь.       — То есть не все пираты злые отбросы общества?       Мужчина сконфуженно засмеялся себе под нос. И откуда только малец таких слов понабрался. Хотя, чему удивляться, ведь судя по одежке был он отнюдь не из хорошей семьи. А еслиб были родители или хоть кто-то способный объяснить подобные вещи, то вряд ли он бы шатался по подобным местам.       — Ну, что-то в этом роде. — А после немного подумав добавил — уж не знаю, откуда в тебе такой интерес к пиратам, но лучше по таким злачным местам не ходи.       Мужчина по привычке протянул было руку чтобы потрепать мальчишку по волосам, но остановился увидев настороженный взгляд и смущенно улыбнувшись встал.       — Ну-с, я пойду. Тебе бы тоже следовало пойти в другое, более спокойное место. — Он развернулся на пятках и пошел в сторону высоких складских зданий махнув ребенку на прощание рукой.       Эйс провожал мужчину взглядом до тех самых пор, пока он не скрылся за первым поворотом. Немного постояв и поразмыслив Эйс впервые за долгое время немного улыбнулся. Он мог считать сегодняшнюю вылазку удачной. Впервые ему встретился такой интересный человек имевший мнение отличное от остальных окружающих его людей. И ведь не побоялся нисколько людей, которые могли бы на него наброситься из-за этого.       Довольно кивнув своим мыслям Эйс повернулся в сторону переулка, собираясь обогнуть стороной оптовые рыночные улицы. Так бы он смог попасть на центральный рынок куда быстрее нежели выйдя на оптовый. Там бы он мог приобрести то, что хотел изначально. У него уже не было никаких сомнений, что этот день сулил ему удачу, пусть утро и не было столь благополучным.       Пройдя несколько знакомых ему переулков, с полузапуствевшими домами, постройками и надстройками, пришедших в негодность он остановился и настороженно прислушался.       Где-то совсем близко от него разворачивалась не самая приятная ситуация. Это он мог понять просто по звучащим голосам и отдаленным приглушенным словам. Обычно здесь было относительно тихо, и банды шпаны редко бывали, но видимо в этот раз они либо здесь кого-то ждали, либо же просто оказались в этом месте случайно. В последнее даже ему, ребенку семи лет, верилось с трудом. Он уже думал как бы обойти этот переулок стороной, чтобы его не заметили, но тут он услышал детский девчачий голос требующий вернуть ей что-то.       Он замер превратившись весь в слух, не показалось ли ему. Ведь ни один ребенок из трущоб в здравом уме не стал бы что-то требовать у тех, кто находится в банде.       — Чего-чего, малышка? — Послышался ехидный голос молодого паренька. — Вернуть тебе это?       — Верни! — Повторил настойчиво девичий голос. — Это мое!       Эйс напрягся. И правда ребенок. Он нахмурил брови и прижался к обвалившейся каменной стене, надеясь на то, что вся ситуация благополучно разрешится сама собой.       — Ужас как мило, деточка, но ты не слышала поговорку «было ваше — стало наше?» Тут тоже самое. — Теперь голос по старше.       Эйс рискнул выглянуть из-за стены, чтобы понять, что вообще происходит. Пятеро, нет, их было больше, около восьми человек окружили кого-то, предположительно девочку, зажав к стенке старого дома с битыми окнами, давно, судя по всему, не жилого.       — Это мое! — Чуть громче сообщила девочка. — Я сама заработала эти деньги, верните!       — Да неужели? Ты, малышка, заработала?       Парни заржали в голос. По ним было видно, что в это они едва ли могли поверить. Мужики переглянулись, и один рыжий с топорщащейся такого же цвета бородкой, предположительно главный в этой шайке гиен, кивнул тому, что держал маленький красный холщовый мешочек в руках.       Темноволосый дылда, на вид не самого большого ума, лыбясь, как дурак, отошел в сторону раскрывая мешочек.       — Так-с, одна, вторая, третья. Три бумажки по пять тысяч белли и мелочь десятками. Да тут не меньше 18 000 белли.       Рыжий удовлетворенно кивнул показав жестом мужику, чтобы он мешочек спрятал и снова вернулся в толпу продвигаясь ближе к стенке. Эйс даже увидел, как тот наклонился.       — Девочка, даже если у тебя такая милая мордашка, врать нехорошо. Даже некоторым взрослым трудно заработать такие денежки, — Заговорил нравоучительно, но мягко бандит, — на такую сумму можно в городе жить спокойно пол месяца, не переживая ни о еде, ни о крыше над головой.       — Я не вру! — Возмущенно ответила девочка, а Эйс крепче сжал трубу в руках. — Я сама их заработала честным трудом! Я их не крала, в отличие от вас!       Зубы Эйса заскрипели от напряжения, девчонка определенно не понимала, в каком положении оказалась. Было бы проще еслиб она просто согласилась с тем, что она украла эти деньги у какого-то невнимательного горожанина, даже если это было совсем не так. Тогда бы ее просто припугнули, забрали эти деньги и отпустили. А сейчас, она может договориться до того, что ее просто убьют, а тело зароют в мусоре за городскими воротами. Если она из трущоб, то ее никто не хватится.       Мальчишка вздрогнул и вновь спрятался за стену от резкого приступа хохота всей группы людей. Хохот эхом отдавался от голых каменных стен окружающих домов, создавая неприятный ком ощущений в груди мальчика. Он все еще надеялся, что ситуация разрешится лучшим образом без какого-либо вмешательства. Хотя, ему тоже было бы обидно, ведь он с таким трудом заработал свои 33 000 белли, что мог понять возмущение, и то негодование, которое сейчас наверняка испытывала эта смелая и в то же время глупая девчонка. Жизни они явно не стояли. Если не можешь их защитить, то и не стоит ходить по таким местам. Сама виновата.       — Деточка, — Снова начал отсмеявшийся рыжий, — мы их вернем в руки взрослому, у которого ты их украла. Сама, наверное, представляешь, какого это, голодать, верно?       Девочка промолчала. А Эйс подивился выдержке этого бандита. Возможно, скажи нечто подобное пацан или другой любой мальчишка его возраста, получил бы сразу по зубам, но видимо с девочками все работало иначе. В любом случае Эйс понадеялся, что до нее дошла суть происходящего и больше она не будет провоцировать этих людей. Он почти было расслабился, как в одно мгновение ситуация стала еще опаснее нежели была.       — Босс, я тут подумал, а она красивенькая.       Мужчины переглянулись, и всей толпой начали всматриваться.       — Ты прав. Отмыть, приодеть, причесать и вылитая куколка. — Ответил главный.       Мужики повернулись в сторону рыжего совещаясь полушепотом. О чем они говорили Эйс не слышал, но определенно не о том, что они собираются ее отпустить. В прочем, это помогло ему разглядеть ту, из-за кого тут начался этот самый балаган. Хоть и мельком, но он заметил между этими товарищами миниатюрную фигурку щуплой девчонки с спутанными светлыми волосами. Такая вряд ли сможет дать отпор таким людям самостоятельно.       — И что будем делать, босс? — Сказал черноволосый мужик, недавно запихавший мешочек в свой карман.       Рыжий задумчиво наклонился к девочке.       — Давай мы найдем тебе хорошую семью, хочешь? — Начал он слащаво-доброжелательно.       От этого тона и голоса, а может виной были сами эти слова, подразумевавшие нечто совершенно иное, у Эйса ладони словно потяжелели, он перестал дышать, а внутри все свернулось в тугой узел. Он чувствовал всем своим существом дурные намерения от этих людей.       — Мне и так хорошо… — Едва расслышал Эйс. И пусть дрожи в голосе девочки он не смог бы услышать стоя в таком отдалении, но мог предположить, что она тоже почувствовала неладное.       — Да ладно тебе, мы найдем такую семью, о которой ты и мечтать не могла! Они будут о тебе заботиться, одевать, учить, вкусно и сытно кормить, а если будешь слушаться, то наверняка ты станешь жить еще лучше! — Продолжил рыжий.       Девочка громче ответила:       — Нет, спасибо. Верните мои деньги и я пойду!       — Ишь, какая несговорчивая… — Вздохнул главарь шайки и тут же послышался тоненький вскрик.       