Крик

             

«Тревога! Напоминаем! Всем нужно оставаться в своих домах из-за участившихся убийств в Сеуле! Люди в чёрном и масках гостфейс нападают на невинных жителей!»

                    В сеульской местности разлетелись листовки с предупреждениями оставаться дома в ночное время. На смартфоны жителей одновременно пришло красное мигающее предупреждение об опасности находиться в такое позднее время на улице. Только вот большинство решили забить на все предупреждения об опасности в эту пятницу, выбирая сторону веселья и выпивки. Каждый думает про себя: «Меня это не коснётся», так как считают себя безумными счастливчиками в этой жизни, и конец их жизни наступит явно не скоро.       Студенты престижного университета собрались в загородном коттедже, чтобы обезопасить себя от недавних ужасающих новостей и оторваться как можно громче вдали от надоедливых соседей в общежитии. Музыка врублена на всю, каждый пытается друг друга перекричать. Предупреждения на смартфонах полностью проигнорированы, рефлекторно выключая надоедливое уведомление.                     — Хёнджин, ты пригласил меня сюда не ради того, чтобы стать твоим собутыльником. Правда? — мурлычет Минхо перед ним, отбирая с рук Хвана стеклянную бутылку с пивом и делая несколько глотков.       — Интересуешь ты, — тычет двумя пальцами тому в грудь, а Минхо падает на кровать, наблюдая, как Хван расстёгивает свои джинсы и зачёсывает тёмные волосы назад. Бутылка с пивом падает на пол, разливая остаток хмельной жидкости по чистому полу. В глазах Ли отчётливо виднелось похотливое желание как можно скорее раздеть Хёнджина.       — Закрой дверь, нас увидят, — просит с придыханием Минхо, заглядывая за Хёнджина. Приоткрытая дверь заставляла Ли сжаться от неуверенности, не хотелось узнать в процессе о возможных зрителях.       — Разве это не добавляет остроты? Повод не слишком затягивать, — ухмылка не пропадала с лица Хвана, будто того только будоражило, что их кто-то может застукать во время процесса. Боже, как же он зависим от чужого внимания и восхищения к своему телу. Хёнджина не так волновал чужой комфорт, хоть они с Минхо знакомы около двух месяцев. Если так задуматься, то сам Минхо крутился вокруг Хвана и пытался заполучить внимание, отшивая даже самого Джисона.                     Хёнджин поманил указательным пальцем к себе, указывая этим же пальцем в сторону своего паха. Минхо прикусил нижнюю губу, будто пытаясь себя контролировать и не сдавать с поличным. Как же давно он хотел этого Хвана, множество ночей выстанывал его имя при дрочке. Уселся на край кровати, притягивая к себе Хвана за резинку нижнего белья. Прохладные пальцы обжились о горячую кожу Хёнджина, стягивая вниз мешающуюся ткань вместе с джинсами. Всё ещё прохладные пальцы обхватили член Хвана у основания, поднимая глаза выше, проводит языком по всей длине, оставляя дорожку из слюны и обхватывая губами головку члена. Внутри Ли всё будоражилось, и он не верил всему, что происходит, ведь перед ним буквально его краш.       Каждый момент старался запечатлеть в своей памяти, в особенности размер ещё не вставшего члена Хёнджина, который уже успел удивить парня. Горячий рот нетерпеливо поглотил в себя ещё не вставший член, старательно посасывая и ощущая, как твердеет половой орган прямо в полости рта.                     — Ох, блять, Чонин, — стонет Хёнджин запрокидывая голову и смотря куда-то в сторону, но явно не на Минхо. Отчего Ли сразу же хотел вынуть член из своего рта, возмущенно всматриваясь в чужое лицо. Хван положил на макушку свою ладонь, сжал фиолетовые волосы и против воли другого трахал рот. Стоны заполонили спальню, а Хван не переставая смотрел в сторону, облизывая губы в ухмылке. Недолго продлилось удовольствие, зубы неприятно прошлись по мягкой коже, пришлось вынуть член из горячего рта.       — Ты охуевший, говорил, умеешь сосать, — напомнил ему Хёнджин часть переписки из личного чата, а после слов последовала увесистая пощёчина. Минхо хотел что-то сказать, но изо рта полились струйки крови. Чонин перерезал тому горло, поднятая маска открывала вид на широкую улыбку. Именно в эту улыбку по уши влюблён Хван, готов каждый раз проказничать, чтобы вызывать приступы собственничества у своего парня. Ян вытер лезвие ножа об светлую футболку Ли. Отчаянный парень схватился за одежду Хвана. В глазах читалось полное непонимание и отголоски симпатии, как жаль, что данная симпатия никогда не была взаимной.       — Понравилось? — кивнул Ян на полувставший член, который начал подниматься только при виде зашедшего в комнату Чонина. Младший полностью снял с себя маску гостфейса, недовольно сведённые брови только возбуждали Хвана, а член заметно дёрнулся. Мёртвое тело свалилось на Хёнджина, только хотел спихнуть Минхо на пол, как Чонин схватил за фиолетовые волосы. Окровавленные рот открылся, подставляя член Хвана, запихал его в рот.                     Намекать партнёру не нужно, тот в свою очередь приподнял пальцами чужую челюсть для более глубокого проникновения и трахал вновь этот рот, но уже с хлюпающими звуками из-за большого количества крови. Старший смотрел на Чонина, чувствуя, как возбуждение нарастало с каждой секундой. Не долго держась в таком положении, ощущая, как зубы скребутся по верхней части кожи, кончил глубоко в гортань. Изливаясь с именем партнёра на губах.                     — Твой ротик намного лучше, — мурлычет Хван прямо в губы Чонина, тут же целуя, как же хотелось продолжения, но их внизу ждут другие жертвы. Умелые руки Яна заправили свободный член обратно в нижнее белье во время поцелуя и застегнули джинсы.       — Мой заботливый лисёнок.       — Внизу все в отрубе, намешал в общий алкоголь весь пакетик со снотворным, мефедроном и какой-то ещё херни. Кто-то сдох от передозировки, но лучше их добить, — нехотя отстраняется от своего партнёра, передавая тому костюм гостфейса вместе с маской. Их ждёт запарная работа во всём коттедже, хоть Чонин проходился по нескольким этажам и всем комнатам, но велика вероятность пропущенных людей. Полиция может помешать их плану, но не сказать, что сильно.       — Мой чертёнок, проверь этот этаж, а я займусь первым. Встретимся на моём этаже, не задерживайся, — целует смазано в губы, натягивая Хёнджину обратно маску и убегает из комнаты.                     Партнёры знакомы всего несколько лет, а уже проделали столько крупных убийств, что невозможно сосчитать количество невинных жертв. Им нравится соревноваться, кто больше всех перережет, ведь так определяется, кто сегодня будет сверху. Каждому из них не по душе оказываться в проигравших, поэтому они старались унести за собой как можно больше жертв. Их любовь нерушима, а ревность чужда, так как их партнёрские фетиши не разделялись другими людьми из прошлого, и само тело непроизвольно реагирует при виде друг друга.       Их свела сама судьба, иначе никак не сказать.       Подхватив в руку универсальный кухонный нож, заранее подготовленный до похода на эту вечеринку. Хван покинул комнату, полностью забыв о недавнем случае, старший выдвинулся осматривать комнаты на этаже. Хван открывал каждую дверь, а его тихий быстрый шаг выдавал самый минимум из возможного звука. Партнёры научились бесшумно подкрадываться к жертвам, особенно с их большими габаритами подобное казалось невозможным.       Большинство комнат были пустыми, что казалось странным. Видимо, все полегли внизу, что немного разочаровывало Хёнджина, ведь тогда он проиграет в их игре. Подходя к очередной двери, думая ворваться, как во все остальные комнаты, но услышал отчётливые стоны.       Джекпот.       Аккуратно приоткрывая дверь, Хван заглянул во внутрь помещения, открывая вид на сношающихся двух тел в самый пиковый момент. Через маску иногда было плохо видно лица жертв, но тут Хван распознал Банчана и Джисона. Именно второй снизу крепко держался за плечи, стараясь качать бёдрами в такт с закрытыми глазами.                     — Чан, ты так быстро кончил? — удивлённый голос раздался где-то снизу, по всей видимости, они занимались сексом не в первый раз. Хватило не больше десяти секунд, чтобы Хан понял всю происходящую ситуацию. Над ним нависало огромное тело, чуть ли не падая, но за волосы держал человек в костюме гостфейса. Горло Банчана проткнуто ножом со стороны затылка, тот хотел что-то сказать Джисону, но последний во время секса подумал о тихом стоне. Кровь выливалась изо рта и нескольких открытых ран на шее. Бану хватило не так много времени, чтобы повиснуть на руке Хёнджина.                     Громкий крик раздался по всему этажу. Джисон поспешными движениями вытащил из себя член, следом перекатываясь на кровати и падая на пол с грохотом. Тело Хана не до конца перестроилось, ослабевшие ноги после недавнего соития еле как держали его. Дрожь от страха пробирала новой волной, везде тупик и никак не убежать. Позади Джисона только несколько окон, выходящие во двор с бассейном, хотел попытаться перебежать к выходу из комнаты, как тело Банчана падает на кровать лицом вниз, как ненужный набитый чем попало мусорный мешок. Натягивая чёрные перчатки, обходит кровать медленными шагами, растягивая момент чужой смерти.                     — Какая жалость, что ты больше не девственник, — прокомментировал Хёнджин, осматривая полностью голого Джисона, голос Хвана исказился через специальный аппарат, приклеенный к маске. Да, он определённо знал некоторые тайны студентов и всегда любил использовать чужие тайны против них самих. Совершенно голое тело пятилось к закрытому окну, не собираясь оборачиваться спиной, а само лицо передавало полный ужас. Наполненные слезами глаза, а сами солоноватые дорожки стекали по щекам. Возможно, даже сам Джисон не заметил, как начал плакать, так как на большие эмоции у него не хватало сил. Все недавние силы были потрачены на совершенно другое дело.                     Не больше десяти секунд.       Именно столько хватило времени на смерть Хана.       После того, как Джисон резко повернулся к окну и попытался отворить его, чтобы спрыгнуть. Но его тут же настиг Хёнджин, обнимая того за талию и протыкая ножом около пяти раз в районе груди, а после перерезая горло. Перчатки впитывали в себя чужую кровь, а тканевая мантия пропиталась чужим потом и ярким парфюмом. Открывая окно без особых трудностей, выкидывает тело в него же головой вниз и тут же выглядывает из окна.       Хан смотрел прямо на своего убийцу в последние секунды жизни, захлёбываясь в собственной крови. Никакой жалости нет, а совесть давно забыла о существовании в жизни Хвана.       За приоткрытой дверью послышался торопливый топот ног, а после дверь захлопнулась.       Как же Хёнджин обожает эти игры в «кошки-мышки», дразня жертв перед их кончиной. Неторопливыми шагами вышел из комнаты. Как же обожал наблюдать за попытками жертв спасти свою шкуру, чаще всего они бросали других на произвол судьбы и старались спасти свою лицемерную задницу. Раскрывая двери с хлопком о стены, в крови забурлила кровь. Хвану хотелось поиздеваться над убежавшей тушей, пугать всеми возможными способами и после рассказывать в красках о чужой смерти своему возлюбленному.       Каждая комната оказывалась полностью пустой, отчего нервы брали вверх над Хёнджином. Все шкафы пустые, а под кроватью находил пыль или ненужных хлам. Спустя пару минут смог найти закрытую дверь в ванную комнату, улыбка тут же проявилась под маской. Прокрутил в своей руке проверенным временем топор, который по случайности нашёл в кладовом помещении во время поисков живого тела.       Первых взмах.       Тупой конец топора проделал трещину в дешёвом дереве.       Второй взмах.       Отлетели щепки древесины в разные стороны, а со стороны закрытого помещения послышался крик и попытки найти, чем обороняться.       