Don't forget about me

      — Я хочу домой! Я не хочу здесь оставаться! Сколько раз еще нужно поспать, чтобы папочка вернулся?..       Дом Милосердия Монад значительно изменил жизнь маленького Карло. Единственный близкий человек, что остался у мальчика, просто-напросто избавился от него, променяв на работу. Марионетки оказались важнее родного сына, и брюнет был зол на отца за это.       Лучом надежды стал Ромео, который радостно предложил тренироваться вместе. Изначально Карло скептически отнесся к данной попытке сдружиться: ему и без того было тяжело ввиду сложившихся обстоятельств, а теперь ему приходилось адаптироваться к новой обстановке и контактировать с другими детьми, чьи жизни совершенно отличались от его собственной. Откровенно говоря, на тот момент ему вовсе не хотелось беседовать с кем-либо, что уж говорить о какой-то «дружбе». Но постепенно светловолосый парнишка — Ромео, который назвался Фитилем в их первую встречу, — смог отвлечь мальчика от гнетущих мыслей, а пустота, которая образовалась после отцовского предательства, медленно заполнялась более приятными моментами. Брюнет не горел желанием общаться с другими ребятами, нередко мог язвить и влезать в конфликты, однако со временем — не без помощи Ромео и Софии, довольно добродушной и милой девочки, что познакомила его с блондином, — мальчик начал понемногу узнавать их, даже проникся историями некоторых. А вот подробности про прошлое Фитиля узнать ему не удалось: сам блондин утверждал, что большую часть жизни до Дома Милосердия не помнил, но у Карло закрадывались мысли, что его новый друг не желал вспоминать об этом и, более того, рассказывать. Карло не стал настаивать, а лишь постарался поддержать приятеля.       Спустя некоторое время Карло начал вспоминать, что представляла собой семья. Матушка умерла слишком рано; после ее смерти мальчик совсем позабыл о тепле и спокойствии, наполнявшим родной дом ранее. Джузеппе Джеппетто не менее болезненно перенес утрату — его сын прекрасно чувствовал это. Мужчина, полностью ушедший в работу и не уделявший должного внимания сыну, не смог сохранить семью, из-за чего та стремительно разрушалась. Быть может, Джеппетто считал, что отправить Карло в Дом Милосердия Монад было правильным решением для них обоих, но вот его ребенок думал иначе. До тех пор, пока в его жизни не появился человек, ставший ему родным. Ромео помог Карло пережить трудный период адаптации к интернату, в который темноволосый был озлоблен на всех и вся, а также осознать, что такое настоящая поддержка и принятие. Карло восхищался товарищем и, в свою очередь, поспособствовал тому, что блондин стал более уверенным и начал лучше выражать свои эмоции. Хоть Ромео спокойно поддерживал общение со многими из интерната, раскрываться и показывать настоящего себя ему совершенно не хотелось. Мальчишка был достаточно сдержанным, практически ни с кем не сближался ранее, поскольку думал, что доверять кому-либо — дело опасное. Он спокойно мог постоять за себя — как словесно, так и физически, — но в конфликтные ситуации влезал редко, в отличие от того же Карло, который в порыве злости мог далеко не только огрызаться. Ему казалось, что проще подавить свои эмоции и уступить, чем отстаивать себя. До знакомства с Карло. Дружба изменила их обоих, и хоть не все положительно воспринимали данный союз, мальчикам было безразлично чужое мнение.       Они спасали, поддерживали и мотивировали друг друга стремиться к большему, несмотря на разногласия и драки, выходящие за рамки обыденных тренировок. Ввиду этого им пришлось научиться разрешать конфликты иначе, и это лишь способствовало их сближению. Карло не хотел потерять близкого человека в очередной раз. Он надеялся, что даже когда они выйдут за пределы Дома Милосердия и станут гвардейцами, они не перестанут быть семьей. Темноволосому было страшно думать о том, что жизнь может их разделить, ведь теперь ему слабо представлялась реальность без дорогого ему человека. Он нередко задумывался о своих чувствах к Ромео и не мог полноценно идентифицировать их. А, быть может, ему было страшно задумываться о таком, ведь это считалось «неправильным».       Для многих выпускной являлся радостным и грустным событием одновременно: с одной стороны, впереди ожидала новая жизнь, открывалось больше возможностей, а для некоторых людей данное мероприятие являлось долгожданной точкой в ужасном периоде их жизни; с другой стороны, расставание с привычным местом отдавало тоской внутри, а неизвестность пугала. Для Карло этот день был отвратительным по иной причине: отец даже не соизволил прийти на его выпускной. Долгожданный выпускной не должен был проходить в такой гнетущей атмосфере; Карло надеялся, что день пройдет хорошо, и даже попытался сдержать эмоции, но злость разгоралась лишь сильнее, а праздник полностью отошел на второй план. Юноша стремительно покинул помещение после торжественной части, сжимая в руке ожерелье и удаляясь как можно дальше от людей.       