Лоск

***

Тэхён делает глоток уже остывшего американо из кружки с жизнеутверждающей надписью «Лучший босс из тех, что меня не трахал» — конечно, это был остроумный подарок Хосока на какой-то там корпоративный праздник — поправляя очки на переносице. Сейчас суббота, на нём огромная чёрная толстовка одного Чон Чонгука, который сидел рядом, трусы (серые боксеры от Кельвин Кляйн, он так предсказуем) и носки с Микки Маусом (это не его, честно). Ноутбук лежал на коленях, и Ким разбирался с правками к презентации, которые набросал Хосок. Тэхён должен был сделать это вчера, но оказался слишком занят всяким, поэтому не успел. — Ты снова взял работу на дом, — словно прочитав его мысли, тянет Чонгук, ударяя по кнопкам джойстика от Х-бокс так, словно хотел разломать его к чертям собачьим. Да, Тэхён купил этому уже не совсем малолетке Х-бокс. Неважно, что он рубился в него нисколько не меньше. — Да, снова, — Ким огрызается, делая ещё один глоток тёмной холодной жижи. — Не бойся, меня скоро уволят, и я буду весь твой, мелкий паршивец. Чонгук смеётся, ударяя по кнопкам снова, выпрямляя спину. — Почему тебя должны уволить? — он хмыкает, всё-таки нажимая на паузу, и разворачивается к своему парню: на нём только безразмерные шорты, и Ким немного зависает, смотря на чужой обнажённый торс. Чёрт, какой же он сексуальный, мать его. — Генеральный обожает тебя. И не только за твою задницу в брюках от Гуччи, ты сам знаешь это. — Потому, что я не справляюсь со своими обязанностями, — Тэхён клацает мышкой, принимая ещё одну правку. — Это уже третья суббота, когда я работаю дома. Ты сам это сказал. — Эй, я не это имел ввиду, — Чон хмурится, откладывая джойстик. — Я имел ввиду, что тебе нужно отдыхать, хён. — Господи, не зови меня хёном, — Ким морщится, снова громко отпивая кофе. — Я не могу отдыхать — в понедельник нужно сдать проект, а я всю неделю был занят всякой хернёй. Сексом с тобой, например. Я не справляюсь. Чонгук смеётся, нисколько не обижаясь на колкости. — Пятнадцать минут отдыха в день не делают тебя плохим руководителем, Тэхён. — Отдыха, — Ким хмыкает, отклоняя очередное замечание Хосока, хмурясь. — Эти пятнадцать минут превратились в три часа сегодня. В субботу. Я не справляюсь. — Эй, — Чон становится серьёзным. Тэхён уже хорошо изучил это выражение лица: сжатые плотно губы, прямой взгляд, ни намёка на веселье в глазах. — Все знают, что это сложный проект и сложный заказчик: вам дали мало времени и ресурсов, и ты каждый день сидишь в офисе до десяти не потому, что не умеешь делегировать свои задачи или не справляешься. И сейчас ты тоже не по этой причине доделываешь эту презентацию, а потому, что её отклонили в восемь сорок в пятницу. Каждый руководитель хотя бы раз сталкивался с таким дерьмом и брал работу домой — твоя команда тебя обожает, а ты ахуенный специалист. Перестань загоняться там, где не нужно. — Боже, меня утешает малолетка, — Ким улыбается, наконец-то заканчивая: он откладывает ноутбук с бёдер, потягиваясь. — Как я докатился до этого? — А ещё трахает, — Чонгук отмирает, возвращая себе беспечный вид, разворачиваясь обратно к плазме. — Лучше подумай, как ты докатился до этого, хён. — Я тоже мог бы тебя трахать, паршивец, — Тэхён допивает американо, морщась, когда кофейный осадок скрипит между зубами. Чон запускает игру, мгновенно начиная опять остервенело бить по кнопкам. — Мог бы, — легко отзывается он. — Никогда не говорил, что против. Ким смотрит ему в спину, ничего не отвечая. Мог бы.

