Их игрушка

      Безумие. Вот что Джейн видела в глазах Маэстро. Она находилась в их плену уже пять месяцев, но они ничего ей не делали. Они просто забрали девушку прямо с работы, убив несколько её коллег. Девушка была не очень хорошо с ними знакома, поэтому особой боли или страха не почувствовала. При этом Джейн иногда общалась с Маэстро. Они рассказывали о своих планах на будущее — мрачных для девушки, но таких желанных для Маэстро. Гейзенберг была всем обеспечена: у неё была небольшая уютная комната с пианино и всё что нужно для жизни: средства гигиены, еда и одежда. Джейн казалось, что она как домашний питомец. Ей только не хватало ушек и хвоста, как у кошечки.       Девушка наблюдала за тем, как похититель играет разные мелодии. Чаще всего, когда они были в плохом настроении, мелодии превращались в какофонию разбитых звуков, которые были похожи на битье посуды или любых других хрупких предметов. Маэстро злы, а значит, страдать будут все. В этот раз Джейн решила вмешаться и просто начала гладить их по голове. Она почувствовала, как они замерли под её ладонью, но не мешали.       Какофония постепенно становилась мягкой музыкой, которая наполняла помещение. Поглаживание всегда успокаивало девушку. Даже если это она кого-то гладила, а не её. На губах мелькнула грустная улыбка.       — Маленькая птичка все же набралась смелости и вышла ко мне, когда я в гневе.       Джейн грустно улыбнулась, но ничего не ответила. Она лишь продолжила гладить их. После прошлых отношений мнимый гнев её не пугает. Бывало и хуже.       — Вам явно не хватает прикосновений, Маэстро.       Маэстро чувствовали себя странно. Почему она была так спокойна? За эти несколько месяцев, как они забрали её к себе, она ни разу не показала ни страха, ни злости. Девушка была слишком сдержана. Решив вывести её из состояния равновесия, они резко схватили руку, которая их гладила, и крепко сжали.       Девушка лишь шумно выдохнула и чуть сморщилась.       Ей больно, но она и слова не сказала. Что же у тебя на уме, маленькая пташка?       Маэстро поднялись и толкнули её на кровать, нависая сверху, как хищник над жертвой. И стоило ему сильнее прижать Джейн к постели своим весом, как она запаниковала. Дышать стало тяжелее. Накрыло ощущение, будто она застряла, но не может выбраться.       — Нет, нет! Пожалуйста, пустите! — Джейн пыталась вылезти из-под огромного для нее тела Божества. Те её словно не слышали.       В голове Джейн всплыли воспоминания о том, как она играла с братьями и сёстрами в прятки. Её неудачный, как потом оказалось, вариант — спрятаться в диване, — обернулся кучей последующих попыток выбраться, когда кто-то сел на мягкую обивку. После этого девушка больше не пряталась в узких пространствах, откуда нет выхода без чьей-либо помощи.       Они наблюдали. И запоминали её страхи.       Клаустрофобия? Как банально. И это с учётом того, что она может спать под одеялом. И ездить в лифте.       — Дыши, птичка. Медленный вдох, такой же медленный выдох. — Маэстро захотелось успокоить её внезапные порывы страха. Она должна была привыкнуть к скованности для своего же блага. Они чувствовали, как её дыхание становилось более спокойным, и она больше не пыталась скинуть их с себя. Такая... маленькая испуганная девочка. И только их.       Руки скользнули ниже, оглаживая бедро Джейн через штаны.       Сердцебиение вновь стало учащенным, но теперь не от страха. Маэстро знали все её тайные мыслишки и желания.       — О, птичка, ты же не думала, что остаёшься одна, когда меня нет рядом?       В ответ они услышали тихий писк. Стоило им посмотреть на Джейн, как они увидели её красное лицо.       Пальчики Маэстро крепко и жадно впились в её бедра, оставляя следы от ногтей. Другой рукой они зафиксировали запястья девушки у неё над головой, используя нотное полотно. Теперь в голубых глазах плескались волнение и лёгкий страх.       — Так намного лучше, — Маэстро довольно облизнулись, — но нам этого мало, нужно больше.       Хватка с бёдер исчезла. Они принялись аккуратно поглаживать тело Джейн. В некоторые моменты они щипали её и, слыша стоны боли, срывавшиеся с губ девушки, довольно ухмылялись.       — Да, малышка Джейн, кричи для меня!       Щипки стали сильнее, участки нежной кожи покрылись красными отметинами. Маэстро, недолго думая, разорвали рубашку, которая скрывала нежную грудь. Звук треска чуть отрезвил Джейн, и та посмотрела с возмущением.       — Это была моя любимая рубашка, неужели нельзя поаккуратнее?       Они лишь усмехнулись и прошептали ей на ушко:       — Мы сделаем для тебя любую рубашку, малышка Джейн. Любую, какую захочешь.       Девушка чувствовала напряжение всем телом. Хотелось чуть пошевелить руками, которые до сих пор были скованы.       Маэстро склонились ниже и, взглянув на свою жертву, припали к одному из выпуклых холмов, взяв его в плен горячих губ.       Этого Джейн не ожидала. Чувствуя, как язык ласкает её нежный сосок, чуть покусывая его, она не смогла сдержать полувскрик. До слуха Гейзенберг донеслось довольное урчание.       — Громче, малышка. Громче!       Укус — и крики заполнили комнату. Джейн извивалась в его руках, не имея возможности выбраться из чужой хватки. Они терзали её груди, оставляя багровые укусы, как знаки власти над ней.       Маэстро одобрительно шлепнули девушку по бедру, — хорошая девочка, — Джейн тихо поскуливала и пыталась сдерживать слезы. Руки затекли от неизменного положения, а тело болело от грубых ласк Божества. Она смотрела на них, прекрасно понимая, что будет дальше.       Джейн почувствовала, как их рука зацепилась за край её домашних штанов и потянула их вниз, постепенно раздевая её. Их взгляд встретился с её. Она была такой смущенной, раскрытой и только их. Они видели боль и небольшие искорки желания в её глазах. Довольное рычание слышалось от Божества Музыки. Штаны отлетели в сторону, как бесполезная тряпка, а Джейн зажмурилась и рвано выдохнула.       Маэстро коснулись влажного пятна на трусиках своими огрубевшими пальцами. Дыхание Гейзенберг стало более учащенным, и она чуть дернулась словно от разряда тока. Облизнув сухие губы, она подняла свой взгляд на них.       — Такая мокрая. И это только для меня, малышка, не так ли? — они расположились между её ног, полностью прижимаясь к телу. Джейн не понимала, что скрыто под их штанами, — ну же, Джейн, не расстраивай меня своим молчанием, — раздался свист и громкий вскрик. Они шлепнули её поперёк трусиков, и пятно стало заметнее, больше. В глазах Маэстро мелькнул игривый огонь.       Они чувствовали, как желание волнами распространяется по их телу; как оно реагирует на их маленькую птичку, что извивается на постели, пытаясь немного сопротивляться. Но Маэстро чувствовали, что она тоже хочет. Тело выдавало её также, как и горящий взгляд. Ещё несколько ударов по возбуждённой плоти, и девушка все же ответила, сквозь зубы, еле принимая поражение:       — Да, черт вас побери! Да! Только для вас! — она чувствовала пульсацию в области маленького комочка нервов между ног и понимала, что если они продолжат терзать её, то Джейн перейдёт грань. У неё не получалось сопротивляться, и осознание проигрышного положения не облегчало ситуацию. Это не было похоже на нормальные чувства. Это было что-то не хорошее, и червячок сомнений грыз её душу.       Маэстро видели терзания Джейн. Они желали её. Хотели, чтобы она добровольно отдалась им. Конечно, Маэстро мог использовать свою игрушку, как угодно, но почему-то им нравился искренний блеск в голубизне её глаз и эта широкая улыбка, а после смущенное личико, словно она сделала что-то, что им знать не следовало. Они жаждали, чтобы Джейн сама желала и просила, а после… а после ей уже не выбраться из их сетей.       