Вкус клубничной жвачки

Парк, куда направлялась Никки, находился на склоне, на самой вершине. И чтобы попасть туда, нужно было подняться вверх по крутым, покрытым снегом ступенькам, при этом желательно не глядеть назад… или это был низ? Неважно! Как и во всём, что происходило с ней с момента удочерения Фоллами, Никки совсем запуталась в плоскостях. Да и во многих других вещах. Главное сейчас было не растеряться и не поддаться непроходящей аэрофобии. А ещё — не поскользнуться и с поросячьим визгом не бухнуться назад… Или всё-таки это был низ? Сухо извиняясь перед каждым, кого по пути задевала плечом или локтем (ведь мокро извиняться она устала уже после ступеньки двадцать восьмой), Никки почти кралась на цыпочках вдоль перил, поправляла и посильнее натягивала капюшон пуховика и постоянно косилась вверх, в сторону смотровой площадки, где уже собралось достаточно людей и продолжали подтягиваться ещё. Причём сама она подтягивалась почти буквально, ругая холодные перила, а заодно и себя за то, что забыла захватить перчатки. «С-с… с-сука… вот как можно было? Терпеть не могу свою дырявую голову! — Никки перехватила перила повыше и содрогнулась от новой вспышки холода, распространившейся от ладоней по рукам до самых ключиц. — Ай-ай-ай! Мои бедные шаловливые пальчики! Ай!» К счастью, испытание холодом и высотой скоро закончилось. Никки шагнула на последнюю спупеньку, от греха подальше отошла от спуска на пару шагов и сразу спрятала окоченевшие пальцы. Разминала их, держа в карманах пуховика, шёпотом ругалась и осматривалась. Народ продолжал прибывать к смотровой. И она тоже неспешно пошагала, намерено сутулясь и рассматривая всех исподлобья. «Это хорошо… Чем больше людей, тем лучше. Легче затеряться, если что». Но у этой монеты была и обратная сторона: среди такого количества определённого человека найти сложнее. Точнее, не человека. Вампира… — Марти, ну где ты, хрен тебя дери… — бормотала Никки, пялясь на мало-мальски похожих парней. В их последнем секретном чате он написал, что будет в серой куртке. Кто ж знал, что среди представителей мужского пола этот цвет столь популярен! — Или он писал про синюю? Нет… точно серую. Но какую серую он имел в виду? Тёмно-серую или светло-серую? Может вообще… не знаю… Гридеперлевую! Или цвета, мать его, мокрого асфальта на туманном шоссе! Никки могла бы и дальше перечислять все оттенки этого цвета, даже невзирая на то, что на неё уже начали удивлённо посматривать… Да только боялась, что к тому времени, когда объявится Мартин, назовёт все пятьдесят… Никки резко остановилась. — Стоп. Какие пятьдесят оттенков серого? Это тебе не Ван Арт… Ой, всё. Она неприязненно отмахнулась, как только поняла, что произнесла эту фамилию вслух. Хотя почти пару лет назад орала на весь лес Фоллов, что больше не желает его знать. И чтобы вспомнить день, когда всё случилось, вытащила из карманов руки. Те ещё дрожали, но уже не от холода, а от глубоких розовых шрамов на ладонях. Никки давно забыла, каково это, когда руки не трясутся и крепко держат что-нибудь, забыла, как выглядел прежний почерк и что такое стрельба из лука. «Всё хорошо… Сеньора Ортеза говорит, что во всём нужно искать плюсы… — по приезду сюда Никки часто вспоминала своего психолога. Спрятала руки обратно и продолжила высматривать Мартина в гуще гуляющих. — Что ж, проверим, работает ли ваш метод. Из-за этого мне снизили порог поступления в универ, всякие уроды перестали подкатывать, иногда уступают место в транспорте, а ещё… не знаю, плюс ли это, но в моей жизни сократилось количество онанизма. Пх, ну да. С трясущимися руками-то…» Откровенно, по этой же причине тема близости перестала интересовать её в принципе, во всех проявлениях. Никки всё ещё помнила, как поступил с ней ублюдок Ларс и поэтому решила насовсем отказаться от любых видов отношений. Кроме дружеских. Чем ближе Никки подбиралась к смотровой, тем теснее становилось на площадке. Люди кучковались, каждый пытался встать на место получше, чтобы было видно с как можно более удачного ракурса. Около сотни человек сегодняшним зимним вечером пришли сюда, чтобы