Об эффективном использовании бытовой техники в личной жизни

Невероятные ароматы, исходящие от духовки, заставляли рот одного из самых удачливых сукиных сынов по обе стороны Атлантики наполняться слюной, когда писк таймера совпал с деликатным треньканьем дверного звонка. Витиевато выругавшись, вырубив плиту и выдернув из-под столешницы «глок» — он никого не ждал, — Брок Рамлоу направился к двери с твердым намерением рассказать (а если не дойдет через уши, то и продемонстрировать) неизвестному все, что он думает о таких вот визитах без приглашений. — Кто?! — рявкнул он не предвещавшим ничего хорошего тоном, не имея дурацкой, при его образе жизни, привычки заглядывать в глазок. — Открой, командир, — раздалось в ответ хмурое. Брок привычным движением ушел с линии огня (дверь не была бронированной), мысленно просчитывая варианты отхода и горько жалея о хитро запеченном мясе, с которым ебался полдня. — Пожалуйста, — продолжили меж тем. — Я ничего не сделаю. Правда. — Зачем тогда приперся? — задал Брок резонный вопрос. Раздался тяжелый вздох. — Не откроешь? — спросили безнадежно. — Пиздец неохота, — честно признался Рамлоу. — Ладно, — еще раз вздохнув, уныло ответил визитер. — Прости. И это “прости” вкупе со все еще целой дверью и природным любопытством заставили Брока таки щелкнуть замком и выглянуть, чтобы увидеть нехотя удаляющуюся широкую спину. — Ну?! — окликнул он. Гость порывисто обернулся, и его вид заставил Брока опустить оружие — таким зачуханным этот человек не выглядел даже в ГИДРе. — Ма-а-ать твою, — протянул он, распахивая дверь. — Проходи. — Была порядочной женщиной, — прокомментировал бывший Зимний, как-то неловко — куда подевались его привычные стремительность и грациозность? — следуя приглашению и жадно втягивая носом воздух. — На запах, что ль, приманился? — не удержался от насмешки Брок. — Говнодавы снимай, мой грабли и на кухню. Ванна там, — махнул он рукой. — Ты всегда здорово готовил, — согласился Зимний, расшнуровывая нечищенные берцы. — И кормил тебя как на убой, — кивнул Брок, сканируя осунувшееся лицо и исхудавшую фигуру. — Твои нынешние хозяева, видимо, этим не заморачиваются. Зимний вздохнул в очередной раз. — Я, в общем, за этим к тебе и пришел, — вымыв руки и пройдя на кухню, признался он. — За кормежкой? — фыркнул Брок. — За хозяевами, — тоскливо признался Зимний. Рамлоу едва не выронил из рук форму с мясом. — С этого места поподробнее, — потребовал он. — И давай за стол уже, что стоишь как памятник геноциду суперсолдат? — Ну… ГИДРа-то еще существует? Я б вернулся, — отводя глаза, выдал Зимний. Брок успел поставить перед ним еду, положить столовые приборы и сесть, чему сейчас немало обрадовался. — Ты че несешь, зачарованный?! Мозги в творог свернулись? Забыл, как там с тобой обращались? — вытаращил он глаза. — Да нормально обращались, — равнодушно ответил тот, жадно набрасываясь на еду. — Обнуления, криокамера, эксперименты, плен, — начал перечислять Брок. — И что? — с усилием глотнув, спросил Зимний. — Жуй нормально, не давись, — приказал Рамлоу. — Что значит “что”? — Криокамера — неприятно, но только сам процесс заморозки-разморозки. Лежишь себе, спишь и никаких кошмаров при этом, — начал перечислять Зимний “выгоды” былого существования. — Обнуления — а что у меня такого хорошего было в жизни, чтобы помнить? Я бы сейчас многое хотел забыть… Даже ценой хороших воспоминаний. Счет не равен. Эксперименты — да, это минус. Зато нескучно, — невесело усмехнулся он. — А свобода — понятие относительное. У большей части людей она — всего лишь иллюзия. Попить есть чего? — Философ доморощенный, — хренея с услышанного, поставил Брок диагноз, щелкая кнопкой кофеварки. — Куда Роджерс