Твой страх был ни к чему

Никита проснулся рано утром, кое-как разлепив глаза он осмотрелся по сторонам. Рядом спал любимый Давид, закинувший все конечности на парня. Полежав пять минуточек, наслаждаясь запахом и сопением Роменского, Берг выпутался из обнимашек и пошёл умываться. В ванне он вздохнул и понял что Давид пахнет ярче и комната плотно пропиталась его ароматом, быстро умывшись и причесавшись, парень достал свой в телефон и зашёл в календарь, чтобы удостовериться в своих догадках. Да, у Давида, сегодня или завтра начнется течка, решив долго не ворошиться с вещами парень слетает с места и начинает собираться по своим делам. Зайдя на кухню, чтобы выпить воды, Никита достаёт баночку с подавителями Роменского, в которой ничего не было, да и таблетками из неё не пахло. Забив на эту коробочку, Берг залез на верхнюю полочку, где лежала заначка со всеми подавителями, достал из нее две таблетки. Налил воды и вернулся в комнату к парню, оставляя возле тумбочки. В шкафу парень начал рыскать в вещах, которые он наденет, и вещи которые он отдаст на растерзание на период течки и гнездования Давида. Вытащив самые пахнувшие вещи альфой, положил рядом с Роменским и улыбнулся. Сам же быстро переоделся и чмокнув парня в щёку ушёл из квартиры, закрыв на ключ. Роменский просыпается только через час после ухода Берга от тянущей боли в животе и сухости во рту, приподнявшись Давид замечает около себя вещи парня и тут же накидывает на себя толстовку, утыкается в нее носиком и смотрит на тумбочку, где лежат подавители. Только не течка. — Никита! Ты дома? — Судя по тому что через пять минут никто не ответил и не пришёл к нему, он дома один и куда умотал Берг неизвестно, от того и грустно. Парни встречаются уже полтора года и в течку Давида и гон Никиты, Берг всегда уезжает подальше. Однажды он увидел дикий страх в глазах Роменского лишь от того что навис над ним, чтобы поцеловать. Альфа лишь выяснил, что над парнем не совершалось насилия и он просто боится по своей натуре. Давид смотрит с недовольством на подавители и отворачивается, он давно их не пьёт, все равно Никита приедет только дня через два, поэтому можно мучиться сколько душе угодно. По началу парень пил подавители, но сейчас не понимал откуда взялись свежие, если он все выкидывал оставшиеся. От мыслей отвлекает тяжесть в животе и ощущения начавшей выделений, смазки. Омега фыркает, вымученно стонет и лезет в свой шкафчик, который и правда был только его, Никита даже особо не смотрел в его сторону. Там среди всего добра он находит анальную пробку и с отвращением укладывается в кровать, раздевается и быстро вводит пробку, не желая с этим всем возиться, доставляет себе не большую боль и стонет. Ему не хочется иметь дело со своей сущностью, он не долюбливал её. Это было одной из причин почему он отстранился от парня во время течного периода. Давид поджимает ноги к груди и обнимает себя за колени, не удосужившись накрыться, ведь все равно станет жарко и он будет весь мокрый и потный. Роменский лежит и рассматривает стену в их общей комнате, как будто бы не знает что на ней изображено и какого цвета там обои. Берг же пока что ехал на автобусе, но решил на всякий случай написать парню, он всегда писал, что бы удостовериться что любимый проснулся и в более менее нормальном состоянии, и что подавители ему помогли. «Давид, утро, не думаю что оно для тебя хорошее, отпишись мне как проснешься, сегодня началась течка или завтра? Если нет то я вернусь домой и побуду с тобой еще.» Сообщение отправлено и остаётся только ждать ответ, но он не приходит, ни через пол часа, ни через час, и даже ни через три. Берга это пугает и наплевав на их договорённость, он идёт домой. Плевать если у него началась течка, его здоровье важнее принципа. Роменский подвисает на стене на минут двадцать