Третий взмах.       Открылся вид на испуганного Феликса, держащего в руках складное острое лезвие для бритья.       Просовывая руку через проделанную дыру в двери, быстрым движением отворил замочную скважину от блокировки и наконец-то вошёл во внутрь. Дрожащие руки всё ещё держали это несчастное лезвие, думая, что оно спасёт того от гибели.                     — Ох, Ликси, твоя шлюшья задница сегодня никого не нашла? — язвительный искажённый голос надсмехался над статусом Феликса в университете, ведь каждый чуть ли не второй студент знал о похождениях этого миловидного парня, а в особенностях о его повышенных баллах во время сессии. Все знали, что тот спал с преподавателями ради отличного выпуска из университета.       — Пошёл к чёрту! — голос срывается на очередной крик, будучи под адреналином и желании выжить, парень побежал на Хёнджина, замахиваясь лезвием несколько раз. Во второй раз Хван успел увернуться, но первый взмах прошёлся по груди, разрезая несколько слоёв ткани. Феликс не перестаёт кричать, борясь с отчаянием за свою жизнь.       — Блядь, — шипя из-за свежей раны на груди, кидает рядом топор и хватает за дрожащие руки Фелиса, заламывая их за спину, выбивая из рук лезвие и пихая его ногой в сторону корзины для белья. Удерживая одной рукой за чужие запястья, пихает в сторону раковины. Хван хватает свободной рукой за светлые волосы, поднимая голову Феликса и опрокидывая её, оголяя шею. Прекрасный вид. Хван, в костюме гостфейса, прижимается к чужому заду, а Феликс, сжимая челюсть, пытается как-нибудь вырваться из хватки.       — Я сделаю всё что угодно, только отпусти меня живым.       — Ликси-ликси, — качает головой Хёнджин. — Кажется, из всего универа ты обделил мой член вниманием. Сейчас это исправим.                     Искажённый голос Хвана передавался до дрожи неприятным, вселял ужас и панику. Освобождая чужие волосы, стягивает с Ли серые спортивные штаны, пачкая кожу и ткань свежей чужой кровью. Парень отрицательно отреагировал, падая вниз на колени, ударяясь по случайности челюстью о бортик раковины.                     — Ты точно отпустишь меня? — неуверенный тяжёлый голос раздался коротким эхом.                     Ответа не последовало. Грубой хваткой Феликса подняли обратно на ноги за волосы, по ощущениям, от которых вскоре может ничего не остаться. Лицо, усеянное веснушками, впечатывают в зеркало, а поверхность тут же пачкается лёгким тональным кремом. Между ягодицами пролилась мыльная жидкость, взятая где-то на раковине. Хван закрыл глаза под маской, представляя перед собой Чонина, который выигрывал в этих играх около месяца, и его сочная задница не оказывалась под Хёнджином всё это время.       Тело инстинктивно реагирует возбуждением на красочные фантазии, член окрашен чужой, ещё не остывшей, кровью. Без лишних церемоний вошёл в разработанный шлюший зад, видимо, и правда Феликс искал с кем переспать этой ночью, иначе никак не прокомментировать, как легко даются грубые быстрые толчки. Мыло одновременно отмывало окровавленные участки на члене, но при этом неприятно щипало и пенилось у разработанного колечка мышц.       Хван душил того, не давая возможности отстраниться от зеркала или сменить на удобное положение. Сейчас удобно только одному человеку, а о чужом теле и удовольствии даже не пытался задумываться.       Феликс ощутимо задыхался, жадно открывая рот, и руками цеплялся в пальцы, хватаясь за эту несчастную перчатку, сильно сжимающую шею. Хватило ещё пару толчков, чтобы Ли потерял сознание. Сам же Хван успел вынуть, прежде чем его сжали внутри. Возбуждение никуда не девалось, но и при этом не было никакого желания продолжать. Пряча половой орган обратно и опуская тёмную ткань. Обмякшее тело держал всё ещё за шею, обещания такого Хван не давал.       Рука смещается вновь на светлые волосы, сжимая их, замахивается, держа Феликса за волосы и впечатывает очередной раз в зеркало.       