полюбоваться на уникальное природное явление — кровавую луну. Однако та пока ещё была скрыта за плотным сизым облаком. Никки же луна не интересовала, она пришла, чтобы встретиться с Мартином спустя столько времени. И теперь, пробираясь через ряды зевак, пыталась выцепить взглядом знакомую кудрявую шевелюру. Задумавшись, на секундочку вспомнила лицо Мии, когда сказала, куда и зачем собирается с «подружками». И Никки даже испугалась, что та захочет пойти вместе… так сказать, ради ностальгии. Но, к счастью, Мия не испытывала тёплых чувств к кровавой луне и явно не хотела окунаться в воспоминания о битве с Итаном Вудом. Что ж, тем лучше, не придётся Мартина подставлять. Уставившись на всё такое же неподвижное облако, за которым скрывалось то, зачем все здесь собрались, Никки как будто бы и забыла, что ей нужно, поэтому до жути испугалась, когда чья-то крепкая рука вылезла из толпы и дотронулась до локтя. Её руки сами по себе вылетели из карманов, дрожащие пальцы насколько возможно напряглись, и пусть ладони уже пришли в негодность, ногти были острыми благодаря заострённой форме стилетов, успевшей стать любимой за это время. Одновременно и яркая деталь образа, и способ самообороны. Многофункционально. С искажённым от испуга лицом Никки оглянулась на обидчика, готовясь расцарапать ему всё что можно, несмотря на толпу. Выкрикнула на испанском быстрее, чем успела приглядеться: — Sacate a la chin… — и замолкла на полуслове. Она узнала эти кудряшки выбивающиеся из-под шапки, этот почти по-мальчишески растерянный, открытый взгляд янтарных глаз. — М-Мартин? Испанский стыд… Тьфу на тебя, ты чего так резко-то? Я ж чуть тебя не… Никки запнулась и спрятала руки за спиной, потому что вдруг поняла, что ничего она не сделала бы против вампира, даже несмотря на то, что тот животноядный. А ещё потому, что Линн расслабился и улыбнулся с лёгким раскаянием. Ну и как на него после этого злиться? — Прости, Никки, прости! — он рассмотрел её повнимательнее и протянул руку. — Так, а ну-ка пойдём… Все вопросы — зачем? куда? — таяли, как изредка пролетающие снежинки от её тёплого дыхания, когда Линн вот так улыбался. И хотелось доверчиво дать ему свою никчёмную руку в ответ. Ведь это же тот самый Мартин, что всегда был добр к ней и ни разу не обидел. На него всегда можно было, да и очень хотелось положиться. Некрепко держа Никки, он вытянул её из толпы на более свободное пространство и сразу же крепко обнял, покачиваясь с ней из стороны в сторону. Она же звонко засмеялась, сама того не ожидая от себя. — Ха-хах! Привет, Марти-и-и! Как давно мы не виделись! — Полгода, — ответил вампир, не отрываясь. — Ты так повзрослела. И, кажется, подросла? — Это всё каблуки. А ты, я смотрю всё такой же… а, ой, ты же… Ха-ха-ха! Линн снова широко улыбнулся, открывая ряд зубов и небольшие клыки. Отстранился, чтобы ещё лучше её рассмотреть. — Надолго ты здесь? — До конца зимних каникул, потом обратно. Они оба подумали об одном и том же: о том, что в следующий раз встретятся ещё примерно через полгода, если вообще получится, но предпочли этого не говорить, чтобы не омрачать приветствие. — Я, если честно, не сразу тебя узнал. Ты здорово изменилась. — Да ну, серьёзно? Брось, это всё та же я! — Нет-нет, говорю тебе! Сапоги, длинная юбка, испанский акцент… Я еле смог узнать твой запах за запахом духов! Мадрид пошёл тебе на пользу. — Акцент? — Никки поджала губы. — Сильный? — Ну, не то что бы он прям мешает… Но заметный. — Блин, хреново. — Почему? — Мне нравился мой чистый английский, но теперь его можно похоронить. Я ж ещё и за французский взялась. — Французский? — глаза Мартина удивлённо расширились. — Ты знаешь французский? — Начала изучать. В универе как иностранный. Там, конечно, можно было английский выбрать и не париться, но моя жопа захотела новых впечатлений. — Ну, хоть что-то не поменялось! — Ха-ха! Точно! — Ты молодец. Переехала в Мадрид, как и хотела. Помнишь, ты мне рассказывала на мосту? — Конечно, Марти, как забыть… — ответила Никки с лёгкой тоской по прошлому. — Нравится там учиться? — Ну-у… у меня в семестре