Roses in frost

"Бывает — встретишь человека, но уже поздно."

                                                                         - Свадебный переполох

***

Снег хрустел под подошвой зимних ботинок, смешиваясь с отдышкой сбитого дыхания и шорохом обёрточной бумаги. Мысли проносились также быстро, как мужская фигура бежала по улицам, скользя и спотыкаясь, не сбавляя скорости. Холод ужасно колол худощавые руки, бережно державшие красивый букет, и покрасневшие от мороза щёки. Тёплый воздух паром срывался с уст наружу, от такого темпа становилось плохо. "Я не сбавлю". Не было ли поздно? Парень не знал, отчего становилось хуже на душе. "Быстрее!" Это конец? Ещё не поздно? Парень не знал, становилось ещё тревожнее, когда он ускорил шаг, стараясь сохранить букет в хорошем виде. Сейчас минусовая температура и лёгкий снег, колкостью тающий на лице и ладонях, не волновали юношу, ведь сейчас он отдувается за колкости свои. Те ранили ещё больше. "Пожалуйста, пожалуйста..." Стоило ли надеяться на прощение? Сейчас оставалось молиться - простые надежды не помогут, но сердцу не прикажешь. Слова могут ранить глубоко, пронзая до глубины костей, проходя сквозь рёбра, кинжалами врезаясь в бьющийся орган, боль схожа с физической. Она хуже - умереть от неё не сможешь, а болеть будет ещё долго. Чем же он думал, когда разбрасывал эти кинжалы, словно надеясь зацепить поглубже? Это было бездумно, очередная ошибка на счётчике его промахов и грешков, за которые она лила слёзы, но каждый раз прощала. Любовь порою жестока, особенно когда цель недосягаема. "Зачем я вообще говорил что-то?!" Сейчас вина душила хуже любых верёвок - это было мучительно. Ком не давал продыху, застрял где-то посреди, не давая проглотить и забыть всё, что произошло. Наказывал. Самого себя? Даже знать не хотелось, просто путь вперёд. Ещё немного, чуть-чуть... Зачем? Зачем? Зачем? Потому что истина вновь вышла на свет. - Сай? Киноко удивлённо и непонимающе смотрела на своего запыхавшегося друга, что стоял прямо на пороге и смотрел на неё, переводя дыхание. - Прости. Тут же парниша протянул большой букет красивых, больших, бордовых роз, покрытых инеем, лёгким снежком. Красивые... Глаза, цвета того же зимнего неба, посмотрели прямо в тёмно-шоколадные, карие. Было обидно, одним букетом не откупиться, но было приятно. Когда она не прощала ему всё лживое дерьмо, что он делал раньше? "Ты точно дурак... в такой мороз..." - бледные, худые, маленькие ладони обхватили связку роз, прижимая ближе к груди. "Я знаю, знаю," - Сайлент одарил её теплейшей улыбкой, что только смог выдавить, когда жар разлился по груди. Легче отрицать, нежели принять, да? Между парой повисло молчание. Много эмоций и мало слов. Они здесь не сильно нужны. "Ты поступил по-ублюдски," - нежный голос первым развеял молчание, указывая на вину в происходящем. Он не станет делать что-то первым. "Я знаю," - спокойно отвечал Кайзер, засунув руки в карманы. Холодно. Снаружи? Или всё-таки внутри? "И ты всё ещё приходишь сюда?" - Няи вскинула бровь, внимательно изучая его лицо. Лживое Любимое лицо. "Чтобы ты простила меня, - Сай потоптался на месте, приводя в движение уже медленно млеющие ноги, - мне не всё равно". Снова повисло молчание. И что теперь? Сайлент не знал. Хотелось поскорее уйти. Шаг назад, и Киноко положила букет на тумбочку у двери, прежде чем сделать два шага вперёд сколько сделал ты?, обнимая юношу. Маленькие ручки крепко обнимали высокую фигуру, утыкаясь в мокрую от снега куртку. Она не найдёт тепло. Сайлент аж вздрогнул, как от удара током, когда почувствовал, как девичьи руки обвились вокруг него, не понимая, почему жар в груди становится сильнее. Что ты со мной делаешь? Неуверенно, нехотя, Сай обнял девушку в ответ, мужские руки обвились вокруг тонкой талии, сомкнувшись за спиной, слегка сжимая. Заканчивай. Носом парниша уткнулся в светлую макушку, вдыхая аромат шампуня с лавандой. Лёгкий снег медленно падал на них и вокруг, когда они стояли молча, обхватывая друг-друга, не желая разрывать эту связь. На вечернем небе стали зажигаться крохотные, яркие точечки, рассыпаясь по тёмному полотну, и словно падали на землю в виде снежинок, чтобы желание каждого исполнилось. Её желания останутся без исполнения. На улице становилось прохладнее, но им обоим было плевать. Хотя девушку, которая ради этого выглянула на улицу из дома, уже немного трясло. Сайлент переместил свои руки с её тонкой талии, вверх. Обхватил узкие плечи, стал нежно поглаживать, успокаивая. "Тебе холодно," - и это был не вопрос, парень констатировал факт. Её предплечья уже были холодными, когда Сай стал их растирать, чтобы хоть как-то согреть. "Не правда," - тут же шепнула она в ответ, но всё было очевидно: дрожь в теле, лёгкая одежда, постукивание зубов... Сайлент отстранился, чтобы увидеть её нежное лицо, и добавил, - "Ты дрожишь". Студентка отвернулась, ответа не последовало: ни через минуту, ни через две. Кайзер вздохнул, прежде чем его руки пропали с её талии, тут же послышался звук расстёгивающейся молнии. «Не нужно…» - но парень не оставил места для споров, накинул на трясущиеся плечи большую куртку, закутывая в неё маленькую фигуру. «Если не хочешь возвращаться домой, то грейся хотя бы так,» - твёрдо сказал Кайзер, притянув Няи к себе. Больше они не сказали и слова. Это не было чем-то давящим или неловким, совсем наоборот. Оба старались сохранить эту тишину, не произнося ни слова на протяжении нескольких минут. Киноко отстранилась первая, делая несколько шагов назад, прежде чем зайти в дом и повесить куртку юноши на крючок в коридоре. «Заходи,» - сказала девушка, посмотрев прямо в его карие глаза. Это был выигрышный билет.

