Black paradise

      В череде рабочих будней день «Икс», как назвал пятницу Чимин, подкрался незаметно. Если первые дни его нет-нет да накрывала легкая паника, то к концу недели, можно сказать, он успокоился. Смирился. Ну а что, встреча так и так состоится, не сожрут же его в самом-то деле, а после уже можно будет порефлексировать, если вдруг что пойдет не по их с Юнги плану. В крайнем случае сбегут и тайно поженятся, взяв в свидетели Люцифера — так заявил вечером Мин, когда Пак после душа в одних шортах сидел на полу гостиной и в ужасе искал круглосуточный салон или хотя бы магазин, где можно было бы купить краску для волос и перекрыть подсмывшееся розовое облако на голове. А чтобы наверняка унять беспричинное беспокойство, Юнги предложил тоже сменить себе имидж и из брюнета превратиться в такое же облачко, только мятного цвета.       — С ума сошел?! — спустя пару минут переваривания информации вскрикнул Чимин.       — А что такого? Зато будем как настоящая парочка, почти как Инь и Ян.       — Хватит и меня с розовой башкой, иначе твоих родителей ещё инфаркт ненароком хлопнет, как только они нас вдвоем увидят.       — Как знаешь, но я бы попробовал. Давно не экспериментировал.       — Ты сейчас серьёзно? Ты хочешь лишить меня моего темноволосого красавчика ради собственного эксперимента? Ты обалдел, Мин Юнги?!       — Ох, а надулся-то как! — засмеялся Юнги, глядя на нахохлившегося, как воробушек, Чимина. — Расслабься, не буду я с собой ничего кардинального делать, наверное. Зато мне удалось отвлечь тебя от очередной истерики на ровном месте. Мы же уже договорились, что решать проблемы, если таковые случатся, будем по мере их поступления.       — И ничего это не истерика, просто розовые волосы как-то не добавляют серьёзности моему образу. Что они подумают, когда меня такого увидят? Я же ни разу себе не позволял настолько вызывающе выглядеть, пока твой отец управлял компанией.       — Ты прекрасно выглядишь, Чимини. Прекрати нервничать, вечер пройдёт замечательно. Я уверен, что мама с отцом только рады будут твоей кандидатуре в качестве зятя.       — С чего вдруг такая уверенность?       — Я так чувствую. Всё, хватит накручивать себя, и пойдем спать.       — МААААУУУУ!!!       — Вот, Люц тоже считает, что пора спать.       — Ладно, хорошо. Ты меня почти убедил. Но твоё предложение сбежать и втайне расписаться всё ещё в силе, правда?       — Правда, правда. Вставай уже с пола, хватит свою драгоценную попку плющить, — Юнги первым поднялся и потянул на себя Чимина за протянутую руку.       — Ловлю на слове. Чуть что, сразу бронируем билеты в Мексику.       — Почему в Мексику?       — Что первое пришло в голову, то и сказал. Можем и в Грецию, там красиво.       — Чем тебе родина не угодила?       — Если сбегать и выходить замуж тайно, то там, где нас никто не знает и там, где красиво, Юнги! Флёр романтики обязательно должен быть во всей этой ситуации, разве ты не понимаешь?       — Ладно, ладно, я понял. Греция, так Греция. Люц, ты готов постичь азы греческой философии и вкусить настоящих оливок?       — МААААУУУУ!!!       — Не кот, а золото! Если мы с тобой, Юнги, когда-нибудь снова расстанемся, но уже окончательно, я конфискую у тебя кота! — хмыкнул Чимин, почесывая доверительно подставленное пузико Люцифера.       — Мы ещё не успели образовать ячейку общества, а ты уже собрался стать единоличным опекуном?!       — Ничего подобного. Я просто предупредил. Да и знаешь, если всё-таки ты снова решишь куда-нибудь от меня свалить, я просто стану вдовцом и всё. Ничего делить не надо будет, и ты уж точно всегда-всегда будешь рядом. Обещаю прикупить тебе красивую урну, — с этими словами Чимин оторвался от ублажения кота и рванул в сторону спальни, потому как на лице Юнги отчетливо читалось желание наказать за подобные слова. А в том, что в процессе пострадает его драгоценная попка, он ни разу не сомневался.       — А ну, иди сюда, несостоявшийся вдовец, блин! — рыкнул Юнги и чуть не запнувшись за гору вещей, образовавшуюся в процессе подготовки гардероба на завтра, последовал за Чимином.       Догнав Пака, он перекинул его через плечо и, звонко шлёпнув, упал с ним на кровать. Быстро повернул того на живот и сел сверху на бёдра, обездвиживая.       — Попался, — прошептал Юнги прямо в раскрасневшееся ухо, нависнув сверху и фиксируя обе руки Чимина у того за спиной.       — Не особо-то я и старался убежать, — со смешинкой в голосе прозвучало в ответ.       — Ах, так значит? Дразнишься? — Юнги имитировал толчок, прикусывая мочку и получая предсказуемую реакцию в виде стона.       — Ну что ты, разве я могу? — поерзал задницей Пак, ещё больше распаляя и себя и Мина. Он чувствовал, как полувсташий член упирался между ягодицами, обтянутыми домашними шортами, а было бы куда приятнее, если бы эти шорты с него сняли и желательно в самое ближайшее время.       — Ты куда-то торопишься, сладкий? — усмехнулся Юнги, возвращаясь в исходное положение. Медленно провел свободной рукой вниз и, опустив ее на упругую половинку, несильно сжал. — Я вот — нет.       Продолжая удерживать руки Пака, Мин пробрался под шорты, погладил нежную кожу и, не сумев сдержать порыва, ущипнул, на что получил болезненный всхлип.       — Ты чего щипаешься? Синяк же будет!       — Прости, сладкий. Твоя попка такая щипательная, что я не сдержался. В качестве извинений зацелую, чтобы синяка не было.       — Через шорты целовать собрался? Так не сработает, — снова заёрзал Пак.       — Ты прав, они в процессе лечения будут лишними, — Юнги отпустил руки Чимина, приподнялся и снял с того мешающую вещь, а затем разделся сам.       Пак, отыскав в смятом одеяле пузырек со смазкой, подкинул его ближе к Мину и, подложив под себя подушку, оттопырил задницу, разводя ноги в стороны.       Юнги, забравшись обратно на постель, гладил и покрывал легкими поцелуями голени и бёдра Чимина, поднимаясь вверх, чтобы «залечить» краснеющее пятнышко от его недавней несдержанной выходки. Он, как и обещал, зацеловывал пострадавшую нежную половинку и одновременно, выдавив немного лубриканта на пальцы, массировал дырочку под томные стоны Чимина. Тот в нетерпении ёрзал по постели, сильнее насаживаясь на пальцы, которых ему уже было недостаточно. Сильной растяжки с прошлой ночи не требовалось, но Мину доставляло удовольствие вот так изводить Пака, чтобы тот почти что умолял взять его. Собственный член уже стоял колом и требовал внимания, а кто Юнги такой, чтобы отказывать. Вынув пальцы под недовольное бурчание Чимина, он добавил ещё смазки и одним движением погрузился в горячее нутро, срывая громкий стон с любимых пухлых губ. Выждав всё же немного времени, он стал увеличивать скорость, срываясь на бешеный темп, втрахивая Чимина в постель так, что тот упёрся макушкой в мягкое изголовье кровати.       Пак стонал и извивался, сильнее прогибаясь в спине. Он чувствовал, как пальцы Юнги впивались в его бёдра в сильной хватке. Наверняка останутся синяки, но ему было всё равно. Он любил любой секс с Юнги — и нежный, когда разрывало от ласк и размеренных движений, и вот такой, как сейчас — бешеный и нетерпеливый, когда от глубоких и быстрых толчков срывался голос, а собственная голова подпирала изголовье, хотя ещё недавно всё начиналось где-то посередине огромной кровати.       К разрядке оба пришли практически одновременно. Юнги, остервенело вбиваясь, почувствовал, как напрягся Чимин, громко кончая и переходя почти на ультразвук. Сам он едва успел выйти, изливаясь следом на покрытую бисеринками пота спину.       Сил дойти до душа просто не было, поэтому Мин обтёр Пака и себя влажными салфетками, что всегда теперь лежали на полочке изголовья. После чего упал рядом, накрыв обоих легким одеялом, и еле слышно спросил, убирая прилипшую ко лбу розовую челку:       — Зефирка, ты как?       — Как в раю на облачке, — заплетающимся языком ответил Чимин.       — Надо будет с утра заехать в аптеку за мазью, а то это облачко окажется дощечкой с гвоздями для йоги, и спасибо ты мне за это не скажешь.       — Я купил. Посмотри в верхнем ящике тумбочки.       Юнги, кряхтя, как старый дед, потянулся к тумбочке и, взяв заживляющую мазь, нанёс её на припухшее колечко под шипение Чимина. Средство хоть и волшебное, но полностью восстановить кожный покров, увы, не в силах. А это значит, что с утра Мин выслушает всё, что о нём думает Пак и на ближайшие несколько дней запретит к себе прикасаться, несмотря на то, что сейчас он находится в блаженной неге, тихо посапывая. Юнги вернулся в постель, оставил на плече будущего супруга поцелуй и следом провалился в сон. ***       Утром, как и ожидалось, Чимин ворчал и грозился вообще навсегда заблокировать доступ к своей многострадальной заднице. Он бурчал всю дорогу до офиса и бо́льшую половину дня, так как сидеть было максимально неприятно. Работать пришлось практически стоя, да и прихрамывающая походка не прибавляла настроения в такой солнечный и волнительный день.       Ближе к обеду заглянул Тэхён и обратил внимание на очень странную походку в стиле уточки, сразу догадавшись, что послужило причиной. Он, конечно же, не упустил возможности немного поиздеваться над другом, за что получил конфетой в лоб и причитания на тему отсутствия поддержки.       — Чим, ну хватит бухтеть. Будто ты не знал об этой оборотной стороне мужской любви. Как в первый раз, ей-богу. Поменяйтесь позициями — и твоя жопка цела, и секс регулярный.       — Ой, тоже мне умник-универсал нашёлся. Меня и так всё более чем устраивает, побубнить что ли уже нельзя.       — Да на здоровье, никто же не запрещает. Только когда ты так бубнишь, кажется, что ты целибат решил блюсти. Или пояс верности на себя напялить, лишь бы жопка цела была.       — Не-не-не, никаких целибатов и поясов.       — Вот и правильно. Воздержание, особенно принудительное, ещё никого до добра не доводило. Так что, трахайтесь и радуйтесь, дети мои! — произнёс Тэхён, подняв руки к небу потолку.       — Спасибо за разрешение, отче, — усмехнулся Чимин, закатив глаза.       — Я это, что пришёл-то. Мама с утра написала, что они с отцом по работе недалеко от офиса будут, хотят пообедать с нами. Надеюсь, ты ничего не планировал?       — Неа. Юнги на объекте и вернётся только к концу дня, а там сразу поедем к его родителям.       — Вот и славно. Когда приедут, я за тобой зайду. ***       В то же пятничное утро в ранней тишине трижды пискнул телефон, оповещая о новых сообщениях.       Мама:       Милый, доброе утро! Мы с отцом сегодня будем в твоём районе, заедем к тебе в офис около обеда. Ничего не планируй, пообедаем вместе.       Мама:       Передай Чимину от нас привет! И его тоже предупреди, чтобы на обед ничего не планировал!       Мама:       До встречи, целую!       