Эйс чуть было не подскочил на месте, но он не мог спешить. Да и вообще, зачем он хочет в это вмешаться? Его разум кричал ему, что это не его дело и он по-хорошему должен бы отсюда слинять как можно скорее, но что-то внутри заставляло его стоять за этой стеной, сжимая в руках железную трубу и выжидать дальнейшего развития событий, но для чего, зачем, он и сам не понимал.       — Босс, а может не стоит? — Спросил щуплого вида длинноволосый юноша едва слышно.       — Что? Почему это? За такой экземпляр нам хорошие деньги отвалят. — Рыжий крепко сжал рукой рот девочке, чтобы та не кричала, пока другой рукой прижал ее к себе.       — Ну как же, вам не кажется странным ее вид?       — Че? — Повисло неловкое молчание, но тут же вмешался рослый шатен в шляпе, похожий на вытянувшийся стручок фасоли с отъевшимся пузом.       — Он имеет в виду ее внешний вид. Только сейчас заметил, но она слишком белокожая и чистая для ребенка из трущоб. Да и если присмотреться, одежда хоть и простая, но не старая и не поношенная. Босс, возможно, у нас будут проблемы.       Кажется, ситуация готова была разрешиться и без участия Эйса и он уже было облегченно выдохнул прислонившись спиной к стене. Руки у него дрожали, а во рту пересохло, давненько он так сильно не пугался, но даже так, расслабляться еще было рано. Он снова выглянул из-за угла и замер.       Они встретились взглядами.       Серо-голубые большие глаза, полные негодования и секундного удивления, и его. Это продлилось всего лишь какое-то мгновение, пока между ними, двумя детьми, образовался просвет и взрослые не загородили их друг от друга снова.       — Я имел в виду волосы… — Сообщил осторожно длинноволосый парень. — разве такие цвета не характерны для выходцев из дворянских семей?       Рыжий парень, зажимая рот маленькой девочке посмотрел на ее лицо, снова оглядев с ног до головы и усмехнулся.       — Мало ли среди местного населения блондинистых особ? К тому же, будь она хоть трижды дворянка, если переправить ее на Гранд-Лайн, на архипелаг Сабаоди, на самый крупный невольничий аукцион, оттуда она уже никуда не денется. А мы с вами, мужики, озолотимся так, что до конца жизни хватит.       Эйс поджал губы. Вот это уже были не шутки. Он слышал о таком, детей привлекательных внешне или сильных и крепких уже продолжительное время похищали из трущоб, но он и не подозревал, что из них делали рабов и продавали. Эйс не знал, чем занимались рабы, но однозначно знал то, что это можно считать концом жизни. Некоторые люди в барах рассказывали между собой, что бывшие рабы, если им посчастливилось выжить и оказаться на воле, всегда кончали в итоге с жизнью.       Он впервые оказался в столь затруднительном положении. Нужно было решать, что делать и в самое ближайшее время. Но он все еще боролся сам с собой не в силах пошевелиться и злясь на самого себя за свою нерешительность. С одной стороны, он не обязан помогать кому-то еще, он себе то едва ли может помочь, но с другой стороны… он хотел это сделать.       Окончательный выбор пришлось делать так же внезапно, как и то, что произошло в следующую секунду.       Девочка укусила мужчину за руку и рванула было в сторону, как только хватка ослабла, но ее тут же схватила за волосы внушительная рука помощника главаря шайки. Вскрикнув от боли она повалилась на спину и схватилась за волосы, когда рука ее подтянула вверх.       — Ах ты паршивка! — Выкрикнул рыжий мужчина, собираясь уже было пнуть девочку, но тут по его ноге что-то больно ударило с глухим металлическим звуком отскочив на брусчатку и он свалился на бок, зарычав от боли.       Мужики в ступоре зависли. От неожиданности туповатого вида громила выпустил из руки волосы девочки и она, шипя от боли, повалилась на каменную брусчатку наполовину поросшую травой у старого дома. Рыжий главарь вскинул голову и встретился с гневным взглядом темных глаз черноволосого мальчишки, примерно того же возраста, что и девочка.       — Пошли прочь. — Прошипел мальчишка глядя исподлобья и медленно передвигаясь, выставив перед собой железную трубу, загородил собой девочку таким образом, чтобы до нее нельзя было никак добраться не миновав его самого.       