смотрит? — В телевизор в основном. Или в комп, — пожал Зимний плечами. — Кроссворды гадает, может. Чем там старики занимаются? — Че… Ка… Что, бля, за нахуй происходит?! — Свалил Стив в прошлое, падла, к крале этой своей, — сварливо пояснил Зимний, одновременно уплетая мясо. — Свалил, сука, не предупредив даже. Вернулся трухлявым столетним пнем. Сокол теперь за него. Не слыхал разве? — Мне на Ближнем Востоке до вашей супергеройской еботни дела не было, — охуевая от новостей, Брок налил в большую кружку кофе, щедро добавил сливки и сахар и плюхнул ее перед Зимним. — Ближнем… Как ты выбрался, к слову? — слегка оживился Зимний. — Стив сказал, в Лагосе тебя в пыль разнесло, в совок и то смести нечего было. Я как в баре тебя увидел — думал, крыша на ПМЖ в ебеня свалила. — Не одного Роджерса мутанты страховали, — отмахнулся Брок. — Скажи лучше, что сейчас-то делаешь? Выглядишь — иному бомжу фору дашь. Отощал, щеки ввалились, небритый… Страшный как моя жизнь. Работу найти не можешь? — Меня сначала к мозгоправу завернули. Урюк сушеный все доебывалась: “Чего вы хотите, мистер Барнс?”, “Вы ни с кем не общаетесь, мистер Барнс”, — передразнил он. — Где она того Барнса нашла? Был, да весь вышел, еще в сорок пятом. Не общаюсь… С кем? От меня даже бляди шарахаются, особенно когда руку видят. — Маскировочная сеть? — Откуда? Я не покойный Старк. — Ну, а после? — не стал поднимать тему компенсаций Брок. — С Соколом одно время тусил. Даже вроде общий язык нашли. Но когда он начал называть террористов “борцами за свободу”, понял, что дело труба. Теперь вот вкалываю… что-то вроде ЩИТа. Тоже правительственная организация, тоже теневая и тоже всякая грязная и не очень хрень. — Они что ж тебе, не платят? — без улыбки спросил Рамлоу. В нем поднималось тихое бешенство — его Зимнего, его уникального, единственного в своем роде бойца, над которым он в свое время трясся как над любимым ребенком и далеко не только потому, что отвечал за него головой, превратили вот в это… — Платят… Ой, я тут доел все, — внезапно спохватился Зимний сконфуженно. — На здоровье, — Брок полез в холодильник, вспомнив, что где-то там еще оставалась пицца. — Но мало? — Обычному человеку за глаза и уши. А мне разве что на прокорм и оплату хаты. Сплю и то на полу — на нормальный матрас не хватает, остальное неудобное слишком. — Хуевый у тебя прокорм, — припечатал Рамлоу, суя пиццу в микроволновку. — Как костями еще не гремишь — неясно. Физнагрузки сжирают все, что ли? — Было бы чему сжирать, — скривился Зимний. — Залов с настолько усиленными тренажерами просто не существует. Так, дома треню как могу. Брок засопел, будто рассерженый еж, но комментировать этот пиздец не стал. — С рукой что? Зимний стянул не первой свежести толстовку. — Это еще что за влажный сон рэппера? — офигел Брок. — В Ваканде делали. Старую Старк оторвал. Пока работает… — Пока?! — Обслуживать некому, — пожаловался Зимний. — Спецы уровня такого стоят дохренища. Брок наклонился ближе, и в нос ему ударил запах нечистого тела, какого-то химла и пищевых отходов. — Чем это от тебя пасет? — поморщился он, выпрямляясь. Зимний принюхался. — От руки, наверное, — смущенно ответил он, пытаясь протереть протез скомканной толстовкой. — Я ее в посудомойке отмываю, благо отстегивается, да что-то барахлит она в последнее время… Посудомойка. Ситуация не располагала, однако Брок внезапно нервно расхохотался, представив себе многомиллионную разработку среди кастрюль и тарелок. Зимний обиженно надулся. — Извини, — Рамлоу привычным в прошлом жестом погладил его по голове, но не успел Зимний потянуться к нему, как тут же брезгливо отдернул руку. — Ты когда их мыл в последний раз? — вытер он ладонь