До будильника оставалось больше часа, поэтому Тэхён, глянув одним глазом на экран мобильного, сунул его под подушку и снова провалился в сон. Вчера вечером, после ужина с Чонгуком в одном милом ресторанчике, они разъехались по своим квартирам. Причин на то было несколько: первая — крупный проект, который необходимо было закончить к сегодняшнему дню, а доступ у каждого к рабочим файлам был настроен только для ноутбуков в домашней сети; вторая — останься они вновь наедине, то ни о какой работе не было бы и речи. Дело даже не в том, что они, как похотливые подростки в пубертате, оскверняли бы все горизонтальные и вертикальные поверхности чьей-либо квартиры, а в том, что оба бы залипали друг на друга, пока кто-то из них сосредоточенно корпел над проектом. Парочка таких эпизодов уже случалась, и в обоих случаях свидетелем выступал Хоби.       То Чонгук, проходя мимо PR-отдела, завис на некоторое время, пока Хосок не прервал его созерцание прекрасного — а именно, сосредоточенного Тэхёна, который по блокам рассказывал о рекламной кампании нового комплекса. То Ким терял связь с реальностью, когда Чон проводил встречу с клиентами в переговорной, отделённой от холла стеклянной перегородкой. Хосоку тогда пришлось взять под руку своего начальника и практически силой оттащить к лифтам.       Проснувшись по привычному будильнику и приняв душ, Тэхён отписался маме и продолжил собираться в офис. Перебросил все наработки по проекту в облако и только после этого вышел из квартиры, сверяясь с расписанием того самого автобуса, на котором они с Чимином всегда добирались до офиса. За время, проведённое с Чоном, он уже успел отвыкнуть от общественного транспорта, хотя у самого водительские права были со старшей школы, и средства на личный автомобиль тоже имелись. Почему само́й машины так и не купил, он сам точно не знает. На автобусах как-то интереснее что ли.       Тэхён вышел на нужной остановке и зашёл в кофейню. Кибома на смене не было, поэтому он, быстро расплатившись и забрав свой заказ, поспешил в офис.       В холле возле лифтов, сладко зевая, стоял сонный Чонгук. Он со стороны выглядел так мило, что Тэхёну жуть как хотелось прямо сейчас завернуть его в одеяло и утащить в уютную темноту спальни. Обнять всеми конечностями, чтобы не было возможности выбраться, и ещё на несколько часов провалиться в сон. Он, как и Чон, не выспался, просидев за проектом до трех часов ночи. Увы, одеяла с собой у него нет, а до уютной спальни, с учётом утренних пробок, добираться не меньше часа, да и встречи с заказчиками вместо них никто не проведёт. Подзарядить внутренние батарейки, чтобы дожить до вечера, способен лишь кофе. Много кофе. А ещё поцелуи тайком с любимым человеком.       Любимым? Ким поймал эту внезапную мысль, улыбнулся. Если он ей и удивился, то совсем немного. Чонгук уже давно прочно засел в его мыслях, вызывая море различных, но исключительно положительных, чувств и эмоций.       — Доброе утро, Гуки, — тихо произнес Тэхён Чонгуку практически на ухо, отчего тот вздрогнул и обернулся. — Ты похож на милого сонного зайку.       — Привет, — просиял Чон, моментально просыпаясь. — Я скучал.       — Мы не виделись всего несколько часов, — умилился Ким и протянул стакан с кофе, когда звякнул лифт, открывая двери. Да, теперь по утрам, если они просыпались и приезжали в офис порознь, Тэхён покупал не одну порцию бодрящего напитка, а две.       — Эти несколько часов тянулись целую вечность, Тэ, без шуток. Я даже уснуть не мог без тебя в своей постели, когда закончил с работой, хотя до этого меня прямо-таки вырубало.       — Подарю тебе подушку во весь рост со своей фотографией. Если захочешь, даже надушу её парфюмом.       — Подари мне себя. Ты лучше подушки в миллиард раз.       — С бантом и в подарочной обёртке?       — Хм, можно и без обёртки, а вот бант… — задумался Чон, хитро ухмыляясь.       — Совсем дурак? Ещё я бант на член не повязывал, — рассмеялся Тэхён, ткнув Чонгука локтем под рёбра.       — Какие пошлости с утра пораньше, господин Ким, ай-яй-яй. Я всего лишь подумал про бабочку от смокинга, — посмеялся в ответ Чон, а следом на ухо шепотом добавил:       — Только бабочка и ничего кроме неё, — от этого шепота по телу пробежали мурашки и заалели щёки, когда Тэхён представил эту развратную картину.       — Я подумаю над вашим предложением, господин Чон, — ответил Ким, выходя из лифта.       Перед тем как разойтись по своим кабинетам и начать готовиться ко встречам с клиентами, Тэхён предупредил Чонгука, что обед проведёт в компании Чимина и родителей, и заодно забрал свой утренний нежно-страстный поцелуй. ***       — Привет, мам! Вы уже приехали?       — Привет, милый! Да, паркуемся.       — Понял, иду за Чимином и спускаемся, — Тэхён завершил звонок и хотел уже было выйти из кабинета, как к нему забежал Хоби с таким видом, будто наступил конец света. Он случайно удалил презентацию для клиентов и конец света бы, действительно, наступил, если бы все файлы автоматически не сохранялись на сервере компании, разрешение на доступ к которому мог дать только руководитель отдела, то есть Тэхён. Спустя десять минут Ким получил от IT-отдела ссылку на файл и со спокойной душой ушёл за Паком.       Спустившись в холл, Чимин отвлек Тэхёна от телефона:       — Тэ, а это не Чонгук с твоими родителями хохочет? — Ким поднял голову и очень сильно удивился представшей перед ним картине. Его родители о чём-то мило беседовали и периодически смеялись вместе с Чонгуком.       — Эээ, ну да, это Гук.       — Ты мне не говорил, что успел их познакомить.       — Так я и не успел. Я вообще не понимаю, что происходит. Судя по тому, как они общаются, они знакомы, и явно не с моей подачи.       — Так чего стоим? Пойдем выясним, как так получилось, что твой парень знает твоих родителей, — кивнув, Тэхён уверенно зашагал в сторону троицы.       — О, а вот и вы! — заметив Тэхёна и Чимина, сказала госпожа Ким. — Мальчики, поздоровайтесь с Чонгуком. Гуки, это Тэхён и его лучший друг Чимин, — надо было видеть, как вытянулись в удивлении лица обоих. А вот Пак видел и едва сдерживался, чтобы не заржать в голос.       — П-привет, м-мам, п-пап, — запинаясь проговорил Ким.       — Здравствуйте, госпожа Ким, господин Ким.       — Чимин-а, я тебя сейчас по твоей розовой головушке огрею! Сколько раз можно повторять, чтобы ты меня по имени называл, ну или хотя бы тётушкой. Как первый день знакомы, ей-богу.       — Да-да, Чимин, а я помогу, — смеясь, добавил отец Тэхёна.       — Простите, тётушка, всё время забываю.       — Вот негодник, а! — пожурила Пака Сора.       За семейной перебранкой в состоянии полного шока молча наблюдал Чонгук и переводил взгляд то на него, Тэхёна, то на его маму.       — Мама и папа? — глядя на Тэхёна, одними губами спросил Чонгук и получил кивок в ответ.       — Ой, а что это мы до сих пор здесь торчим? Пойдемте обедать. Гуки, присоединяйся! — только он хотел вежливо отказаться, сославшись на работу, как Сора его перебила:       — Отказы не принимаются! Идём-идём! — и, подхватив Чонгука под руку, повела к выходу из здания. — Мальчики, догоняйте! Что встали, как неродные?       — Идём, мам, идём, — Ким, поймав озадаченный взгляд Чона, пожал плечами, мол, бесполезно, проще подчиниться.       Во время обеда Сора рассказала, что с Ли Харин, мамой Чонгука, они учились вместе и дружили, пока обе не поступили в разные университеты и не разъехались. Виделись школьные подруги нечасто, только когда приезжали на каникулы в родной Вонджу.       На четвертом курсе Харин навестила родителей и Сора не одна, а с Чон Миндже, с которым познакомилась за полгода до этого, во время практики. Ещё спустя год пара поженилась и переехала в Ансан, в дом семьи Чон.       На юбилее отца Харин Сора познакомила давнюю подругу со своим будущим мужем — Ким Ходжуном. Пары ездили в совместные отпуска и виделись на праздниках в Вонджу, а когда в семье Чон родился сынишка, связь поддерживали по телефону. Прошло ещё три года, когда Сора сообщила подруге радостную новость про свою беременность.       На выписку семейства Ким собрались самые близкие, в том числе и Чоны с маленьким Чонгуком, который с интересом наблюдал за странным и почти постоянно плачущим комочком на руках у Сора, которого назвали Тэхён, но подойти боялся. Вечером того же дня молодые родители застали наимилейшую картину — дети вместе спали на диване. Тэхён своей крохотной ручкой держался за палец Чонгука, и оба сладко сопели.       До восьми лет Чонгук каждое лето гостил у бабушки с дедушкой и много времени проводил с маленьким Тэхёном. Эти два ураганчика поднимали на уши старших и были не разлей вода, пока Ким Ходжуна не пригласили работать по контракту в Китай, разумеется вместе с семьёй. С тех пор связь поддерживалась исключительно по телефону или почте, а с развитием технологий и по видеосвязи. Спустя десять лет Кимы вернулись на родину, но на встречу с Чонами сыновья ехать отказались. У тех были завалы с учебой и стариковские истории им были неинтересны. Детская дружба, как и воспоминания о том времени, подстёрлись, а со временем и вовсе забылись. Если по сей день родители продолжали общаться, то у Чонгука и Тэхёна были свои круги общения и свои жизни. Неудивительно, что встретившись спустя столько времени, они друг друга не узнали.       По мере рассказа госпожи Ким, Тэхён и Чонгук всё больше и больше офигевали, а Чимин с удовольствием продолжал слушать увлекательнейшую историю.       Закончив свой рассказ, Сора молча наблюдала за сменой эмоций на лицах парней. Спустя минуту молчания и хруст овощей со стороны Чимина и господина Кима, Тэхён и Чонгук, не сговариваясь, одновременно выдали тихое:       — О-ху-еть…       — Я, конечно, всё понимаю, вы оба в шоке, но выражаться-то зачем, Тэхён-и, Чонгук-и? — с напускной серьёзностью произнесла госпожа Ким, но была благополучно проигнорирована, потому что оба уставились друг на друга и вели какую-то телепатическую беседу.       — Медвежонок? — глядя на Тэхёна прошептал Чонгук.       — Гу? — прошептали в ответ.       — Тётушка, не ругайте их. Им нужно переварить информацию, — посмеиваясь вклинился Пак.       — Чимин-а, я чего-то не знаю, да? — подозрительно глянув на проглотивших языки парней, тихо спросила Сора.       — Тэ сам всё расскажет, тётушка. ***       Как только мама рассказала, что дружила в школе с мамой Чонгука, Тэхён подумал, что может быть старые подруги время от времени общались и делились какими-то фотографиями и даже виделись. Ну там на встречах выпускников или когда та приезжала в гости к родителям со своей семьёй. Они, Сора и Харин, если Тэхён правильно понял, были практически соседями, поэтому и не удивительно, что его мама видела Чонгука в детстве, а сейчас, встретив того в холле, узнала в нем сына школьной подруги. В принципе, ничего странного, Земля же круглая. Старые знакомые или знакомые знакомых всё равно иногда могут снова пересечься. Но с каждым сказанным словом Тэхён все больше и больше охуевал. Чонгук тоже, если судить по взгляду.       