Только сейчас рыжий заметил, что несколько из тех его людей, что были ближе всего к выходу из переулка лежали навзничь без сознания на каменной брусчатке. Не было похоже, что они придут в норму в ближайшее время. Чертыхаясь он встал оперевшись о руку своего помощника.       — Мелкий, ты хоть представляешь, кому дорогу переходишь? — На его лице и шее от злости вздулись вены, а ноздри раздувались при каждом выдохе.       — Меня это не волнует. — Эйс перехватил поудобнее трубу, слыша как за его спиной зашевелилась девочка. Вставая, она издала протяжный стон и придерживаясь за стену дома, помотала из стороны в сторону головой. Видимо ей не слабо успело достаться. Эйс слегка повернул голову в ее сторону, все еще не отводя взгляда от окружившей их шайки:       — Встань за мной и не отходи.       На самом деле сейчас он испытывал ни с чем до селе несравнимый мандраж и волнение, впервые он кого-то защищал, но уже чувствовал, что за эту девочку он должен нести ответственность, коли взялся за это дело. И что-то ему подсказывало, что сейчас он готов и он может уничтожить каждого, кто посмеет подойти к ним ближе.       — Б-босс… — Боязливо протянул длинноволосый парень, — а это разве не тот сумасбродный пацан из трущоб о котором все говорят?       Теперь, когда рыжий присмотрелся он понял, что да. Этот мальчик действительно был очень похож на того, о ком судачили все в трущобах и кого шугались небольшие банды ошивающиеся преимущественно у западной стены. Такой же черноволосый, с темными глазами и веснушками на щеках, а в руках труба или мантировка. Он то думал, что все эти сплетни были слишком преувеличены, но лежавшие без сознания два рослых мужика из его компании говорили о том, что они все же были правдивы и перед ними действительно тот самый мелкий засранец. Оставалось лишь два варианта: оставить добычу или попытаться все же добраться до девочки.       Видя взгляд главаря этой банды Эйс полностью загородил девочку собой, таким образом, что ее не было даже видно за ним.       — Черт… — Рыжий прищурился, оскалясь. Мелкий шкет был явно не настроен отдавать девчонку. — Вы трое, отвлеките его. — Сказал он своим самым проворным парням, остальные же встали по сторонам от главаря.       Он был не из тех кто так просто отступает от намеченной цели. А цель у них была достойная. Девочка и правда была лакомым кусочком, да даже на обычном невольничьем рынке за нее можно было получить не плохую сумму в отличие от тех детишек, которых они ловили в трущобах. И не было нужды прибегать к долгому пути до аукциона Сабаоди. С ней они бы одним махом разобрались со своим долгом перед одним доном подпольного мира в этой стране. Тем более, что время уплаты этого самого долга уже поджимало.       Трое парней имевших крепкое телосложение окружили ребят с трех сторон. Девочка вжалась в стену, когда Эйс подошел к ней почти впритык загораживая собой, одну руку выставив в сторону, чтобы она даже не думала выглядывать из-за его спины.       Он не давал и шанса подобраться к ней. Но парни переглянулись между собой и с кулаками одновременно бросились на мальчишку. Эйс понимал, что ситуация кошмарно не выгодная, он один, ему семь, а этих трое, и все выглядят довольно сильными. Ошибется один раз и конец. Он заблокировал два удара железной трубой, но удар третьего он пропустил и получил прямо по голове кулаком. Но честно сказать, ему ранее бывало и сильнее прилетало, поэтому он лишь поморщился, и то, кажется, больше от того, что за его спиной пронзительно взвизгнули почти над самым ухом.       