***

Когда Мин Юнги вдруг появляется в стенах офисной кухни, Тэхён не давится едой — салатом и кофе — только благодаря многолетней выдержке. Мин жмёт на кнопку кофемашины, выбирая какой-то там режим, меланхолично смотря на то, как пластиковый стаканчик медленно наполнялся чёрной мешаниной, именуемой кофе. Он равнодушно ждёт, пока прекратится треск, и, взяв двумя пальцами стакан за края, прямиком направляется к столику Ким Тэхёна. Ким Тэхёна, который уже понял, что его, очевидно, ожидало какое-то крупное дерьмо. — Привет, — Юнги садится напротив, впиваясь бесцветным взглядом насторожившемуся Киму в лицо. — Не против? — Э-э-эм… — единственный человек, который мог в этом здании посоревноваться с Тэхёном в вечно апатичной роже, был Юнги, и оказаться объектом его пристального внимания несколько…напрягало. — Эм, нет. Конечно, нет. С чего бы. Тэхён знает, что даже если за его столом сейчас сидел президент, Мин Юнги было бы на это откровенно насрать. Ким бросает взгляд на свой стаканчик с эспрессо, почти пустой, и занимает рот остатками салата. Какое-то время Мин просто смотрит за тем, как он ест. — Не знаю, как сказать это иначе, поэтому скажу прямо, — Юнги заговаривает ровно в тот момент, когда Тэхён заканчивает пережёвывать последнюю порцию резко ставшего безвкусным овощного салата с морковкой: витамины очень необходимы, если ты тоннами глушишь всякую бурду, как говорит его мать. — Чимин хочет пойти на парное свидание. Ты и твой парень. В эти выходные. Тэхён знал, что его ждёт какое-то дерьмо, но блять, это что ещё за?! — Нет, — Ким бесстрастно проглатывает вставшую комом еду, проталкивая её в пищевод глотком кофе. — Ни за что. — Да, — Мин хмыкает почти с весельем, тоже делая глоток. — Боулинг. В субботу в семь. — Нет, — Тэхён лениво вскидывает одну бровь, начиная покачивать свой стаканчик на весу. — Нет, Юнги. Никаких парных свиданий, — он выделяет последнее слово брезгливой интонацией, с отвращением кривя пухлый рот. — Да, Тэхён, — Мин почти зевает, скучающе закатывая глаза. — Чимин пришлёт адрес. Одень что-нибудь подходящее, — Юнги окидывает Кима скептическим взглядом. — Возьми у Гука что-нибудь, к примеру. — У меня есть одежда, — руководитель проектов отдела маркетинга раздражённо шипит, поджимая губы. — Я знаю, как уместно одеться в сраный боулинг. — Отлично, — Мин Юнги, этот чёртов подонок, встаёт из-за стола, оставляя после себя почти не тронутый стаканчик с так называемым кофе. — Давай, увидимся. Тэхён провожает его спину пустым взглядом. Всё же, стоило задушить Пак Чимина пару месяцев назад.