Так значит тот мальчишка на детских фотографиях рядом с ним, где на обороте неумело и коряво было написано Медвежонок и Гу, и есть Чонгук? Его Чонгук? ***       Чонгук после встречи с клиентами, проводив их до самого выхода из бизнес-центра, хотел пойти в кафетерий. Как раз уже было время обеда и он помнил, что Тэхён ему компанию в этот раз не составит. По пути, проверяя телефон на пропущенные звонки и сообщения, он услышал, как его по имени окликнула пожилая пара, которая казалась ему смутно знакомой. Женщина представилась как Ким Сора, а мужчина, пожав Чону руку, назвался Ким Ходжуном.       Как только Сора упомянула маму Чонгука, он подумал, что это знакомые или друзья родителей и, возможно, запомнили его на одном из праздников. Завязалась легкая беседа, из которой Чонгук узнал, что Кимы по пути заехали встретиться с сыном, который работает в этом же здании, а пока они ждали, увидели Чона и решили поболтать. Господин Ким в ходе разговора поинтересовался здоровьем отца, потому как тот по телефону упомянул что-то про стремянку и яблоки, но в подробности не вдавался, сказав, что обсудят при встрече. Чон передал то, что знал со слов мамы, а когда Ходжун, смеявшись, поделился похожим инцидентом из молодости, к ним с озадаченным видом подошли Тэхён и Чимин.       Чонгук даже не успел додумать причину их появления, как госпожа Ким произнесла:       — О, а вот и вы! Мальчики, поздоровайтесь с Чонгуком. Гуки, это Тэхён и его лучший друг Чимин.       — П-привет, м-мам, п-пап, — запинаясь проговорил Ким.       Чонгук потерял дар речи и молча слушал, как госпожа Ким отчитывала Чимина за то, что он обращается к ней официально, а не по имени. Он переводил взгляд с удивленного Тэхёна на, обалдеть, его маму, и обратно, понимая, с кем только что разговаривал.       — Мама и папа? — глядя на Тэхёна, одними губами спросил Чонгук и получил кивок в ответ. Вот это поворот. То есть он, вот так просто, не ожидая, познакомился сейчас с родителями своего парня? Охренеть.       Пока Чонгук усваивал информацию, госпожа Ким предложила вместе с ними пообедать и заявив, что отказы не принимаются, подхватила его под руку и повела на выход.       В ресторане Чонгук слушал рассказ мамы Тэхёна и тут-то он понял, где точно видел её с супругом — в семейных альбомах. В одном из них было много фотографий со времён молодости родителей: портреты, парные, групповые с друзьями, свадебные и даже парочка его детских нашлась. Ему нравилось время от времени с мамой рассматривать старые снимки, когда приезжал в гости.       Чонгук слушал и думал, что ещё больше охренеть было просто невозможно, но, как оказалось, он сильно ошибался. Когда госпожа Ким упомянула летние каникулы у бабушки с дедушкой в Вонджу, он вспомнил смешного мальчишку, с которым дружил в то время и которому с рождения дал забавное прозвище.       Ругнувшись одновременно с Кимом от нахлынувших воспоминаний и слыша на периферии, как их отчитывает Сора, Чон не мог больше ни о чём думать. Его мысли были только о Тэхёне, который так же, как и он сам, не мигая смотрел прямо в глаза. Единственное, что Чонгук сейчас был способен сделать — это прошептать:       — Медвежонок?       — Гу? ***       Пока Тэхён с Чонгуком вели телепатическую беседу, Чимин решил разрядить обстановку и перевести внимание с парней на себя. Несколько раз подумал, насколько правильным будет сообщить о своей скорой свадьбе не родителям, а тётушке. По телефону о таком лучше не говорить, а то вдруг у мамы сердце прихватит от таких новостей, а с кем-то родным, хоть и не по крови, поделиться хотелось. Взвесив все за и против, он отложил приборы и, отпив воды, сказал:       — Тётушка, а я скоро выхожу замуж!       Госпожа Ким, явно не ожидая подобных заявлений, нервно икнула и уставилась на Пака. Господин Ким лишь улыбнулся в ответ и почесал седеющий затылок. После чего положил свою ладонь поверх ладони супруги и кивнул Чимину, мол, продолжай.       — Как это замуж? Какой замуж? А родители? Ты им сообщил или до самой церемонии молчать собирался?! — чуть громче, чем было нужно, воскликнула Сора, тем самым прекращая молчаливые гляделки Тэхёна с Чонгуком.       — Родителям ещё нет, знает только Тэ, — краснея, смущенно ответил Чимин. — По телефону как-то не очень правильно сообщать о таких новостях, тётушка. У мамы в последнее время сердце пошаливает, вдруг я только хуже сделаю. Вот приедут через пару недель, тогда не только сообщу, но и с женихом познакомлю.       — Вот ведь, а… — Сора взяла салфетку и от волнения начала кромсать её на мелкие кусочки. — Огорошил, так огорошил! Тэ, а ты чего молчал?! Мог бы предупредить мать о таких важных новостях!       — Так, а я-то здесь причем? — улыбаясь, ответил матери Ким. — Все претензии вон, к розовой булке слева от тебя. Можешь даже ткнуть в него вилкой за умалчивание столь ценной информации.       — При том, что он твой лучший друг, а мне почти как сын! А вилкой я лучше ткну тебя! Ишь, моду взяли, сквернословить при родителях и игнорировать их присутствие, совсем от рук отбились, негодники!       — В своё и Тэ оправдание, госпожа Ким, — вклинился Чонгук, — могу сказать лишь то, что факт нашего знакомства с малых лет для нас стал очень и очень шокирующим. Не надо, пожалуйста, в него тыкать вилкой, он мне целым и невредимым нужен.       — Нужен тебе, Гуки? — Сора перевела вопросительный взгляд с Чона на сына. — Тэ, о чем это он, вы же только встретились?       — Эммм… Нуууу… Как тебе сказать… — смутился Тэхён под материнским взглядом.       — Как есть, так и говори. После новости о скором замужестве Чимина нас уже ничем не удивить, — вместо супруги ответил господин Ким.       — Мам, ты только не нервничай, хорошо?       — После такого вопроса нервничать начинаю даже я, — посмеялся Чимин.       — А ну, цыц. Продолжай, милый. Я вся внимание.       — Мы с Чонгуком встречаемся, — не стал ходить вокруг да около Тэхён, выдав всё коротко и ясно.       — В смысле? Вы же вот только сейчас встретились и, как я поняла, вспомнили друг друга спустя столько лет.       — В том самом, мам. Мы познакомились чуть больше месяца назад, но да, ты права. Вспомнили мы друг друга только сейчас, когда ты рассказывала про дружбу с родителями Гука, — Ким улыбнулся и перевёл взгляд на Чона, который подбадривающе ему подмигнул.       — Беру свои слова обратно. Не день, а сплошные удивления и волнения! Фуф… Дорогой, подай водички, а то что-то голова закружилась, — обратилась Сора к супругу, обмахивая себя салфеткой.       Спустя еще минут двадцать, отбиваясь от различных вопросов, трое молодых людей расплатились за обед и, проводив старших, вернулись в офис. Работу же никто не отменял, правильно?       Чимин остался в холле дожидаться курьера с какой-то посылкой, а Чонгук с Тэхёном поднялись на свой этаж, где во время обеда почти никого не было.       — Медвежонок, ты как? — поинтересовался Чон, закрыв за собой дверь кабинета Кима на ключ.       — Я до сих пор в шоке, Гу, приятном таком шоке, — обнимая Чонгука, ответил Тэхён. — Поверить не могу, что мы с тобой с самого детства знакомы.       — Да, я тоже. Мне тогда, первое время после вашего переезда, было так грустно, что я даже обиделся на тебя, а потом появился Юнги, и как-то само так получилось, что он заменил и заставил забыть моего Медвежонка. Ты простишь меня?       — За что? Мне не за что тебя прощать. Просто, так произошло, никто не виноват.       — Ну, разве что только мы. Как сказала твоя мама, мы сами отказались ехать на встречу родителей после вашего возвращения в Корею.       — Да даже этот факт не делает нас виноватыми. Были другие заботы. Мне, вот, вообще, пришлось привыкать к новой школе в старших классах, а это, знаешь ли, важнее родительских посиделок.       — Согласен, у меня тоже был завал с учебой. Сессия, чтоб её. Но смотри, как всё вышло. В детстве расстались друзьями, а сейчас встретились и стали парой. Мне кажется, что это судьба!       — Да, да, судьба, скажешь тоже! Ладно, поцелуй меня, мой Гу, и иди работать. Вечером увидимся.       Что сказано, то сделано. Чонгук нежно впился в приоткрытые губы Тэхёна, сплетая языки. Останавливаться не хотелось, но всё же пришлось. Осталась ещё одна встреча с клиентами, которые не терпели опозданий.       Звонко чмокнув Кима в припухшие губы последний раз, Чон вышел из кабинета и очень вовремя, надо сказать. На встречу ему шел Хоби, светясь радостью, как новогодняя елка, а увидев Гука, засиял, казалось, ещё ярче. ***       За пятнадцать минут до конца рабочего дня Чимину позвонил Юнги, сообщив, что подъезжает, и что Пак может сворачиваться и выходить, он будет ждать его на парковке.       Чимин, снова немного нервничая, чуть не забыл свой рюкзак с запасом успокоительного в виде шоколадных батончиков. Он заранее прихватил из дома любимое лакомство, зная, что чем ближе они будут подъезжать к родительскому дому, тем больше его будет накрывать паника, а этого никак нельзя было допустить. Спокойствие, только спокойствие.       На удивление Чимина, за всю дорогу ему потребовался всего один батончик и то потому, что ему захотелось чего-то сладкого.       Машина припарковалась у гаража вровень с машиной господина Мина. Парни вышли и твердой походкой вошли в дом, по которому, и даже в прихожей, разносились умопомрачительные ароматы готовящегося ужина. Со стороны кухни раздался громкий возглас госпожи Мин. Она за что-то отчитывала мужа, а тот в ответ что-то тихо бубнил.       — Мам, пап, мы приехали! — громко проговорил Юнги, идя с Чимином за руку через гостиную на кухню.       — Мы? — послышалось удивленно. — Ты не предупреждал, что у нас будут гости. Кто там с тобой, милый?       — Со мной Чимин, мам, — улыбаясь, ответил Юнги, войдя на кухню. Пак в последний момент успел выдернуть руку и спрятать её за спину, когда госпожа Мин обернулась на слова сына.       — О, Чимини, здравствуй! Давно не виделись, как твои дела? Юнги не сильно тебя нагружает работой, которую мог бы выполнить и сам?       — Здравствуйте, госпожа Мин! Все хорошо, спасибо. Работаем в том же режиме, — слегка смущённо ответил Чимин.       — Ты говори, если что. Мы очень хорошо знаем этого трудоголика. Быстро перестанет на тебя лишнюю работу сваливать, — подмигнул Чимину господин Мин.       — Здравствуйте, председатель! Не сто́ит переживать. Директор Мин грамотно подошёл к планированию рабочих процессов и нагрузка распределена равномерно.       — Рад слышать, Чимин. Ну, чего встали-то в дверях? Бегом мыть руки и за стол. Я голодный, как волк. За утащенный кусочек сыра чуть руки не лишился, представляете?       — А нечего еду таскать, пока все за стол не сели! — шикнула в ответ на мужа госпожа Мин.       — Уже и сыра в собственном доме поесть запрещают! — послышалось с кухни, как притворно возмутился председатель. — Юна, дорогая, ну что обо мне, как о председателе, подумает Чимин?       — Они забавные, когда не на работе, — сказал Пак, вытирая руки полотенцем.       — Так и есть, поэтому зря переживаешь, что они тебя не примут. Вон, даже шипят друг на друга в твоём присутствии. Идем, а то сейчас мама точно отца скалкой отмудохает.       — Да ладно?       — Ага. Ну, не прямо изобьет, конечно, так, чисто приложит легонько мокрым полотенцем по заднице и всё. Они всегда такими были, сколько себя помню, и от этого, как ни странно, их отношения только крепче. Отец страдает фигнёй и косячит, а мама его воспитывает, можно сказать. ***       Ужин проходил спокойно и весело. Господин Мин много шутил и рассказывал, какие у него планы по ремонту дома, за что получал от супруги в ответ смешки с жирным таким намёком на его рукожопость и искреннее непонимание, как он, с его-то навыками домашнего строительства, умудрился руководить строительной фирмой, а не развалить ее.       Перед десертом председатель увёл Юнги в кабинет, как он сказал, для обсуждения важных деловых вопросов. А на самом деле хотел немного выпить коньяка втайне от жены, хотя для самой госпожи Мин это не было какой-то тайной. Она знала мужа, как облупленного, ну а еще она видела, что бутылка коллекционного алкоголя постепенно пустеет. Пока в кабинете состоялся «важный разговор», Чимин поинтересовался у госпожи Мин рецептом божественно-вкусного мясного рулета. На одном рецепте она не остановилась, а даже расписала еще несколько, в том числе и десертов, зная, что Пак та еще сладкоежка.       В скором времени вернулись оба Мина с порозовевшими от крепкого алкоголя щеками и блестящими глазами.       — Ты в курсе, что твоя мама давно просекла ту фишку с «важным разговором»? — тихо спросил Чимин, как только все расселись в гостиной, уплетая вишневый пирог.       — Догадывался, если честно. Слишком уж пристально она на отца смотрит каждый раз. Ох и получит же он знатных пиздюлей, когда мы уедем.       — За что? За пару рюмок коньяка?       — Ага. Ему пить нельзя, пока он принимает лекарства, чтобы нога быстрее восстановилась.       — Оу… Мне его уже жаль. У твоей мамы, когда вы только вошли, взгляд был такой, что даже мне не по себе стало.       — Не бойся, тебя она не тронет. А вот отца или меня — запросто. Мокрым полотенцем так отхлестает, что сидеть больно будет.       — Опасная женщина, — посмеялся Чимин. — Сразу видно, кто в доме хозяин и увы, это не вы с отцом.       — Айщ… Вообще-то это обидно, знаешь ли.       — А чего шепчешь-то? Скажи это громче. Хочу посмотреть, как ты будешь скакать по всей комнате, спасая свою жопку от полотенца-карателя в руках собственной матери.       — Эээ, нееет, спасибо! Знаем, пробовали, было больно.       — Молодёжь, а вы чего там притихли? — поинтересовался председатель.       — Да так, пап. Чимин нахваливал мамину стряпню.       — А, да, Юна готовит замечательно. Любые повара бы обзавидовались.       — Мам, пап, — вмиг посерьёзнел Юнги. — Я бы хотел сообщить вам кое-что очень важное. И я очень надеюсь, что всё, что я сейчас озвучу, вы воспримете положительно.       — Юнги, ты меня пугаешь, — ставя на столик чашку с чаем, сказала госпожа Мин.       — Не пугайся, мам. Новость не страшная, наоборот.       — Ну, не томи, сын, а то я сейчас поседею раньше времени.       — Ой, да ты и так уже седой! — нашлась с ответом Юна. — Продолжай, Юнги, мы слушаем.       — Так вот. Сегодня я вас всех здесь собрал, чтобы сообщить одну очень важную новость. Важную, в первую очередь, для меня и Чимина…       — Ты хочешь его сделать компаньоном? — перебил председатель тоном.       — Дай сыну договорить, паникер ты старый.       — Спасибо, мам. Нет, отец, компании это никак не касается, пока что. Мы с Чимином встречаемся, и я сделал ему предложение. Мы скоро станем мужьями. Повторюсь, я надеюсь, что вы примете мой выбор. А даже если не примете, то моего решения в отношении Чимина это не изменит. Мы всё равно вступим в брак.       На несколько минут в гостиной воцарилась гробовая тишина, от которой Чимину стало не по себе. Он хотел затеряться в пушистых подушках на этом самом диване, в который сейчас вжимался в ожидании ответа родителей Юнги. Он мысленно уже успел смириться, что одобрения их брак не получит, и что председатель в нём разочаруется, а Юна потребует вернуть ей листок с рецептами. Он ожидал чего угодно, но не следующего громкого и весёлого возгласа господина Мина:       — А я говорил, но ты не верила! Всё, дорогая, с тебя сто баксов!              — Я чего-то не понял. Отец, мам? — ошарашенно спросил Юнги. Его родители все знали и открыли тотализатор?       — Мальчик мой, мы давно с отцом заметили ваши взгляды друг на друга и всё ждали, когда же вы сойдетесь или не сойдетесь в итоге. Я проиграла. Надеялась, что Чимин найдёт себе кого-то более расторопного, пока ты клювом щёлкал.       — Да, да! А я выиграл, я чувствовал, что вы начнёте встречаться. Юна, гони сотку, я жду!       — Вот ведь, а, старый! Держи свою сотку, — госпожа Мин достала из сумочки на диване кошелёк и протянула супругу купюру. — Я очень за вас рада, мальчики! Чимин, добро пожаловать в семью!       