люби меня.

Знаете что такое дружба с привилегиями? Узнаете. Это началось с первого дня. Она просто подошла к мрачноватой девушке, которая ни с кем не хотела общаться и выглядела довольно одиноко. Инид тогда было просто жаль. Затем наступил следующий день, потом прошла неделя и чужая улыбка показалась ярче любой другой, даже своей искренней она не могла так похвастаться как Уэнсдей своей фальшивой. Прошел месяц. Было слишком мало для любви, но Инид как то смогла, ей ничего не оставалось, Уэнсдей не давала шансов. Кажется за этот месяц они довольно сблизились и их отношения перешли на новый уровень. Для Инид это было нечто особенное, а Уэнсдей кажется было на это совсем наплевать. Нет, не подумайте, Адамс не была холодна к Инид, а даже наоборот, что делало больнее. Уэнсдей позволяла ей трогать себя, и себе не запрещала делать это иногда, было просто забавно наблюдать за смущением своей подруги. Инид же чувствовала совершенно другое. Она видела во всем намеки, ей хотелось этого настолько сильно, что она убеждала себя в своей голове и как преданный щенок бегала за мрачной бестией. Её надежды то росли то сыпались как песок о мраморный пол. Она разочаровывалась с каждым разом все больше, ей было больнее чем от укуса ядовитой змеи, хотя Адамс могла бы быть и змеей. Уэнсдей по особенному обнимала. Её объятия брали в себя как в зыбучий песок, Адамс мягко поглаживала спину утыкаясь в плечо высокой волчицы, а носочки у нее были чуть приподняты. Для Синклер это было любимое — чувствовать её тепло на себе, запах чапмана смешанный с кофе стал её любимым, а также ненавистным. Каждый раз учуяв этот запах у нее словно фантомный хвост сзади начинал без остановки вилять, её восторг был выше чем Пизанская башня, а чувства обострялись втрое. Инид любила наблюдать как Адамс застывает и думает о чем то, когда нервничает или же просто задумывается. Синклер могла бы подойти, помочь, попытаться поговорить, но Уэнсдей не допускала. Адамс вычертила границы. Они могут иногда обниматься, держаться за руки и даже могут поцеловаться, но Инид никогда не должна предлагать помощь, любую, эмоциональную, физическую, Уэнсдей терпеть этого не могла. Их все устраивало. Они были друзьями с привилегиями. Уэнсдей не нужны были отношения от слова совсем, ей бы поебаться, а дальше ничего, только грязный секс и поцелуи. Она могла бы конечно и без этого обойтись, но все таки хочется человеческого тепла и какого-то внимания. И Инид его давала, время от времени, до секса еще не дошло, но все еще впереди. Уэнсдей часто шутила грязные шуточки, а Инид подыгрывала играя в эту игру, но внутри было что-то пустое. Адамс считала их друзьями. «Хороший секс дружбу же не испортит, да?» — как любила говорить Уэнсдей. Инид же просто молча кивала и дальше позволяла целовать свою шею, а потом все, до секса не доходит никогда, даже если сильно хочется. Уэнсдей отправляет ей свои интимные фото, от которых мурашки по всему телу, но такие фото она отправляет всем своим друзьям, Инид никогда не была исключением. Появилась другая. Спустя несколько месяцев появилась другая. Уэнсдей всегда переписывалась с кем то по телефону и улыбалась ему, своей искренней улыбкой, которой даже Инид она не награждает. Адамс начала часто упоминать другую девушку в разговоре и поцелуи прекратились. Адамс посвящала свои выходные чужой, уезжая куда то из общежития, а на следующий день возвращалась с новыми засосами. Уэнсдей больше не позволяла ей трогать себя, она отпрыгивала как от кипятка и Инид ненавидела себя за это все больше и больше. Синклер стала опаздывать. Сначала просто на один урок, потом приходила к почти последнему, а потом перестала приходить. В общежитии она не жила, поэтому контролировать это не могли. Инид считала себя никчемной, она понимала, что она не хочет больше быть собой, лишь бы понравиться Уэнсдей и они снова могли хотя бы обниматься. Синклер начала курить те же сигареты, чтобы впитать в себя чужой запах и чувствовать его всегда. Через неделю уже все постельное белье пахло ею. Инид обнималась с подушками в поисках нежных рук Адамс, думала, что она её обнимет и полюбит. — Я так люблю её - проговорила она когда то в пустоту. Услышав в пустоте свой голос сердце сломалось на куски, её ногти были исцарапаны, а затылок был расчесан. Синклер была на грани срыва. И это длилось очень долго. И мучалась Инид долго в надежде забыть про нее она просто погрузилась в себя. А Уэнсдей просто забыла про нее. Не было как в дешевых драмах. Адамс не прибежала к ней в квартиру с вопросами. Уэнсдей кажется и забыла, что у нее была такая подруга — Инид Синклер. — Я так сильно… - хотела сказала она что-то еще в пустоту, но промолчала.