предел

      Сону никогда не расскажет, что на самом деле ему до жути страшно каждый раз, когда начинает очередную авантюру. Сону просто делает все с видом, что каждое его действие – это часть какого-то хитроумного плана. И да, конечно, он всегда торопится, потому что если замедлится, придется думать о том, что происходит на самом деле.       Сону всегда держит в кармане зажигалку, готовый поджечь мир в любой момент, но предпочитает подкуривать только сигареты, потому наблюдать за тем, как что-то горит – круто, но быть тем, кто запустил пламя – скучно. Он будет вечно оправдываться перед собой, мол, «не смог устоять перед зрелищем», даже если зрелище было всего лишь его отражением в разбитом окне.       Сонхун думает, что его миссия в этом мире – это разложить хаос по полочкам, но уже слишком привык бегать с огнетушителем за первым, а иногда и подкидывать дрова в тот самый огонь, который должен был гасить. Он обещал себе, что завяжет, что жизнь начнет выходить за рамки чужого безумия, но как-то раз попался на мысль, что его спокойствие — это лишь иллюзия, что скука разъедает его больше, чем хаос.       Громкий смех вырывается из уст, и вот уже ни один не пытается держать марку. Кто-то из них решает, что поменяться местами — это их шанс. Один бы предпочел быть тем, кто, наконец, нашел покой, а другой — тем, кто не боится подпалить жизнь до самого фундамента. Потому что быть собой всегда так утомительно.       Они оба знают, что на самом деле ни один не понимает, куда все это катится, но это знание так глубоко спрятано, что никому не придет в голову его искать. Они играют свои роли слишком хорошо, чтобы кто-то догадался, что в их головах разлетаются куски сомнений. Один бы хотел стать чуть более спокойным, другой — чуть более дерзким. И оба уверены, что если бы только поменялись местами, то все стало бы легче. Потому что проще верить в чужую смелость, чем в свою.       Но никто из них не поменяется. Это не та игра, где можно просто разыграть новую карту. Сонхун продолжит разглаживать складки реальности – точно идеально выглаженная рубашка. Он будет закручивать гайки, фиксировать каждую мелочь – все останется под контролем. Потому что хаос — это не его стихия. Это для Сону играть с огнем, прыгать в неизвестность с зажигалкой наготове. Он слишком привык, что мир подчиняется его порядку. Или, по крайней мере, должен подчиняться.       «Я жду, когда ты наконец-то сорвешься. Когда вся твоя структура развалится к чертям. Ты не представляешь, как мне хочется видеть этот момент — когда ты больше не сможешь выдерживать эту игру. Ты никогда не смотришь мне прямо в глаза. Только мимо, только сквозь. Знаешь, это раздражает. Меня, по крайней мере. Тебя — вряд ли, ты слишком занят своими мыслями, своими планами. На «вы», потому что так проще, да? Ты отстраняешься, будто это защитит тебя от того, что я рядом. Но я здесь. Знаешь, что? Я буду рядом, пока не увижу, как ты падаешь. Потому что я жду. Я знаю, что однажды ты ошибешься»       Сонхун всегда в центре внимания, но всегда в тени – слишком гордый, чтобы остаться и посмотреть. Сону обещает начать жить с понедельника, но застревает в череде пятниц, где каждый вечер — это недостроенная башня планов.

«Правда или действие?»

      Сонхун всегда выбирает «правду» не потому, что хочет открыться, а потому что «действие» слишком беспорядочно. Действие – это не его. Правда — это безопасно, ее можно всегда подкорректировать, обернуть в шутку или легкую улыбку. Правда — это его костюмы: выглаженная, подогнанная, никогда не выбивающаяся из общего ансамбля.       Сону всегда выбирает «действие», потому что ему нужно почувствовать движение, даже если это движение вперед на ощупь, даже если оно ведет в никуда. Каждый его шаг обрастает импровизацией. Он не боится сломать что-то по пути, потому что всегда может вернуться и наблюдать.       Где-то на краю этой вечной игры есть осознание, что ни один не сможет окончательно сломать другого. Сону будет продолжать поджигать спички в темноте, не видя, куда бросает, и ждать, когда наконец произойдет взрыв.       Но никто из них не скажет правду до конца. Никто не возьмет подлинное «действие», которое бы нарушило этот баланс. Потому что страшнее всего — это не потерять контроль или сгореть, а вдруг оказаться на равных, когда все маски сброшены, и за ними останется только пустота.       Сонхун всегда выбирает правду — укрывается за своими словами и выстраивает их вокруг себя спасательным кругом.

— Правда или действие?

— Действие.

— Поцелуй меня.

      Сонхун привык быть слишком занятым для поцелуев. Сону привык к бегу. Поцелуи? Это для других. Для тех, кто умеет оставаться.