Это просто сон.

Во рту стоял металлический привкус. Акутагава отхаркивался кровью, рана на животе горела, а глаза затуманились от боли. Это была одна из его первых миссий, когда он потерпел позорный крах. Ничтожный ребенок, который не стоит того, чтобы на него тратили время. – Д..дайте мне еще один шанс, Дазай-сан. Пожалуйста, нет. Не надо, прошу! Аааа! Рюноске вскочил на кровати. В висках пульсировало, а перед глазами всё ещё стояли картины недавнего сна. Он начал хватать ртом воздух, задыхаясь, и прокашлялся. В комнате было темно, похоже он проснулся посреди ночи. – Опять кошмары? Акутагава повернулся в сторону, откуда доносился голос. Чуя смотрел на него пристальным взглядом сквозь темноту. – Да, наверно. Прости, что разбудил тебя... Рюноске сел на кровати, слегка придвинувшись к спинке, и уставился прямо перед собой. – Ты заслужил это. – Что? – он опешил, услыша знакомый голос, который принадлежал вовсе не его Чуе. Эспер метнул взгляд на соседнюю подушку. – Ты жалок, Акутагава. И всегда останешься таким же ничтожеством. Сердце забилось так сильно, что его стук ощущался прямо в горле. Перед ним лежал Дазай, который наставил дуло пистолета в голову юноше. – Я сделаю тебе одолжение, если прикончу тебя прям здесь. – Он холодно усмехнулся с долей отвращения и нажал на курок. – НЕЕЕТ! Выстрел. Акутагава проснулся в холодном поту. За окном было темно, а часы на столе показывали 03:25. Он поспешил посмотреть на соседнюю подушку, где обнаружил мирно спящего Чую. Тот лишь слегка посапывал, уткнувшись носом в плечо Рюноске. От его копошений Накахара поморщился и приоткрыл заспанные глаза. – М? Что такое, Рю? – Н...ничего. Просто сон. Акутагава напрягся. Он нахмурился, ожидая подвоха: кошмар всё ещё ощущался слишком реальным. По всему телу проступала мелкая дрожь, которую, казалось, эспер даже не замечал. – Иди ко мне. – прошептал Чуя. Он прижал Акутагаву к себе, обнимая его за торс и утягивая в легком поцелуе. Вокруг стояла умиротворенная тишина, только ровное дыхание Накахары разносилось в комнате. Рюноске постепенно стал приходить в себя, успокаиваясь. Чужие губы показались ему вполне реальными, он наконец-то проснулся из этого неприятного сна. Ему всё ещё было страшно. Страшно, что он снова потеряет Чую. И на его месте окажется жестокий наставник, который так часто отравлял мысли. Акутагава уткнулся в рыжую макушку, тихонько всхлипывая. Так, чтобы тот не услышал. Но даже если Накахара услышит, он никогда не скажет об этом. Огненные пряди спадали на сонное лицо, даже в темноте можно было различить их красивый цвет. От Чуи исходило такое родное спокойствие и тепло. Рю понемногу позволил мышцам расслабиться. Рядом с самым дорогим человеком становилось легче, а все страхи казались вдвое поси́льнее. Он прижался к Чуе крепче, чувствуя, как тот улыбнулся ему в плечо. По коже побежали мурашки от теплого дыхания. Акутагава засыпал мирным сном, до самого утра его больше не тревожили кошмары.