Сурово глянув на парней он размахнулся железной трубой, один из них не успел увернуться и оказался прямо под ногами Эйса, протяжно завыв он попытался отползти держась за окровавленный висок, но очередной удар железной трубы по затылку и он затих. Жалость для слабаков. Двое парней сглотнули видя свирепый взгляд мальчишки, но все равно попытались повторно атаковать. Эйсу это начинало надоедать, он и так не особенно отличался терпением, а тут еще и такая неприятная ситуация. Он подскочил им наперерез и проворно увернувшись от каждого удара умудрился сбить их с ног. Но он не сразу понял, что это и был их план. Увести его в сторону и пусть он был не так далеко, им этого хватило чтобы добраться до девочки, которую он сейчас пытался защитить.       Он оглянулся на визг и отчаянный крик и тут же бросился к рыжеволосому ублюдку и темноволосому бугаю на плече которого теперь брыкалась девочка. Он не слышал, что она кричала. Ему было не до этого, он просто пытался пробиться между мужиками выскакивающими у него на пути и пытавшихся задержать его.       — Ходу-ходу-ходу! — Орал как не в себе рыжий увидев, как малец быстро приближается, раскидывая его людей или минуя их на большой скорости. Но он не сразу заметил, что его помощник резко замешкался и побежал зигзагами завыв от боли.       — Что ты творишь, идиота мешок?! — Вскричал рыжий мужчина, но тут же понял в чем дело.       Все было из-за девочки отчаянно сопротивляющейся своим похитителям; брыкаясь она вцепилась в его волосы выдирая их клочьями, и зубами вгрызлась прямо в шею, при этом продолжая его пинать ножками.       Благодаря тому, что она активно мешала своему собственному похищению, Эйс в момент догнал бугая и хорошенько приложив того по голове, загородил путь. Мужик рухнул на колени и едва только ослабил хватку, как девочка тут же выскользнула из его рук и бросилась в сторону Эйса. Мальчишка же тут же снова загородил ее собой, отгоняя ее в сторону стены дома. Ему казалось, что если ее увести в сторону, откуда до нее будет меньше способов добраться, то и она окажется в большей безопасности.       Но самая большая опасность еще не миновала. Она исходила от главаря этой своры собак; Эйс верно рассудил, что если достать этого рыжего, то все остальные тут же разбегутся кто куда. В его практике такое происходило довольно часто.       Глянув себе за спину на напуганную девочку, он жестом попросил ее оставаться на месте. А после крепче сжав трубу в руке крутанул ее и кинулся на свою жертву.       Видя, как на него надвигается злой мелкий психопат, а затем еще и бросился в его сторону, рыжий мужчина скомандовал своим людям немедленно уходить, бросаясь прочь. Его помощник и еще несколько людей так же улепетывали на большой скорости.       — Мы еще вернемся! — Выкрикнул кто-то из его компании напоследок и был таков.       Эйс выдохнул, ощущая, как его тело все еще разгоряченное после драки мелко дрожит от напряжения. Воздух казался даже прохладным. Внезапно, как только шайка сбежала по видимому достаточно далеко, стало тихо. И в этой тишине Эйс ощущал себя до непривычного странно; вроде бы он подрался, но пустоты в душе он не чувствовал как это было раньше.       Рядом с ним послышался шорох. Один из сбитых с ног им мужиков начал приходить в себя. Видя это он пнул его по голове, заставляя провалиться в небытие еще на неопределенный срок.       — Вздремни еще.       — Эм… спасибо, что помог мне. — Подала голос девочка.       Эйс бросил на нее вскользь взгляд. Сейчас он хотел ей тоже всыпать. Было непонятно, что такая девочка как она, забыла в таком пропащем месте. На попрошайку без рода и племени из трущоб она не была похожа, да и внешне отличалась от городских девочек. В такую простую одежду, да и к тому же мальчишескую, мало кто из городских девочек бы оделся, так что оставался один единственный вариант — она не местная.       — Ты как здесь очутилась? — Спросил он ее, проверяя трубу на наличие возможных вмятин.       Девочка обошла стороной лежащих то тут, то там мужчин и подошла ближе к Эйсу. Только сейчас он обратил внимание, что в руках она сжимала еще и ленту. Он вопросительно уставился на нее.       — Я заблудилась. — Ответила она.       Эйс хмыкнул. Не в этом то был вопрос. Или он его не так поставил.       — Даже если и заблудилась, ты могла понять по мрачным улицам, что тебе здесь не место, или головой думать совсем не умеешь? — Сердито повернулся он к ней, ткнув в нее пальцем.       На это высказывание девочка вздрогнула и отступила на пол шага назад, но тут же набычившись притопнула ножкой.       — Я тут оказалась не по своему желанию!       — Ну, и? — Эйс вопросительно наклонил голову в ожидании.       Повисла неловкая пауза. Девочка словно бы не находила себе места, пару раз раскрывала было рот в попытке сказать что-то да вот только замирала, так и не произнося ни звука. Он даже подивился в этот момент ее сходству с рыбой выловленной из реки.       — Обещаешь не смеяться? — Все таки спросила девочка потупив взгляд, все еще иногда с опаской поглядывая на лежащих по близости мужчин.       Эйс приподнял одну бровь. Теперь стало любопытно даже больше прежнего, каким ветром ее сюда занесло, что он мог ее засмеять. Уж не пригнал ли ветер эту дурную голову в прямом смысле этого слова сюда, все таки она та еще щуплая доходяга. Да не, бред же. Не было сейчас такого ветра способного на такое. Но, во всяком случае, он мог ее выслушать по пути на рынок, оставаться в этом месте и дальше было как минимум не безопасно им обоим.       — По дороге расскажешь. — Он равнодушно глянул на избитых мужиков, а одного, лежачего совсем рядом с его ногами пнул еще раз. Так, для верности.       — «По дороге»?       Эйс взял ее за руку и повел по смежному переулку от этого, а затем в другой, более узкий и темный.       — Я выведу тебя отсюда куда тебе нужно. Ты же не местная?       — Как ты это понял? — Удивленно спросила она вздернув брови и глядя на спину мальчика.       — Догадался.              Когда они вышли на оживленные улицы рынка он уже узнал всю ее историю утреннего приключения. Надо признать, трещать она умела. В какой-то момент он даже заслушался, но когда она рассказала о том, как ее завела в переулки кошка, он так расхохотался, что сел на корточки держась за живот. Подумать только, от этой ее простецкой глупости они едва не расстались с жизнями. Он даже спросил ее, уж не дурочка ли она. А она так надулась, что ему показалось, что вот-вот ее щеки лопнут. После она замолчала, но не на долго. Видимо она была из того типа людей, которых больше всего не понимал Эйс — из отходчивых, быстро забывающих свои обиды.       Она поведала ему о том, что ее зовут Сара, и о том, что она плавает на большом торговом флейте, и даже о том, что сегодня она должна была купить на заработанные деньги себе одежду, но успела только ленту. После этого на момент на ее лице проскользнула грусть и тревога, которые Эйсу были в какой-то степени теперь понятны. Он собирался даже придумать утешительные слова, но эта девчонка тут же снова завела оживленный разговор о том, как он круто сражался и даже поинтересовалась не больно ли ему, ведь он наверняка заработал шишку на голове.       Это было странно. Она была странной. Очень. Но это было забавно.       Эйс на это лишь слегка улыбнулся, ну а после сообщил, что такими пустяками его не взять.       Они бы беседовали оживленно и дальше идя в сторону порта по рынку, вернее, беседу бы продолжала она — Сара, а он бы продолжал просто слушать и кивать иногда вставляя пару слов, чтобы поддержать видимость разговора, но внезапно Сара кое о чем вспомнила и осеклась.       — А!       Эйс встал, вопросительно глядя на нее.       — Я забыла про Роберта…              Примерно за пол часа до этого момента, в магазине сладостей:       — А где?                     

***

             В следующей главе One Piece: Anata no tame ni:       Сара и Эйс разминулись с Робертом. Это привело к некоторым неприятностям, но не таким серьезным, как те, что произошли на следующий день.       С первыми лучами солнца Сара исчезает с корабля. Озадаченный Эйс возвращается в тот же переулок намереваясь вернуть украденное. Будет ли баночка конфет хорошей наградой за старания?       Глава 2: Балаган в переулке и баночка конфет!       «Мы перепишем эту историю!»