и отвисает от вибрации телефона, уведомление от его любимого, но сил ответить нет, тошно, особенно от упоминания слова «течка», парень ощущает себя псиной. Проигнорировав сообщение он решает позвонить маме. — Алло, мам? Как дела у вас? — Давид поджимает губы, стараясь задушить в себе омегу. — Да всё хорошо, ты как? У тебя снова период начался? — мама это тот человек, который прекрасно знал ненависть сына к своей сущности, но ничего с этим сделать не могла. — Да, тошнит и живот болит, ну и все составляющее, но мне хуже, чем всегда. — Что не так? Рассказывай, не бойся, я дома и я одна, никто не узнает. — Я к Никите хочу. Прям тянет, вещи его не помогают, хоть и предусмотрительно разложил их вокруг меня, а сам уехал. У нас же с ним всегда так, в периоды не рядом находимся. — Сына, почему бы тебе тогда не подпустить его к себе? Позови его, я думаю он только рад будет позаботиться о тебе. Или ты из-за своих шрамов переживаешь? — Мам, я просил не упоминать эту тему, но да ты права, я не хочу увидеть в его глазах отвращение, боль и разочарование. А после он уйдёт от меня. — Роменский чувствует как сводит живот спазмами, а по щекам стекает соленая вода, он не сдерживает стон и после всхлипывает. — Давид, ты боишься Никите писать о просьбе помочь? Давай я ему напишу, чтобы приехал? –Нет, я сам напишу сейчас, он меня как раз спрашивал, можно ли приехать. Ладно, мам, спасибо, что поговорила со мной. Давид отключается, убирает телефон в сторону и обнимает себя за плечи, проводит руками по всему телу, спускаясь к ляжкам и касается шрамов, вздыхает и стирает слёзы, он никогда не примет всё что он сделал с собой по подростковой тупости, его приняла только мама, больше никто. А уж тем более такой человек как Берг, они как-то раз читали фанфик по ним, где Давид страдал этим и Никита лишь фыркнул и сказал что это тупость и детский лепет, даже не догадываясь как это ударило по самооценке парня, но обиду ловко скрыли. За мыслями он засыпает, так и не одевшись, даже не натянув на себя одеяло. Берг как только подходит к дверям квартиры, чувствует сильный запах и вздыхает, значит течка началась, но почему парень ничего не ответил. Тихо открывает дверь и проходит в коридор, разувается и снимает одежду, моет руки и тихо приоткрывает дверь в спальню проходя в нее, осматривая парня и останавливая шокированный взгляд на ногах парня, которые все были в шрамах. В голове сущность начала биться с адекватным разумом, желая сгрести парня в объятия и никому не показывать. Давид начал елозить по кровати, дергаясь и постанывая. Альфа обошёл кровать и присел рядом на корточки, запуская ладонь в волосы парня поглаживая по голове. — Давид? Проснись, пожалуйста. Роменский слабо разлепляет глаза и смотрит на Никиту, у которого во взгляде тревога. Он быстро подрывается и присаживается смотря на Берга. — Что случилось? Ты чего вернулся? — Потому что ты всегда раньше отвечал, а сегодня не ответил, я решил проверить тебя. Почему подавители не выпил? — А? Да я не заметил их, уже не буду пить, поздно. — Да, именно поэтому в банке с твоими подавителями было пусто и даже таблетками не пахло. Ну конечно, поверил я тебе. Пошли я отнесу тебя в душ, ты весь мокрый и в смазке. — Неет! — Давид шарит рукой в ногах желая натянуть одеяло, которое по идее должно было быть на нем, но его не оказывается, в глазах пробегает паника. Он смотрит на свои ноги и неуверенно поднимает взгляд на своего любимого. — Прости! Я не специально это делал! Только не уходи. — С чего я должен уйти и за что простить. Малыш, я сейчас плакать начну смотря на твое тело, пойдем я помогу тебе помыться, и положим тебя на чистую кроватку, потом я снова уйду, чтобы не смущать тебя. — Никита наблюдает за согласным кивком, а потом разглядывает грусть во взгляде и разочарованный выдох доносится