Поцелуй смерти

Рио вздрогнула всем телом, когда услышала грохот, раздавшийся за своей спиной. Она обернулась и застыла, когда самые ужасные еë мысли оправдались. На земле лежала Агата, хрипела и зажимала рану на груди, из которой сочилась еë магия, взмывая фиолетовой дымкой вверх. Рубашка была перепачкана кровью. — Нет-нет-нет… — зашептала Рио и тут же рухнула на колени, перекладывая Агату себе на бедра. — Рио… Я… — Агата пыталась сказать хоть что-то внятное, но не получалось. Было слишком больно и слишком страшно. Она знала, что когда-нибудь это случится, но не могла подумать, что так скоро. Агата попыталась улыбнуться, когда увидела перед собой Рио, а еë руки почувствовала на своей спине и щеке. Зеленая ведьма дрожала всем телом и судорожно хватала воздух приоткрытыми губами, пытаясь справиться с накатившим ужасом. Она коснулась дрожащими пальцами края раны, которая сияла, светилась силами Харкнесс, которые покидали тело так стремительно. — Агата, — прошептала Видаль и опустила обе ладони на щëки ведьмы, склоняясь над телом. Руки тряслись, дрожала грудь от частого дыхания, а с губ срывались рваные выдохи. Агата никогда не видела Рио такой. Настолько перепуганной. Она буквально была в ужасе. — Очень больно, — прошептала Агата, накрывая дрожащей ладонью свою грудь. Свободной рукой попыталась потянуться к лицу Рио, чтобы прижать ладонь к щеке и ощутить еë тепло. Рио понимающе подалась навстречу и на секунду зажмурилась, когда заметила огромные капли слëз, которые покатились по щекам Агаты. Видеть её такой — больно. Удивительно, что сама Смерть могла такое чувствовать. Они — прошлое. Они — настоящее. Но будущего у них нет. И, кажется, никогда не было. Рио казалось, что это в еë груди зияющая рана и это еë так беспощадно покидают силы. Казалось, что это она умирает, а не еë… А не Агата Харкнесс на еë руках. Агата же улыбалась сквозь слëзы, ощущая окутавший еë запах сырости, мха и таких специфичных трав. Рио всегда так пахла. Волосы всегда пахли землёй после дождя, а кожа хвоей и душистыми травами. Агата рассматривала сквозь пелену слëз встревоженное лицо ведьмы напротив. Она видела Рио такой от силы пару раз, но даже в те не была так близко. Даже в этот ужасный момент это тешило самолюбие Агаты. Рио такая только с ней. Только за неё так… Переживает? — Мне нужно тебе помочь… — прошептала Рио, склоняясь ещë ближе. — Мне страшно, Рио. Я не хочу умирать, чëрт тебя возьми… — Агата горько усмехнулась и облизнула губы, ощущая собственные слëзы. — Я должна. Это моя работа и… Я никак не могу тебе помочь по-другому, а больше никого нет, — Видаль прикусила губу от досады, одновременно с этим сдерживая слëзы, которые уже собирались в уголках глаз. Она снова бессильна. Снова должна просто делать свою работу. Она — Смерть. Она может только забрать, провести и отпустить. Не может излечить. — Ты всегда любила мои страдания. Всегда хотела, чтобы я страдала. Давай ты просто будешь смотреть на то, как я страдаю? — Харкнесс шмыгнула носом, а кончиками дрожащих пальцев коснулась темных волос ведьмы, поглаживая. Агата смотрела без злости. Скорее с глубокой печалью, сквозь тьму которой ничего больше не было видно. Но Рио всегда видела в еë глазах кое-что ещë. Помимо всепоглощающей ненависти и обиды, в глазах Агаты всегда была чертова любовь. Любовь, которую, как считала Рио, она не заслуживала никогда. Они обе прятали еë за ненавистью. За язвительными фразами, за пошлыми разговорами и страстью, вспыхивающей от взаимной неприязни. А в глубине души обе теплели маленькие хорошие моменты своего совместного прошлого. Хранили то, что никому нельзя было показывать. Эти крохи уязвимости, которые знали только они. И ударить туда могли только встав друг против друга. Из раздумий вырвал всхлип Агаты, который сорвался с губ, а сама ведьма подвинулась