***

Жёлтый свет кухонной лампы освещал всё помещение, за окном становилось темнее. Белые обои с замысловатым узором почти сливались с потолком своим цветом; на, давно остывшей, маленькой конфорке старой плиты стоял красивый чайник: кусты ярких, красивых цветов на белом фоне, словно старый чайничек вылез прямо из детских воспоминаний, когда бабушка кипятила воду и готовила бутерброды, которые маленький ты с удовольствием брал за обе щёки, а на тебя смотрели с улыбкой, какой-то грустной… бабушка учила тебя ценить каждый момент своей жизни. Ценишь ли ты? Старые кухонные шкафчики, дверцы которых скрипели при открытии, были обклеены разными картинками, вглядываться в которые можно бесконечно; длинная однотонная скатерть покрывала квадратный обеденный стол, свисала с краёв, в которые не один раз впивались пальцы, длинные ногти, оставляя след на ткани. Открытая пачка лимонного печенья лежала рядом с чашкой горячего, чёрного чая, который медленно попивал Сайлент, растягивая момент. Дома было тепло и уютно, согревая после зимнего мороза, но атмосфера была напряжённой. Шелест упаковочной бумаги нарушал тишину, когда студента освобождала цветы от ненужных элементов, заранее подготовив большую стеклянную вазу с водой. Она была красивой, узоры можно было ощутить пробежавшись пальцами по поверхности. Аккуратно сложив ленты и бумагу в коробку с такими же декорациями, Киноко взялась за сами бутоны, убирала шипы со стебельков, обрезала концы, проделывая всю эту работу медленно, бережно. Поставив вазу на подоконник, девушка ещё некоторое время любовалась восхитительным букетом, прежде чем перевести взгляд на окно. Там, за окном, правил холод, а снежинки кружились в зимнем вальсе, словно отвлекая от факта намёрзших краёв стекла. А Кино лишь наблюдала, и взгляд её был печален. Карие глаза внимательно наблюдали за невысокой фигурой, гадая, что же у неё на уме. Ответ не заставил себя ждать. «Ты ведь пропадёшь, да? - вдруг вырвалось из нежных женских уст, - как все». Сайлент поставив свою почти пустую кружку на стол, и посмотрел на нее. Она была слишком нежной, слишком мягкой, вызывала в его сердце отвращение сильные эмоции. Тёмная бровь вскинулась ко лбу в немом вопросе. «С чего такие мысли?» - спросил парниша, взяв ещё одно печенье из открытой пачки. «Ты не первый, - стала объяснять Няи, - так поступали раньше, и не один раз. Понимаешь о чём я?» Наконец, Кино обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо, в его глаза. Между ними вновь началась молчанка, просто смотрели друг на друга. «Не брошу,» - наконец ответил Кайзер, не отводя взгляда от серо-голубых глаз. Студентка лишь хмыкнула, уголки губ дрогнули, поднялись. «Вы все так говорите, - руки сложились на груди, - слова пусты, нужны действия». «Я уже говорил, - Сайлент заметно нахмурился, тон стал чуть серьёзнее, словно злее, - и я это, кажется, доказал». Парень кивнул в сторону багряных роз, куда Кино тут же повернулась. Выражение её лица смягчилось. «Я редко доверяю кому-либо, - тон её голоса наполнился горечью, каким-то раскаянием, лицо озарила печальная улыбка, - но тебе хочется доверять, поэтому я постараюсь». Сай улыбнулся в ответ, становилось немного совестно. «Садись, будем вместе чай пить,» - парень кивнул на стул рядом, когда девушка села рядом, пододвигая к себе, уже остывшую, чашечку чая, прежде чем взять печенье, откусив кусочек. На губах заиграла улыбка. «Вкусно?» - Сай откинулся на спинку стула, наблюдая за нею. «Вкусно,» - ответила Кино, запивая сухое печенье чаем.

***

Вечер прошёл быстро, почти незаметно. Было много смеха, душевных разговоров, историй прошлого, и они слушали друг-друга. Снег за окном уже прекратился, солнце давно село за горизонт, на его место встала луна, от света которой блестел снежный покров. Пора уходить. Сайлент стоял в коридоре, обуваясь и надевая куртку, пока Киноко наблюдала за ним. Застегнув молнию, Кайзер посмотрел на маленькую фигуру, распахнув руки. Няи отказываться не стала, обняла в ответ, положив голову ему на грудь. «Ты точно не пропадёшь?» - тихо спросила она, подняв взгляд на мужское лицо. В глазах блестела надежда, какая-то мольба. «Точно,» - парень улыбнулся, обхватив руками её талию. - Обещаешь? Сайлент молчал. Он не мог обещать то, что не исполнит. Он знал, что уйдёт, но сейчас ей этого знать ее стоит. - Обещаю. «Не обещай того, что не можешь исполнить». Юноша прекрасно знал это правило, но всё равно обещание дал. Они оба знали, что он лгал. Оба знали, что обещания он не исполнит. Исход был один, но в сердце его кинжал останется надолго.