Хочет тебя услышать, если друг?

Я сажусь в машину. Руки уверенно сжимают руль стареньких красных «жигулей». Машина заводится от пол-литровой бутылочки с водой, которая прикручена к торпеде.*прим.Дорога мчится вперёд, а я — вместе с ней. Справа сидит мой дядя и смотрит в окно, щурясь от яркого солнца. Нам нужно в город. Бросаю взгляд в зеркало на заднее сиденье, где сидит мальчик. На вид ему лет восемь—девять, не больше. Хм, странно, что он вообще делает с нами? Я не знаю этого мальчика. Но как-то же он оказался с нами в машине? Ладно, неважно...       Подъезжаем к перекрёстку... Светофор. Плавно нажимаю ногой на тормоз и чувствую: что-то не то. Так и есть — заглохла... Чёрт, ну я же знала, что воды не хватит! Пол-литровая бутылочка, конечно... Включаю аварийку — сзади уже слышны возмущённые голоса мужчин и гудки.       — Мне нужно набрать воды. Я быстренько сейчас сбегаю, наберу водички и поедем дальше, — говорю дяде и выхожу из машины.       Дядя кивает и молча остаётся ждать, а мальчик выбегает вслед за мной. Ощущение того, что кто-то маячит у тебя за спиной, раздражает. Особенно, если учесть, что я и так злюсь. Жарко, душно...       — Иди в машину!       — Нет, я пойду с тобой, — тихий упрямый голос.       Нет, так нет. Толку от тебя никакого, а мешать ты мне, надеюсь, не будешь. Смотрю по сторонам, пытаясь понять: куда можно зайти за водой? И тут я заметила открытую дверь. Зайдя в магазин, мы увидели за прилавком несколько продавщиц. У одной из них очень знакомое лицо, но я её не знаю, поэтому я дико удивилась, когда услышала свой голос:       — Ой, здравствуйте, а я Вас знаю. Помните, мы у вас свадебное платье и ленточки покупали? — я не могу понять, почему это говорю.       — Да? Правда? — улыбнулась она.        — Вы знаете, мне очень срочно надо набрать воды: у меня машина заглохла на перекрёстке, меня там дядя ждёт. Мы едем в город. Можно набрать у вас? — решаю не обращать внимания на странность этой ситуации.       — Мне кажется, что Вам нельзя туда проходить... Это всё-таки служебное помещение, — женщина растерялась.       — Пожалуйста, мне очень нужно... Я быстро, — не хватало ещё застрять на этом перекрёстке и опоздать.       — Ну, если Вы хотите, — сдалась женщина, — то можете идти.       Я юркнула за прилавок и вошла в следующую комнату, как вдруг... Резко стало темно, а когда я снова обрела способность видеть... Сказать, что я была удивлена, — ничего не сказать.       Здесь мрачно, тускло и темно. Стоит длинный тёмный стол, на всю комнату. На нём лежат конфеты, пирожки и... паски. Много, очень много пасок, покрытых гоголь-моголем и посыпанных цветными сладкими шариками. Это, по меньшей мере, странно: до Пасхи ещё далеко... Некоторые из них начаты, отрезаны.       Пытаюсь отогнать смутные мысли и вижу ещё одну дверь. Видимо, там я смогу набрать воды. Прохожу в эту комнату и вижу там Иру — мою знакомую парикмахершу. Она стрижёт какого-то шатена. Стоп, но ведь она — дамский мастер... Почему она стрижёт мужчину? И вообще, почему она здесь находится, что она здесь делает?       — Ир, ты же дамский мастер, — пытаюсь хоть что-то понять.       — Ну, вот так вот пришлось... А что делать?       И тут я понимаю: живот. Он просто невероятных размеров. Поворачиваюсь к мальчику, который всё ещё за моей спиной, и тихонько спрашиваю у него, всё ещё не веря:       — Она что, беременна?       Он пожимает плечами и растерянно говорит:        — Ну, может, она просто толстая?       — Да нет же! Ирка, конечно, не худышка, но не настолько же... У меня стойкое чувство, что она беременна.       Качая головой и решительно ничего не понимая, подхожу к умывальнику, набираю в бутылочку воду и направляюсь обратно. Больше мне здесь делать нечего. Хм, надо взять с собой на дорожку немного конфет, пирожков и пасок. Беру пакет и кладу в него всего понемногу. Я люблю шоколадные конфеты. Начатые паски оставляю на столе, зачем они мне? Мало ли, кто их ел?       