***
21 октября 2024 г., 20:23
«Остерегайтесь зверей!»
Из каждого закоулка звучит одно и то же. Это реклама, как кажется Гонилю, уже начинает работать во вред, учитывая, что вчера в книжном магазине на полке бестселлеров опять стоял роман с опасным парнем-волком и невинной девочкой. Романтизация бесит до дрожи, а изменить положение не выходит. — Они убьют вас! Разорвут в клочья и оставят лишь добрую память… — бабушке, которая раздаёт листовки с предложениями вступить в ряды защитников, видимо тоже не сильно нравится эта тема. По крайней мере у неё в глазах только скорбь о спокойных временах, которые едва удалось застать. Скоро люди, родившиеся не в вечной войне защитников и зверей, покинут этот мир, а их рассказы сочтут бредом или утешительными сказками для детей. Люди шугаются уличных собак и кошек — все животные подвергаются строгому учёту. Закрываются зоопарки, родители не хотят покупать детям даже домашних хомячков из-за страха, что они будут «Поддерживать не тех, кого надо». Гониль живёт в жутком мире, но другого просто не существует. Звери — это те, кто однажды пострадал от экспериментов особо «умных» людей. Они имеют способность — или проклятье — превращаться в животных в ситуациях когда не могут совладать с собой — отсюда и название. Со временем к обычной звериной форме прибавились мутации из-за которых они похожи на персонажей ужастиков. Хотя… кто знает, может жизнь и есть один большой ужастик. Звери в нечеловеческом обличии теряют разум, контролировать их невозможно. Попросту опасно. Даже будь вы друзьями, ничто не даёт гарантии, не проснуться в один день с перегрызенным горлом. Поэтому появились защитники, которые занимаются их уничтожением. Стрессоустойчивые, выносливые, сильные и умные. Считается, что если полностью избавиться от зверей можно достигнуть мира во всём мире. А вот справедливо ли лишать кого-то жизни?… Ненависти не заслуживает никто — единственное, что Гониль думает. С этим утверждением он идёт по жизни, старательно срывая возле подъезда листовки защитников. На следующий день они опять там и лучше бы внутрь зашли, убрались, вот серьёзно! Это злит, но он закидывает их в ближайшую мусорку, к десятку таких же кричащих листочков, что могли бы шуметь в лесу, пригрев на себе птичьи гнёзда.***
Эта ночь неспокойная. Родители уже разогнали детей по кроватям, сами же смотрят в окна, ожидая чего-то. По соцсетям пронеслись слухи о том, что защитники готовят облаву на зверей. От этого страшно, но все продолжают делать вид, что всё нормально, что ничего не происходит и не произойдёт. Складывается ощущение будто это правда бредни. Что Гониль их сам себе придумал, не то кусты правда шелестят не от ветра, а от затаившихся людей… Это накручивание самого себя. Надо просто расслабиться, успокоиться и тогда ничего не будет казаться. А для расслабления — он уверен — достаточно увидеть Джиу. Джиу в сердце Гониля занимала отдельную секцию — если не оккупировала всё, конечно же, — уже полгода и как же он счастлив. Ночной клуб на отшибе города, в котором она работает, хранит в себе секреты своих посетителей. Место, которое обычно становится ассоциацией шумного внушает в душе Гониля спокойствие. Там все знакомые, все его знают как хорошего, немного неуверенного парня, который приходит, чтобы посидеть, поговорить со своей девушкой. На часах двенадцать, обычно в это время вечеринки в самом разгаре, но ему буквально приходится поцеловаться с дверью. Картонная табличка «Закрыто на санитарный день» кричит, что здесь никому не рады. «На прошлой неделе же был…» Мысль убивают тихие голоса за углом. — Давай, удачи. Однажды встретимся, если повезёт, — мужской голос с шутливой ноткой произносит что-то не очень весёлое. — А ты куда сейчас? — второй голос женский, немного низкий, его Гониль сразу узнаёт, но идти не спешит. — С Тэ переедем в другой район. Там и ремонт готов, стол только нужен в спальню, но пока и без него можно. Вы куда? — Наш родной Тэгу…? — девушка замолкает, будто думает, и продолжает, — снимем квартиру, если надо будет уехать дальше — уедем. Нас же нигде ничто не держит. Ни дом, ни люди. Так проще. — А что с тем парнем? Он милый, хочешь сказать, что и к нему ничего не чувствуешь? — Он уже это слышит, так что отвечать я не буду. Упс… Голова не работает, он даже не догадывается отойти. С другой стороны, зачем? Гониль заходит за здание, ощущая как сердцебиение учащается. В воздухе растворяется неприятный табачный запах, между пальцами Меттью зажат фильтр. Догорающий, он летит в облезлую мусорку. — Извините, я думал работает… — он улыбается, скрывая небольшой страх от большого мужчины перед ним. Сколько бы они не