Пальчики продолжали ласкать набухший комок нервов, чуть сжимая. До слуха Божества начали доноситься её первые тихие, но такие нежные стоны. Её голос сводил их с ума, пробуждая странный звериный голод. Им хотелось слышать её. То, как она молится им.       — Громче, малышка! Порадуй меня своим чудесным голосом… — и, к своему удивлению, Джейн не слышала сарказма. Да, она почувствовала, что они играют с ней, но это была приятная игра.       И ей хотелось большего.       Постепенно девушка расслабилась под их руками, пока они вновь не шлепнули её вдоль паха, от чего она заскулила.       — Прошу, только больше не шлепайте… Маэстро.        И снова эти молящие глазки.       Но жадный взгляд, в котором плескались похоть и желание, говорил о том, что её молитвы не будут услышаны. Они склонились над её интимной зоной и слегка сдвинули ткань трусиков, давая себе больший простор для действий. Маэстро игриво посмотрели на Джейн и резко припали губами к её клитору, пока их указательный палец плавно вошел в нее.       Стена рухнула. Джейн отдалась чувствам и ощущениям. Странные волны тепла пробежали по ее телу. При каждом ощущении горячего языка она вздрагивала, словно кто-то бил ее током. Извиваясь в их сильных руках, Джейн не сразу заметила, как простые стоны превратились в мольбы с их именем.       — Маэстро... Маэстро...       Она молилась ему и прекрасно знала, что чувство вины будет мучить ее позже. Но сейчас... Сейчас девушка почти умоляла их о большем. Ее бедра сжимали их голову, как бы намекая, чтобы они не отвлекались. Но у Маэстро были другие планы.       — Не сейчас, маленькая птичка. Ты не получишь освобождения, пока я не будем довольны нашей малышкой.       Они отстранились от нее и вытерли её соки с лица собственным рукавом. Взгляд Маэстро впился в прекрасное зрелище: полностью обнаженная и податливая Джейн, которая смотрела на них так, словно вот-вот расплачется. Маэстро приготовились потратить целую вечность, чтобы довести ее до такого состояния, настолько сильно она пробуждала в них эмоции и страсть. Облизывая губы, они поднялись с кровати. По щелчку пальцев сковывающие ее руки путы исчезли, давая свободу распухшим конечностям. Маэстро отошли подальше и снова щелкнули пальцами. Услышав знакомый щелчок, Джейн с удивлением заметила странное приспособление, похожее на нижнее белье, но металлическое. Вопросительно посмотрев на Маэстро, она шумно выдохнула.       — Без этого никак?       Они громко рассмеялись.       — Нет, малышка Джейн. Ты была плохой девочкой и не заслуживаешь удовлетворения. Это... это твое наказание. Будь хорошей девочкой и не расстраивай меня.       Маэстро приблизились и прижали свой язык к ее губам в собственническом поцелуе. Через поцелуй она ощутила собственные соки, которые были вызваны из-за действий Маэстро. Его язык сражался за лидерство с ее языком внутри ее рта. Одной рукой они держали ее голову, чтобы она не могла отстраниться. Но Джейн больше не хотела. Чувство возбуждения раздражало ее, и она мечтала только о долгожданном спокойствии. Они также резко отпустили ее.       — Увидимся через пару дней, крошка. Не расстраивай нас.       Маэстро исчезли, оставив обнаженную и неудовлетворенную Джейн одну. Они были терпеливы и готовы ждать столько, сколько потребуется, чтобы услышать, как она умоляет их взять ее.       Джейн же в свою очередь смотрела в сторону двери пустым взглядом. Её тело предало её саму, тогда как разум отрицал возможность того, что ей понравилось. Девушка покачала головой. Она запуталась в себе и своих чувствах. Хотя какие чувства у неё могут быть к тому, кто похитил её? Кусая губы от досады, она кое-как смогла встать с кровати, чтобы достать футболку и вернуться обратно под теплое одеяло. Её немного трясло, и девушка не заметила, как крепко уснула после произошедшего.       Маэстро наблюдали за ней всё это время, и их губы растянулись в широкой ухмылке:       — Ты наша, маленькая птичка Джейн.