ближе, утыкаясь лицом в перепачканную грязью одежду Рио. В данный момент хотелось отбросить всё, что было когда-то. Хотелось лишь чужого тепла, хотелось ощутить любовь и хотя бы каплю безопасности. — Я не могу смотреть на твои мучения, — выпалила Рио неожиданно для самой себя и тут же наклонилась ещë ниже, зарываясь носом в пышные пряди волос. Харкнесс рассмеялась из последних сил, а затем громко заплакала, цепляясь дрожащими пальцами за кожу на ребрах Рио, которые выглядывали из разреза на еë костюме. Хотелось касаться. Рио прижимала к себе так, как могла и даже не думала выпускать ведьму из своих рук. У них не осталось никого, кроме друг друга. И никого, кто мог бы понять их — тоже. — Не хочу, Рио, я не хочу, — в слезах шептала Агата, словно это могло уберечь её от её участи. Боль нарастала с каждой секундой. Казалось, ещë чуть-чуть и она лишила бы ведьму дара речи. Агата никогда не сдавалась и всегда держалась до последнего, даже тогда, когда казалось, что больше уже невозможно. — Я должна, Агата. Так будет легче, — Рио с силой прикусила губу, а ладонью поймала руку Агаты, сжимая крепко и сплетая пальцы. — Мне страшно, — шептала обессиленно. В ней говорила маленькая девочка, которая просто хотела любви, ласки и домой. Домой, где всегда примут, обнимут и поддержат. В дом, где есть близкие люди, где шум и гам, где обычные бытовые хлопоты. Где не осуждают и не ненавидят за твою сущность и магию. Где жена и сын. — Я рядом. Я буду рядом столько, сколько смогу, — зашептала Рио, а руки прижала к своим губам, касаясь пальцев Агаты в поцелуе. — Я вижу как тебе больно. — Ты не отпустишь мою руку? — спросила Харкнесс, выдавливая подобие улыбки. Терпеть не оставалось сил. Еë держала в своих руках сама Смерть. Баюкала, как младенца, гладила ладонями и успокаивала, пытаясь унять бесконечный плач. Она готова сдаться впервые в жизни. Готова сдаться Смерти, только если это Рио и она действительно не отпустит еë руку. Рио отрицательно замотала головой, сжимая длинные пальцы в своих. Она до боли прикусила губу, сдерживая слëзы и пытаясь угомонить свой дрожащий подбородок. Почему всегда она? Почему Смерть — всегда боль, страх, страдания и потери? Дрожь в пальцах Агаты усиливалась, находя покой в крепких пальцах Рио, которые сжимали с силой. Держали, не позволяя исчезнуть или испариться. Это утешало и согревало. Казалось, что даже ослабляло боль на пару секунд, когда можно было сделать вдох. — Рио… — хрипло шепнула Агата, внимательно рассматривая карие глаза. — М? — Рио улыбнулась криво, лишь приподняв один уголок губ, а щекой прижалась к пальцам Харкнесс, которые были сжаты в еë руке. — Там будет Николас? Наш… Наш мальчик. Рио думала, что хуже быть уже не могло, но Агата доказала обратное. Ей словно вонзили клинок в грудь и провернули несколько раз, да так, что изо рта полилась кровь почти фонтаном. Она не могла дышать. Наш мальчик. Рио помнила всё в таких мелких деталях, что от этого было так больно. Помнила малыша Николаса и совсем молодых ведьм. Помнила радость, смех и много магии, а затем… Все эти воспоминания разлетались с громким звоном, рассыпаясь на мелкие осколки. Ненависть. Ненависть. Ненависть. Рыдающая Агата, которая ненавидела весь мир, но сильнее всего — Рио. Она — смерть и именно она забрала Николаса. Увела, крепко сжимая его руку. Сделала свою работу, не потому что хотела сделать больно Агате и отобрать у неё сына, а просто потому что это была её чертова работа. Этот парень и ей был очень дорог. Видаль держалась из последних сил. Обхватила ладонь Агаты, сжимая сильнее и лишь глупо закивала, не в силах издать хоть какой-нибудь звук. Она не могла говорить. И дышать тоже не могла. Если бы Рио только могла, то точно отдала бы свои силы Агате, нарушив равновесие во всей вселенной. — Хорошо, — с улыбкой шепнула Агата и едва ощутимо