встречались, сколько бы не виделись в клубе, Меттью, на правах охранника, оставался немного жутким. — А больше не заработает, закрываемся, — он бросает немного грубо, рядом с Джиу бросает измятую пачку сигарет и, едва заметно прихрамывая, уходит. Гониль провожает его широкую спину взглядом, а после обращает внимание на девушку. Она голову наклоняет, смотрит, с серьёзным лицом, пытаясь что-то спрятать. За ней стена, серо-фиолетовая, унылая, грустная, а у неё волосы красные, как яркое пятно, на фоне плесневых домов. — А почему закрываетесь? — Банкроты, — врёт и из пачки достаёт сигарету. Зажигалка лежит рядом, ярко-зелёная, что умиляет в промозглую осень. — Метт же ремонт заканчивает, — пытается дойти до правды он. — Так поэтому и банкроты, всё на обои ушло. Гониль тушуется, разглядывает листья, опавшие с высоких деревьев. Маленькие солнышки взрываются под ногами сверхновыми и тухнут в ближайших лужах. — Знаешь зверей? — он резко поднимает голову, вникая в речь сильнее. Сначала вопрос звучит невинно, потом наталкивает на мысли, а в конце попросту пугает. Такого быть не может, но девушка серьёзна и ей явно не до шуток. — Ты из них…? — строит он логическую цепочку. Мысли в голове путаются, всё происходящее однозначно напоминает абсурд. Джиу отстраняется, будто должна чувствовать вину, часто-часто моргает и не хочет смотреть в глаза. Собирается в один момент, даёт новую сигарету во вспотевшие, трясущиеся руки. Из каких-то своих размышлений. Он не курил никогда и начинать не планирует, хотя в кармане куртки ютится полупустая зажигалка. Интересно даже для кого… — Почему…? — Всё, что он способен сказать. В голове рой вопросов, на каждый он знает ответ, но спросить хочется. В руке нетронутой остаётся сигарета — и без неё тяжело говорить и дышать. Сердце сжимают тисками, оно болит невероятно, почти физически. — Впервые нашёлся кто-то не из «своих», кого я не пугала, а наоборот привлекала. Это было удивительно. Меня впервые любили, я думаю. И впервые любила я. Слова, самые искренние в этой ночи, острым лезвием прорезают душу. — Если бы я рассказала сразу, ты бы сдал меня и всех моих знакомых, — Гониль хочет заверить, что не сделал бы так ни за что на свете. — А потом я не говорила, потому что не хотела расставаться. — Почему мы должны были расстаться? — Я зверь, это небезопасно, — она нервно усмехается и уводит взгляд в даль, куда-то на многоэтажки, в каждой из которых живёт отдельный мир. Возможно, если бы не обстоятельства они сидели там, а не за ночным клубе где-то на окраине. — Зашитники, все дела… эти в покое не оставят. Нас почти нашли, а значит, что достанется всем знакомым за сокрытие преступников, — она относительно спокойна, видимо изначально готовая к подобному исходу. Только вот Гонилю тяжело. Он тоже любит впервые, но терять человека просто так… — Не переживай, пройдёт время и мы даже не вспомним друг друга, — она подмигивает, а свою сигарету убирает в белую, помятую пачку. — Но… ты разве ничего не чувствуешь?! — Гониль не понимает как можно так просто отпускать, но понимает, что выбора нет. Ему его не дадут. — Я чувствую слишком много. Тебе будет проще забыть, мы всё равно больше не увидимся. В этом мире уж точно — хмыкает Джиу. — Ты хороший парень, ты мне нравишься, но я не собираюсь убивать тебя. — Я понял, — эмоций не хватает, он закусывает губу, опуская глаза в пол. Логичные вещи, от этого бьют только больнее. — Спасибо…? — Сочтёмся, — она спрыгивает с выступа, цепляясь юбкой за неровную из-за камней поверхность, чтобы приобнять его. Луна освещает их неловкие объятия. Всё равно никто не смотрит на драму, развернувшуюся за клубом для брошенок. Гониль едва чувствует духи, видимо, за день они выветрились. В памяти, кажется, на всегда останутся большие глаза, которые вытягивали длинные стрелки, красные волосы и относительно низкий для девушки голос. Страшно терять кого-то настолько близкого. — Пока? — звучит неуверенно и жалко, но Джиу пересиливая себя улыбается, гладит его макушку. — Пока. Ветер уносит слова, засевшие глубоко в сердце. «Я тебя люблю» — так и вертится на языке, но остаётся неозвученным. Они знают, слова излишни и будет только больнее. Гониль уходит, сигарета в его руке ломается на неровные половины и падает на асфальт, разлетаясь ещё более мелкими кусочками. Он сам топчет её, чтобы и в голову никому не пришло поднимать. Ночь спокойна, вопреки тому, что с утра говорили в соцсетях. Нигде не слышно криков, не разбито ни одной двери, никого не убили и не посадили на цепь. Даже шелест из кустов не пугает, уже не волнует сидит ли там кто-то. У подъезда уже висят новые листовки, но срывать их нет желания.