вышли тройки по некоторым предметам, но в целом да, — она пожала плечами и направила на вампира заинтересованный взгляд. — А у тебя как дела? Рассказывай всё! Женился? Или просто есть девчонка? — Да какой там, на это времени нет… Меня, если можно так назвать, несколько дней назад повысили. Артур с Алекс уехали в Амстердам, и теперь его обязанности на мне. Никки опустила взгляд, начала говорить глуховатым голосом, но так и не смогла закончить: — А ты всё ещё работаешь на… — Да. — Супер. — Супер? — Линн усмехнулся. — Из твоих уст прозвучало как «хреново». — Ха-ха-ха… У меня в голове было другое слово. — Какое? — Забей, Марти, оно неприличное. От этих слов лицо Линна вмиг переменилось, вытянулось. Не отрывая взгляда от Никки, он приблизился к ней, наклонился, зачем-то даже едва заметно принюхался, отчего она стушевалась. Подобные штучки привычно было видеть у волков, а вот у вампиров это смотрелось как-то слегка жутковато. Напоминало об их нечеловечности, несмотря на обычную, с первого взгляда внешность. Но Никки всё же не испугалась. Да и вообще искренне захохотала, после того, как Линн полушёпотом спросил: — Сеньорита, кто вы? Куда вы дели хулиганку Никки Фолл? — А-ха-хаха-ха-ха-хаха-ха-ха, Марти! Ха-ха-ха-ха-ха! — Нет, правда. Неужели ты больше не ругаешься? — Ха-хах… Ох… Не буду врать, иногда ещё вырывается, но я стараюсь ругаться только в мыслях… Хы-хы… — Никогда не думал, что скажу это, но я сейчас впервые пожалел, что не умею читать мысли. И Никки снова хотела засмеяться, но всё веселье сошло на нет, когда услышала внезапный вопрос Мартина. Точнее, ряд вопросов. — Что с тобой происходит? К чему эти секретные чаты? Разговоры зашифрованными фразами по телефону? Ты скрываешь, что мы до сих пор общаемся? Сначала Никки хотела отшутиться, сказать что-то в своём духе, но не смогла придумать никакой шутки, которая не смотрелась бы как явный уход от темы. Беззаботная улыбка стремительно сползла с её лица, и Никки ответила уже спокойно и коротко: — Да. — Я так понял, это ответ на последний вопрос. Тогда всё понятно… Но почему, Никки? — Ты знаешь, — хмуро ответила она. — После того, что случилось, Макс и Мия вообще не хотят слышать о вампирах. — Да… Что тоже понятно, не вини их. —И Ви… — Никки прочистила горло. — Кхм… твой босс тоже не погладит тебя по головке, если узнает что ты виделся со мной. Мартин ещё помнил чёткий приказ Князя. Как холодным стальным тоном тот сказал, что «дела мисс Фолл отныне не касаются Линна». И всё же Мартин сейчас стоял тут, рядом с ней и поддерживающе поглаживал её плечо. — Никки, я знаю, это было подло с его стороны, но мне кажется, у него были причины сказать тебе так. Узнать бы, какие… —Пф, ты его выгораживаешь? Причины, ну да… Знаю я парочку… — она увела глаза в сторону и добавила шёпотом: — Первая — я перестала быть ему полезна, а вторая — он мудак! — вздохнула. — Ладно, проехали. По сравнению с тем, что сделали Шон и Ларс, это вообще цветочки. — Знаешь, забавно, что ты поставила Ван Арта с ними в один ряд. — Ой, Марти, кончай прикапываться к словам. Конечно в один, потому что он тоже меня использовал! Просто немного иначе. —Выходит, ты сейчас на стадии «все мужики козлы»? — Абсолютно все, кроме Макса и тебя. — Хах… Спасибо. Дружный возглас людей, собравшихся на смотровой, напомнил, где они находились. Никки и Мартинодновременнообратили глаза к почти чёрному зимнему небу. Кровавая луна наконец показалась из-за снеговой тучи, и теперь завлекала своим приглушённым алым свечением. Люди рассматривали, восторженно шептались, фотографировали и снимали на видео, тут же публикуя в своих соцсетях. В мире вампиров в это явление всегда вкладывали мистический смысл. Никки поправила капюшон на голове, чтобы было меньше видно лицо, шагнула ближе к Мартину, чтобы почувствовать рядом его крепкое дружеское плечо и меньше думать об опасности.