Ромео был обеспокоен сменой настроения Карло, догадывался, в чем могло быть дело, и хотел обсудить это с ним как можно скорее. Брюнет ушел слишком быстро, а Ромео, как назло, задержали воспитатели. Через некоторое время Фитиль обнаружил друга в небольшом закутке сада поместья, где они часто проводили время вместе. Он медленно подошел к брюнету и присел рядом, обеспокоенно осматривая его. Тот сидел так же неподвижно и смотрел вдаль пустым взглядом, поджав колени к груди. Блондин тихо вздохнул и осторожно спросил о положении с отцом, на что получил весьма эмоциональный ответ:       — Мне будет плевать, если этот старикан сдохнет!       — Не говори так… Хорошо, когда вообще есть семья, — с нотками печали в голосе произнес Ромео, укладывая свою руку тому на плечо.       — Лучше уж никакой, чем считать его своей семьей, — ядовито ответил Карло, задумываясь на несколько минут. Фитиль недовольно покачал головой и поджал губы. Тема семьи для него оставалась достаточно болезненной, и Карло прекрасно знал об этом, но тем не менее высказывался весьма грубо и однозначно. — Но теперь у меня есть тот, кого я могу назвать настоящей семьей, — прервав тишину и повернув голову на парня, добавил Карло с грустной улыбкой на лице.       — Рад слышать. Я тоже считаю тебя самым близким человеком, — искренне выдал Ромео и улыбнулся в ответ, приобнимая Карло. Это несколько приободрило брюнета, и тот прижался к другу, прикрывая глаза и пытаясь расслабиться. Его радовало, что Ромео тоже считал его родным человеком, но в то же время напрягала и сложившаяся ситуация, и гнетущие мысли о будущем. Карло не хотел, чтобы выпускной проходил таким образом.       — Спасибо тебе за все, Ромео… Вероятно, стоит уже отпустить его и двигаться дальше, — тихо произнес Карло и немного отстранился от друга, выпрямляясь и заглядывая в светлые глаза. В его руке покоилось ожерелье, которое он решительно протянул светловолосому. Встретив непонимающий взгляд, парень собрался с мыслями и серьезно сказал: — Ты мне дорог. Я не смогу забыть этот период, и мне не хотелось бы, чтобы ты его забывал. Возьми.       Светловолосый опешил и замер, его взгляд метался от ярких голубых глаз к ожерелью, лежавшего в бледной руке. Он медленно протянул свою руку, принимая подарок. Заметив небольшую надпись на нем, он тихо выдохнул и произнес: — Ты дурак, если думаешь, что я смогу забыть тебя. Такого не будет, — взгляд вновь переместился на лицо собеседника, а блондин подался вперед, заключая Карло в объятия. — Спасибо, я ценю это, — практически шепотом добавил он, прикрывая глаза и утыкаясь в плечо друга. Карло улыбнулся и крепко обнял Ромео. Он доверял Ромео; он не мог требовать от него быть рядом всегда, но в глубине души надеялся на это, поскольку отпускать его совершенно не хотелось. Хотелось остаться в этих теплых объятиях навсегда, чтобы внутри было лишь тепло, спокойствие и любовь.       — Знаешь… Ты тоже мне очень дорог. И, возможно, я не смогу выразить это достойно… поскольку боюсь потерять тебя, — тихо произнес Фитиль, немного отодвинувшись от брюнета и заглянув в его светлые глаза. Он поднес свою руку к темным волосам, осторожно зарываясь в волнистые пряди. — Ближе и роднее тебя у меня никого не было и нет. Я рад, что встретил тебя здесь. Спасибо, что подарил мне чувства, Карло, — светловолосый подался вперед, коснулся губами щеки Карло и достаточно быстро отстранился, отводя взгляд. Страх, что после такого брюнет заберет свои слова назад и ударит его, возрастал с каждой секундой, но парню было тяжело держать это в себе. Он боялся, что не сможет сказать то, что держал в себе уже несколько лет. Практически с самого начала их общения. Карло поспешил развеять тревогу Ромео и, тепло улыбнувшись, сократил расстояние между ними, запечатлев поцелуй на юношеских губах. Блондин удивленно выдохнул и вновь прижался к Карло, крепко обнимая последнего и мягко целуя в ответ. Теперь ему было спокойно. Юноша снова принял его — Фитиль не мог просить о большем.       — Я тоже боялся своих чувств и того, что ты их отвергнешь, — разорвав поцелуй спустя несколько мгновений, произнес Карло, — но я рад, что все сложилось так. И что ты сделал первый шаг, — хихикнул он и, прервав возмущения светловолосого, вновь прильнул к его губам. В этот раз поцелуй вышел более настойчивым: юноши жаждали этого слишком долго. Выпускной, злость на отца, переживания и сомнения — все отошло на второй план и не имело больше смысла. Теперь были лишь Ромео, Карло и их чувства друг к другу.       