погладила тонкую руку ведьмы своей свободной рукой. Это успокаивало. Кончиками пальцев провела по выпирающим венам на предплечье, а затем коснулась плеча, стряхивая грязь с ткани. Провела по нежной коже на шее и пробралась на щëку, прижимая ладонь к лицу. Даже сквозь пелену заметила то, как по щекам Рио покатились слëзы, которые нашли своë пристанище на подушечках пальцев Агаты. — Я всё ещё тебя ненавижу, Рио, — Агата усмехнулась и шмыгнула носом, а затем сглотнула проталкивая комок слёз в своем горле. — Взаимно, — шепнула Рио и провела подушечками пальцев по контуру лица Агаты. Обе знали, что это не про ненависть. Далеко не про неё. — Поцелуй меня, — выпалила Харкнесс, понимая, что пора. Пора уйти, но теперь навсегда. Пора облегчить страдания всех. Она не трусиха. Смелая и сильная ведьма, а этого не отнять даже в объятиях Смерти. Рио поспешила возразить, отрицательно замотала головой, зная, что этот поцелуй — их последний. Она будет сопротивляться до последнего, не желая потерять своего последнего любимого человека. — Да, Рио. Ты должна меня поцеловать, — горько усмехнулась Агата и провела ладонью по щеке ведьмы, смазывая слёзы. Сама Смерть плакала над её телом. — Нет, — отпиралась Видаль, оттягивая момент. Поцеловать хотелось, но не так. Не при таких обстоятельствах. — Да. — Ты умрешь, если я тебя поцелую, Агата! — почти прокричала Рио. — Зато мне не будет так страшно. Ты в любом случае должна будешь меня забрать, так сделай хотя бы раз так, как я хочу, — Харкнесс тихо хмыкнула и посмотрела в глаза, а затем на приоткрытые губы. — Нет, — настойчиво продолжала сопротивляться Рио. Снова сделать то, чего не хочешь. Снова забрать ещё одного близкого человека, просто потому что — это твоя работа. Казалось, что от бессилия уже тошнило. Рио предпочла бы быть на месте Агаты, хотя бы потому, что боли она ей причинила куда больше и страдать стоило бы ей. Стоило бы умереть в качестве наказания за всë. Думала так лишь потому, что не задумывалась о том, что если бы погибла она, то больно снова было бы Агате и страдала бы она, оставшись абсолютно одна. Без того, кто её знал и понимал. — Поцелуй меня, пожалуйста, Рио, — уже умоляла. Рио сдалась, склонилась над лицом Агаты, а свободную руку положила ей на щёку, поглаживая пальцами кожу. Агата притянула ведьму к себе ещё ближе и улыбнулась горько, когда почувствовала как слёзы Рио упали прямо ей на губы. — Не плачь, — шепнула Харкнесс, улыбаясь из последних сил. — Я не плачу, — Рио шумно шмыгнула носом и проморгалась, чтобы видеть лицо Агаты. Харкнесс тихо усмехнулась и прикрыла глаза, отдаваясь мягким касаниям рук Видаль. Рио прикрыла глаза, скрывая ужас, застывший в них, а затем прижалась губами к губам Агаты. Поцеловала нежно, а затем с напором, ощущая солёные слёзы на своих губах. Агата скользнула языком по пухлым губам Рио и проникла внутрь, пытаясь забрать от этого поцелуя всё. Она заслужила. Заслужила эту секунду покоя и любви. Целовались как раньше, впиваясь в губы друг друга бесстыдно. Кусали, сплетались языками и зализывали раны друг друга. Но было что-то, что значительно отличалось. Этот поцелуй был особенно горький. С привкусом горя, прощания и смеси их солёных слёз. Руки Агаты спали вниз, проскальзывая по пышным волосам и плечам, а затем повисли, зацепившись за сгиб локтя Рио. Ведьма обмякла в руках Смерти и выдохнула облегченно прямо в поцелуй, кажется, улыбаясь. — Нет-нет-нет, — зашептала Рио в губы Агаты и сжалась над её телом, прижимаясь лбом к её лбу. По щекам беспощадно лились слёзы, из горла вырывались удушающие всхлипы, переходящие на хрипы. Рио всё ещё крепко сжимала руку Агаты в своей. Она не отпустит. Она пообещала. Будет рядом столько, сколько сможет и всë время будет держать за руку. Может, Смерть — это и есть свобода? В случае Агаты Смерть — есть любовь.