Не отрываясь от наблюдения за луной, она думала: а сколько ихсейчас в этом парке? Вампиров… По большому счёту, всё равно. Но даже если, помимо Мартина, ещё хотя бы один, то не хотелось бы, чтобы он её узнал и передал об этом кому не следовало. — Всё нормально, Никки? — спросил Линн, когда их плечи соприкоснулись. — Да… — ответила она и кивнула на небо. — Что думаешь? — Про кровавую луну? Красивая. Напоминает большой сверкающий рубин… — … на чёрном бархате неба? Хах, да ты поэт, Марти. —Я? Заметь, про бархат ты сама сказала. Кстати, а тебе как? Взглянув на луну ещё раз, Никки пожала плечами. Тихо ответила, зная, что вампирский слух Мартина всё равно разберёт каждое слово. — Это обман зрения. Земля закрывает луну от солнца, но земля ведь большая, где-то в это время есть восходы и закаты, которые отражаются в луне. Поэтому она такого цвета. Мартин выслушал её ответ с приоткрытым ртом, а потом засмеялся. — Ха-ха… Ты сейчас убила всю таинственность, ради которой сюда пришли люди, ты в курсе? — Это же простейшая физика! — Да, но ты же, вроде, не любила физику. — Я не любила формулы и вычисления, а когда просто объясняют, как устроен мир, это интересно. И всё же, несмотря на то, что этому явлению нашлось логичное объяснение, оно не перестало быть завораживающим. Глядя на винный диск с бордовыми пятнами, невольно хотелось думать, что после этой ночи обязательно изменится, необязательно в дурную сторону. Никки хотелось размышлять, думать о себе и обо всём, что её окружало. После этих месяцев жизни и учёбы в Испании приятель Нью-Йорк теперь казался другим, почти незнакомцем. А возможно, что это она сама действительно изменилась. «Должно быть, я и вправду повзрослела... Только не знаю, радоваться ли этому? Раньше думала, что в девятнадцать буду тусить и стрелять алкашку у старших, а сейчас я живу одна в своей квартире, ни на что, кроме учёбы, сил не хватает, да и алкоголь в Испании мне уже продают. Блин, вот что бывает, когда впутываешься в историю с оборотнями и вампирами…» — Ой, кстати, я тут вспомнил… Мартин пошарил по карманам своей куртки, ища что-то. Достал из кармана упаковку жвачки завёрнутую в фольгу и в цветастую упаковку сверху. Любимой фирмы Никки, с любимым вкусом — клубничным. Да, в Мадриде такую днём с огнём не сыщешь! — Будешь? — спросил он, протягивая. И в этот момент Никки будто перенеслась на несколько лет назад, когда была семнадцатилетней девчушкой. Улыбнулась. — Давай. Три кубика! — Всю забирай. Прежде чем вложить упаковку жвачки ей в протянутую руку, вампир вдруг заметил розовый шрам пересекающий, все линии на подрагивающей ладони. Глаза наполнились сочувствием, но он промолчал. Аккуратно отдал ей жвачку. Никки обрадовалась, уже предвкушая и понемногу воссоздавая этот яркий вкус в своей памяти. Но жвачка её дрожащим пальцам поддаваться не желала. Как не пыхтела и не пыталась поддеть фольгу пальцем с краю, та не хотела поддаваться. Никки уже собиралась со злости выкинуть её в снег, но тут вмешался Мартин. — Тихо-тихо. Я помогу. На эмоциях Никки почти швырнула ему жвачку и буркнула: — Я обычно не такая беспомощная! В Испании со всем сама справляюсь! — и сунула руки в карманы. — А я ничего и не говорил… Одним незамысловатым движением вампир открыл упаковку и посмотрел на Никки. Та всё ещё смотрела на кровавую луну, но уже не завороженно, а как будто бы с презрением. Было видно, что заминка с обычной жвачкой стала для неё унизительной, но хуже то, что она ничего не могла поделать с этим. — Возьми. Никки кивнула выхватила открытую упаковку из холодных рук вампира, задрала голову и резко выдавила себе в рот не три кубика, как сначала просила, а куда больше. Мартин успел заметить, что где-то семь. Никки начала нервно жевать, поначалу с трудом, но всё активнее, наплевав на то, что чавкает. На то, что люди оборачивались. — Никки… ты как? После этого вопроса на её лице появилась неконтролируемая улыбка. Морозный воздух, попав на язык, сделал вкус клубники ещё лучше и выразительнее. Никки шмыгнула носом, покрасневшим как будто бы на морозе, но было ясно, что холод здесь ни при чём. Просто ей вспомнились беззаботные времена старшей школы. И до чего же жаль, что ничего нельзя вернуть… Спустя несколько минут молчания она наконец тихо сказала: — Спасибо тебе, Мартин. Ты самый странный и самый классный вампир.