Фитиль углубил поцелуй, прижимаясь к парню ближе и перебирая темные пряди пальцами. Карло промычал в желанные губы, пытаясь вторить действиям блондина. Для них это был первый опыт, но неловкость достаточно быстро переросла в возбуждение, и юноши постепенно раскрепостились. Мокрые поцелуи, раскрасневшаяся кожа, шумное дыхание, подрагивающие руки, преодолевавшие препятствия в виде мешавшей в тот момент одежды, интимные прикосновения, порождавшие тихие стоны, о которых ранее стыдно было даже думать, стали явью и даровали невероятное удовольствие, что юноши разделяли друг с другом. Вечер выпускного, который Ромео и Карло провели в саду Дома Милосердия вместо общего празднования, хранил их небольшой секрет и стал началом нового этапа, который должен наполниться исключительно безграничной любовью и невероятным теплом. Столь важный день завершился прекрасно, и теперь Карло, чей разум недавно затуманивали ненависть к отцу и переживания, связанные с собственными неправильными чувствами, был по-настоящему счастлив. Он стремился отдавать свою любовь в полной мере, на что Ромео с удовольствием отвечал взаимностью.       Выпускной должен был предвещать продолжение прекрасной истории, в которой теперь должны расцвести свобода, любовь и новая счастливая жизнь вне стен Дома Милосердия; об этом Карло и Ромео мечтали долгое время, к этому стремились. К сожалению, жизнь оказалась подлой штукой, а сказки оставались сказками. Карло желал стать одним из лучших гвардейцев, умолял легендарного гвардейца обучить его. Грубый отказ сильно ударил по нему, но юноша не планировал сдаваться и хотел продолжать развиваться. Пока не понял, что заразился каменной болезнью. Чертова эпидемия, поразившая Крат, медленно убивала родной город, и никто не мог побороть ее, как бы ни старались. Видеть умирающего Карло было невыносимо больно; Ромео тяжело переживал тот период, но гораздо тяжелее было пережить смерть любимого человека, даже несмотря на очевидный плачевный исход.       — Я никогда тебя не забуду, Карло… — прошептал светловолосый, всхлипнув и дрожавшей рукой сжав ожерелье, висевшее на его шее. «Другу Ромео от К.» будет хранить эти воспоминания.

Вход в оперный театр «Эстелла». Пасмурное утро.

      «Почему бы не заняться корнем проблемы? Король Марионеток обосновался на улице Розы-Изабеллы. Возможно, безумию марионеток придет конец, если свергнуть их короля? Я всегда буду помнить, сколько всего ты для меня сделал…»       Джузеппе Джеппетто предполагал, что причиной безумия марионеток являлся Король Марионеток. Пиноккио покорно исследовал улицу Розы-Изабеллы и в итоге добрался до необходимого здания, в котором должна была находиться его цель. Открыв массивные двери и пройдя внутрь, марионетка осмотрела большое помещение, которое было наполнено изящными статуями, большими колоннами, красными ковровыми дорожками и роскошными люстрами. Теплый рассеянный свет, позолота, бордо, кровь на мраморном полу и множество сильных марионеток встретили марионетку Джеппетто. Пиноккио устранил марионеток на большой лестнице и этажом выше и услышал пение, доносящееся со стороны балкона, с которого открывался вид на зал с огромной горящей люстрой. Он прошел влево и открыл дверь, увидев перед собой Аделину Кордей. По просьбе девушки Пиноккио дал яблоко и выслушал ее, после чего покинул небольшую комнатку и направился в другую часть театра, чтобы найти способ открыть дверь в холл перед зрительным залом.       Вскоре Пиноккио смог найти путь к нужной части оперного театра, быстро прошел через холл по балке, ведущей ко входу в главный зал. В основной части зала погас свет, фокус был переведен на сцену, где его ожидало небольшое представление: марионетка, изображавшая Джеппетто, извлекла сердце из «Пиноккио» и поместила его в безликую марионетку, после чего та «ожила». Когда спектакль закончился, перед темноволосым возник Король Марионеток, протянувший к нему большую металлическую руку, которую Пиноккио тотчас отпихнул от себя. Данный жест не удовлетворил Короля Марионеток, тут же замахнувшегося на марионетку Джеппетто.       — Жаль, что нам приходится встречаться так, — неожиданно услышал Пиноккио, пытаясь увернуться от сильного удара, который, к его счастью, пришелся на пол. Обдумывать, при каких иных обстоятельствах они могли бы встретиться, времени не было: требовалось устранить Короля, что оказался далеко не слабым врагом. Длинные руки (строго говоря, клешни) разрушали все на своем пути, а огромная марионетка активно перемещалась по залу; Пиноккио старался блокировать ее атаки, уклоняться и наносить ответные удары. Бой не проходил без трудностей, но вскоре темноволосому удалось одолеть Короля Марионеток, как подумал тот, когда марионетка рухнула на пол. Однако его ожидало продолжение сражения, поскольку за внушительной оболочкой скрывалось истинное лицо противника. Взрыв, огонь, охвативший сцену и ярусы главного зала театра, и высокая марионетка со светлыми волосами предстали перед Пиноккио.       — Мне придется убить тебя, чтобы остановить все это. Другого пути нет! — злобно выдала марионетка и, замахнувшись длинной косой, подлетела к Пиноккио. Последний едва успел увернуться и нанести удар — Король Марионеток достаточно оперативно контратаковал. Соперник оказался очень быстрым и ловким, а его острый клинок необычной косы раз за разом наносил серьезные повреждения. Помимо демонстрации акробатических трюков и прекрасного владения тяжелым мечом, Ромео, Король Марионеток, активно скользил по мраморному полу, оставляя за собой пламенные следы и мгновенно бросаясь на Пиноккио. Марионетка Джеппетто не планировала сдаваться и парировала чужие удары, рьяно атакуя следом. Это приносило свои плоды: ошеломленный Король Марионеток упал на колено и склонил голову, чем воспользовался Пиноккио, нанесший критический удар. Энергия в последнем словно восстановилась, и тот более агрессивно нападал на Короля, подключив ко всем отточенным приемам механическую руку Легиона и пару бросательных ампул, усердно отражал сильные удары своего противника и уворачивался, как только мог. В скором времени Ромео обессиленно склонился перед Пиноккио и произнес:       — Может, такова на вкус истинная свобода. Спасибо, Карло…       На шее Короля Марионеток красовалось ожерелье, на котором мальчишеским почерком было выгравировано: «Другу Ромео от К.». Пиноккио забрал его с безжизненной марионетки и стремительно направился за кулисы, стараясь более не рассматривать украшение и не прокручивать в голове услышанное.       Корень проблемы необходимо было устранить, ты сделал все правильно, сынок.

Отель «Крат» под атакой. Пасмурный вечер.

      Пиноккио вернулся в отель «Крат» после очередной битвы с Братством Черного Кролика и направился поговорить с Вениньи.       — Друг мой! Ты только послушай эти новости и тоже обрадуешься! — взволнованно начал мужчина. — Марионетками руководил Основной протокол. Но они общались друг с другом волнами! Я сделал все возможное, чтобы расшифровать волны, но в сигнале присутствует значительный шум. Не хочешь послушать? — предложил он, на что темноволосый согласно кивнул.       «Карло… Надеюсь, ты меня слышишь. Законы Основного протокола сковывают нас. Мы его марионетки. Первый закон: все марионетки должны подчиняться приказам своего творца. Нулевой закон: имя творца… Джеппетто… Джузеппе Джеппетто…»       Услышанное повергло в шок. Марионетка не могла предположить, что создатель, который якобы дорожил Пиноккио и хотел остановить это безумие, оказался предателем и хорошим лгуном. Вениньи нетерпеливо спросил, смог ли Пиноккио расслышать конец послания, на что последний ответил отрицательно. Выходит, Пиноккио учился врать у лучших. Мужчина расстроился, что главный ключ к разгадке их общей большой проблемы так и не был найден, однако поторопил Пиноккио, чтобы тот спас Джеппетто. Прекрасно. Лоренцини передал ему полное послание Короля Марионеток, и Пиноккио поспешил прослушать его.       «Карло… Надеюсь, ты слышишь меня. Меня зовут Ромео. Мы вместе росли в Доме Милосердия Монад. Помнишь? Мы были лучшими друзьями!..»       Ромео действительно не забыл его, даже после становления марионеткой он помнил о Карло. А вот Карло Пиноккио осознал масштаб произошедшего слишком поздно. Он собственными руками убил самого родного человека, которого он безумно любил на протяжении долгого времени, которым восхищался, с которым рос и мечтал о светлом будущем. Они могли бы преодолеть все трудности и идти дальше вместе. Виной горького обрыва их связи должна была остаться каменная болезнь, но теперь ею являлся Пиноккио. Пиноккио стал убийцей, чтобы спасти Крат, лгал, чтобы обрести человечность и свободу. Так называемый создатель, отец, инициатор того кошмара, что окутал Крат, вновь обманул его и променял на марионеток, но в этот раз ситуация полностью выходила из-под контроля. На этот раз его сын не мог закрыть глаза на это. Он обязан все исправить.       Пиноккио достал ожерелье, принадлежавшее Королю Марионеток. В районе грудной клетки ощущалась невыносимая боль. «Прости, Ромео… Я всегда… любил тебя».