салфеткой. — Вчера, — буркнул Солдат. — Тем же, чем и хваталку свою? Гелем “Все включено”? Любрикант, растворитель и машинная смазка в одном флаконе? Зимний промолчал — судя по его виду, Брок попал в яблочко. — Вот что, Зи… Барнс? Баки? Как тебя вообще сейчас кликать? — Джеймс. Терпеть не могу это имя, но “Баки” — посмотри на меня. Какой из меня “Баки”? — Вот что, Джаймо, — перевел имя на родное сицилийское наречие Брок, ставя перед Зимним пиццу и доливая кофе. — Нет ГИДРы больше. Прочей шушере ты по карману еще меньше, чем своей нынешней конторе. Солдат окончательно понурился — даже привычная выправка пропала. Он сгорбился, опустил голову; грязные, явно самостоятельно подровненные патлы упали на лицо. — Ясно. Прости, что время отнял. Еще и объел тебя… — отодвинул он тарелку. — Ты даже после обнулений такой бред не нес! — возмутился Брок, толкая тарелку обратно. — Жри и дослушивай. Зимний с надеждой взглянул на него, послушно принимаясь за пиццу. — Недавно на меня вышел один арабский шейх. Предложил набрать новую службу безопасности по усмотрению и к нему податься. Я с чего и приперся сюда — Страйк из бессрочных отпусков повыдергивать. А то засиделись они в своих норах, хватит, наотдыхались. Если не захочет кто, то замену найти, но там такие бабки — из могилы поднимут. Контрвариант — южноафриканские алмазные прииски. Имеются кой-какие завязки. У Зимнего заблестели глаза. — Тебя он с ног до головы облизывать будет — на Востоке умеют ценить уникальность и традиционно дрочат на сокровища, — почти без иронии усмехнулся Брок. — Так что если готов снова ходить под моим началом… Закончить он не успел — Зимний вскочил, едва не перевернув стол, и ринулся к нему, стискивая в стальных, точнее, в вибраниумных объятиях. — Командир!!! — завопил он совсем по-мальчишески, мигом растеряв свою хмурость и тиская Брока, становясь похожим на себя прежнего и даже немного на Баки Барнса из хроник. — Командир!!! — Ну-ну, будет тебе, ребра переломаешь, — проворчал Рамлоу, успокаивающе обнимая его в ответ. Зимний внезапно прекратил тискать его и снова потускнел. — Меня не отпустят, — грустно констатировал он. Брок обхватил его пальцами за подбородок и заставил взглянуть на себя. — Солдат, — твердо позвал он. — Ты сомневаешься в своем командире? Зимний попытался помотать головой. Брок выпустил его и потрепал по щеке. — Вот и не начинай. Доедать. Мыться — у меня! — нормальными средствами для ухода, а не этой своей таблицей Менделеева. Шмотки я тебе выдам. На ночь остаешься здесь. Завтра перевезешь сюда свои тряпки и что там у тебя еще, хотя то, что на тебе, я бы и в Армию Спасения постеснялся отдать. После — магазины. Парикмахерская. Отжираться и набираться сил. И отставить забивать себе извилины хуйней. Как понял? — Есть не забивать извилины хуйней! — весело отрапортовал Зимний… Барнс. *** Десять минут спустя, весело насвистывая под нос “On the Sunny Side of the Street” и тщательно оттираясь под горячими струями воды, Баки думал, что все было не зря. Пару месяцев без парикмахерской, две недели голодовки, четыре дня без душа и перемены одежды, слегка заедающий протез, который и впрямь не оценил отсутствия регулярного ТО и пребывания в специально подпорченной посудомойке, легкий флер актерской игры — и вуаля! Тот, кого он полгода назад, не веря глазам своим, опознал в Мадрипуре, готов не только забрать его с собой, обеспечив при том непыльной работенкой, но и отмазать от изрядно заебавших ЦРУ и прочих организаций, норовящих с ветерком прокатиться на суперсолдатских шеях, еще и кидая предъявы — не тот, мол, аллюр. Ну, а дальше дело техники. Харизма Баки Барнса, ограненная личностью Зимнего Солдата… У Командира нет ни единого шанса.