Как там сегодня выразились Тэхён с Чонгуком во время обеда? О-ху-еть? Вот, да, самое подходящее слово на данный момент.       Пак сидел, по-прежнему вжавшись в диван, и всё не мог прийти в себя после услышанного. Его приняли. Их брак одобрили. И более того, Юна и председатель с самого начала видели их взгляды друг на друга и ждали, когда же и чем же всё закончится. От переизбытка эмоций Чимин не почувствовал, как из глаз потекли слёзы.       — Зефирка, ты чего плачешь? — обеспокоенно спросил Юнги и, сев перед Чимином на корточки, вытер мокрые дорожки с порозовевших щек.       — От счастья? — Пак обхватил Мина за шею и притянул к себе, утыкаясь ему в шею носом.       — Ну, всё, перестань шмыгать. Всё же хорошо?       — Угу…       — Так, Юнги, успокаивай Чимина и приходите на кухню. Я открою бутылочку вина по такому случаю, — проговорила Юна и, подхватив супруга под руку, вышла из гостиной, оставляя парней наедине. ***       После ухода Чонгука к Тэхёну зашёл счастливый Хоби и поделился тем, что девушка, которой он долгое время симпатизировал, ответила взаимностью и согласилась с ним встречаться. Ким поздравил его и дал, так сказать, напутствие на будущее. А сам, как только за Хо закрылась дверь, стал прокручивать в мыслях то, что случилось за последние полтора часа.       — Может быть и правда Судьба? — еле слышно ответил Тэхён сам себе на поставленный в голове вопрос.       Решение, которое он обещал Чонгуку обдумать, почти было принято сегодня утром в холле, а сейчас не осталось никаких «почти». Решение принято окончательно и бесповоротно.       То притяжение, которое они оба чувствовали по отношению друг к другу, уже не пугало. Оно появилось задолго до их встречи в клубе.       Наверное, так было надо, что его семья когда-то переехала в Китай. Наверное, кто-то сверху специально подстроил, что по возвращению он отказался ехать с родителями на ту встречу. Наверное, сама Судьба, выждав только ей известное количество времени, свела их снова. Дала возможность узнать друг друга не как друзьям, а как партнёрам. Чтобы они прошли путь от незнакомцев, которыми, по сути, никогда и не являлись, до влюбленных. Даже влюбленным Тэхён себя уже не считал. Он любил. И тогда и сейчас, пусть и по-разному.       Любил того мальчишку, который дал ему смешное, но в то же время милое прозвище, и безумно по нему скучал.       Полюбил и наглого в «первую» встречу, но чуткого сейчас, молодого человека.       И, господи, как же он благодарен Чимину, что затащил его в тот клуб в последний день отпуска.       Тэхён смахнул одинокую слезинку и, улыбнувшись, продолжил работать. Нужно поскорее закончить с текущими делами, а после вместе Чонгуком поехать домой, где он, наконец-таки озвучит тому свое решение. ***       — Медвежонок, ты какой-то загадочный, — сказал Чон, сворачивая на светофоре в сторону своего жилого комплекса.       — Не загадочный, а счастливый, Гу.       — Поделишься со мной своим счастьем?       — Обязательно. Давай заедем в тот итальянский ресторанчик? Мне так не хочется готовить.       — Конечно, поедим там или закажем с собой?       — С собой. Я слишком соскучился, чтобы тратить время на посиделки в ресторане. ***       Удобно расположившись в гостиной на пушистом ковре, парни наслаждались самой вкусной пастой с морепродуктами, пили легкое белое вино, а на десерт взяли попробовать лимонный пирог. Однозначно, всё меню из того ресторана — это творение гения, не иначе.       Закончив с едой, вымыли всю посуду, чтобы не заниматься этим завтра, а поспать подольше. Оставили только бокалы. Удобную локацию с ковра переместили в спальню и, устроившись под одеялом в объятиях друг друга, включили первый попавшийся фильм. Кажется, какой-то детектив.       Прошло минут двадцать с начала, как Тэхён поднял голову и долго смотрел на Чонгука, прежде чем тот заметил его пристальный взгляд.       — Медвежонок, ты чего? Тебе не интересно?       — Не особо, не люблю детективы. На тебя смотреть интереснее. А после сегодняшнего открытия, так вообще насмотреться всё никак не могу.       — Точно, открытие века, — улыбнулся Чон и чмокнул Кима в кончик носа, от чего тот мило поморщился.       — Гу?       — Ммм?       — Я подумал над твоими словами, — Тэхён почувствовал, как Чонгук в ожидании ответа затаил дыхание. — Я хочу таскать твои футболки, и чтобы ты из-за этого ворчал на меня. Хочу ездить вместе в отпуск и хочу завести собаку. И кота тоже.       Потребовалось чуть больше минуты, чтобы Чон понял, о чём ему сейчас говорил Ким. Когда вспомнил свои же слова, сказанные тем утром на кухне, он перевёл полный обожания взгляд на глаза Кима, которые смотрели на него с ожиданием. Тот, закусив большой палец улыбался.       — Ну чего ты на меня так смотришь, Гу? Ты же сам просил меня подумать. Вот, я и думал, а сегодня решил окончательно, что хочу того же, что и ты.       — Тэ, — на выдохе произнёс Чонгук и, повалив Тэхёна на спину, навис над ним. — Хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя.       — Знаю, Гу. Я тоже тебя люблю, — Ким приподнял голову и поцеловал Чона, обвивая его руками и ногами.       Целовал нежно и глубоко, передавая весь спектр своих эмоций и получая в ответ не меньше. Этой ночью в груди обоих с новой силой вспыхнул маленький огонек, поддерживаемый и бережно хранимый самой Судьбой в течение стольких лет.       P.S. А не такая уж она и сука, не правда ли?