***

Ким достаёт старые джинсы со времён университета из глубин шкафа, беззвучно шипя ругательства. Они садятся чуть более плотно, чем он ожидал, но, в конце концов, за это время он набрал килограмм семь — реальность была беспощадна. Они всё равно всё ещё свободные, с высокой талией и широким кроем штанин, рваные на коленях, и он чувствует себя каким-то Чон Чонгуком, разглядывая свои ноги в зеркало. Упомянутый Чон Чонгук, наблюдающий за ним с кровати, на которой он беззаботно лежал морской звездой, подозрительно молчал. Тэхён находит серую футболку без рукавов от Дизель, купленную в каком-то угаре на чёрную пятницу в прошлом году, заправляя её в джинсы под пристальным взглядом. Выдернув с вешалки простую кофту с капюшоном на молнии, он разворачивается, скептически сводя брови. — Как я выгляжу? — спрашивает project manager, жуя губы. — Эй, ты там уснул, что ли? — Выглядишь аппетитно, детка, — Чонгук раскатывает на языке бесячее прозвище, и тон его голоса не сулит Тэхёну ничего хорошего. — Ты так одевался студентом? — Я так одевался, когда у меня не было вкуса, — Ким фыркает, набрасывая кофту на плечи. — Вставай, нам нужно выйти через десять минут. Я заказываю такси. Чон не двигается с места, но его взгляд загорается озорным огоньком, который Тэхён тоже очень хорошо знал. Слишком хорошо — он видел этот огонёк каждый раз за секунду до того, как оказывался без штанов. — Нет, Чонгук. Вставай. — Что нет? — уже как три месяца не стажёр подбирается, садясь в постели, не торопясь с неё слезать. Его голос сквозит озорным весельем. — Ты знаешь, что. У нас нет на это времени. — Нет времени на что, хён? — Заткнись и вставай, мелкий пиздюк, — Тэхён подходит к кровати, упираясь коленями в её край. Он не решается схватить своего несносного парня за что-либо, поэтому просто буровит того тяжёлым взглядом. — Чимин оторвёт нам головы, если мы опоздаем. Поехали. — Нет времени на что, хён? — повторяет Чонгук, толкая язык за щёку. Этот его блядский жест, чтоб его. — Нет времени на то, чтобы я тебе отсосал? Или на то, чтобы я вставил в тебя пальцы, пока ты будешь сидеть на моём лице? — Чонгук, — Ким щурится, всё же хватая засранца за футболку на груди, дёргая на себя. — Вставай с кровати, у нас парное свидание с подачи теперь уже твоего лучшего друга. Не зли ме… Чонгук опрокидывает Тэхёна на постель без особых усилий под яростный визг. Они опаздывают на двадцать минут, и Чимин с лисьей ухмылкой уточняет, почему Тэхён выглядит так, как будто его поимели за пять минут до выхода. Ким не отвечает, раздражённо смотря на своего бывшего лучшего друга поверх бокала пива, игнорируя довольную рожу одного паршивца (да, он сел ему на лицо и позволил вставить в себя три пальца, и что? Вы не имеете права его осуждать), пока Мин Юнги уходит оплачивать дорожки. Парные свидания уже не казались Тэхёну такой уж плохой идеей, но он никогда не признается в этом.

***

Всё проходило в целом неплохо. Они делятся на две команды — отдел айти против бывших (Ким всё ещё делал вид, что злился из-за ситуации с звонком) лучших друзей. Проигравшие закрывали счёт, и Тэхён хмыкает, заказывая третье пиво. Он неплохо играл, и Пак тоже, но мелкий засранец по имени Чон Чонгук выбивал страйк за страйком, и Ким быстро понимает, что это соревнование особо не имело смысла, начиная дурачиться: он ставит ногу за линию, когда Юнги бросает шар, давясь истерическим смехом, когда тому не засчитывают из-за его выходки очки. Чон смеётся, наблюдая за ним, но когда Тэхён проделывает тоже самое с ним, толкает того в плечо с громкий «Эй, перестань!» под гогот Чимина. Чонгук любил соревноваться и не любил проигрывать, и Тэхён знает это, щекоча того, когда он пытается бросить шар в следующий раз. — Видел бы тебя сейчас кто-то из офиса, — Юнги хмыкает, отпивая своё пиво. — У них бы глаза выпали. Ты как ребёнок. — Несносный ребёнок, — Чонгук говорит слишком ласково для человека, чья команда начала уступать и для того, кто не терпел поражений. — Мне придётся наказать тебя дома, хён. — Бла-бла-бла, — Тэхён закатывает глаза, цокая языком. Его лицо принимает привычное надменное выражение. — Вы такие скучные. Чонгук смеётся, и этот смех колокольчиками звенит у Кима где-то под кожей. Команда Тэхёна и Чимина одерживает победу с отрывом в одно очко, и Юнги оплачивает счёт под надоедливое нытьё своего подчинённого. — Ну хён, у меня есть деньги, дай я тоже скинусь, — тянет Чонгук, повиснув на плече своего руководителя. «И кто тут теперь несносный ребёнок», думает Ким, почему-то улыбаясь. — Деньги есть у твоих родителей, мелочь. Оставь их для своего парня, — меланхолично отзывается Мин. — Купишь мне обед, а сейчас завались. Тэхён хочет своенравно возразить, что у него, в общем-то, тоже есть деньги, но всё же молчит, покачиваясь на пятках. Они продолжают вечер в каком-то баре неподалёку, занимая большой квадратный столик, и Ким берёт на всех пиво, со странным чувством наблюдая за тем, как Чонгук пьёт свою пинту светлого: у него отросли волосы и он спрятал их под коричневой шапкой, но они всё равно выбились из-под неё, забавно пушась. Чертовски красив. Этот мелкий засранец в джинсовке и простой белой футболке был чертовски красив, и один Ким Тэхён так сильно запал на него. — Почему ты назвал это свиданием? — Ким переводит взгляд на Чимина, который сидел, вжавшись в своего почти мужа. — Если хотел позвать нас на попойку, можно было так и сказать. — Тэхёна, ты иногда такой сноб, — Пак смеётся, из-за чего его глаза превращаются в две узкие щёлочки. — Тебе разве не нравятся свидания с Гуки? Помню, ты рассказывал мне про одно, где ты отс… — Заткнись, — Тэхён бросает в Чимина солёной соломкой, снимая губами пенку со своего пива. — Как же ты любишь трепаться. Заткнись. Чимин снова смеётся, и Ким тянется через стол, чтобы, очевидно, всё же наконец-то задушить его, но оказывается вдруг притянутым Чонгуком к себе за капюшон кофты. — Ты очарователен, — Чон шепчет ему куда-то в шею, вызывая табун мурашек, и его губы мажут по острому углу челюсти, пытаясь утянуть в поцелуй. — Мой очаровательный вредный хён. Я люблю тебя, знаешь? Тэхён краснеет, замирая, и вскидывает голову, ощетиниваясь. — Что ты несёшь, паршивец, — Ким шипит, алея щеками, и Чонгук таки целует его, толкаясь языком в рот. Мин Юнги издаёт булькающий звук, и Тэхён различает его «Отвратительно», прежде чем ответить на ласку, повержено застонав. Определённо, если кто-то из офиса увидел бы его сегодня, у этого человека точно выпали бы глаза. Это хороший вечер и да, Тэхёну нравятся парные свидания, только не рассказывайте никому.