Послышался треск.       Вбивая лицо Феликса неконтролируемое количество раз. Осколки впивались в кожу, недавнее чистое и нетронутое лицо теперь выглядит как кровавое месиво. Сломанный нос с выглядывающей косточкой, разбитая губа и опухшие глаза. Последний удар прошёлся о раковину, сразу же послышалось, как ломаются чужие кости. На завершение горло перерезано излюбленным ножом. Мёртвая туша падает на кафель, вокруг Феликса тут же образовывается лужа из собственной крови.       Хёнджин выходит из ванной комнаты, проверяя оставшиеся пару комнат и чердак. Убедившись, что все на его этаже мертвы и больше не доставят никаких дальнейших проблем, спустился по широкой лестнице, осматривая труд своего парня. Сердце забилось быстрее, восхищение всё не покидало Хёнджина. Мёртвые тела безжизненно валялись на лестнице, как по всему первому этажу. Их не сосчитать, больше пятидесяти человек лежали полностью мёртвыми. Даже создалось несколько горок из минимум двух тел. Весь этот труд безумно возбуждал Хвана, глаза всё искали своего любимого человека.       Музыка была вырублена всего пару минут назад, что означало — его парень почти закончил со всеми на своём этаже.       Нашёл как раз в главной гостиной, огромные лужи смешанной разной крови окружали парней. Будь проклят Хёнджин, но как же сексуально выглядел Чонин без маски, добивающего последнего живого человека ножом.                     — Малыш, я тебя люблю, — дождавшись, когда закончит Ян и снимает с себя маску Хёнджин, облизывая собственные губы.       — Ого, сегодня мы на романтичном? — смеётся Чонин, поднимаясь на ноги и сокращая расстояние между ними. — Я тебя безумно люблю.                     Лицо младшего испачкано кровью, видимо от брызгов, но он не выглядел менее привлекательно. Они прекрасно понимали, что в их игре выиграл Чонин, так как это его рекордное количество убитых тел. Не зря Хёнджин называет его лисом, так как хитро забрал себе лучший этаж для выигрыша. Хван не сдерживается, целует своего возлюбленного в губы, так жадно, будто они не виделись целую вечность.       Их любовь безумна, и при этом для них эти отношения показательно были здоровыми. Практически никакой ревности, обожают и любят только друг друга, готовы на самые крайние меры ради своего возлюбленного. Их никто не привлекает, а их тела тянутся друг к другу будто магнитом.       Нетерпеливый старший тянет за край тёмной ткани, разрезая остриём ножа и так испачканную ткань. Стягивая её, а она сама падает на неизвестный ему труп, хотя это не так важно. Чонин только перехватывает на себя инициативу, как Хван подскальзывается, ухватившись за плечи младшего, они падают на мёртвое тело девушки. Парни рассмеялись, продолжая чувственно и нетерпеливо наслаждаться друг другом. Используя девушку как мягкую опору для головы, младший осмотрел под собой Хвана.                     — Кто успел тебя? — подушечками пальцев прошёлся по открытой ране на груди, оттягивая несколько тканей.       — Не так важно, ведь он уже мёртв.       — Уже подумал, что у меня появился конкурент, — издаёт смешок Чонин.       — Блять, что? С тобой никто не сравнится, — возмущённый старший хмурится, потянув на себя за свитер Чонина и утягивая в поцелуй. Чувства, которые испытывал Хёнджин, можно назвать одним словом — зависимость. Похлеще любых наркотических веществ и алкоголя, никак не объяснить, откуда такая связь между ними, но вставляла знатно от каждого прикосновения. Хван снял перчатки, расстегивая штаны и ловкими длинными пальцами забираясь под нижнее белье.                     Как же они легко возбуждались рядом друг с другом, их желание завладеть друг другом не угасло даже спустя несколько лет совместной жизни. Рутина им не грозит.       Убедившись, что Чонин не менее возбуждён, чем он сам, отпустил его член и поднёс пальцы к своему заднему проходу. Младший поднял тёмную ткань вместе с футболкой, выцеловывая рану на груди и запрокидывая ноги старшего себе на поясницу. Хёнджин не сдерживал свои стоны наслаждения, каждое прикосновение Чонина вызывало желание завладеть им полностью.       