до ушей. Берг подхватывает парня на руки и относит в ванну, ставит на пол, давая опору в виде себя, пока настраивает воду. — Сам боксеры снимешь или помочь? — Помоги… — сил больше не хватило на слова, Берг аккуратно снимает с парня нижнее бельё и держа за руку отходит в сторону, позволяя парню встать под душ. — Никит, а ты можешь со мной под душ встать? — Берг кивает и помогает сначала залезть парню, а потом залезает сам в одежде и подставляет к воде парня. — Давид тебе если надо там удовлетворить свои потребности я отвернусь, делай что надо. — Почему ты залез в одежде ко мне. — Потому что ты боишься? — То чего я боялся по большей мере уже произошло, ты увидел мои шрамы. Это было одним из тех из-за чего я не мог тебе довериться до конца и ты столько мучался в период своего гона, пока я тебя заставлял уезжать от меня, поэтому и я пострадаю без своей же помощи. Разденься. Я хочу на тебя посмотреть, хотя бы раз в жизни. — Давид, радость моя, почему хотя бы раз? Я не собираюсь от тебя уходить, если ты про это думаешь, я люблю тебя любым, солнце мое. Мне не важно что за шрамы и откуда они у тебя, в плане они мне ни как не мешают, но я бы хотел понимать, ты же завязал с этим, да? — Берг смотрит на парня с улыбкой и надеждой, не удерживается и подходит ближе, аккуратно обхватывает ладонями за щёчки и целует нежно губы, Давида встряхивает от этого так, будто его током прошибло, он хватается за плечи парня, стараясь устоять на согнувшихся ногах. — Блять. Никит, не продолжай, пожалуйста. Меня заводит это, не хочу течь, не люблю свою сущность. — Что ещё интересного я сегодня узнаю про тебя? Почему ты не договаривал это все. Неужели ни разу не тянуло ко мне, да даже во время твоих периодов? — Давид закрывает лицо руками, пряча красные щёки и отворачивает голову в бок. — Тянуло и не раз, каждую течку, которую я переносил без подавителей, я очень сильно хотел к тебе, но боялся. — Как давно ты без подавителей? И вообще чего боялся? — Ой, я уже наверное около года без подавителей и всё это время терпел — Давид, ты дурак! Прости, но у меня нет слов. У тебя под ребрами моя метка, ты не подпускал меня к себе, окей, но надо было хотя бы таблетки пить! Ты же свою сущность гробил. Понимаю ты не любишь ее, но ты себя убивал параллельно. — Не кричи, пожалуйста — Давид утыкается носиком в грудь Никиты и потирается о мокрую ткань. — И может ты уже снимешь свою одежду? — Роменский. Я не хочу тебя пугать. Поэтому я не сниму с себя ничего при тебе. — Ты что-то скрываешь? Скажи честно — Да нет! Я просто правда боюсь тебя напугать. Но раз ты так хочешь. — Никита отстраняется от парня и стягивает с себя футболку, бросая взгляд на парня. — Полностью раздеваться? — Да, пожалуйста, Никита. Что со мной, почему меня так крутит, живот нещадно болит? — Потому что ты не пил подавители и рядом с тобой сейчас я нахожусь, твоя сущьность откликается на это всё добро. — Берг стягивает с себя всю одежду расставляет руки в стороны, предлагаю парню обнимашки, Давид тут же прижимается к парню с улыбкой и не громким стоном. Никита медленно поглаживает парня по спине, удерживая в свои объятиях и выдыхает в шею омеги. — Никит. Ты возбудился, прости. — Не извиняйся, абсолютно адекватная реакция на твое тело и запах, я привык к такому, если тебе не комфортно, то я могу обратно одеться. — Нет! Не надо, мы можем просто пойти на кровать и там полежать? Прошу, один раз. Я в эту течку мне кажется не особо готов к тому что должно произойти было еще в первую мою течку между нами. — Конечно и вообще течка и гон не всегда значат что люди занимаются сексом как животные, кто-то как раз таки и справляется способом который ты предложил.