***

— Значит, мы можем поменяться местами, — Ким делает глоток капучино с карамельным сиропом и сливками, причмокнув в конце. Такая сладкая дрянь. Голос звучит непринуждённо, как будто он говорит о погоде. Чонгук поднимает голову от своей коробки с токпокки: они взяли еду навынос и теперь тусовались в его просторной квартире в стиле модерн, заняв кухню. — Интересная смена темы, минуту назад мы говорили о Хосоке, — Чон хмыкает, отправляя в рот палочки с едой, громко чавкая. Невыносимый засранец. Тэхён поддевает кимчи из чужого контейнера, отправляя себе в рот: он тоже чавкает, щурясь, и Чонгук вдруг смотрит на него абсолютно влюблённо. Ну что за придурок. — Так что? Можем? — В любой момент, милый, — уже не стажёр хмыкает, набивая рот рисом. — Я серьёзно. — И я. Ким тоже берёт рис, цепляя овощи. Чёрт, вкусно. Его желудок в полном ужасе, потому что он добавляет ещё кофе, вытирая испачканный соусом рот салфеткой. — Не думал… — Тэхён запинается, подбирая слова. — Не думал, что ты бываешь снизу. — Почему? — Чонгук фыркает, заканчивая с токпокки. Он косится на острую курочку Кима, облизываясь. — Не знаю, — Тэхён задумчиво стучит палочками по краю контейнера с едой, избегая смотреть на своего парня, вдруг смущённый до нелепого. — Мы никогда это не обсуждали. Просто всё было так…как было. Не знаю. Почему ты смеёшься?! Чон хохочет слишком заразительно, вызывая невольную улыбку у одного насупившегося Ким Тэхёна. — Прости, — Чонгук успокаивается, вытирая выступившие от смеха слёзы, всё-таки воруя чужую еду. — Ты прав, мы это не обсуждали, и я особо не давал никаких намёков. У меня нет каких-то предрассудков, детка. Я не против меняться. Тэхён морщится от прозвища, пиная одного засранца под столом в колено. — То есть, у тебя уже был такой, кхм, — Ким прокашливается, пряча раскрасневшееся лицо за стаканчиком с фирменным логотипом какой-то кофейни: ярко-жёлтый цвет казался сейчас таким раздражающим. — Такой секс? — А мы играем в игру «У меня никого до тебя не было» или нужно ответить честно? — Честно, придурок, — Тэхён откладывает палочки, делая долгий глоток своей сладкой бурды. — Да, я был снизу, но последний раз — до нашего с тобой знакомства. — Значит, давно, — Ким совсем не считал сколько они вместе, абсолютно. — Ага, семь месяцев назад. Поэтому не будь слишком грубым со мной в первый раз, ладно, детка? Тэхён раздражённо закатывает глаза, отворачиваясь к окну. Кончики его ушей горят огнём, когда он совершенно против своей воли представляет Чонгука, разрушенного под собой. Вот чёрт.