Пальцы собирали кровь и подносили к своему анусу, смазывая им смешанной кровью, не боясь за своё здоровье. Парочка прекрасно знала, что в один момент им придётся покончить друг с другом, если их настигнет полиция. Поэтому наслаждались каждым мгновением рядом друг с другом.       Чонин нетерпеливо тёрся возбуждением о возбуждение Хвана, отчего старший обхватил их члены в свою руку, смазывая всё так же кровью. Образовывая кольцо из длинных пальцев, надрачивал до того пика, когда Ян вновь не сдерживается, освобождается от руки Хёнджина и проникая во внутрь своего парня со стоном. Хван выгибается, чувствуя, как его охватывает безумный адреналин.                     — Трахни меня, как последнюю блядь, — изнемогает старший, скрещивая ноги покрепче за спиной Чонина, а младшему повторять не нужно. Они настолько часто занимаются сексом, что спокойно справляются без предварительной растяжки. Полностью вошёл в своего партнёра, и тут же намеренно вбивался в простату, оставляя в районе шеи багровые засосы, используя эрогенную зону старшего с пользой. Руки цеплялись за плечи Чонина, а хлюпающие звонкие толчки раздавались по тихому помещению. Стоны совместно с безумным наслаждением завладели ими, а нарастающий оргазм дал о себе знать. Хёнджин излился в свою руку, а Чонин во внутрь, помечая так в очередной раз его своим.                     Хван давит тому на плечи, переворачивая на спину и усаживаясь на бёдра. Выпавший член Чонина, тут же возвращает обратно о внутрь, его сперма позволяла использовать её как дополнительную смазку. Волосы Чонина тут же впитали в себя кровь, а их одежда полностью окровавлена и не пригодна для повторного использования. Но их ещё больше возбуждало трахаться среди их поверженных жертв, а некоторые повёрнутые лица в их сторону, будто наблюдали и от этого факта они покрывались очередными мурашками от нахлынувшего нового возбуждения. Хёнджин качает своими бёдрами, старательно ими махая и находит нужную позу, чтобы ускориться. Руки Чонина властно держались за ягодицы Хвана, впиваясь в них ногтями и насаживая во всю длину, отчего Хёнджин вскрикнул от неожиданности. Глубокие толчки метко попадали в нужное место, отчего старший не мог долго себя сдерживать и излился на напряжённый пресс своего парня. В свою очередь Ян сделал несколько движений и повторно кончил в Хвана, сбрасывая накопившейся андреналин.                     — Ты дороже моей жизни, — шепчет Чонин, оглаживая бёдра парня и влюблённо смотря на вспотевшее лицо.       — Ты дороже самой вселенной, — прикусывает нижнюю губу Хван, укладываясь рядом в лужу и обнимая Чонина. Им нужно перевести дух, чтобы начать думать как им избавляться от трупов или пойти на верную смерть.                     Современные технологии быстро вычислят их как убийц, а им хотелось насладиться друг другом и растянуть их жизнь хотя бы на ближайший год. Небольшие совместные планы должны быть выполнены, кажется, что они обречены и ничего не поможет им скрыться.                     — У нас есть время до утра, чтобы улететь в другую страну, — бормочет Чонин, предлагая вариант, вместо того чтобы убирать за собой всю гору трупов и отмывать кровь с ковров и пола. Им не хватит и нескольких дней, чтобы замести за собой следы, если только это всё не поджечь.       — Тогда у нас есть время собрать вещи, всегда хотел побывать за границей, — оставляет несколько поцелуев куда-то в щёку младшего.                     Их ждёт дальнейшая насыщенная преступная жизнь. Они готовы в любой момент умереть ради друг друга, может они совсем глупы и влюблены, но они понимают всё прекрасно. Понимают на что шли, и на какую дорожку вступили.

      Им плевать.

      В их жизни существует только они друг у друга, и никто не помешает их любви.