– Берг выключает воду и вытирает парня полотенцем, после вытирает себя и вздыхает. — Одеваться будем? — Я не буду, мне жарко, итак, просто хочу полежать с тобой. — Ну смотри. — Никита берёт парня на руки и уносит в спальню, усаживает на кресло и слышит протяжный высокий стон, с не пониманием осматривая парня и замечает белесые капли семени на животе и капли на полу. — Это из-за чего так? — Мм. Не важно, отстань. — Давид весь покрылся румянцем, наблюдая и потрясываясь, как Берг берет влажные салфетки и мягкими движениями стирает семя с живота, а после с пола. — Чего так трясёшься то? Больно или что? — Да нет!.. Просто я впервые, ну ты сам понимаешь — Впервые что? Кончил? За сегодня? Хорошая выдержка, что сказать, но не стоит терпеть этот процесс. — Давид сначала качает головой отвечая как бы да, а потом отпускает взгляд и бурчит смущенно «Нет». — Что впервые в жизни что ли? — Роменский согласно качает головой и смотрит на постель. — Мне кажется нет особо смысла заправлять чистое постельное, я на твоей половине не лежал, она чистая, я на грязном полежу, все равно запачкаю все через минуту. — Давид, я поражаюсь твоей выдержке на всё добро которое окружает тебя. — Никита осматривает кровать и кивает парню укладывая его и сам ложиться рядом, накрывая своё тело одеялом. — Обнимашки? — Не знаю… у меня живот очень сильно болит, почему ты пришёл? Ты полтора года уже терпишь свои гоны, из-за того что я не люблю свою сущность и боялся что ты увидишь шрамы. Ты должен уйти сейчас. Мы же тогда читали фанфик, я в фанфике страдал этим, ты сказал, что это все фигня и бред, почему ты тут всё ещё со мной? — Давид, я пришёл потому что люблю тебя и волновался. Ты мне ничего не ответил на сообщение. Терпеть я могу сколько угодно на меня это не влияет. Сущность мы с тобой будем учиться любить вместе, а шрамы… Я тебе уже сказал, что мне они ни как не мешают, мне главное чтобы ты завязал с этим. — Никита подползает к парню и обнимает, отпускает руку на живот омеги и поглаживает, чтобы унять хоть какую-то часть боли. — Ммм. Никита, нет! Я боюсь. — Давида тут же бросает в дрожь, а глаза начинают бегать по комнате, лишь бы не столкнуться с глазами Берга. — Чего боишься? Меня? Объясни, пожалуйста. Я не собираюсь подводить всё к сексу, я просто помогаю справиться с болью. — Я боюсь боли, вот чего я боюсь, и ещё залететь я боюсь! Я не хочу этого всего. Я пробовал сам, когда только начинались периоды и мне было очень больно. — Так, во ‐ первых боль можно убрать частично, если правильно подготовиться к сексу, а во — вторых, залёт можно легко убрать полностью использованием контрацепции. Тебе было больно, что ты делал, можешь рассказать? — Никит. Ты всё это специально? Зачем тебе всё это? — Нет, я лишь узнаю про тебя немного больше, потому что твой разум пока еще держится, скоро крышу тебе сорвёт, поэтому я и узнаю у тебя всё сейчас. А не когда ты говорить не сможешь. — Ну мне подарили игрушку на первую течку и всё, так и пользоваться пробовал, ничего не делая перед этим. — А растяжка? А смазка? — Берг вылупляет глаза и смотрит на парня. — А смысл, я не видел, я понял что мне больно было и будет, поэтому так. — Давид усмехается и прикрывает глаза, вдыхая запах альфы и пьяно улыбаясь. — Ты если прям поплывешь и секса будет не избежать мне уйти или остаться? — Останься. Не уходи. — Роменский сдавленно стонет, прикрывает рот и глаза, жмурится и фыркает, ощущая как смазка вытекает через пробку, неприятно стекая по бедрам и пачкая простыни под ним ещё больше. — Мне так стыдно. Весь теку и протекаю ещё вдобавок — Чшш, всё в порядке, я тут и никуда не ухожу. Вообще нельзя чтобы смазка задерживалась в организме, может вытащить то чего ты напихал туда? — Тогда я тут всё запачкаю. Всё будет мокрое и липкое, еще и тебя могут запачкать. — Это всё что тебя волнует, намочить простынь и заляпать меня? — Берг смотрит парню в глаза и видит кивок, медленно заводит руку за спину парня, не