***

Тем не менее, ничего не происходит ещё пару недель, и Чонгук седлает бёдра Тэхёна одним субботним утром, забирая у того кружку кофе из рук. — Эй, — Ким недовольного щурится, откладывая в сторону газету. Да, он любил листать Корея Хералд, и что? — Какого хрена, паршивец. Я занят. — Ты занят чем-то не тем, — Чон вжимается в него плотно, и его всё также бесстыжие руки скользят под домашнюю футболку Тэхёна с растянутым воротом. Совсем никакого лоска. — Когда ты займешься мной? Ким излюблено закатывает глаза, пресно смотря в ответ. — Я был занят тобой буквально полчаса назад. — Не совсем, — Чонгук хмыкает, зажимая между пальцев левый сосок, легко царапая. Тэхён сглатывает, ёрзая под ним. — Это я был занят тобой. — Какая разница? — шипит Ким, непроизвольно вскидывая бёдра. — Мне казалось, или в сексе участвуют двое? Мы оба были заняты друг другом, идиот. — Ты знаешь, о чём я, — Чон прижимается губами к шее, поднимаясь поцелуями до местечка за ухом. — Когда ты займешься мной, Тэхён? Чонгук прихватывает зубами мочку, оттягивая, и его тёплый язык ведёт мокрую дорожку по хрящу, покусывая. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — вкрадчиво шепчет он, покачиваясь на бёдрах замершего Тэхёна. — Когда? — Мы что, теперь составляем секс-расписания? — голос Кима звучит глухо: он кусает губы, сдерживая стон, когда Чонгук скользит языком обратно к наверняка алой из-за его смущения мочке. — Тогда сейчас? — паршивец оставляет поцелуй под челюстью, и его свободная ладонь сдавливает Тэхёну горло. — Хочу почувствовать тебя внутри. Давай? Ким скидывает с себя одного несносного провокатора, недовольно ворча. — Уймись, — бормочет он, заливая в себя уже остывший кофе, и берёт газету, вставая с дивана, удачно прикрывая пах. — У нас был секс полчаса назад. Я не хочу. — Правда? — Чонгук тянет гласные, хитро щурясь. — Почему-то мне кажется, что ты врёшь. — Отвали. Тэхён ретируется на кухню, глотая американо. Конечно, он врал. Конечно, он хотел трахнуть Чонгука прямо там, на этом грёбаном диване, уткнув лицом куда-то между подлокотником и подушками: тот наверняка совсем не был бы против. Проблема состояла в том, что последний раз Тэхён был сверху в университете. Да, с тем самым парнем с параллели, имя которого забыл Чон Хосок, но никогда не забывал Тэхён. Как и не забыл его «Блять, это было ужасно, он просто нуб» и едкий смех: Тэхён никогда не должен был слышать этот разговор, но он его услышал. Ему было двадцать два, и он был слишком глуп для того, чтобы понять, что адекватный партнёр не будет высмеивать своего бойфренда перед своими друзьями на студенческой вечеринке. А теперь ему почти двадцать семь, и он думает о том, что не хочет облажаться перед своим парнем, даже если зовёт того несносным ребёнком большую часть времени.