Разворачиваюсь к дверям, чтобы выйти, наконец, из этого странного магазина, но... Дверей нет. Просто нет.       — Где дверь? Она же тут была... — у меня шок. — Мы ведь вошли сюда!       — Не знаю... — мальчик испуган.       — Как же мы отсюда выйдем, если нет двери?       — Я не знаю, как отсюда выйти...       Посмотрев некоторое время друг на друга, мы ни к чему так и не пришли. Я решила вернуться к Ире и спросить у неё, как она сюда попала, как можно выйти и куда делась дверь. Возвращаюсь в ту комнату, а там — пустое кресло, никого нет. И такое ощущение, что нет уже давно. Теперь я действительно испугалась, я в полной растерянности. Что мне думать-то теперь?       Снова идём в комнату со столом. Их там теперь два. И возле второго стоит мужчина, который перекладывает и поправляет какие-то инструменты. Я присмотрелась и поняла, что это огромные щипцы и кусачки, как у садовника. Наверное, мужчина здесь работает. Может быть, он подскажет, что делать?       — Скажите, пожалуйста, как мы можем отсюда уйти? — сейчас у меня появилась надежда. — Нам срочно надо...

      — Но отсюда нет выхода.       Его равнодушный голос заставляет меня повысить тон, из меня посыпались вопросы:       — Как это, нет выхода? Мы вошли сюда. Раз можно войти, можно и выйти!       Он спокойно отвечает мне, продолжая заниматься инструментами:       — Нет. Сюда зайти можно, а выйти нельзя.       — Как это так?! — я начинаю кричать, потому что безумно нервничаю. — Этого не может быть! Мне срочно нужно выйти: на перекрёстке стоит машина, меня ждут, мне нужно в город!..       — Это невозможно, — его хладнокровию можно только позавидовать.       — Но ведь Вы сюда как-то вошли, — кричать бесполезно, я уже поняла это. — Значит, Вы знаете, как отсюда выйти.       — Если Вы хотите, то можете идти, — он наконец-то поднял на меня глаза.       — Но как же я пойду, если нет двери, откуда можно выйти?.. Как я буду идти? — описать мою беспомощность словами просто нереально.       — А Вы просто разворачивайтесь и идите.       Я оглянулась назад и увидела за спиной дверь! Поспешила к ней, боясь, что она сейчас тоже исчезнет. Но когда я открыла её, то ужаснулась...       Вид из двери был абсолютно не таким. Он отличался от того, который был раньше, до того, как мы в неё вошли. Прежде был пригород, тротуар, проезжая часть... Тёплое лето, все одеты легко. А сейчас — сосновый бор, горы, снег... Я обернулась к мужчине, чтобы спросить у него, что это и как такое вообще может быть? Но его уже не было. А голос всё звучал:       — Ну идите. Вы же хотели идти.       — Но куда мне идти? — чувствую себя очень неуютно, разговаривая с кем-то, кого нет рядом. — Здесь нет того места, откуда я пришла.       — А Вы просто идите прямо. Просто идите и всё.       У меня нет иного выхода, кроме как повиноваться голосу. Я вышла на улицу. Падают снежинки, очень холодно. Я иду прямо, уже ни на что не надеясь. Сделав всего несколько шагов, я поразилась смене пейзажа: лето, пригород, проезжая часть... Ребёнок следует за мной, он всё время молчит.       Мы шли и вдруг увидели нашу машину, которую оставили на перекрёстке. Злополучная бутылочка с водой всё ещё у меня в руках. Подходим ближе и я понимаю, что вокруг скопились милиционеры и гаишники. Они что-то бурно обсуждают.       Приблизившись ещё, я заметила, что передняя дверца машины открыта, а дяди в ней нет. Я подбежала к мужчинам:       — Отойдите! Дайте мне пройти, пожалуйста!       — Подождите! — сурово ответил мне один из сотрудников ГАИ. — Мы здесь занимаемся брошенной машиной.       — Это моя машина, она не брошена! — моему возмущению не было предела. — Она просто заглохла, и я бегала за водой, чтоб её завести. А где мужчина, который здесь сидел?       Милиционеры переглянулись:       — Вы слишком долго набирали воду...       — Как это, долго? — теперь они меня удивили, этим туманным высказыванием. — Меня не было всего минут пятнадцать. Может, чуть больше, — я увидела, что они опять переглядываются.       Один из мужчин (не тот, что первый ответил мне, а другой, помоложе) мягко сказал:       — Похоже, Вы — сумасшедшая. Или потерялись во времени. Вас не было очень давно. А мужчина... Он Вас не дождался, — парень замолчал на несколько секунд, потом вздохнул и продолжил: — Он умер.       Снова шок. Меня бросило в дрожь, на лбу выступил холодный пот. Животный страх, сухость во рту... Не зная, что сказать, я оглянулась посмотреть на мальчика. На его лице было огромное удивление, и только.       Вдруг понимаю, что пригорода нет. Есть лес, узкая тропинка, много ступеней наверх и огромный замок. Большой, грозный и холодный... Зима. Я уже набрала воздух, чтобы обрушить своё непонимание и весь поток чувств, одолевающих меня, на гаишников. Дико хотелось спросить у них, что за безобразие творится в этом чёртовом пригороде? Но их нет. Никого. Только лес, снег, большое озеро, горы и замок.       Я узнаю его. Это — баварский замок Нойшванштайн. Новый лебединый утёс, если перевести дословно с немецкого. Но с какой стати? Как я могу находиться на юге Германии, если только что была в Украине?!       — Ну и? — привычно обращаюсь к мальчику. — Что теперь делать? Куда идти? Как быть?!       Удивлённый взгляд, как будто ребёнок не он, а я:       — Куда, куда? А, по-моему, больше некуда, только наверх.       Он прав. Больше некуда идти. Мы поднимаемся по ступеням. Как только мы вошли, я сразу почувствовала запах холода, сырости и какого-то ужаса. Жутко. Замок чем-то отталкивает. Я не хочу здесь находиться. Но у меня нет другого выхода. Я должна разобраться, что происходит.       Здесь царит тишина и пустота. И тут я снова услышала голос того мужчины, садовника:       — Когда Вы уходили, Вы брали паски, конфеты и пирожки... Почему Вы остальное разбросали по краям, как попало, вместо того, чтобы собрать всё в середину, аккуратно? Сделайте это.       Уже не в первый раз за такое короткое время удивляясь своей покорности, я подошла к тому самому столу, который появился здесь неизвестно откуда. Судорожно начала поправлять паски, пытаясь расставить их ровненько и красиво. Не получается, они всё время падают... Я опять нервничаю. У меня куча вопросов: что происходит? Почему я здесь? Почему вокруг горы, лес, зима? Куда снова делся пригород? Как быть, что происходит? Вот только ответов у меня нет...       — Мне нужно попасть домой, но я не знаю, как, — помоги же мне, давай. — Меня дома ждёт Аля, моя дочь. Мне срочно, обязательно нужно туда.       Голос ответил:       — Но это невозможно, — снова это равнодушие!       — Как это, невозможно? — чуть не плача от безысходности, спрашиваю я. — Вот же дверь! — я распахиваю её и выскакиваю на улицу.       Ступеней нет, я на балконе. Достаточно высоко. Оглядываюсь, чтобы задать голосу вопросы: что это значит, где ступени и как выйти отсюда? А комната уже другая... Это башня. Меня опять охватил ужас. Я ощутила огромную злость и снова закричала, как капризный ребёнок:       — Не хочу здесь оставаться! Мне срочно нужно домой, меня дочь ждёт дома!       Но голос молчал. Он больше не разговаривал со мной. Только мальчик перепугано смотрит на меня своими огромными глазёнками.       — Посмотри: холодно, снег, зима, лес, озеро... Что это? — блеснула шальная мысль: а вдруг мальчик знает, что делать. — Почему это происходит со мной? Меня дочка ждёт дома, мне нужно домой...       — Но это невозможно, ты не можешь отсюда уйти, — он говорит так же, как тот садовник!       — Как, невозможно? Так не может быть! Я что, сплю? — случайная догадка, безумно желанная. — Может быть, это сон, раз эта ерунда происходит со мной? Это бред, такого не может быть. Такой бред может быть только во сне.       Я смотрю на улицу, на белый снег и серое небо. В мою голову закрадываются интересные, соблазнительные мысли:       — Может быть, мне спрыгнуть с этого балкона? И я не разобьюсь, потому что это сон, — нервный смешок. — Я прыгну вниз, а там будет пригород, дорога, тротуар, машина... Я смогу сесть в неё и поехать домой, к Але, — беспомощно смотрю на мальчика, взглядом умоляя его подтвердить мои догадки.       — Ну, я не знаю... Если ты прыгнешь, ты можешь и не вернуться, потому что здесь очень высоко, — тут он начал меня щипать. — Ну как, больно? Больно?       — Да, мне очень больно! Что ты делаешь? — я уже устала удивляться. — Зачем ты щипаешь меня?       — Теперь ты видишь, что это не сон. Ведь во сне не больно.       — Ну а что это тогда? Что, если не сон?! Что происходит?.. Почему всё это происходит со мной? Почему?!       Ребёнок пожал худыми плечами:       — А разве ты не помнишь ничего?       — Что я должна помнить? — моё непонимание всё усиливается.       — Ну как же... Ты помнишь? В этом озере... Ты здесь однажды утонула. Помнишь, ты утонула здесь...       — Как, утонула?.. — меня будто холодной водой окатило.       Мальчик поморщился, словно я не понимаю чего-то очень простого, словно это известно всем. Кроме меня...       — Ну вспомни, вспомни: однажды тебя накрыло волной из озера и потянуло в глубину. И ты утонула.       Ужас заставил моё тело покрыться холодным потом. Я посмотрела на мальчика, а он смотрел на меня.       — Я что, умерла?.. Я умерла?!       И вдруг... Он просто медленно растворился в воздухе на моих глазах, как будто его здесь никогда и не было. Оборачиваюсь. Я всё ещё стою на балконе. Падают холодные снежинки, дует ветер, качающий сосны. Внизу — полузамёрзшее озеро. Оно беспокойное и мутное, излучает какой-то ужас. Замок давит на меня своей мрачностью и угрюмостью. Воздух пахнет холодом... От замка исходит запах холода.       Внутри поселилась пустота, лёд, который будто окутывает изнутри. В голове лишь одни мысли: а как же Аля? Я должна к ней вернуться, я же не могу её бросить! Что мне делать? Я не могу отсюда выйти, никаким образом. Путь только один... По телу струится холодный пот, сердце колотится бешеной птицей. Мне страшно... В глазах темнеет: я боюсь высоты. Всё становится каким-то мутным... На мгновение я закрыла глаза.       Лицо. Я вижу знакомое лицо... Саша. Мой муж, Саша.       — А ты что здесь делаешь?       Он улыбается, глядя на меня:       — Как, что? Охраняю тебя.       — Охраняешь?       Встряхиваю головой. Что это может означать? Недоумение. Ловлю себя на том, что поднимаюсь с постели, иду. Подхожу к зеркалу. Уставшая, испуганная. По телу — мурашки. Я проснулась, это был сон...       — Я что, уже не сплю?       — Уже нет, ты проснулась, — улыбается. — А я охранял тебя и твой сон.       На моём лице нет и тени улыбки. Холод внутри меня ещё остался. Я иду в ванную, чтобы умыться. В голове только одно: где сон, а где реальность? Что происходит? Почему внутри я чувствую холод?       И ещё один вопрос: что я должна была забрать в городе и куда, собственно, ехала? Я твёрдо знала это во сне, а сейчас, когда я проснулась (вероятно), это как будто стёрлось из моей памяти.       В полном оцепенении выхожу в зал и случайно цепляю взглядом картину на стене. Замок... _____________________________________________       *Примечание. Автор прекрасно знает, что такого не бывает и это — полный бред. Бутылочка с водой — ключевая деталь сна, без которой теряет смысл всё остальное.