касаясь его. — Я вытащу, хорошо? — Еще один слабый кивок и Никита отпускает руку на ягодицы парня соскальзывая ниже и натыкается пальцами на пробку, подцепляет ее и вытягивает из парня, слыша болезненный стон, а после хныканье. Давид сжимается в комочек и прячет своё лицо в постели и тихо всхлипывает, руками обнимает себя за плечи и решается посмотреть парню в глаза. — Что случилось? Я сделал больно? — Никита видит положительный кивок и прикрывает свои глаза. — Прости, пожалуйста, я мало знаком с твоим телом. — Нет просто это моя вина, мне всегда больно доставать и вставлять пробку, так как никакой растяжки и смазки нет, кроме малых моих количеств. Всё в порядке, не переживай за меня. — Давид. Ну как так можно. Не было никогда что ли мыслей попробовать это все в нормальном виде? — Каждый раз. Каждый раз я хотел написать тебе, чтобы ты приехал и помог, но боялся. Боялся что ты бросишь меня. — Давид начинает расслабляться, запах усиливается, но в то же время портится и отдаёт горечью из-за тяжелых воспоминаний. Никита прижимает парня к себе и целует сначала в лоб, щёки, нос, а на последок целует в губы, ненадолго задерживаясь возле губ и усмехается, когда к нему тянутся в ответ. Берг не напирает на парня, лишь позволяет ему делать, то что тот хочет. — Я тебя не брошу никогда, я всегда буду с тобой. Помни это, мой сладкий. — Роменский часто кивает и снова вжимается в губы Никиты, долго целует и когда по плечу похлопывает ошарашенно, отстраняется и смотрит на альфу. — Блять. — Давид ёрзает на постели и морщится от влаги, заводит руку назад и проводит между ягодиц, смотрит и удивляется. — Почему так много. Я умираю? — Что ты, во все нет. Твой организм реагирует на все то что ты делаешь и по всей видимости тебя всё происходящее возбуждает крайне сильно. — Чёрт, слишком мерзко. Может обратно заткнуть.? — Давид глядит на парня с жалостью, но Берг лишь отрицательно качает головой. — Скажи мне что ты хочешь и на что готов и я это сделаю, тебе станет легче. — Я не знаю, просто сделай уже что-нибудь. Только без боли прошу. Никита улыбается и сразу кивает. Хватает парня за талию и притягивает вплотную к себе, отпуская руку на ягодицы, а губами целует парня по всей шее, что ему доступна. Ловкие пальцы скользят по ягодицам и спускаются ниже, собирают смазку и один палец медленно проникает внутрь парня. Давид мелко начинает дрожать и хватать ртом воздух, как рыба на суше. Берг поглаживает его по спине успокаивая и с улыбкой продолжает двигать своим пальцем в парне, замечая как стеночки легко и плавно расслабляются, поэтому в дело проходит второй палец и тут Давид вскрикивает и высоко стонет, переворачивается на спину и сжимает ноги вместе, прикрывает ладошками пах и тяжело дышит. — Приятно или больно? — Никита смотрит с волнением и выдыхает когда Давид, отнимает ладони от паха на которых были брызги семени. — Понял. Продолжаем? — Да. Пожалуйста. — Давид жмётся к парню и тянется своей рукой к паху Никиты. — Я могу потрогать? — Конечно, только, давай я раскроюсь, а то под одеялом же или тебе так комфортнее будет? Роменский не отвечает и присаживается на постели, скидывает одеяло с парня, проводит рукой по органу парня и перекидывает ногу через парня начиная тереться об орган парня. Никита обхватывает парня и встаёт с ним, направляясь к шкафу, чтобы взять там презервативы, дойдя до кровати, Берг распаковывает резинку и натягивает на орган, выдыхая. Давид стонет высоко и трётся всё активнее. — Никита… я хочу тебя — Блять, Давид. Ты что творишь со мной — Никита смотрит завороженно на парня, переворачивает на спину и нависает сверху, подставляет третий палец и не видит страха в глазах, улыбается. — Сейчас может быть не очень приятно. –Никита вводит третий палец, зацеловывает грудь Давида, спускается поцелуями к паху и кусает внутреннюю сторону бедра, оставляя еле заметный засос. — Давай уже перейдём к последнему? — Роменский сдавленно стонет и мычит, сжимает ноги и смотрит на Никиту в глаза, постанывая. Берг кивает, укладывает парня на бок, раздвигает ягодицы и тыкается в отверстие головкой члена, проникая на половину. — Айщ! Никитаа. — Роменский дрожит и сжимается на органе парня, зажмуривает глаза и насаживается сам глубже.