***

— Ты слишком загоняешься, — Хосок отправляет в рот горсть орехов с солью, сразу же запивая пивом. Сегодня пятница и они с одним уже не совсем трезвым Ким Тэхёном сидели в каком-то фешенебельном баре вдвоём: Чонгук застрял с Юнги на работе, буквально угрозами заставив не ждать их. — Это просто секс, Тэ. — Это не просто секс, — цедит Ким сквозь зубы. Он уже сто раз пожалел, что вообще открыл рот: как он мог подумать, что обсудить эту тему с этим придурком могло быть хорошей идеей? — Как мило, — Хосок смеётся, почти давясь пивом. — Я имею ввиду, вы любите друг друга и всё такое. Всё будет нормально. Чонгук будет в кайфе в любом случае. — Заткнись, — Тэхён бросает в коллегу салфетку, тихо рыча. — Заткнись. Я больше не хочу говорить с тобой об этом. — Тэ, секс не всегда бывает хорошим, это нормально. Но я уверен, что ты зря паришься. Просто поговори с ним. — Ты предлагаешь мне обсудить с моим двадцатитрёхлетним парнем то, что я не умею трахаться? — Ким выгибает бровь, кривя губы. — Может, взять у него, блять, уроки? — Не говори ерунды, вы занимаетесь сексом чуть ли ни каждый день, судя по довольной роже Чонгука в офисе. Ты умеешь трахаться. — Это другое. — Тэхён, не будь идиотом. — Я не идиот. Просто не хочу… — Чего ты не хочешь? Ким вздёргивает вторую бровь, когда на его плечо ложится ладонь, сжимая. Чонгук садится рядом, с громким стуком опуская на стол стакан с каким-то коктейлем. Хосок давит гадкую ухмылку в своём бокале, паскудно поглядывая на них. — Не хочу говорить о работе, — Тэхён замирает, когда Чон целует его в волосы. Чёрт, так нежно. — Где Юнги? — Поехал за Чимином, они скоро будут. Чонгук как будто ему не верит, но больше ничего не спрашивает. Тэхён крадёт его коктейль, морщась от крепости.

***

— Хосок мне всё рассказал. Тэхён ощущает, как булочка встаёт комом в горле: он просто хотел перекусить перед собранием, которое наверняка затянется часа на три, какого хрена? — Что рассказал? — Ким отпивает ореховый фраппучино, сжимая стаканчик из Старбакса. — О чём ты? — Тэхён, — Чонгук, этот мелкий засранец, усмехается, толкая язык за щёку, — не придуряйся. Тэхён наблюдает, как Чон жмёт кнопку на кофемашине, и по кухне раздаётся треск молота кофейных зёрен. — Не знаю, что там тебе рассказал Хосок, но, чтобы этот болтливый мудак не сказал, всё не так. Чонгук подходит слишком близко: на кухне больше никого нет, но Ким всё равно напрягается, отправляя в рот остатки булки с глазурью. — Он сказал мне, что ты боишься поменяться местами, потому что бывший в универе высмеял тебя за неудачный секс, — Чонгук покачивается на носочках, говоря это прямо в лицо. Кофемашина перестаёт трещать, но он не спешит забирать свой эспрессо. — Не имею понятия, о чём ты, — шипит руководитель проектов, пряча пунцовые щёки за бежево-зелёным стаканчиком. — Звучит, как херня собачья. — Вот именно, — Чон перестаёт раскачиваться, выдыхая Тэхёну в губы. — Абсолютная херня собачья, Ким Тэхён. Серьёзно? Ты думаешь, я стал бы высмеивать тебя из-за секса? Я вчера кончил через три минуты, как ты начал мне сосать. Не помню, чтобы кто-то из нас смеялся или переживал из-за этого. — Вот именно, ты кончил, — цедит Тэхён, сведя брови. — Чего я не обещаю. — Ещё одна херня, — Чонгук фыркает, и его губы опасно касаются уголка недовольно сжатых губ. — Тэ, иногда я готов спустить, просто смотря на тебя. Выбрось весь этот бред из головы, я не твой бывший. Дверь на кухню распахивается, и Ким отскакивает от Чонгука, всё ещё хмурясь. Он одёргивает рукав своего пиджака от Гуччи красного цвета и уходит, нацепив привычную маску безразличия. Его губы, так и не получившие поцелуй, ноют желанием прикоснуться.

***

Тэхён виртуозно избегает Чонгука всю рабочую неделю, но всё равно оказывается пойманным им в пятницу на парковке. — Так глупо, Ким, — Чон садится в мерседес, надувая пузырь из жвачки. — У меня есть ключи от твоей квартиры, если ты вдруг забыл. Тэхён не отвечает, механически включая радио, цокая языком. На светофоре Чонгук целует его, сжимая бедро ладонью. — Я голодный, — шепчет он, и его шёпот горячей лавой льётся по венам Тэхёна. — Позаботься обо мне сегодня, хён. Пожалуйста. Ким закатывает глаза, кивая. В конце концов, бегать от этого всю жизнь у него не получится — полчаса позора можно как-нибудь пережить.

***

Тэхён привык рассыпаться под Чонгуком, но сегодня рассыпается Чон, уронив голову на подушку кровати с тихим стоном. Ким нависает сверху, целуя, и всё ощущается иначе, острее — возможно потому, что они оба знают, чем всё закончится. Кожа Чонгука влажная после душа, и Тэхён собирает губами капли, оставляя россыпь бордовых меток, опускаясь до резинки пижамных шорт. — Детка, совсем не похоже, чтобы ты не знал, что делать, — Чонгук позволяет развести свои бёдра, и Тэхён приспускает шорты вниз. — Мне кажется, ты очень хорошо знаешь, что нужно дел… — Помолчи, — Ким спускает шорты ниже по бёдрам, до щиколоток, оставляя Чонгука восхитительно обнажённым. — Помолчи, паршивец. Тэхён наклоняется, ласково касаясь языком набухшей головки, слизывая вкус: немного солоновато с привкусом чистой кожи. Он ведёт языком ниже, до основания ствола, и опускается губами дальше, под яички: Чонгук сдавлено стонет, когда кончик языка касается сфинктера, обводя по кругу, толкаясь дразняще легко. Может быть, Чон и хорош во многом, и в этом тоже, но Тэхён тоже отнюдь не плох, сколько бы не сомневался в себе. Поцелуи уходят ниже, расцветая по внутренней стороне бёдер, и Чонгук издаёт прелестный звук, похожий на нетерпеливое хныканье, когда рот Тэхёна возвращается к члену, обхватывая головку плотно. Тюбик смазки не романтично лежит рядом — Ким выдавливает на ладонь гель, разогревая его между пальцев, двигая головой вверх-вниз с влажным причмокиванием. Чон запускает руку в его отросшие волосы, сжимая пряди, и тянет ниже нетерпеливо: Тэхён жмурится, расслабляя горло, пока не утыкается носом в жёсткий завиток паховых волос, смаргивая выступившие слёзы. — Так хорошо, хён, — голос Чонгука трескается, когда он вскидывает бёдра, толкаясь в мокрый рот. — Давай, я хочу твои пальцы. Тэхён стонет, и вибрация его глотки заставляет Чонгука застонать тоже. Ким ведёт губами выше, пуская слюну по стволу, и когда его язык обводит уздечку, нежно потеревшись под головкой, прежде чем втянуть её в рот, его указательный палец мягко толкается в Чонгука, не встречая особого сопротивления. Ким вопросительно вскидывает брови, всё ещё занятый минетом, и мелкий паршивец смеётся, осекаясь на выдохе. — Ты так долго не мог решиться, — Чон берёт свой член в ладонь, сжимая у основания, и проводит головкой по чужим губам, оставляя влажный след. — Пришлось самостоятельно вспоминать, каково это. Всего два пальца вчера вечером, детка. Не стоит ревновать, я думал о тебе. Ким добавляет смазки, тихо рыкнув, и вставляет безымянный, разминая мышцы. Чонгук дрожит, когда губы его парня мягко касаются под яйцами, втягивая их в рот поочерёдно, посасывая с пошлым влажным звуком. Пальцы Тэхёна длинные и тонкие, чертовски изящные, и когда они находят простату, толкаясь в комок нервов, Чон стонет в голос, не стесняясь. Такой бесстыдный. — Да, — Чонгук сжимает плечи Тэхёна бёдрами, буквально зажимая его у себя между ног, ёрзая по сбившейся простыне. — Вот здесь детка, чёрт, да… Ким думает, что он настоящий кретин, раз добровольно лишал себя этого. Тэхён разводит пальцы на манер ножниц, растягивая мышцы, медленно добавляя третий, оставляя на тазобедренных косточках одного паршивца укусы-поцелуи, и Чонгук под ним дрожит, рассыпаясь по простыням нетерпеливым беспорядком. Такой нуждающийся, как он и представлял. К сожалению, Ким никогда не узнает, что был высмеян своим бойфрендом в университете не из-за того, что был плох, а скорее, наоборот — пожалуй, Ин Сон просто оказался не готов принять факт, что его парень, слегка андрогинной тогда внешности, занимался сексом лучше, чем он. Он был мудаком, не забывайте, а один Ким Тэхён наивным дураком. Когда три пальца входят легко, а уголки губ горят, Тэхён раскатывает презерватив по