Никита осматривает парня, убеждается, что на нем нет признаков боли и входит до конца, начиная с медленных движений, со временем ускоряясь. Давид дрожит всё это время, стонет ярко и открыто, весь истекает смазкой и сжимается, когда изливается на простынь и прикрывает глаза. Никита ускоряет движения бёдрами и сам стонет, откидывает голову назад, приближаясь к оргазму. — Давид, ты лучший омега. — Альфа рычит и войдя в омегу до упора, кончает в презерватив и вяжет омегу с собой, с помощью узла.Давид кричит недолгое время от боли, но успокаивается, чувствуя феромоны любимого, а после чувствует как метку под рёбрами жжёт. — Никита. Метку жжёт, что это? — Твоя сущность принимает меня целиком и полностью, скоро сможем разлепиться. Ты как себя чувствуешь? — Лучше, чем было. Я сейчас такой же, как и обычно, мы переспали. — Давид утыкается лицом в постель и выдыхает. — Что то не так? Тебе было больно? — Да нет же. Было слишком хорошо, я просто смущён и ощущаю вину. — Рассказывай про всё. — Берг обнимает парня и целует в шею с улыбкой. — Смущён я тем, что в принципе произошло и что мне это понравилось. А стыд. Мне стыдно перед тобой, что я заставлял тебя всё это время терпеть из-за моих страхов. Прости. — Это мило, но как ты видишь, твой страх был ни к чему. Я люблю тебя, маленький мой. — И я люблю тебя, Никита, спасибо, что показал, как это может быть приятно. А с порезами я завязал. — Роменский поворачивает голову к парню и целует в щёку с улыбкой. В глазах больше нет боли и грусти, а запах чистый, без примесей и сам парень расслаблен. Рукой тянется к телефону и удивляется времени. — Я позвоню маме по видео? Она будет рада увидеть тебя и узнать, что я подпустил тебя к себе. — Конечно, без проблем — Никита укрывает их одеялом и прижимается к парню, расцеловывая шею.Роменский набирает маму и машет в камеру, Никита машет тоже туда же и на лице у женщины проявляется полный шок, а после по щекам стекают слёзы. — Давид. Это не шутка? Ты написал сам Никите. Привет, Никит, как он? Как ты? — Женщина бегает по лицам парней взглядом и утирает слёзы. — Нет. Я не писал, он сам пришёл проверить меня, потому что я не ответил на сообщение. — Никита на фоне кивает и утыкается носом в шею парня, вдыхая аромат. — Скоро вторая волна начнётся, вместе или один будешь? — Никита прекрасно знает, что Давид доверяет своей маме на все сто и один процент, поэтому не стесняясь и не скрывая говорит это напрямую. — Если ты не устал, то с тобой, мне же все понравилось. — Давид? Я правильно поняла этот диалог? — Да… Мам, я решил довериться. — Никита всё ещё потирается носом об шею и улыбается. — А если я поставлю ему постоянную метку, вместо временной, вы одобрите это? — Альфа смотрит на женщину, которая улыбается и часто кивает. — А ты Давид, не против? — Завидев отрицательное качание головой, Берг проводит языком по шее парня и кусает, оставляя метку. Давида подбрасывает и он сжато стонет, а после растекается по кровати, ощущая как тело наполняется энергией и силами. — Ты принимаешь свою омегу, ты умничка, сынок. — Давид лениво смотрит в экран и улыбается маме. — Да. Как и сказал Никита, мой страх был ни к чему. Я вас так люблю двоих. Однажды я буду любить ещё кого нибудь, а точнее семью. — Никита целует парня в губы и улыбается, смотрит на женщину и подмигивает ей. — Ладно мальчики. Я пойду, вам много что нужно узнать друг о друге теперь.