своему колом стоящему члену и поднимает голову, смотря на Чонгука потемневшим взглядом. — Как ты хочешь? — спрашивает он, нависая над своим задыхающимся парнем. Их дыхания смешиваются, и он целует того с жадностью, зарываясь ладонью в спутанную копну волос, грубо дёргая на себя. – Я спрашиваю, как ты хочешь, Чонгук? — На животе, — Чон кусается, прокусывая Тэхёну губу до крови, слизывая алую каплю. — Сперва так. Он переворачивается, прогибаясь в спине, и его грёбаные накаченные бёдра, ноги и задница просто сводят Кима с ума: Тэхён наваливается сверху, направляя себя одной рукой, второй ныряя Чонгуку под живот, обхватывая твёрдый член в кольцо. Проникновение осторожное: Ким толкается медленно, и блять, окружившая узость и жар опьяняли. Когда он входит наполовину, Чонгук шумно выдыхает, снова дрожа под ним, и подмахивает, ища ритм. — Двигайся, детка, — шепчет он, вгрызаясь в край подушки. — Двигайся, я готов. Давай. Абсолютно нетерпеливый. Тэхён делает движение бёдрами, погружаясь до конца, до хлопка яиц по чужим, и стонет Чонгуку в шею, начиная толкаться, беря средний темп с оттяжкой — Чон легко ловит его, подаваясь навстречу с жарким выдохом. Тэхён трёт пальцами влажную от предэякулята головку, размазывая смазку по ней, целуя Чонгука в шею — точно также, как тот обычно целовал его, прикусывая кожу до мурашек. — Тебе…нравится? — Ким толкается глубже, ускоряясь, и паршивец отбрасывает подушку куда-то в сторону, опираясь на руки. Его голова падает на сложенные локти: он протяжно стонет, дыша загнанно. — Всё…нормально? — Ахуенно, хён, мне так ахуенно, — он издаёт невнятный звук удовольствия, вскрикивая, когда Тэхён попадает по простате. — Ты такой врун, Ким. Но мы…обсудим это…потом. Тэхён давит ему на шею, вдавливая лицом в простыни, рыча уже совсем не тихо. Чонгук узкий. Он такой узкий и так сладко сжимается, двигая бёдрами навстречу в бешеном ритме. Он громкий. Этот маленький дьявол такой оглушительно громкий, нисколько не стесняющийся своего удовольствия. Они оба липкие от пота, но Тэхёну плевать: он толкается, дроча Чонгуку в ритм своих движений, внезапно осознавая, что всё действительно проходит отлично и парень под ним явно собирался кончить в самое ближайшее время, как и он сам. Ужасно неприятно признавать, но Чон Хосок был прав — ничего страшного не произошло, и он действительно умел трахаться. — Детка, — Чонгук стонет, цепляясь пальцами за изголовье кровати, выгибаясь дугой: Тэхён смотрит на этот прогиб почти с животным удовольствием, оставляя звонкий шлепок на покрасневших ягодицах. — Я…я почти… Ким толкается особенно хорошо, аккурат попадая по простате, и пацан кончает с протяжным стоном, пачкая ладонь Тэхёна тёплым, замирая под ним: Киму хватает всего пару движений, чтобы догнать его, упав сверху. Им требуется некоторое время, чтобы прийти в себя, за которое Чонгук успевает поцеловать его несколько долгих раз. Когда он заговаривает, его голос звучит разбито. — Знаешь, твой бывший полный мудак, — Чонгук тянется за ещё одним поцелуем, усмехаясь лисьи. Его волосы лезут Киму в лицо и Тэхён смеётся, безрезультатно пытаясь отпихнуть того. — Нужен второй раунд, большой босс: я плохо распробовал, насколько сильно мне понравилось. Хочу ещё. — Согласен, — Ким кусает Чонгука за подбородок, притягивая к себе. — Ты так кричал, что я тоже ничего не понял. — О, я буду кричать ещё больше, — Чон понижает голос, ухмыляясь. — Хочу оседлать тебя, хён. Ты будешь так глубоко — я буду кричать очень сильно. — Несносный засранец, — Тэхён смеётся, утягивая Чонгука к себе на бёдра. — Ты всегда так много болтаешь. Возможно, в этом всё так же не было шика и лоска, но Тэхёну по-прежнему было на это плевать — он любил этого парня, и это единственное, что его волновало.